Форум В шутку и всерьёз

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум В шутку и всерьёз » Российские и советские спуцслужбы » "ФСБ взрывает Россию"


"ФСБ взрывает Россию"

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Опубликованы фрагменты книги Литвиненко

27 августа 2001 года "Новая газета" в спецвыпуске опубликовала часть книги Александра Литвиненко "ФСБ взрывает Россию".
Опубликованы девять фрагментов: 
"Куда едет крыша России под названием ФСБ?",
глава 1 "Спецслужбы разжигают войну в Чечне",
глава 2 "Танцы спецслужб", 
глава 3 "МУР против ФСБ",
глава 4 "Провал ФСБ в Рязани",
глава 5 "ФСБ против народа",
глава 6 "ФСБ организует заказные убийства",
глава 7 "Спецслужбы и похищения людей", 
"Создание подконтрольных ФСБ внештатных групп"

Эта публикация не вызвала практически никакой реакции в российской прессе. Лишь газета "Стрингер" отреагировала заметкой "Березовский утвердил план войны с Путиным", в которой утверждает, что "активный сбор документов и видеоматериалов идет по всем направлениям. Недавнюю публикацию в "Новой газете" отрывков из оплаченной Березовским книги Юрия Фельштинского и якобы Александра Литвиненко (последний к написанию книги не имел отношения, его фамилия вписана в авторы для придания убедительности и признаков документальности) можно рассматривать как начало боевых действий". Кроме того, о публикации мельком упомянула газета "Ведомости", а "Эхо Москвы" пригласила по этому поводу в свой эфир заместителя главного редактора "Новой газеты" Сергея Соколова. Наш партнер газета "Час" (Латвия) пошла на перепечатку материалов спецвыпуска Новой газеты. В газете было опубликовано три фрагмента, после чего редакция приняла решение перепечатку приостановить.
31 августа 2001 г. газета "Час" написала:

Вчера мы приняли решение закрыть тему, посвященную выходу в "Новой газете" половины будущей книги бывшего сотрудника ФСБ Александра Литвиненко "ФСБ взрывает Россию". Злой гений российской политики Борис Березовский, патронирующий и "Новую газету", и самого Литвиненко, абсолютно прав: на уровне предположений книга сильна, с доказательствами хуже. И лишь одна глава - о якобы учениях ФСБ в Рязани - скроена настолько крепко, что опровергнуть ее практически нереально.

Про то, как рязанцы чудом не взлетели на воздух, мы уже написали. То есть самое главное сказано. Нет смысла погружаться в детали, в которых вязнет и сам Литвиненко, вообще не упомянувший в своей книге о чеченских "подвигах" Березовского - в частности, о проплате им $25 млн. Шамилю Басаеву за вторжение в Дагестан. Был смысл узнать, как реагирует на книгу ФСБ. 

Вчера наш спецкор в Москве Вита Штейн дозвонилась на мобильник начальнику управления по связям с прессой ФСБ генералу Александру Здановичу. Какие-либо рабочие вопросы он обсуждать отказался, поскольку находится в отпуске в Сочи. И впрямь в трубке было слышно, как плещется море. В Центре же общественных связей ФСБ Вите ответили следующее: "Официальной позиции ФСБ по поводу вышедшей книги бывшего сотрудника Литвиненко пока нет. Однако названные им должностные лица и рядовые сотрудники рассматривают возможность подать иски в суд за нанесение морального ущерба".

0

2

Новая газета
27.08.2001
ОТДЕЛЬНЫЙ РАЗГОВОР
Александр ЛИТВИНЕНКО и Юрий ФЕЛЬШТИНСКИЙ
ФСБ ВЗРЫВАЕТ РОССИЮ

КУДА ЕДЕТ <КРЫША> РОССИИ ПОД НАЗВАНИЕМ ФСБ?

В <Новую газету> бывший сотрудник спецслужбы А. Литвиненко и его соавтор ученый
Ю. Фельштинский передали рукопись своей книги.

Эпоха <честных чекистов>, о которых упоминал даже академик Сахаров как о
наименее коррумпированных представителях спецслужб, закончилась.

Десятки тысяч <рыцарей> плаща и кинжала ищут себе применение вне государственной
службы, оставаясь на ней. Есть, безусловно, несколько сот романтиков, которые до
сих пор считают присягу окончательным текстом своего майорского некролога, но
речь не о них.

В России состоялось уникальное явление - пользуясь всей мощью государства,
защитники его безопасности стали работать лично на себя. Только в Москве около
60 тысяч офицеров спецслужб приватизировали возможности своих погон для
собственного обогащения. Теракты не упреждаются. Уже совершенные - не
расследуются. И не доводятся до суда. (Кроме, пожалуй, дела Новодворской.)
<Подкрышники> - офицеры, которые внедрены в банки, финансовые и промышленные
структуры, - в своем большинстве вымогают деньги для себя и своих
непосредственных начальников.

Удовольствие, с которым ФСБ берется за политические дела (например, <дело> НТВ),
позволяет им заручиться лояльностью власти в отношении своих частных проектов.
Они <крышуют> съемки фильмов и банки. Конкурируют с бандитами за личный рэкет.

Мы поимели (или - они нас) в стране структуру, которая может все, ни за что не
отвечая. У них есть все технические возможности - подслушивать, следить,
шантажировать, убивать без всякого контроля.

Незаконность и секретность.
Незаконность определяется секретностью, а секретность прикрывает незаконность.
Приватизированная незаконность и приватизированная секретность - вот явления,
которые определяют сегодня жизнь нашей страны.

Спецоперация. Спецмероприятие. Спецприкрытие. Спец... Спец... Спец... Куда ни
плюнь - всюду спецназначение любой глупости и воровства.

При этом нещадная эксплуатация биографии президента России - такое ощущение, что
современные менеджеры чекизма постоянно действуют от его имени.

Они скоро Конституцию сделают документом для служебного пользования.
Именно поэтому сегодня мы выпускаем наш спецвыпуск.
Слабонервных просим не читать. После прочтения - съесть.
Весь прошлый месяц мы публиковали секретные документы по делу ГКЧП.
Все, кто читал, поняли: именно КГБ - поскольку Крючкова должны были заменить -
координировал путч. Прошло ровно десять лет. Ничего не изменилось.

Именно поэтому мы считаем возможным и необходимым сделать этот номер целевым -
мы отдаем его под рукопись еще не вышедшей книги, один из авторов которой -
бывший участник секретных операций ФСБ офицер А. Литвиненко.

Очевидно, пресс-секретарь ФСБ Зданович нас поправит - нашли себе автора из
находящихся в федеральном розыске. На что мы, очевидно, ответим: а не в вашем ли
ведомстве он служил, воспитывался и получал государственные награды? Не ваш ли
он продукт? - спросим тогда мы.

Перед вами - ровно половина будущей книги. Некоторые куски сокращены. Что-то
прибережено нами на будущее. Что-то сокращено принципиально. Мы уверены, что
сегодня действуем по Закону о печати - информировать общество об особо важных
для него, общества, сведениях.

НЕСКОЛЬКО СЛОВ ОБ АВТОРАХ КНИГИ
Александр Вальтерович ЛИТВИНЕНКО родился в 1962 году в Воронеже. В 1980 году,
после окончания средней школы, был призван в армию. За последующие двадцать лет
прошел путь от рядового до подполковника. С 1988 года - в органах контрразведки
КГБ СССР. С 1991-го - в центральном аппарате МБ-ФСК-ФСБ России. Специализация -
борьба с терроризмом и организованной преступностью. За проведение совместных с
МУРом операций по розыску и задержанию особо опасных преступников получил звание
<Ветеран МУРа>. Участник боевых действий во многих так называемых горячих точках
бывшего СССР и России. В 1997 году переведен в самое секретное подразделение ФСБ
РФ - Управление по разработке преступных организаций - на должность старшего
оперативного сотрудника, заместителя начальника 7-го отдела. Кандидат в мастера
спорта по современному пятиборью. В ноябре 1998 года в Москве выступил на
пресс-конференции с критикой руководства ФСБ, сообщив о полученных им
противозаконных приказах. В марте 1999 года арестован по сфабрикованному
обвинению и помещен в СИЗО ФСБ <Лефортово>. В ноябре 1999 года оправдан, но
прямо в зале суда, после зачитанного ему оправдательного приговора, арестован
ФСБ и посажен по второму сфабрикованному уголовному делу. В 2000 году второе
уголовное дело было прекращено, Литвиненко выпущен под подписку о невыезде.
Против него было начато третье уголовное дело. После угроз со стороны ФСБ и
следователей в адрес семьи вынужден был нелегально покинуть Россию, в связи с
чем против него было возбуждено четвертое уголовное дело. В настоящее время с
семьей проживает в Великобритании, где в мае 2001 года получил политическое
убежище.

Юрий Георгиевич ФЕЛЬШТИНСКИЙ родился в 1956 году в Москве. В 1974 году поступил
на исторический факультет МГПИ им. Ленина. В 1978 году эмигрировал в США, где
продолжил изучение истории сначала в Брандайсском университете, затем в
Ратгерсском, где получил степень доктора философии - Ph. D. (история). В 1993 г.
защитил докторскую диссертацию в Институте истории Российской академии наук
(РАН) и стал первым гражданином иностранного государства, которому в России была
присуждена ученая степень доктора. Редактор-составитель и комментатор нескольких
десятков томов архивных документов, автор книг <Большевики и левые эсеры>
(Париж, 1985); <К истории нашей закрытости> (Лондон, 1988; Москва, 1991);
<Крушение мировой революции> (Лондон, 1991; Москва, 1992); <Вожди в законе>
(Москва, 1999).

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРОВ
<:> В нашей книге сделана попытка показать, что основные проблемы современной
России вызваны не радикальными реформами либерального периода правления Ельцина,
а саботажем, руководимым и проводимым российскими спецслужбами. Преодолевая
кордоны секретности, с неимоверным трудом добывая информацию по интересующим нас
вопросам, мы пытались, насколько это возможно, отделить факты от вымыслов,
реальные события - от легенд. В этой книге не названы имена многих офицеров
силовых ведомств. Названы только те, в причастности которых к описанным событиям
мы сегодня уверены.

О заказных убийствах, захватах заложников, развязывании войны в Чечне,
наркоторговле, контрабанде оружия и о вовлеченности во все это российских
силовых ведомств можно писать бесконечно. Ряд событий последнего десятилетия
российской истории затронут нами лишь поверхностно, настолько, насколько это
необходимо, чтобы показать читателю общий фон, на котором происходили
сентябрьские, 1999 года, взрывы в России. Именно эту тему, и прежде всего
предотвращенный теракт в Рязани в ночь на 23 сентября, мы считаем для данной
книги основной.

"Новая газета" № 61
27.08.2001

0

3

Новая газета
27.08.2001
Александр ЛИТВИНЕНКО и Юрий ФЕЛЬШТИНСКИЙ
ФСБ ВЗРЫВАЕТ РОССИЮ

Глава 1
Спецслужбы разжигают войну в Чечне

<:> Можно ли было начинать на Северном Кавказе гражданскую войну? <Партия
войны>, опиравшаяся на силовые министерства, считала, что можно. Однако к войне
нужно было подготовить общественное мнение. На общественное мнение легко было бы
повлиять, если бы чеченцы стали бороться за свою независимость с помощью
терактов. Осталось дело за малым: организовать взрывы в Москве с <чеченским
следом>.

Зная, что со дня на день российские войска и силы антидудаевской оппозиции
начнут штурм Грозного, 18 ноября 1994 года в Москве для разжигания античеченских
настроений ФСК предприняла первую зарегистрированную попытку совершить
террористический акт, объявить ответственными за теракт чеченских <:>.

Обратим внимание на то, что и 18 ноября, и в будущем <чеченские террористы>
крайне несвоевременно устраивают взрывы, да к тому же заявляют о своей к ним
непричастности (что делает сам теракт бессмысленным). В ноябре 1994 года
общественное мнение России и всего мира в целом было на стороне чеченского
народа. Зачем же чеченцам нужно было производить теракт в Москве? Куда
естественнее заниматься диверсиями в расположении российских войск на чеченской
территории. Наоборот, сторонники войны с Чечней в России с готовностью
усматривали <чеченский след> в любом теракте и на удивление были готовы к
ответным действиям.

Взрыв на Яузе
Итак, 18 ноября 1994 года в Москве на железнодорожном мосту через реку Яуза
произошел взрыв. По описанию экспертов, сработали два мощных тротиловых заряда
примерно по полтора килограмма тротила каждый. Были искорежены двадцать метров
железнодорожного полотна. Мост чуть не рухнул. Однако было очевидно, что теракт
произошел преждевременно, еще до прохождения через мост железнодорожного
состава. В районе взрыва нашли разорванный в клочья и отброшенный на сто метров
труп самого подрывника, капитана Андрея Щеленкова, сотрудника нефтяной компании
<Ланако>. Щеленков подорвался на собственной бомбе, когда прилаживал ее на
мосту.

Только благодаря этой оплошности исполнителя теракта стало известно о
непосредственных организаторах взрыва. Дело в том, что руководителем фирмы
<Ланако>, давшим названию фирмы первые две буквы своей фамилии, был 35-летний
уроженец Грозного Максим Юрьевич Лазовский, являвшийся особо ценным агентом
Управления ФСБ (УФСБ) по Москве и Московской области, имеющий в уголовной среде
клички Макс и Хромой.

В день взрыва на Яузе, 18 ноября 1994 года, анонимный телефонный звонок сообщил
в милицию, что у офиса фирмы <Ланако> стоит грузовик с взрывчаткой. Грузовик -
<ЗИЛ-131> с тремя минами МОН-50, пятьюдесятью зарядами к гранатометам,
четырнадцатью гранатами РГД-5, десятью гранатами Ф-1 и четырьмя упаковками
взрывчатки типа <пластит>, общим весом шесть килограммов - действительно был
обнаружен УФСБ рядом с офисом <Ланако>, но, как заявило УФСБ, оно не смогло
определить, кому именно принадлежит грузовик, хотя на Щеленкове было найдено
удостоверение <Ланако>, а при взрыве на Яузе была использована аналогичная
взрывчатка.

Войной в Чечне было очень легко прикончить Ельцина политически. И те, кто
затевал войну и организовывал теракты в России, хорошо это понимали. Но
существовал еще и примитивный экономический аспект взаимоотношений российского
руководства с президентом Чеченской Республики: у Дудаева постоянно вымогали
деньги. Началось это в 1992 году, когда с чеченцев были получены взятки за
оставленное в 1992 году в Чечне советское вооружение. Взятки за это вооружение
вымогали (мнение авторов. - Ред.) начальник СБП Коржаков, начальник ФСО Барсуков
и первый вице-премьер правительства РФ Олег Сосковец. Понятно, что в стороне не
оставалось и Министерство обороны. Прошли годы. Наивные граждане России стали
недоумевать: каким же образом осталось в Чечне всё то оружие, которым чеченские
боевики убивали российских солдат? Самым банальным образом: за многомиллионные
взятки <:>.

Предпосылки войны
После 1992 года сотрудничество московских чиновников с Дудаевым за взятки
успешно продолжалось. Чеченское руководство постоянно посылало в Москву деньги,
так как без этого Дудаев в Москве ни одного политического вопроса решить не мог.
Но в 1994 году система начала буксовать. Москва вымогала всё большие и большие
суммы в обмен на решение политических вопросов, связанных с чеченской
независимостью. Дудаев стал отказывать в деньгах. Изначально финансовый конфликт
постепенно перешел в политическое, а затем силовое противостояние российского и
чеченского руководства. В воздухе не на шутку запахло войной. Дудаев запросил
личную встречу с Ельциным, может быть, даже и для того, чтобы рассказать о
происходящем. И тогда контролирующая доступ к Ельцину троица затребовала у
Дудаева за организацию встречи двух президентов взятку в размере нескольких
миллионов долларов. Дудаев во взятке отказал и настаивал на проведении встречи с
Ельциным без предварительной уплаты денег. Более того, впервые он припугнул
помогавших ранее ему (за деньги) людей, что использует против них имеющиеся в
его распоряжении компрометирующие их документы, говорящие о небескорыстных
связях чиновников с чеченцами. Как считал Дудаев, наличие у него этого
компромата было страховкой от ареста. Арестовать Дудаева не могли. Его могли
только убить, поскольку он был очевидцем преступлений людей из окружения
Ельцина. Дудаев просчитался. Шантаж не подействовал. Встреча не состоялась.
Президент Чечни стал опасным свидетелем, которого необходимо было убрать.
Началась спровоцированная, жестокая и бессмысленная война. Проследим ее
хронологию.

Как начиналась эта бойня
22 ноября 1994 года Государственный комитет обороны (ГКО) Чеченской Республики,
созданный за день до того указом Дудаева, обвинил Россию в развязывании войны
против Чечни. <:>

Главный штаб вооруженных сил Чечни утверждал, что на границе с Наурским районом,
в поселке Веселая Ставропольского края, происходит концентрация воинских частей:
тяжелых танков, артиллерии, до шести батальонов пехоты. Как стало известно
позже, колонна российской бронетехники, сформированная по инициативе и на деньги
ФСК, с солдатами и офицерами, нанятыми ФСК на контрактной основе, в том числе
среди военнослужащих Таманской и Кантемировской дивизий, действительно
составляла костяк войск, сосредоточенных для штурма Грозного.

23 ноября девять российских вертолетов армейской авиации Северо-Кавказского
военного округа, предположительно <МИ-8>, нанесли ракетный удар по городу Шали,
расположенному примерно в 40 километрах от Грозного, пытаясь уничтожить
бронетехнику расположенного в Шали танкового полка, но были встречены
зенитно-артиллерийским огнем. С чеченской стороны были раненые. Чеченская
сторона заявила, что располагает видеозаписью, на которой запечатлены вертолеты
с российскими бортовыми опознавательными знаками.

25 ноября семь российских вертолетов с военной базы в Ставропольском крае
сделали несколько ракетных залпов по аэропорту в Грозном и близлежащим жилым
домам, повредив посадочную полосу и стоящие на ней гражданские самолеты. 6
человек погибли, и около 25 получили ранения. В связи с этим налетом
Министерство иностранных дел (МИД) Чечни направил заявление администрации
Ставропольского края, в котором, в частности, указывалось, что руководство края
<несет ответственность за подобные акции, и в случае применения адекватных мер с
чеченской стороны> все претензии Ставрополя <должны быть отнесены к Москве>.

Колонна на Грозный и её разгром
26 ноября силы Временного совета Чечни (чеченской оппозиции) при поддержке
российских вертолетов и бронетехники с четырех сторон атаковали Грозный. В
операции со стороны оппозиции принимали участие более 1200 человек, 50 танков,
80 бронетранспортеров (БТР) и шесть самолетов <СУ-27>. Как заявили в московском
(марионеточном) центре Временного совета Чечни, <деморализованные силы
сторонников Дудаева практически не оказывают сопротивления, и к утру, вероятно,
все будет закончено>.

Однако операция провалилась. Наступающие потеряли около 500 человек убитыми,
более 20 танков, еще 20 танков были захвачены дудаевцами. В плен были взяты
около 200 военнослужащих. 28 ноября в знак победы над силами оппозиции колонна
пленных была проведена по улицам Грозного. Тогда же чеченское руководство
предъявило список четырнадцати плененных солдат и офицеров, являющихся
российскими военнослужащими. Пленные прямо перед телекамерами признавались в
том, что служат в основном в воинских частях 43162 и 01451, базирующихся в
Подмосковье. Министерство обороны РФ ответило, что указанные лица не служат в
Российских вооруженных силах. На запрос относительно пленных капитана Андрея
Крюкова и старшего лейтенанта Евгения Жукова Министерство обороны сообщило, что
офицеры действительно служили в войсковой части 01451 (курсы <Выстрел>), однако
с 20 октября 1994 года не появлялись в части, и в настоящее время готовится
приказ об их увольнении из вооруженных сил. Иными словами, МО объявило пленных
солдат дезертирами. На следующий день отец Евгения Жукова опроверг данные
министерства. В интервью российскому информационному агентству (РИА) <Новости>
он заявил, что сын уехал из части 9 ноября и сообщил родственникам, что
командирован на десять дней в Нижний Тагил. После этого родители увидели его 27
ноября в телепрограмме <Итоги> в группе пленных российских военнослужащих в
Грозном. На вопрос, как сын оказался в Чечне, командир части Жукова отвечать
отказался.

Несколько позже был опубликован красочный рассказ о событиях 26 ноября майора
Валерия Иванова, отпущенного из плена в числе семи российских военнослужащих 8
декабря:

<Приказом по части все завербовавшиеся были отправлены в отпуск по семейным
обстоятельствам. Брали офицеров, в основном неустроенных в бытовом отношении.
Половина были бесквартирные, вроде и отказаться можно, а начнут квартиры
распределять - и ты окажешься на бобах. 10 ноября мы прибыли в Моздок, в
Северную Осетию. За две недели подготовили 14 танков с чеченскими экипажами и 26
машин для российских военнослужащих. 25 ноября мы пошли на Грозный. (...) Я
лично был в группе из трех танков, которые взяли в полдень 26-го под контроль
телецентр Грозного. Сопротивления со стороны войск МВД, охранявших телецентр, не
было. Однако через 3 часа в отсутствие связи с командованием мы подверглись
атаке знаменитого абхазского батальона. Танки и пехота окружили нас, ответный
огонь мы сочли бессмысленным, так как силы [антидудаевской] оппозиции нас
бросили, тут же убежав, два из трех наших танков сгорели. Экипажи успели
покинуть машины и сдаться охране телецентра, которая нас передала личной охране
президента Дудаева. Нас содержали хорошо, в последние дни даже почти не
охраняли, да нам и бежать было некуда>.

Создавалось впечатление, что 26 ноября бронетанковую колонну в Грозный вводили
специально для того, чтобы ее уничтожили.

Разоружить Дудаева и его армию колонна не могла. Захватить город и удерживать
его - тоже. Армия Дудаева была укомплектована и хорошо вооружена. И колонна
могла стать и стала живой мишенью.

Министр обороны Грачёв намекал на свою непричастность к авантюре по захвату
Грозного. С военной точки зрения задача захвата Грозного, заявил Грачёв на
пресс-конференции 28 ноября 1996 года, была вполне осуществима силами <одного
воздушно-десантного полка в течение двух часов. Однако все военные конфликты
окончательно решаются все же политическими методами за столом переговоров. Без
прикрытия пехоты вводить в город танки действительно было бессмысленно>. Зачем
же их тогда вводили?

<:> Тем, кто планировал ввод войск в Грозный, как раз и нужно было, чтобы
колонну эффектно уничтожили чеченцы. Только так можно было спровоцировать
Ельцина на начало полномасштабной войны с Дудаевым.

И действительно, сразу же после разгрома бронеколонны в Грозном президент Ельцин
выступил с обращением к участникам конфликта в Чеченской Республике. Кремль
начал подготавливать общественное мнение к скорой полномасштабной войне. В
интервью корреспонденту РИА <Новости> консультант аналитического центра при
президенте России Аркадий Попов заявил, что в самое ближайшее время Россия может
выступить в Чечне в роли <принудительного миротворца> и что, судя по всему,
российский президент намерен действовать решительно. В случае объявления
президентом чрезвычайного положения на территории Чечни российские власти могут
использовать <форму ограниченного вмешательства, которое будет выражаться в
разоружении обеих конфликтующих сторон путем ввода в Грозный ограниченного
контингента российских войск>, как уже было в Афганистане. Таким образом,
спровоцировав столкновения в Чечне через политическую и военную поддержку
чеченской оппозиции, ФСК намерена была начать против Дудаева войну, прикрывшись
миротворческой деятельностью.

<:> Но общественное мнение всё еще на стороне чеченцев. Руководство ФСК
окончательно убеждается в том, что на общественное мнение можно повлиять
терактами, свалив их на чеченцев. 5 декабря ФСК сообщает журналистам, что через
государственные границы в Чечню устремились иностранные наемники, и поэтому <не
исключается проявление деятельности засылаемых сегодня в Россию террористических
группировок и в других регионах страны>. Это первое незамаскированное заявление
ФСК о том, что в России скоро начнутся теракты <с чеченским следом>. Правда,
пока речь идет о засланных иностранных агентах, вытащенных, видимо, из старых
учебных пособий КГБ советских времен.

Дудаев не любит вахаббитов
6 декабря Дудаев заявил в интервью, что политика России провоцирует рост
исламистских настроений в Чечне: <В <чеченской карте> могут быть разыграны
глобальные интересы исламского дальнего зарубежья, которые способны сделать
дальнейшее развитие событий просто неуправляемым. В Чечне сейчас всплыла третья
сила - исламисты, к которым постепенно переходит инициатива. <Мы уже не твои
солдаты, президент, мы - солдаты аллаха>>, - охарактеризовал Дудаев настроения
прибывающих в Грозный. <Ситуация в Чечне, - подвел итог Дудаев, - начинает
выходить из-под контроля, и это меня беспокоит>.

Как бы отвечая Дудаеву, министр обороны Грачёв провел пропагандистское
мероприятие, внешне похожее на миротворческую акцию, но реально провоцирующее
дальнейшую эскалацию конфликта. Грачёв предложил чеченской оппозиции,
возглавляемой Автурхановым, финансируемой, вооружаемой и комплектуемой ФСК,
разоружиться при условии, что одновременно оружие согласятся сдать сторонники
Дудаева. Иными словами, Дудаеву предложили разоружиться в одностороннем порядке
(поскольку о разоружении российской стороны вопрос не стоял). Понятно, что такое
предложение правительством Чеченской Республики принято не было. 7 декабря
Грачёв встретился с Дудаевым, но встреча оказалась безрезультатной.

<:> 8 декабря чеченская сторона сообщила, что, по имеющейся у нее информации,
Россия готовится к вводу войск на территорию республики и началу полномасштабной
сухопутной войны с Чечней. 9 декабря на состоявшейся в Госдуме пресс-конференции
председатель думского комитета по делам Федерации и региональной политике,
председатель Республиканской партии России Владимир Лысенко заявил, что в этом
случае он поставит в Думе вопрос об отставке правительства России. Однако еще 8
декабря рабочая комиссия по переговорам об урегулировании конфликта в Чеченской
Республике достигла договоренности между представителями президента Дудаева и
оппозицией о начале 12 декабря в 15 часов во Владикавказе переговоров. Со
стороны федеральных властей в переговорах должны были участвовать 12 человек во
главе с заместителем министра по делам национальностей и региональной политике
РФ Вячеславом Михайловым. Со стороны Грозного - 9 человек во главе с министром
экономики и финансов Чечни Таймазом Абубакаровым. Со стороны оппозиции - 3
человека во главе с Беком Басхановым, прокурором Чечни. Прекращение
кровопролития и налаживание нормальных взаимоотношений - таковы были,
предположительно, основные проблемы, которые предстояло обсудить на переговорах
между Москвой и Грозным. Переговоры со сторонниками чеченской оппозиции должны
были касаться только разоружения.

Переговоры. Их начало - 12 декабря. Война началась 11 декабря
Шансы на сохранение мира увеличивались, а у <партии войны> до 12 декабря
оставалось не так много времени. Собственно, заявление рабочей комиссии по
урегулированию чеченского конфликта предопределило дату начала сухопутных
военных действий. Если мирные переговоры должны состояться 12-го, войну нужно
начинать 11-го. Именно так поступило российское руководство: 11 декабря войска
пересекли административную границу Чеченской Республики. В первые дни российские
военные сводки сообщали об отсутствии реального сопротивления и потерь.

<Язык мой - враг мой> - уже 13 декабря Сосковец определил основные направления
своей деятельности. Общие затраты на проведение мероприятий по нормализации
ситуации в Чечне, сообщил он журналистам, могут составить около одного триллиона
рублей. (Это именно те деньги, которые нужно будет сначала выделить из бюджета,
а затем планомерно разворовывать.) Первоочередной задачей правительства является
доведение выделенной помощи до населения Чечни, а особое внимание будет
уделяться тому, чтобы она не была растрачена или разворована (то, что помощь до
Чечни не дошла, а вся была растрачена и разворована в России, сегодня мы знаем
достоверно).

Сосковец подчеркнул, что не следует рассматривать чеченскую диаспору,
проживающую в Москве и других городах России, в качестве потенциальных
террористов. Обратим внимание на эту фразу. Никому в голову не приходило считать
чеченскую диаспору потенциальными террористами. И терактов, собственно, еще не
было. И война с Чечней вроде бы даже еще не считалась войной, а скорее
преподносилась как милицейская акция. И не было пока больших потерь. А первый
вице-премьер почему-то допускает организацию чеченцами терактов в России. Когда
Сосковец отметил, что к чеченским гражданам в целом не будет принято
дискриминационных мер, а вопрос о принудительной депортации чеченцев
федеральными властями даже не рассматривается, стало ясно, что <партия войны>
предлагает вести ее со всем чеченским народом на всей территории России, с
введением дискриминационных мер и принудительной депортации.

Прекрасно понимая, куда клонет Сосковец и во что это обойдется России, против
<партии войны> резко выступил командующий 14-й Российской армией в Приднестровье
генерал-лейтенант Александр Лебедь. <Чеченский конфликт можно разрешить только
дипломатическими переговорами, - заявил он в телефонном интервью из своего штаба
в Тирасполе. - В Чечне один к одному повторяется афганский вариант. Мы рискуем
развязать войну со всем исламским миром. Бойцы-одиночки до бесконечности могут
жечь нашу бронетехнику, уничтожать солдат одиночными выстрелами. В Чечне мы
наступили на те же грабли, что и в Афганистане, а это очень печально. Хорошо
укрепленный Грозный с большим количеством запасов способен оказать длительное и
серьезное сопротивление>. Лебедь напомнил, что генерал Дудаев в Советской армии
командовал дивизией стратегических бомбардировщиков, способной вести войну в
континентальных масштабах, а на такие посты <дураков не назначали>.

14 декабря Москву начинают переводить на полувоенное положение, а москвичей
пугать непременным чеченским террором. Органы Министерства внутренних дел
усиливают охрану объектов жизнеобеспечения города, сотрудники ФСК проводят
работу по усилению их безопасности. Охрану многих государственных учреждений
осуществляют милицейские патрули, вооруженные автоматическим оружием. МВД
заявляет, что это вызвано опасностью присылки в Москву из Грозного групп
террористов. Первых подозрительных террористов-чеченцев начинают отлавливать.
Вечером 13 декабря возле ресторана <Прага> на Новом Арбате был задержан и
доставлен в 5-е отделение милиции Москвы уроженец и житель Грозного чеченец
Исраил Гетиев, взрывавший новогодние хлопушки и петарды. Пока что такие
сообщения вызывали улыбку. Тем не менее именно 14 декабря неожиданно пришло
сообщение, что <счет жертвам и с той, и с другой стороны идет уже на сотни> - за
неполных три дня войны. Становилось не до смеха.

Ввод войск после хлопушек
15 декабря открываются нешуточные масштабы предпринимаемой операции. Наряду с
подразделениями МВД на Грозный движутся две общевойсковые дивизии
Северо-Кавказского военного округа, а также десантные войска, представленные
двумя десантно-штурмовыми бригадами полного состава. Кроме того, на территорию
Чечни вошли сводные полки Псковской, Витебской и Тульской дивизий
воздушно-десантных войск (ВДВ) по 600 - 800 человек в каждом. В районе Моздока
начали разгрузку сводные полки Ульяновской и Костромской дивизий ВДВ.
Продвижение на Грозный осуществляется по четырем основным маршрутам: один - со
стороны Ингушетии, два - от Моздока, один - из Дагестана. Войска готовятся к
штурму Грозного. С чеченской стороны, по данным МВД и ФСК, в Грозный и вокруг
него стянуты более 13 тысяч вооруженных людей.

Ельцин двигался к пропасти. После рассмотрения 17 декабря на заседании Совета
безопасности под его руководством плана <выполнения мероприятий по
восстановлению конституционной законности, правопорядка и мира в Чеченской
Республике> СБ обязал Министерство обороны (Грачёв), МВД (Виктор Ерин), ФСК (С.
В. Степашин) и Федеральную пограничную службу (А. И. Николаев) привлечь все силы
для разоружения и уничтожения незаконных вооруженных формирований (НВФ) в Чечне
и надежного закрытия государственной и административной границ Чеченской
Республики. Координировать эту работу должен был Грачёв. В этот день
либерально-демократический период России закончил свое существование. Президент
Ельцин совершил политическое самоубийство.

17 декабря МИД России сделало заявление о том, что с 00 часов 18 декабря
подразделения войск МВД и МО вынуждены будут предпринять решительные меры с
использованием всех имеющихся в наличии средств для восстановления на территории
Чечни конституционной законности и правопорядка. Бандформирования будут
разоружены, а при сопротивлении уничтожены. В заявлении МИДа указывалось, что
гражданское население Чечни оповещено о необходимости срочно завершить выход из
Грозного и других населенных пунктов, в которых находятся бандформирования.
Иностранным гражданам и журналистам, находящимся в зоне конфликта, МИД
настоятельно рекомендовало покинуть Грозный и перебраться в безопасные районы.
(Несмотря на предупреждения российского руководства, большая часть иностранных
журналистов осталась в Грозном, и в гостинице <Французский двор>, где они
проживали, по-прежнему не хватало мест.)

В тот же день Сосковец оповестил мир, что президент Дудаев вызван в Моздок на
встречу с делегацией правительства России во главе с вице-премьером Николаем
Егоровым и директором ФСК Степашиным. Сосковец отметил, что если Дудаев не
прибудет в Моздок, то войска будут действовать в соответствии с правилами
ликвидации незаконных вооруженных формирований. Сосковец сообщил, что расходы на
проведение операции в Чечне за минувшую неделю составили по линии МВД 60
миллиардов, а по линии МО - 200 миллиардов рублей. (Подчеркнуто нами. - Ред.)

За четыре часа до истечения срока ультиматума, т.е. в 8 часов вечера 17 декабря,
Дудаев предпринял последнюю попытку предотвратить войну и телеграфировал
российскому руководству о согласии <начать без предварительных условий
переговоры на соответствующем уровне и лично возглавить правительственную
делегацию> Чеченской Республики. Иными словами, Дудаев настаивал на личной
встрече с Ельциным. Но так как деньги за организацию этой встречи Дудаев давать
по-прежнему отказывался, ответа на свою телеграмму он не получил.

18 декабря, в 9 часов утра российские войска, блокировавшие Грозный, приступили
к штурму города. Фронтовой авиацией и армейскими вертолетами были нанесены
<точечные удары по командному пункту Дудаева Ханкала близ Грозного, по мостам
через Терек на северном направлении, а также по маневренным группам
бронетехники>. После уничтожения бронетехники, говорилось в сообщении Временного
информационного центра российского командования, планируется продвижение войск,
блокировавших Грозный, для выполнения ими задач по разоружению незаконных
вооруженных формирований на территории Чечни. Полномочный представитель
президента Ельцина в Чеченской Республике заявил, что у Дудаева осталась теперь
единственная возможность: сдаться в плен.

18 декабря Сосковец, получивший теперь еще одну должность - руководителя
оперативного штаба при правительстве России по координации деятельности органов
исполнительной власти, - сообщил прессе, что в Грозном <изучают возможность>
проведения террористических актов на военных и гражданских объектах в
Центральной России и на Урале, а также захвата пассажирского самолета.
Поразительная осведомленность первого вице-премьера говорила о том, что в
ближайшие дни нужно ждать терактов.

Начало терактов
22 декабря пресс-служба правительства РФ сообщила, что чеченцы сами себя
взрывают, чтобы свалить вину за взрывы на Российскую армию. В опубликованном
заявлении говорилось следующее:

<Сегодня в 10 часов утра под председательством первого заместителя председателя
правительства Олега Сосковца состоялось совещание, на котором присутствовали
члены правительства, члены Совета безопасности, представители администрации
президента. На совещании обсуждалась ситуация, сложившаяся в Чеченской
Республике, действия, предпринимаемые президентом и правительством для
восстановления конституционной законности и экономической помощи населению
районов, освобожденных от вооруженных формирований дудаевского режима. Доклады
участников совещания свидетельствуют, что в минувшую ночь продолжались операции
по разоружению бандитских формирований, наносились бомбовые удары по опорным
пунктам. Город Грозный бомбардировкам не подвергался. Однако усилиями боевиков
имитировались бомбежки жилых кварталов. Около часа ночи были взорваны
административное здание и жилой дом, жители которого - чеченцы и русские - не
были предупреждены о готовящейся акции. Имитация бомбардировки произведена в
качестве доказательства тезиса <войны против чеченского народа, которую ведет
российское руководство>. Этот тезис был обнародован вчера в дудаевском
<обращении к мировому сообществу>.

Иными словами, ответственность за разрушенные российскими войсками
административное здание и жилой дом, в которых находились люди, пресс-служба
правительства России пыталась свалить на чеченцев.

Инициированное Сосковцом сообщение, написанное сталинским слогом, было
обнародовано за день до взрыва между станциями Кожухово и Канатчиково Московской
окружной железной дороги (жертв не было, террористов не нашли). Именно 23
декабря можно считать началом террористической кампании ФСБ против России. С
этого дня теракты стали обыденным явлением.

"Новая газета" № 61
27.08.2001

0

4

Новая газета
27.08.2001
ОТДЕЛЬНЫЙ РАЗГОВОР
Александр ЛИТВИНЕНКО и Юрий ФЕЛЬШТИНСКИЙ
ФСБ ВЗРЫВАЕТ РОССИЮ

Глава 2
Танцы спецслужб

Не хочу говорить высокие слова, но наши лучшие сотрудники, честь и гордость ФСБ,
работают не ради денег. (...) Помните слова главного героя в фильме <Брат-2>:
<Не в деньгах сила, американец, а в правде>? За эту правду сотрудники ФСБ и
сражаются.

Н. П. Патрушев
Из интервью <Комсомольской правде> 20 декабря 2000 года

Обратим внимание на то, как 23 декабря описывает состоявшийся теракт
пресс-служба российского правительства: <Имеются данные о направлении [из Чечни]
в Москву трех опытных боевиков, среди них женщина, которым поручено возглавить
засланные ранее группы террористов. Задержана группа иностранных граждан,
искавших контакт с боевиками из Грозного. У них изъята партия радиоуправляемых
взрывных устройств, 20 кг тротила и 16 радиоуправляемых противопехотных и
противотанковых мин. 23 декабpя ночью на одном из участков Московской окружной
железной дороги взорваны рельсы. Еще одна мина обезврежена. Принимаются меры по
выявлению диверсионных групп, действующих в Москве и области>.

Расследования терактов не произведены. Но всё уже и так ясно. Сначала чеченцы
заслали в Москву и область <диверсионные группы>. Затем на помощь им - трех
опытных боевиков-руководителей. На помощь чеченским террористам из-за границы
заслана <группа иностранных граждан> с тротилом и минами (видимо, прямо из-за
границы они эти мины на себе и везли). И как результат этой сложной
подготовительной работы - теракт на одном из участков Московской окружной
железной дороги с указанием, что диверсионные группы, уже засланные в Москву и
область, не обезврежены (можно предположить, что теракты продолжатся).

В заявлении пресс-службы ложью было абсолютно всё, кроме сообщения о взрыве 23
декабря на участке Московской окружной железной дороги. Судя по почерку, и этот
теракт был произведен людьми Лазовского. По крайней мере, нельзя считать
совпадением то, что уже через четыре дня в Москве был произведен новый теракт:
27 декабря 1994 года, в 9 часов вечера, внештатный агент ФСК и служащий фирмы
Лазовского <Ланако>, Владимир Воробьев, из семьи потомственных военных (дед до
1920 года возглавлял Тульский оружейный завод <Арсенал>), кандидат технических
наук, сотрудник Академии имени Жуковского, работавший над новой системой
противоракетной обороны, подполковник, заложил бомбу с дистанционным управлением
в автобус на остановке 33-го маршрута ВДНХ-Южная. Бомба взорвалась, когда
автобус был без пассажиров. Пострадал только 23-летний водитель Дмитрий
Трапезов. Он получил сильные ушибы и контузию. Стоявшие рядом троллейбусы были
иссечены осколками.

Начальник Воробьева Лазовский работал не только на ФСК, но и на СВР. Куратором
его по СВР был кадровый сотрудник службы внешней разведки Пётр Евгеньевич
Суслов, 1951 года рождения. Лазовский был одним из секретных агентов Суслова.
Формально Суслов ушел из разведки в бизнес в 1995 году и с этого времени
неоднократно выезжал в охваченный войной Грозный, Багдад, Тегеран, Арабские
Эмираты и другие страны Ближнего Востока.

Суслов занимался внесудебными расправами. Для выполнения заданий, связанных с
организацией и проведением силовых акций и ликвидаций, Суслов привлекал бывших
специалистов из спецподразделений, прежде всего из подразделения специального
назначения 1-го (главного) управления (ПГУ) КГБ СССР <Вымпел>, хорошо владеющих
навыками снайперской стрельбы, взрывного дела и обращения с пиротехникой.
Вымпеловцы выполняли функции как инструкторов, так и исполнителей. Для
финансового обеспечения этой работы был создан специальный фонд <Вымпел>.
Президентом этого фонда стал известный в России криминальный авторитет Сергей
Петрович Кублицкий (уголовная кличка Воркута). Вице президентом - Суслов.
Одновременно Суслов был председателем совета директоров регионального
общественного фонда <Правопорядок-центр> (Москва, ул. Воронковская, дом 21).

Суслов сохранил обширные связи в правоохранительных ведомствах и государственных
силовых структурах, в том числе в руководстве ФСБ. По оперативным данным,
полученным по линии Главного управления внутренних дел (ГУВД) по Московской
области, Суслов поддерживал тесный контакт с генерал-майором Евгением
Григорьевичем Хохольковым - начальником созданного летом 1996 года Управления
перспективных программ (УПП), на базе которого в 1997 году было сформировано
Управление разработки и пресечения деятельности преступных организаций (УРПДПО)
ФСБ, чаще называемое сокращено УРПО (Управление разработки преступных
организаций). Именно здесь в должности начальника направления 3-го отдела УРПО
служил подполковник Алексей Кимович Антропов, закончивший школу разведки СВР по
линии борьбы с международным терроризмом. И Лазовский, и Суслов были с
Антроповым в хороших отношениях.

Секретное управление ФСБ. Вариант № 1
На этом самом секретном Управлении ФСБ с длинным, непонятным, незапоминающимся и
часто меняющимся (из конспирации перед общественностью) названием следует
остановиться подробнее. Управление было создано для определения и последующей
нейтрализации (ликвидации) источников, представляющих государственную опасность.
Иными словами - для внесудебных убийств, провокаций, терактов и похищений. Одним
из заместителей Хохолькова был генерал-майор Н. Степанов. Другим заместителем
был бывший министр госбезопасности Кабардино-Балкарской Республики генерал-майор

А. К. Макарычев. В составе УПП было собственное подразделение наружного
наблюдения; свой помощник по безопасности полковник Владимир Симаев; свое
подразделение технических мероприятий; два частных детективных охранных
агентства - частные охранные предприятия (ЧОП) - <Стелс> (<Стеллс>) и
<Космическая альтернатива>. Последнее занималось прослушиванием пейджеров,
мобильных телефонов и проведением других оперативно-технических мероприятий. А
вот <Стелс> было фирмой легендарной.

Эта частная охранно-детективная структура, как и УПП периодически меняющая свое
название, была зарегистрирована на заре перестройки в 1989 году жителем Москвы
Ивановым. Иванов являлся агентом 5-го Управления КГБ СССР (впоследствии
Управления <З>). Использовался Иванов для борьбы с внутренним терроризмом и
находился на связи у сотрудника Управления полковника В. В. Луценко.

После увольнения из органов в 1992 году Луценко возглавил работу ЧОПа,
переоформив его и став одним из учредителей. Наличие у Луценко устойчивых связей
в различных управлениях бывшего КГБ, с одной стороны, и отток из российских
спецслужб большого количества опытных оперативных сотрудников, сохранивших, в
свою очередь, собственные наработанные связи и агентурные сети - с другой,
позволили Луценко привлечь на работу в <Стелс> высококвалифицированных
профессионалов.

По линии своей прошлой оперативной деятельности (борьба с террором) Луценко
сохранил устойчивые контакты с представителями бывшего 9-го Управления КГБ
(охрана высших руководящих лиц страны). Это позволило Луценко выйти на
Коржакова, Барсукова и их окружение и предложить использовать возможности
руководимого им <Стелса> в интересах СБП и ФСК для осуществления нетрадиционных
форм борьбы с организованной преступностью.

Предложение встретило одобрение, и в скором времени при участии первого
заместителя Коржакова генерала Г. Г. Рагозина была разработана общая программа
действий. Программа предполагала использование криминальных структур,
экстремистских организаций, отдельных уголовников и переподготовленных бывших
военнослужащих спецназа ГРУ МО, МВД и ФСБ для разложения преступных группировок,
физической ликвидации уголовных авторитетов и лидеров ОПГ...

В качестве ударной силы <Стелса> использовалась <измайловская> организованная
преступная группировка. Постепенно, с учетом финансовых и кадровых влияний со
стороны <измайловской> ОПГ, <Стелс> превратился в <крышу> <измайловской>
группировки. В аналогичном положении оказались и другие частные охранные
предприятия, например, <Кмети> и <Кобальт>. Все они использовались в рамках
реализации существующей программы нетрадиционной борьбы с оргпреступностью. Не
без их участия был осуществлен ряд достаточно известных заказных убийств
уголовных лидеров, коммерсантов и банкиров. Исполнителями этих убийств были
наемные убийцы из внештатных спецгрупп. Как правило, все операции отличались
высокой профессиональной организацией и исполнением, с последующим устранением в
случае необходимости самих наемных убийц и лиц, осуществлявших их прикрытие.
Расследование данных преступлений правоохранительными органами судебных
перспектив не имело. Случайно задержанные исполнители из числа уголовников до
суда просто не доживали.

Со временем <Стелс> стал представлять собой эффективную, оснащенную
разнообразной техникой, в том числе специальной, и вооружением (частично
нелегальным), охранно-детективную структуру, численность которой доходила до 600
человек. Приблизительно 70% кадрового состава составили бывшие сотрудники
ФСБ-СБП, примерно 30% - бывшие сотрудники милиции. После создания в 1996 году
Управления перспективных программ <Стелс> был передан в УПП, хотя сохранил
определенную автономию.

Главный принцип работы УПП - <проблемный>. Есть проблема, и ее нужно решить.
Формальный, хотя и устный, приказ на устранение Дудаева поступил якобы от
президента России Ельцина. Предыстория этого решения загадочна. В двадцатых
числах мая 1995 года начались неформальные переговоры между российской и
чеченской стороной о прекращении военных действий и подписании мирного
соглашения. С чеченской стороны организатором переговоров выступил бывший
генеральный прокурор Чечни Усман Имаев. С российской - известный бизнесмен
Аркадий Вольский. Российская сторона пыталась уговорить чеченского генерала
капитулировать. От имени российского руководства Вольский предложил Дудаеву
выехать в любую страну и на любых условиях (как заявил Ельцин: <Куда угодно, и
чем дальше от России, тем лучше>).

На встрече с Дудаевым Вольский пережил не самые приятные минуты в своей жизни.
Дудаев счет себя оскорбленным и был взбешен. Вольского от скорой расправы спас,
видимо, только статус парламентера. Досталось и Имаеву, обвиненному вскоре в
сотрудничестве с российскими спецслужбами. Отстраненный от переговорного
процесса и разжалованный Имаев вернулся в родовое село Кулары, стал набожным и
начал проповедовать шариатские нормы. Российские власти не воспрепятствовали
выезду Имаева в Стамбул и Краков. По поводу поездки Имаева сам Дудаев выражал
беспокойство. В Чечню Имаев вернулся незадолго до убийства чеченского
президента. В последний раз Имаева видели на российском блокпосту возле села
Кулары, куда он приехал на встречу с представителями федеральной власти.
Сопровождавшим он сказал, что вернется через неделю. Вместе с поджидавшими его
людьми Имаев улетел на вертолете в неизвестном направлении. Больше его никто не
видел.

И все-таки начатые Вольским и Имаевым переговоры имели свое продолжение. Дудаев
сумел договориться с Москвой о приостановке военных действий. Правда, за
соответствующий указ с Дудаева затребовали очередную взятку в несколько
миллионов долларов. Чтобы не губить людей, Дудаев деньги заплатил. Однако указа
о приостановке военных действий со стороны российского правительства не
последовало. Люди из окружения Ельцина чеченцев <кинули>. Тогда Дудаев приказал
Шамилю Басаеву либо вернуть деньги, либо добиться начала мирных переговоров.
Басаев придумал захватить больницу. В историю эта <разборка> по выколачиванию
задолженности из Коржакова - Барсукова - Сосковца вошла под названием: захват
Шамилем Басаевым 14 июня 1995 года в Буденновске больницы с заложниками.
Заложников было больше тысячи. Ведь речь шла о <разборке> в крупном бизнесе!

<Альфа> уже захватила первый этаж больницы и вот-вот должна была освободить
заложников и расправиться с террористами. Но премьер-министр правительства
России В. С. Черномырдин, взявший на себя посредничество, справедливо рассудил,
что чеченцев <кинули> не <по понятиям>, пообещал немедленно начать мирные
переговоры, настоял на прекращении операции по освобождению заложников и
гарантировал беспрепятственный отход басаевцев вместе с заложниками назад в
Чечню. Возможность отбить заложников и уничтожить басаевцев на обратном пути
была. Стоявшее наготове спецподразделение внутренних войск <Витязь> только ждало
приказа. Но приказа не последовало. Черномырдин дал Басаеву определенные
гарантии и не сдержать слова не мог.

3 июля 1995 года президентом Ельциным был подписан оплаченный Дудаевым указ №
663 <О дислокации органов военного управления, соединений, воинских частей,
учреждений и организаций Вооруженных сил Российской Федерации на территории
Чеченской Республики>. 7 июля Ельцин подписал второй указ - о порядке реализации
указа № 663.

Басаева обязательно убьют
После захвата заложников в Буденновске у кремлевских чиновников в списке
нежелательных свидетелей, кроме Дудаева, появился еще один человек - Шамиль
Басаев. Его решили убрать силами специально созданной для этого
оперативно-боевой группы под руководством начальника 3-го (разведывательного)
отдела Управления военной контрразведки ФСБ РФ генерал-майора Юрия Ивановича
Яровенко. Можно предположить, что рано или поздно Басаева действительно убьют.
Можно с уверенностью сказать, что живым Басаев взят не будет. Слишком много
знает. Его свидетельские показания российским руководителям не нужны.

Тогда же была создана оперативно-боевая группа под командованием Хохолькова (в
Чечне он работал под псевдонимом Денисов) для устранения Дудаева. В группу
входили капитан 1-го ранга Александр Камышников (будущий заместитель начальника
УРПО) и ряд других офицеров. Дислоцировалась группа на военной базе в Ханкале. В
группу были введены сотрудники чеченской национальности, например, Умар Паша,
ранее служивший в Дагестане и после ликвидации Дудаева переведенный с повышением
в Москву. В операции использовалась авиация ГРУ, располагавшая двумя самолетами
для наведения ракет по маяку в радиотелефоне; и Дудаеву сумели поменять обычный
телефон на телефон с маяком.

Гибель Дудаева
22 апреля 1996 года Дудаев с женой Аллой и несколькими сопровождающими выехал из
селения Гехи-Чу в Урус-Мартанском районе на западе Чечни, где они провели ночь,
в лес. Для разговоров по телефону он выезжал из селений, так как вдали от
населенных пунктов его труднее было запеленговать. Сплошного леса в том районе
не было, кустарник и отдельные деревья. Алла Дудаева стала готовить еду. Мужчины
стояли в стороне. Дудаев запрещал подходить к нему во время разговоров по
телефону, так как ранее был случай, когда во время телефонной связи по нему был
нанесен авиаудар. Ракета в цель не попала.

В тот день Дудаев говорил по телефону дольше обычного, как выяснилось - с
известным российским бизнесменом и политиком Константином Боровым, который
поддерживал с Дудаевым связь до тех пор, пока она не прервалась. Управляемая
ракета российского штурмовика <Су-24>, наведенная на сигнал спутникового
телефона Дудаева, разорвалась совсем близко. У Дудаева обожгло лицо, оно было
желто-оранжевого цвета. Подъехала машина. Дудаева посадили на заднее сиденье,
рядом с ним села жена. Дудаев был без сознания. С правой стороны за ухом у него
была рана. Не приходя в сознание, Дудаев умер.

Похороны Джохара Дудаева Государственный комитет обороны Чечни поручил Лече
Дудаеву, племяннику чеченского президента. О месте захоронения Дудаева должен
был знать узкий круг лиц, в том числе Зелимхан Яндарбиев, избранный после гибели
Дудаева председателем ГКО и исполнявший обязанности президента Чеченской
Республики до выборов 1997 года, когда избранным президентом после Дудаева стал
Аслан Масхадов. Согласно чеченским источникам после того, как в мае 1996 года в
аэропорту города Нальчик были задержаны вдова чеченского президента Алла Дудаева
и личный телохранитель Дудаева Муса Идигов, останки чеченского президента срочно
перезахоронили. После гибели во вторую чеченскую войну Лечи Дудаева о новом
месте захоронения Джохара Дудаева не знает ни один официальный источник.

Устранение Дудаева было, наверное, самой удачной операцией Хохолькова и его
группы. Сам Хохольков за выполнение боевой задачи был представлен к званию Героя
России, но предпочел ордену должность начальника только что созданной новой
структуры - УПП - и звание генерал-майора.

Летом 1996 года, после потери власти группировкой Коржакова-Барсукова-Сосковца,
с одной стороны, и отставки генерала Лебедя с должности секретаря СБ - с другой,
<Стелс> лишился поддержки в лице государственных структур и оказался полностью
под контролем измайловской ОПГ. Единственным серьезным контактом Луценко на
государственном уровне оставалось УПП-УРПО, которым руководил генерал Хохольков.
Поглощение оргпреступных группировок силовыми ведомствами руководству ФСБ
казалось естественным и разумным шагом. Правда, логика событий всё чаще и чаще
толкала спецслужбы на путь чистой уголовщины. Теоретически противостоять этому
должно было Управление собственной безопасности ФСБ. Однако реально УСБ не могло
бороться против массовых преступлений, совершаемых при прямом попустительстве
или участии ФСБ и СБП России. Надежда оставалась на один-единственный орган
правопорядка: Уголовный розыск. В январе 1996 года на работу в Московский
уголовный розыск (МУР) был переведен <последний романтик уголовного розыска>
38-летний Владимир Ильич Цхай.

"Новая газета" № 61
27.08.2001

0

5

Новая газета
27.08.2001
ОТДЕЛЬНЫЙ РАЗГОВОР
Александр ЛИТВИНЕНКО и Юрий ФЕЛЬШТИНСКИЙ
ФСБ ВЗРЫВАЕТ РОССИЮ

Глава 3
МУР против ФСБ

Цхай возглавил 12-й отдел, специализирующийся на раскрытии заказных убийств, и
уже через десять месяцев стал заместителем начальника МУРа. До этого Цхай
работал в Главном управлении Уголовного розыска (ГУУР) МВД России. Считалось,
что Цхай обладает невероятной работоспособностью и талантом сыщика. <Он был
сыщиком от Бога, и такого больше не будет>, - говорили о нем друзья. <С Цхаем
было легко и интересно работать, - рассказывал следователь по особо важным делам
Московской городской прокуратуры А. Супруненко. - Грамотный, порядочный человек.
Из романтиков. Он был связующим звеном между оперсоставом и следствием, верил в
то, что можно поднять самые запутанные дела...>

Именно Цхай сумел разоблачить группу, занимавшуся подделкой удостоверений
силовых ведомств. Со стороны ФАПСИ подключилось УСБ этого ведомства под
руководством полковника Сергея Юрьевича Барковского. Московский журналист А. в
одной из своих статей, видимо, заказанной ФСБ, написал, что изготовлением
фальшивых документов руководил сам Лазовский и что именно поэтому у его людей
оказались <документы прикрытия> ФСБ, ФАПСИ, ГРУ и МО. Однако это не так.
Лазовский к делу о фальшивых служебных удостоверениях, раскрытому Цхаем, вообще
не имел отношения. Неудивительно, что Барковский в своем рассказе Лазовского не
упоминает, а называет организаторами совсем других людей. Вот что говорит
Барковский:

<Отличить фальшивки от настоящих документов оказалось довольно сложно даже для
специалистов. Порой <липа> была даже лучшего качества. Экспертиза показала:
мастерская явно одна. В результате целого комплекса оперативно-розыскных
мероприятий были задержаны четыре очень даже нерядовых человека. Один из них -
бывший замначальника отдела КГБ СССР, а ныне глава фирмы с симптоматичным
названием <Честь>. Другой - руководитель одной из московских типографий, бывший
начальник типографии аппарата ЦК КПСС. В их компании был бывший лейтенант ФАПСИ,
который в бытность своей службы имел отношение к оформлению пропусков.
Предполагается, что именно ему принадлежала идея производства поддельных
документов. И один очень талантливый гравер>.

ФСБ подделывает документы
Из рассказа Барковского следует, что подделки создавались не бандитами, а бывшим
номенклатурным работником (аппарат ЦК КПСС) и сотрудником спецслужбы (ФАПСИ). А
если так, нельзя исключить, что и лаборатория по изготовлению качественных
подделок была создана с разрешения ФСБ и ФАПСИ и ими же контролировалась.

Вновь секретная группа Лазовского
Но вернемся к Лазовскому. Ликвидация группировки Лазовского в феврале - августе
1996 года стала главной удачей 12-го отдела МУРа. Кадровый состав группы
Лазовского не был сформирован по географическому принципу, как у обычных ОПГ.
Бригада Лазовского была интернациональной, что указывало на ее специфику. Под
Лазовским работали и чеченцы, и выходцы из Казахстана, и боевики из группировок
близлежащих к столице городов. Марат Васильев был москвич, Роман Полонский - из
Дубны, Владимир Абросимов - из Тулы, Анзор Мусаев из Грозного... Бригада была
хорошо экипирована.

С 1995 года Лазовский находился в федеральном розыске по ст. 209 (бандитизм) УК
РФ. Лазовскому вменялось в вину несколько эпизодов. Так, в декабре 1993 года
группировкой Лазовского были убиты инкассаторы, перевозившие деньги для
акционерного общества <ММСТ>, и похищены 250 тысяч долларов.

Тогда же возникли разногласия вокруг сделок, связанных с поставками
нефтепродуктов, между <Ланако> и корпорацией <Виктор>. 10 января 1994 года
неизвестные (очевидно, что по заказу фирмы <Виктор>) обстреляли из гранотомета
автомобиль председателя правления и директора фирмы <Ланако> Владимира
Козловского (давшего первый слог своей фамилии в качестве третьего слога
названия фирмы <Ланако>). Чуть ли не в тот же день взорвалась бомба у двери
одного из руководителей <Виктора>. 12 января 1994 года у квартиры другого
руководителя <Виктора> произошел столь мощный направленный взрыв, что стальная
входная дверь влетела в квартиру, пробив встретившуюся на пути стену. По
счастливой случайности никто из находившихся в квартире не пострадал. Но в самом
доме начался пожар, соседи были вынуждены выпрыгивать из окон. Двое разбились
насмерть, несколько человек получили ранения.

13 января неизвестные приехали в офис <Ланако> в Москве (Переведеновский пер.,
д. 2, корп. 3), где между ними и сотрудниками <Ланако> произошла перестрелка.
Через 10 минут после этого в офис <Ланако> прибыл на двух автобусах ОМОН (отряд
милиции особого назначения). Преодолев сопротивление стрелявших, ОМОН взял офис
штурмом (жертв по счастливой случайности не было), разгромил помещение, задержал
около 60 человек и отвез в отделение, где сделал видеозапись арестованных. После
этого почти всех отпустили. На следующий день в милиции оставались только четыре
охранника, имевшие при задержании оружие. Они же позже пошли под суд. Однако за
перестрелку с милицией наказание провинившиеся получили мягкое. Двоих отпустили
из зала суда, двоим дали по году лагерей.

4 марта 1994 года в ресторане <Дагмос> на улице Казакова между боевиками
Лазовского и членами организованной дагестанской банды разыгралось настоящее
сражение, в котором с каждой из сторон приняли участие до тридцати человек. В
результате были убиты семь человек, двое ранены. Все погибшие - члены так
называемой дагестанской ОПГ.

16 июня того же 1994 года возле офиса банка <Кредит-Консенсус> из автоматов были
расстреляны три члена таганской преступной группировки. Лазовский потребовал от
банка заплатить ему два с половиной миллиарда рублей - проценты от спорной суммы
между банком и фирмой <Росмясомолоко>. Банк обратился за помощью к таганской
преступной группировке, своей <крыше>. Когда таганские бандиты отказались
платить Лазовскому, произошел бой.

Одно из самых зверских преступлений Лазовский совершил
5 сентября 1994 года. В 1994 году между Лазовским и его партнером, совладельцем
Грозненского нефтеперерабатывающего завода (НПЗ) Атланом Натаевым (давшим фирме
<Ланако> две первые буквы своей фамилии для второго слога), начались раздоры.
Последний раз Натаева видели примерно в 10 часов вечера 5 сентября 1994 года у
метро <Динамо> в темно-синем <БМВ> 740-й модели, принадлежащем <Ланако>, с двумя
телохранителями - Робертом Руденко и Владимиром Липатовым, которые тоже исчезли.
В милицию сообщать об исчезновении своих сотрудников Лазовский не стал. По
случайному стечению обстоятельств 7 сентября Региональное управление по борьбе с
организованной преступностью (РУБОП) под руководством Владимира Донцова и в
сопровождении десяти автоматчиков произвело в офисе <Ланако> <оперативный
досмотр>. Во время досмотра сотрудники московского РУБОПа обнаружили некоторое
количество незарегистрированного оружия, в частности пистолетов <ТТ>,
предназначенных для незаконной перепродажи. Однако этот факт не привлек к себе
должного внимания. Задержан никто не был.

Как выяснилось позже, Натаев, Руденко и Липатов были похищены Полонским и
Щеленковым и отвезены под Москву на дачу в поселок Академии наук. Там Натаева
убили, после чего отрезали у трупа голову. Затем вместе с пленными
телохранителями труп вывезли в Ярославскую область, на торфяные болота, где
расстреляли и обезглавили Руденко и Липатова. Всех троих зарыли в торф. В 1996
году три трупа выловили из торфа сотрудники МУРа. На Натаеве нашли удостоверение
офицера Генштаба.

18 сентября в Москву прибыл обеспокоенный брат Натаева. Лазовский вызвал его на
разговор на автостоянку своего дяди Николая Лазовского, на улице Буракова.
Хозяин автостоянки отпустил домой охрану, чтобы не было свидетелей, а когда
второй Натаев прибыл на встречу, Щеленков, Полонский и Гришин встретили его
огнем из автоматов, пистолетов и даже обреза охотничьего ружья. Отстреливаясь,
Натаев произвел 14 выстрелов и, перед тем как был убит сам, сразил Полонского и
Гришина. Огонь был настолько интенсивным, что на стоянке загорелось несколько
машин. Подоспевшая милиция застала только лужи крови и стреляные гильзы. А еще
через несколько минут с подстанции <Скорой помощи> поступило сообщение, что у
врачей находится труп Полонского. (На улице Короленко шестеро неизвестных
перегородили дорогу <Волгой>, остановили автомобиль <Скорой> и передали медикам
тело Полонского.)

Группа Лазовского осуществила также убийство гендиректора Туапсинского
нефтеперерабатывающего завода Анатолия Василенко. Василенко, являвшийся давним
партнером <Ланако>, был застрелен в Туапсе перед собранием учредителей. По
оперативным данным, незадолго до этого Лазовский чартерным рейсом летал в Туапсе
на встречу с Василенко (в аэропорту Лазовского встречали сотрудники туапсинского
ФСБ) и, видимо, не нашел с ним общего языка. Подозревался Лазовский и в
похищении в 1996 году депутата Госдумы Ю. А. Полякова. Однако это дело осталось
<висяком>.

Очевидно, что до перевода Цхая на работу в МУР Лазовского не искали. После
взрыва на Яузе <Ланако> не заинтересовались прежде всего потому, что фирма была
эфэсбэшной. По сообщению МУРа, <документы прикрытия> использовали почти все
члены группы Лазовского, причем речь шла не о подделках, а о подлинных
документах. Из этого сотрудники МУРа сделали правильный вывод, что <Ланако>
тесно связана со спецслужбами, тем более, что сам Лазовский участвовал в
операциях по вызволению из чеченского плена попавших в заложники сотрудников
Лубянки.

Руководителей фирмы <Ланако> неоднократно замечали и даже задерживали в компании
офицеров ФСБ. Личную охрану Лазовского и службу безопасности его фирмы
возглавлял действующий офицер московского Управления по незаконным вооруженным
формированиям УФСБ майор Алексей Юмашкин. Сотрудниками Юмашкина были офицеры ФСБ
Карпычев и Мехков (именно они во время одного из задержаний милицией Лазовского
достали удостоверения ФСБ и были вместе с Лазовским отпущены). Близкий друг и
соратник Лазовского Роман Полонский носил в кармане удостоверение сотрудника ГРУ
и офицера генштаба (когда 18 сентября 1994 года Полонского застрелили на
автостоянке на улице Буракова, на поясе у Полонского висела кобура, а в кармане
лежало удостоверение сотрудника ГРУ Минобороны России).

В феврале 1996 года оперативники МУРа выследили Лазовского в Москве на квартире
некоего Тростанецкого, проживавшего на Садово-Самотечной улице. Во дворе дома
Лазовского и его телохранителя Марселя Харисова арестовали при посадке в джип,
за рулем которого сидел Юмашкин (которого тут же задержали). Арестовывал
Лазовского лично Цхай. Он же добился санкции на его арест и постановления на
производство обыска, так как больше никто в это дело вмешиваться не хотел. При
обыске у Лазовского нашли 1,03 грамма кокаина и заряженный пистолет <ПМ>, а в
квартире Тростанецкого изъяли револьвер, гранату и охотничье ружье. Наркотики и
незарегистрированный пистолет <ТТ> муровцы также нашли у Харисова. Обоих отвезли
в следственный изолятор (СИЗО) ФСБ <Лефортово>, где на вопросы следователей они
отвечать отказались. Юмашкина забрал дежурный офицер УФСБ.

Кроме МУРа, разработкой Лазовского занимался 1-й отдел Управления по борьбе с
терроризмом (УБТ) ФСК РФ. С 1994 года дело это вел старший оперуполномоченный по
особо важным делам майор Евгений Макеев. Начальником 1-го отдела в то время был
Александр Михайлович Платонов. Уже тогда оперативные работники понимали, кто
такой Лазовский и кто за ним стоит, поэтому Платонов предупредил Макеева, что
дело важное и сложное, посадил его в маленький кабинет на девятом этаже
реконструированного старого здания Лубянки вместе с еще одним сотрудником и
попросил материалы дела оперативного учета ни с кем не обсуждать. Сотрудником,
оказавшимся в кабинете Макеева, был Литвиненко. Именно от Макеева он впервые
услышал тогда, что ФСБ превратилась в банду преступников.

Макеев работал крайне конспиративно. На совместные с МУРом мероприятия из числа
сотрудников отдела выезжал, как правило, один, имея при себе удостоверение
прикрытия сотрудника МУРа. В 1995 году Платонова отстранили от оперативной
работы. Начальником отдела стал подполковник Евгений Александрович Колесников
(сегодня он уже генерал-майор), пришедший в ФСБ из ФСО после того, как в июне
1995 года Барсуков был назначен директором ФСБ. Работа по разработке группировки
Лазовского в ФСБ была блокирована. Санкции на проведение мероприятий по
Лазовскому продолжал давать только заместитель начальника отдела полковник
Анатолий Александрович Родин, назначенный еще при Платонове. Тогда Родина и
Макеева уволили.

Всего по делу Лазовского и <Ланако> МУРом были установлены как причастные к
банде Лазовского шесть оперативников московского УФСБ, что не осталось
незамеченным журналистами. 11 ноября 1996 года <Новая газета> опубликовала
запрос депутата Госдумы, заместителя главного редактора <Новой газеты> Юрия
Щекочихина:

<Директору ФСБ Российской Федерации Ковалёву Н.Д.
Копии: Министру МВД Российской Федерации Куликову А.С.
Генеральному прокурору Российской Федерации Скуратову Ю.И.
Главе Администрации Президента Российской Федерации Чубайсу А.Б.
В Комитет по безопасности Государственной Думы России на мое имя поступило
письмо от одного из высокопоставленных офицеров МВД РФ. В нем, в частности,
утверждается, что <в последнее время намечается тенденция сращивания
организованных преступных группировок с сотрудниками правоохранительных органов
и спецслужб>. Для того чтобы иметь возможность подтвердить или опровергнуть
вывод, сделанный автором письма, прошу Вас ответить на ряд нижеследующих
вопросов:

1. Числятся ли в личном составе УФСБ по Москве и Московской области названные в
письме люди: Карпычев С. Н., Мехков С. Н., Юмашкин А. А., Абовян Э. А., Дмитриев
Л. А., Докукин А. А.?

2. Правда ли, что ранее судимый президент фирмы <Витязь>, специализирующейся на
операциях с нефтью, Сергей Петрович Кублицкий с прошлого года использует в
качестве личных телохранителей сотрудников УФСБ РФ по Москве и Московской
области Карпычева С. Н. и Мехкова С. Н. и в их сопровождении неоднократно встречался
с руководством Туапсинского нефтеперерабатывающего завода и
представителями фирмы <Атлас>, владеющей контрольным пакетом акций НПЗ?

3. Правда ли, что следователи прокуратуры г. Краснодара неоднократно пытались
допросить в качестве свидетеля по уголовному делу об убийстве
директора Туапсинского НПЗ сотрудника УФСБ по Москве и Московской области майора
Юмашкина А. А., выполняющего в том числе функции личной охраны лидера
межрегиональной преступной группировки Лазовского М. М., но так и не смогли
этого сделать? Насколько соответствуют действительности сведения о том, что,
начиная с 1994 года, майор Юмашкин А. А. является близким деловым партнером
Лазовского и неоднократно вместе с ним приезжал в г. Туапсе и г. Краснодар, где они вдвоем
решали вопросы, связанные с нефтяным бизнесом?

4. Правда ли, что 17 февраля текущего года работниками МВД РФ вместе с Кублицким
С. П. и Лазовским М. М. были задержаны сотрудники УФСБ РФ по Москве и Московской
области Юмашкин А. А., Карпычев С. Н., Мехков С. Н.? Если да, то насколько верно то, что после проверки
предъявленных Карпычевым и Мехковым удостоверений сотрудников ФСБ их обоих
отпустили? Были ли уведомлены о задержании сотрудников УФСБ по Москве и
Московской области руководство ФСБ РФ и первый заместитель министра МВД РФ
генерал-лейтенант Колесников В.И.? Действительно ли арестованный Лазовский
подозревается правоохранительными органами и Прокуратурой РФ в совершении ряда
заказных убийств? Допрашивался ли по ходатайству специалистов из
правоохранительных органов Краснодарского края, расследующих убийство директора
Туапсинского НПЗ, задержанный Кублицкий?

5. Правда ли, что 16 октября прошлого года сотрудники Московского РУОПа,
задержали Янина А. Н., 1958 г.р., проживающего в Москве, среди изъятых
документов которого находилась квитанция на сданный в камеру хранения
Центрального аэровокзала багаж? Верно ли, что в багаже Янина милиционеры
обнаружили не значащиеся в картотеке МВД РФ 5 автоматов АКС-74У, 5 магазинов к
АКС, 30 патронов калибра 5,45 и 3 патрона калибра 7,62? Справедливо ли
утверждение, что это оружие было изъято у преступных группировок и, согласно
документам, хранилось в УФСБ по Москве и Московской области? Истинна ли
информация о том, что, после того как в СКМ [Служба криминальной милиции]
<Аэропорт> 17.10.95 следователем Шолоховой в отношении Янина А. Н. было
возбуждено уголовное дело номер 1646 по ст. 218 4.1 УК РСФСР, в РУОП прибыли два
сотрудника службы по борьбе с незаконными вооруженными формированиями и
бандитизмом УФСБ по Москве и Московской области, один из которых, полковник
Эдуард Арташесович Абовян, добился освобождения из-под стражи задержанного
Янина? Если да, то имел ли полковник Абовян, настаивая на освобождении Янина,
основания утверждать и утверждал ли вообще, что он выполняет задание своего
непосредственного начальника генерала Семенюка, причем с ведома первого
заместителя директора ФСБ РФ, начальника УФСБ по Москве и Московской области
генерала Трофимова? Имеет ли полковник Абовян свободный доступ к специальной
технике и оружию, находящимся в распоряжении УФСБ по Москве и Московской
области, в том числе к изделию <Грач-Гранит>? Какое отношение, если оно
существует, имеет полковник Абовян к коммерческой деятельности банка
<Мосинрасчет> и комбината <Тверское пиво>?

6. Правда ли, что 17 октября с.г. сотрудники РООП Северного округа
г. Москвы задержали машину БМВ-525 со съемными номерами 41-34 МОК, которой ранее
активно пользовался уже упоминавшийся мною Кублицкий С.П., в криминальных кругах
больше известный как Воркута? Находились ли в задержанном автомобиле не имевшие
на него никаких документов водитель и три пассажира, предъявившие сотрудникам
РООП два удостоверения работников УФСБ по Москве и Московской области: на имя
капитана Дмитриева Л. А. и прапорщика Докукина А. А., после чего были отпущены?

С уважением
Юрий ЩЕКОЧИХИН,
член Комитета по безопасности Государственной Думы РФ>.

Частично <подтверждается>
Упомянутый в запросе Щекочихина полковник ФСБ Абовян, работавший в отделе по
борьбе с незаконными бандитскими формированиями, был куратором Лазовского по
линии ФСБ.

23 ноября 1996 года первый заместитель министра внутренних дел Владимир
Колесников направил Щекочихину в комитет Госдумы ответ, в котором сообщил:
<Действительно... в ходе проведенных в г. Москве мероприятий по захвату
вооруженных преступников, помимо Лазовского, в числе доставленных в органы
внутренних дел оказались лица, предъявившие удостоверения личности от имени
правоохранительных и иных государственных служб... Принятыми мерами в настоящее
время Лазовскому и другим соучастникам вменяется более 10 умышленных убийств в
различных регионах России...>

Итак, Колесников ушел от ответов на конкретные вопросы, поставленные в запросе
Щекочихина. Оставалось только ждать суда над преступниками.

Дважды с Щекочихиным встречался директор ФСБ. В конце года Щекочихин получил от
него два ответа, одинаковых по сути. Один, секретный, остался в архивах Госдумы.
Другой, открытый, Щекочихин сделал достоянием общественности:

<По фактам и обстоятельствам, изложенным в депутатском запросе в <Новой газете>,
Федеральной службой безопасности проведено служебное расследование. ...Как
показало разбирательство, в их (сотрудников УФСБ) действиях имели место
определенные отступления от требований ведомственных нормативных актов, что в
сочетании с недостатком практического опыта и профессионализма и могло послужить
причиной инцидента, привлекшего Ваше внимание. При этом особую озабоченность
вызывает то обстоятельство, что конфликт произошел между сотрудниками двух
ведомств, ведущих оперативно-служебную деятельность в криминальной среде. Вместе
с тем, несмотря на это досадное недоразумение, основная задача решена - банда
Лазовского обезврежена...>

<:>
Служебного расследования по линии ФСБ, разумеется, никто не проводил, уволен
никто не был. Абовяну, кажется, изменили фамилию и оставили на службе. В суд или
военную прокуратуру материалы проверок переданы не были. От первого заместителя
главного военного прокурора генерал-лейтенанта юстиции Г. Н. Носина был получен
ответ следующего содержания: <По результатам проверки в отношении офицеров УФСБ
по Москве и Московской области, упомянутых в письме, в возбуждении уголовного
дела отказано>. Про Юмашкина Московское УФСБ на запрос корреспондента
<Коммерсанта> честно сообщило, что Юмашкин выполнял спецзадание по контролю за
действиями банды Лазовского. В 1997 году майор Юмашкин все-таки засветился и
стал фигурантом в уголовном деле по факту заказных убийств, возбужденном
Таганской прокуратурой Москвы. Но поскольку, видимо, и при организации заказных
убийств он выполнял очередное спецзадание, Юмашкин продолжал служить в
Московском УФСБ и в 1999 году получил очередное воинское звание подполковника.

Жертва депутатского запроса?
Единственной жертвой депутатского запроса Щекочихина стал начальник Московского
УФСБ, заместитель директора ФСБ России Анатолий Трофимов, отстраненный от
должности в феврале 1997 года. Пресс-секретарь президента России Сергей
Ястржембский заявил, что Трофимова отстранили <за грубые нарушения, вскрытые
проверкой Счетной палаты РФ, и упущения в служебной деятельности>. Однако
существует мнение, что из Трофимова сделали козла отпущения.

Согласно другой версии Трофимова уволили как раз за то, что он попытался
разобраться в сути запроса Щекочихина. Рассказывают, что, прочитав запрос,
Трофимов вызвал к себе одного из замов и приказал ему подготовить бумаги на
увольнение всех упомянутых в нем сотрудников. Тот отказался. Трофимов предложил
ему написать заявление об уходе. И в результате уволили самого Трофимова,
воспользовавшись скандалом, вызванным арестом двух подчиненных Трофимова. Они
были арестованы МУРом и Главным управлением по незаконному обороту наркотиков за
торговлю кокаином. Трофимов был уволен через два дня после того, как СМИ
сообщили о задержании наркодельцов со служебными удостоверениями офицеров
Московского УФСБ.

Следует подчеркнуть, что тема вовлечения конкретных сотрудников ФСБ и ФСБ в
целом в террористическую деятельность, списываемую на чеченцев, не поднималась
ни в запросе Щекочихина, ни в ответах официальных лиц. На суде никто из
сотрудников силовых ведомств, обвиненных, согласно заявлению Колесникова, в
общей сложности в более чем десяти убийствах, найден виновным не был. 31 января
1997 года Лазовский и Харисов предстали перед Тверским судом, который длился
всего три дня. Подсудимых обвинили в хранении оружия, наркотиков и подделке
документов ФАПСИ и МО. О терактах и заказных убийства никто из прокуроров и
судей не заикнулся. Адвокаты справедливо доказывали, что подделки документов не
было, так как подсудимые имели подлинные документы сотрудников спецслужб и
силовых ведомств, и пункт о подделке документов из обвинения пришлось исключить.
(Подчеркнуто нами. - Ред.) В уголовном деле вообще не было данных об
использовании подсудимыми фальшивок (что само по себе явилось веским аргументом
в пользу слияния структур ФСО, ФСБ и Лазовского). Хранение и перевозка
наркотиков также исчезли из пунктов обвинения, иначе Лазовского и Харисова
пришлось бы судить за хранение наркотиков, а это серьезная статья.

<:>
Свой срок Лазовский отбывал в одной из зон под Тулой вместе с
подельником-телохранителем Харисовым (что категорически запрещает инструкция). В
зоне он вербовал в свою группу новых людей из числа уголовников, штудировал
Библию и даже написал трактат о благоустройстве России. В феврале 1998 года он
вышел, так как ему зачли время, проведенное под следствием.

Как продолжить войну
Между тем к лету 1996 года Россией была проиграна война в Чечне. Военные
действия нужно было прекращать, а с чеченскими сепаратистами вести политические
переговоры. С большим трудом развязанный спецслужбами межнациональный конфликт
на Северном Кавказе грозил завершиться мирным соглашением. Ельцин мог снова
стать на путь либеральных реформ. Чтобы сорвать мирные переговоры, ФСБ провела в
Москве серию терактов. Поскольку теракты без жертв на москвичей впечатления не
производили, ФСБ приступила к терактам с жертвами. Обратим еще раз внимание на
то, насколько своевременно производятся теракты сторонниками войны и насколько
невыгодны они сторонникам мира в России и самим чеченцам.

Первые жертвы терактов
11 июня 1996 года в десятом часу вечера на Серпуховской линии московского метро,
станция <Тульская>, прогремел взрыв в полупустом вагоне поезда. Четверо погибли,
12 человек были госпитализированы. 11 июля, ровно через месяц, происходит теракт
в троллейбусе 12-го маршрута на Пушкинской площади: шестеро раненых. На
следующий день, 12 июля, взрывом уничтожается троллейбус 48-го маршрута на
проспекте Мира. 28 человек ранены. По Москве упорно распространяется информация
о <чеченском следе> терактов (хотя террористов не поймали и, соответственно, не
определили, чеченцы они или нет). Мэр города Юрий Лужков прямо на месте взрыва
последнего троллейбуса до проведения предварительного расследования объявил, что
выселит из Москвы всю чеченскую диаспору, хотя у мэра не было оснований
подозревать в организации взрывов не только диаспору, но и конкретного
террориста-чеченца.

Однако вторая волна террора, как и первая, не привела к резким изменениям в
общественном мнении. В начале августа 1996 года боевики с боями прорвались в
Грозный, а в конце августа секретарем СБ А. Лебедем и
новым президентом Чечни Асланом Масхадовым были подписаны
Хасавюртовские соглашения. Сторонники войны в Чечне проиграли. Террористические
акты в Москве прекратились - до начала новой операции ФСБ по разжиганию
очередной чеченской войны.

Кто именно из сотрудников ФСБ организовывал взрывы в Москве летом 1996 года,
сказать трудно. Лазовский был под арестом. Но могли действовать оставшиеся на
свободе люди из группировки Лазовского. Основания считать именно так есть. И
основания эти серьезные.

<Я взрывал автобус в Москве>
В феврале 1996 года в Москве возле ломбарда на Большой Спасской улице сотрудники
МУРа при попытке продать револьвер <Таурус> задержали некоего Владимира Акимова,
оказавшегося бывшим шофером Лазовского. Под влиянием сообщений СМИ о новой волне
терактов на транспорте в Москве в июне - июле 1996 года находящийся под
следствием Акимов стал давать показания о взрыве автобуса 27 декабря 1994 г.
<Сегодня, находясь в СИЗО-48/1 и видя политическую ситуацию по телевизору, -
писал Акимов, - считаю своим долгом сообщить о взрыве автобуса...> Акимов
сообщил, что 27 декабря вместе с Воробьевым выехал на <рекогносцировку> к
автобусной остановке <ВДНХ-Южная> на <Жигулях>. Были намечены пути отхода.
Вечером того же дня на той же машине, оставив ее недалеко от конечной автобусной
остановки, Акимов и Воробьев вернулись на проспект Мира, где сели в <ЛиАЗ> 33-го
маршрута. Когда в автобусе осталось несколько пассажиров, показал далее Акимов,
они заложили бомбу мощностью 400 граммов аммонита под сиденье у правого заднего
колеса. Выйдя на конечной остановке, Акимов пошел прогревать машину, а Воробьев
привел бомбу в действие с помощью дистанционного устройства.

Утром 28 августа 1996 года к тому времени отставной подполковник Воробьев был
арестован Цхаем в момент, когда шел на встречу с сотрудником ФСБ, и доставлен в
МУР на Петровку, 38, где он, если верить приговору суда, все без утайки
рассказал столичным сыщикам, в том числе и то, что является внештатным
сотрудником ФСБ. Вскоре Акимов от своих показаний отказался, хотя они были даны
в письменной форме. Отказался от своих показаний и Воробьев. Мосгорсуд под
председательством Ирины Куличковой, очевидно, под давлением ФСБ, снял с Акимова
обвинения в соучастии в теракте и приговорил к трем годам за незаконную продажу
револьвера. Так как обвинительный приговор выносился в конце апреля 1999 года и
свои три года Акимов провел под следствием, Акимов вышел из зала суда на волю.

Воробьев, в свою очередь, был приговорен к пяти годам лагерей. Суд был закрытым.
В зал заседаний не пустили даже родственников Воробьева. ФСБ дало Воробьеву как
своему сотруднику положительную характеристику, которая была подшита в уголовное
дело. В своем последнем слове Воробьев заявил, что дело против него сфабриковано
теми, кто хочет бросить тень на ФСБ и на него как внештатного агента спецслужбы.
Сам приговор Воробьев объявил <издевательством над спецорганами>.
Позже Верховный суд РФ снизил Воробьеву срок до трех лет (которые
Воробьев к тому времени фактически провел в заключении). В конце августа 1999
года Воробьев вышел. ФСБ еще раз доказала, что не бросает своих сотрудников и в
итоге добивается их освобождения. А ведь Акимов выдал Воробьева именно из-за
уверенности в причастности людей Лазовского к терактам 1996 года!

О причастности к летним взрывам группировки Лазовского Цхаю стало известно из
еще одного источника - от Сергея Погосова. В конце лета - начале осени 1996 года
от оперативного источника была получена информация, что в Москве в центре города
(в районе Нового Арбата, недалеко от <Дома книги> и кинотеатра <Октябрь>)
проживает некто Сергей Погосов. Погосов жил в огромной квартире, 100 - 150
квадратных метров, на верхнем этаже. В квартире на первом этаже того же дома
находился офис его фирмы. По имеющимся оперативным данным, Погосов был
непосредственно связан с Лазовским и его боевиками и финансировал многие
предприятия Лазовского. Были установлены и взяты на контроль телефоны Погосова:
домашний 203-1469; рабочий 203-1632 и мобильный 960-8856. Они прослушивались в
течение двух недель по заданию 1-го отдела Управления антитеррористического
центра (АТЦ) ФСБ (бывший УБТ). Из прослушивания стало известно, что Погосов
оплачивает адвокатские расходы арестованного Лазовского и готовит крупную сумму
денег на взятки для его освобождения. На квартире Погосова хранились большие
деньги, предназначенные для оставшихся на свободе боевиков Макса.

Эта оперативная информация была доложена Цхаю, который лично получил в
прокуратуре санкцию на проведение обыска в квартире и офисе Погосова в рамках
расследования уголовного дела Лазовского. Через несколько дней обыск был
проведен 12-м отделом МУРа совместно с 1-м отделом АТЦ ФСБ РФ (бывшими
подчиненными Платонова). Обыск длился почти до утра. В квартире Погосова под
кроватью нашли мешок, в котором находились 700 тысяч долларов. Рубли никто даже
не брался подсчитывать, так как они лежали везде, даже на кухне в банках из-под
крупы. Кроме того, в квартире нашли кокаин (подруга Погосова была наркоманкой).
При обыске в офисе Погосова на первом этаже нашли мобильные телефоны, один из
которых был зарегистрирован на Лазовского. Погосова и его подругу
забрали в милицию, но в тот же день за арестованными приехал и увез их сотрудник
Московского УФСБ. Изымать деньги милиция не стала. Налоговики заявили, что к ним
всё это не имеет отношения, и вообще не приехали. Уголовное дело по факту
обнаружения кокаина не завели. Получалось, что ни Погосов, ни его деньги никого
не заинтересовали.

Зная нравы, царящие в российских силовых ведомствах, Погосов посчитал, что
пришедшие в его квартиру с обыском люди скорее всего его куда-нибудь вывезут и
убьют; и, чтобы спасти себя, написал подписку о готовности сотрудничать (под
псевдонимом Григорий). Погосов рассказал одному из оперативных сотрудников о
связях Лазовского в Московском УФСБ и о роде деятельности Лазовского. От Макса
Погосов знал, что его бригада не бандиты, а скорее секретное воинское
подразделение; что Лазовский решает государственные задачи и что такие люди,
мол, есть в любой стране. Погосов сказал, что Лазовский - государственный
убийца, устраняющий людей по приказу, организующий провокации и террористические
акты. Сам Лазовский - только исполнитель. Исходят приказы от руководства.

На вопрос о деньгах Погосов сообщил, что деньги - для Лазовского, сам Погосов -
посредник. Легальным прикрытием деятельности Погосова является поставка в Россию
сигарет <Парламент>, что само по себе дает неплохой доход. Погосов высказал
мнение, что Лазовский скоро выйдет на волю, так как не раскололся на следствии,
никого не сдал, вел себя <достойно>. В деятельность группировки Лазовского
Погосов искренне посоветовал не вмешиваться, объяснив, что в противном случае у
Цхая возникнут серьезные проблемы.

Вербовка агента и смерть офицера МУРа
Через несколько дней после освобождения Погосова у него состоялась вторая и
последняя встреча с завербовавшим его оперативным сотрудником. Прежде всего
Погосов предложил деньги в обмен на возвращение подписки о сотрудничестве. Он
рассказал, что его кураторы из Московского УФСБ были крайне недовольны подпиской
Погосова и предложили Погосову документ <выкупить>. Прямые угрозы были высказаны
кураторами из Московского УФСБ в адрес Цхая.

Расписку Погосову не вернули, взятку не приняли. На следующий день о вербовке
агента Григорий было официально доложено начальству. А еще через несколько дней
в кабинете оперативного сотрудника, завербовавшего Погосова, раздался звонок из
Московского УФСБ. Звонили по поручению руководства и вежливо советовали оставить
Погосова в покое, угрожая в противном случае расследованием о якобы похищенных
во время обыска у Погосова деньгах. Погосова оперативный сотрудник больше не
видел. Агентурные сведения от него не получал. 12 апреля 1997 года в возрасте 39
лет Цхай скоропостижно скончался от цирроза печени, хотя не пил и не курил.
Предположительно, он был отравлен ФСБ именно потому, что докопался до истинных
руководителей группировки Лазовского и понял, кто именно организовывал в Москве
взрывы. Яды типа того, которым могли отравить Цхая, готовились в специальной
лаборатории ФСБ, находящейся, по некоторым данным, в Москве по адресу:
Краснобогатырская улица, дом 42. В этом же здании, говорят, печатались и
высококачественные фальшивые доллары, которыми ФСБ расплачивалась за заказные
убийства и другие контрразведывательные операции. Лаборатории эти существовали
еще с советских времен (считалось, что доллары печатаются на случай войны).

15 апреля 1997 года после отпевания в Богоявленском соборе Цхай был похоронен на
Ваганьковском кладбище. Дело о группировке Лазовского после смерти Цхая
распалось на эпизоды. Предположительно группировкой Лазовского занимались затем
по линии МУРа Петр Астафьев, Андрей Потехин, Игорь Травин, В. Будкин, А.
Базанов, Г. Богуславский, В. Бубнов, А. Калинин, а также следователь по особо
важным делам Управления по расследованию бандитизма и убийств Мосгорпрокуратуры
Андрей Борисович Супруненко, впервые допрашивавший Лазовского еще в 1996 году.

После освобождения в феврале 1998 года Лазовский купил себе роскошный особняк в
элитном поселке Успенское Одинцовского района Подмосковья (по Рублевскому
шоссе), создал фонд <содействия миру на Кавказе> под названием <Единение>, в
котором занял должность вице-президента. Продолжал сотрудничать со спецслужбами.
Разрабатывал Лазовского после освобождения сотрудник Управления уголовного
розыска ГУВД Московской области Михаил Фонарев. Однако подробности о
деятельности Лазовского в этот период неизвестны.

"Новая газета" № 61
27.08.2001

0

6

Новая газета
27.08.2001
ОТДЕЛЬНЫЙ РАЗГОВОР
Александр ЛИТВИНЕНКО и Юрий ФЕЛЬШТИНСКИЙ
ФСБ ВЗРЫВАЕТ РОССИЮ

Глава 4
Провал ФСБ в Рязани

<Очень важно, когда совершается преступление, задерживать сотрудников именно по горячим следам>
(Николай Патрушев о событиях в Рязани).

В сентябре 1999 года в Буйнакске, Москве и Волгодонске произошли чудовищные
террористические акты. Начнем с теракта, который мог оказаться самым страшным,
но был предотвращен. 22 сентября случилось незапланированное: в Рязани
сотрудники ФСБ были замечены при закладывании <сахарных> мешков с гексогеном в
спальном микрорайоне Дашково-Песочня.

В 21.15 водитель футбольного клуба <Спартак> Алексей Картофельников - житель
дома № 14/16 по улице Новосёлов, одноподъездной двенадцатиэтажки, построенной
более 20 лет назад, позвонил в Дашково-Песочнинское отделение Октябрьского РОВД
(районное отделение внутренних дел) Рязани. Он сообщил, что 10 минут назад видел
у подъезда своего дома, где на первом этаже находится круглосуточный магазин
<День и ночь>, <Жигули> пятой или седьмой модели белого цвета с московскими
номерами Т 534 ВТ 77 RUS. Машина въехала во двор и остановилась. Мужчина и молодая
женщина вышли из салона, спустились в подвал и через некоторое время вернулись.
Потом машина подъехала вплотную к подвальной двери, и все трое начали
перетаскивать внутрь какие-то мешки. Один из мужчин был с усами. Женщина была в
тренировочном костюме. Затем все трое сели в машину и уехали.

Отметим, что сам Картофельников действовал оперативно. Нерасторопно сработала
милиция. <Эти белые <Жигули>-<семерку> я увидел, когда шел из гаража,- вспоминал
Картофельников. - По профессиональной привычке обратил внимание на номера. Вижу,
на них номер региона заклеен бумагой, а на ней - рязанская серия <62>. Побежал
домой, в милицию звонить. Набрал <02>, а там мне с такой ленцой отвечают: <Звони
по такому-то телефону>. Звоню туда - занято. Минут десять номер набирал, пока
дозвонился. За это время террористы успели мешки в подвал занести и детонаторы
поставить. (...) Если бы я сразу дозвонился до милиции, (...) террористов
задержали бы прямо в машине>.

Приехавшие в 21.58 по московскому времени сотрудники милиции под командой
прапорщика милиции Андрея Чернышева обнаружили в подвале жилого 77-квартирного
дома три 50-килограммовых мешка из-под сахара. Чернышев, первым вошедший в
заминированный подвал, вспоминает:

<Около десяти поступил сигнал от дежурного: в доме на улице Новосёлов, 14/16,
видели выходящих из подвала подозрительных людей. Возле дома нас встретила
девушка, которая и рассказала о человеке, вышедшем из подвала и уехавшем на
машине с заклеенными номерами. Одного милиционера я оставил у подъезда, а с
другим спустился в подвал. Подвал в этом доме глубокий и полностью залит водой.
Единственное сухое место - маленький закуточек, такой каменный чулан. Посветили
фонариком - а там несколько мешков из-под сахара, сложенных штабелем. Верхний
мешок надрезан, и виднеется какое-то электронное устройство: провода, обмотанные
изолентой, часы... Конечно, с нами сразу шок небольшой был. Выбежали из подвала,
я остался охранять вход, а ребята пошли жителей эвакуировать. Минут через
пятнадцать подошло подкрепление, приехало начальство из УВД. Мешки со
взрывчаткой доставали сотрудники МЧС в присутствии представителей ФСБ. Конечно,
после того как наши взрывотехники их обезвредили. Никто не сомневался, что ситуация была боевая>.
Итак, один из мешков был надрезан. Внутрь вложен часовой взрыватель кустарного
производства. Он состоял из трех батареек, электронных часов и самодельного
детонатора. Взрыватель был установлен на 5.30 утра четверга. Взрывотехники
инженерно-технологического отдела милиции УВД Рязанской области под руководством
начальника отдела старшего лейтенанта милиции Юрия Ткаченко за одиннадцать минут
обезвредили бомбу и тут же, примерно в 11 вечера, произвели пробный подрыв
смеси. Он не вызвал детонации то ли из-за малого количества пробы, то ли из-за
того, что саперы взяли пробу вещества с верхних слоев, тогда как основная
концентрация гексогена могла находиться внизу мешка.

Экспресс-анализ находящегося в мешках вещества, произведенный с помощью газового
анализатора, показал <пары взрывчатого вещества типа гексоген>. Здесь важно
обратить внимание на то, что ошибки быть не могло: приборы были современными и
исправными, а квалификация специалистов, проводивших исследования, высокой.

Внешне содержимое мешков не было похоже на сахарный песок. Свидетели,
обнаружившие подозрительные мешки, позднее в один голос утверждали, что в мешках
было вещество желтого цвета в гранулах, напоминавших мелкую вермишель. Именно
так выглядит гексоген. Пресс-центр МВД России 23 сентября также сделал заявление
о том, что <при исследовании указанного вещества обнаружено наличие паров
гексогена>, а взрывное устройство обезврежено. Иными словами, в ночь на 23
сентября силами местных экспертов было определено, что взрыватель был боевым, а
<сахар> - взрывчатой смесью. <Наш предварительный осмотр показал наличие
взрывчатых веществ. (...) Мы считали, что угроза взрыва была реальна>, - заявил
впоследствии начальник Октябрьского РОВД Рязани подполковник Сергей Кабашов.

Дом № 14/16 по улице Новосёлов в Рязани для минирования был выбран не случайно.
Дом был типовой, в непрестижном районе города, населенном простыми людьми. К
первому этажу дома был пристроен круглосуточный магазин, торгующий продуктами
питания. Жильцы не должны были заподозрить террористов в людях, разгружающих
товар у люка склада круглосуточного гастронома. Дом стоял на площади, прозванной
в народе <Старый круг>, на окраине Рязани, на небольшой возвышенности. Построен
был дом из силикатного кирпича. Мешки со взрывчаткой в подвале были положены у
опоры здания. В случае взрыва обрушился бы весь дом. Не исключено, что пострадал
бы и соседний жилой дом, построенный на слабом песчаном грунте, на склоне.

Вокруг дома было выставлено оцепление. Было холодно. Директор местного
кинотеатра <Октябрь> сжалилась над людьми и впустила их в зал. Она же
организовала раздачу чая. В доме оставались несколько стариков-инвалидов,
которые были физически не в состоянии покинуть квартиры, в том числе одна
парализованная женщина, чья дочь, Алла Савина, простояла всю ночь с оцеплением в
ожидании взрыва. Вот ее воспоминания:

<В одиннадцатом часу вечера сотрудники милиции обходили квартиры и просили
скорее выйти на улицу. Я как была в ночной рубашке, так лишь накинула плащ и
выбежала. Во дворе узнала, что наш дом заминирован. А у меня в квартире осталась
мама, которая сама не может подняться с постели. Я в ужасе бросилась к
милиционерам: <Пустите в дом, помогите маму вынести!> Меня обратно не пускают.
Только в полтретьего стали по очереди обходить вместе с жильцами каждую
квартиру, осматривать: нет ли там чего подозрительного. Пошли и ко мне. Показала
милиционеру больную маму и сказала, что без нее никуда не уйду. Тот спокойно
что-то записал себе в блокнотик и исчез. А я вдруг так ясно осознала, что,
наверное, только вдвоем с матерью находимся в заминированном доме. Страшно стало
невыносимо... Но тут неожиданно звонок в дверь. На пороге стоят два старших
офицера милиции. Спрашивают сурово: <Вы что, женщина, заживо себя похоронить
решили?!> У меня ноги подкашиваются от страха, а все равно стою на своем: без
матери - никуда. И они вдруг смилостивились: <Ладно, оставайтесь, ваш дом уже
обезвредили>. Оказалось, детонаторы из <заряда> извлекли еще до осмотра квартир.
Тут уж я сама бросилась на улицу...>

К дому съехались всевозможные чрезвычайные службы и руководители. После того как
экспертиза определила наличие гексогена, оцеплению была дана команда расширить
зону на случай взрыва. Начальник местного УФСБ генерал-майор Александр Сергеев
поздравил жильцов дома со вторым рождением. Герою дня Картофельникову сообщили,
что он родился в рубашке (и через несколько дней от имени администрации города
вручили за обнаружение бомбы ценный подарок - цветной телевизор отечественного
производства).

Версия 1. <Предотвращен теракт>
<В Рязани предотвращен теракт: в подвале жилого дома милиция обнаружила мешки со
смесью сахарного песка с гексогеном.

Как сообщил корреспонденту ИТАР-ТАСС первый заместитель штаба по делам
гражданской обороны и чрезвычайным ситуациям Рязанской области полковник Юрий
Карпеев, проводится экспертиза найденного в мешках вещества. По словам
оперативного дежурного МЧС РФ в Москве, найденный взрыватель был установлен на
утро четверга, на 05.30 мск. Установлена марка, цвет и номер автомобиля, на
котором была привезена взрывчатка, сообщил корреспонденту <ИТАР-ТАСС> и. о.
начальника УВД Рязанской области Алексей Савин. По его словам, специалисты
проводят серию экспертиз по определению состава и взрывоопасности обнаруженной в
мешках смеси. (...) По словам первого заместителя главы администрации области
Владимира Маркова, обстановка в Рязани спокойная. Жильцы дома, которые
немедленно были эвакуированы из квартир сразу же после обнаружения
предполагаемой взрывчатки, вернулись в свои квартиры. Были проверены все
соседние дома. По его словам, именно жильцы должны быть главной опорой
правоохранительных органов, чтобы бороться с этим <злом, которое появилось в
нашей стране. (...) Чем бдительнее мы будем, тем надежнее будет защита>.

В пять минут первого мешки из подвала вынесли и погрузили в пожарную машину.
Однако до 4 утра решался вопрос, куда вывозить обнаруженную взрывчатку. ОМОН,
ФСБ и местные воинские части отказывались брать мешки к себе. В конце концов их
перевезли во двор Главного управления гражданской обороны и чрезвычайных
ситуаций (ГУ ГОиЧС) Рязани, убрали в гараж и выставили охрану. Как вспоминали
затем спасатели, попили бы они с этим сахаром чайку, да экспертиза показала
примесь гексогена.

Мешки пролежали у них на базе несколько дней. Затем их увезли в Москву, в
экспертно-криминалистический центр МВД. Впрочем, пресс-служба УВД Рязанской
области сообщала, что в Москву мешки увезли еще 23 сентября. В 8.30 утра работы
по разминированию и проверке дома были закончены, и жильцам разрешили вернуться
в свои квартиры.

Уже вечером 22 сентября в Рязани были подняты по тревоге 1200 милиционеров,
введен план <Перехват>. Были выявлены несколько очевидцев, составлены фотороботы
троих подозреваемых, выставлены пикеты на дорогах области и прилегающих районов.
Показания очевидцев были достаточно подробны. Была надежда, что злоумышленников
схватят.

На борьбу с террористами губернатором области и администрацией города были
выделены дополнительные средства. К охране жилых домов города привлечены
военнослужащие, организовано ночное дежурство жителей всех домов, проведен
дополнительный осмотр всего микрорайона, прежде всего жилых зданий (80% домов
города к пятнице были проверены). Опустели городские рынки, на которые продавцы
опасались завозить товары, а покупатели - идти за покупками. По словам
заместителя главы администрации Рязани Анатолия Баранова, <практически весь
город не спал, а ночь на улице провели не только жители этого дома, но и весь
30-тысячный микрорайон Дашково-Песочня, в котором он расположен>. В городе
усилились панические настроения: ходили слухи, что Рязань выбрана для терактов
из-за нахождения здесь 137-го гвардейского парашютно-десантного полка, который
воевал в Дагестане. К тому же под Рязанью был расположен Дягилевский военный
аэродром, с которого войска перебрасывались на Кавказ. Автодорога из Рязани была
забита, так как милиция проверяла выезжающие из города автомобили. Однако
операция <Перехват> результатов не дала, машина террористов найдена не была,
сами террористы не были задержаны.

Утром 23 сентября информационные агентства России передали сенсационную новость,
что <в Рязани предотвращен теракт>. С 8 часов утра телевизионные каналы начали
передавать подробности о сорвавшемся злодеянии: <По словам сотрудников
правоохранительных органов Рязанского УВД, белое кристаллическое вещество,
находившееся в мешках, является гексогеном>, передали все теле- иНовая газета
27.08.2001
ОТДЕЛЬНЫЙ РАЗГОВОР
Александр ЛИТВИНЕНКО и Юрий ФЕЛЬШТИНСКИЙ
ФСБ ВЗРЫВАЕТ РОССИЮ

Глава 4
Провал ФСБ в Рязани

<Очень важно, когда совершается преступление, задерживать сотрудников именно по горячим следам>
(Николай Патрушев о событиях в Рязани).

В сентябре 1999 года в Буйнакске, Москве и Волгодонске произошли чудовищные
террористические акты. Начнем с теракта, который мог оказаться самым страшным,
но был предотвращен. 22 сентября случилось незапланированное: в Рязани
сотрудники ФСБ были замечены при закладывании <сахарных> мешков с гексогеном в
спальном микрорайоне Дашково-Песочня.

В 21.15 водитель футбольного клуба <Спартак> Алексей Картофельников - житель
дома № 14/16 по улице Новосёлов, одноподъездной двенадцатиэтажки, построенной
более 20 лет назад, позвонил в Дашково-Песочнинское отделение Октябрьского РОВД
(районное отделение внутренних дел) Рязани. Он сообщил, что 10 минут назад видел
у подъезда своего дома, где на первом этаже находится круглосуточный магазин
<День и ночь>, <Жигули> пятой или седьмой модели белого цвета с московскими
номерами Т 534 ВТ 77 RUS. Машина въехала во двор и остановилась. Мужчина и молодая
женщина вышли из салона, спустились в подвал и через некоторое время вернулись.
Потом машина подъехала вплотную к подвальной двери, и все трое начали
перетаскивать внутрь какие-то мешки. Один из мужчин был с усами. Женщина была в
тренировочном костюме. Затем все трое сели в машину и уехали.

Отметим, что сам Картофельников действовал оперативно. Нерасторопно сработала
милиция. <Эти белые <Жигули>-<семерку> я увидел, когда шел из гаража,- вспоминал
Картофельников. - По профессиональной привычке обратил внимание на номера. Вижу,
на них номер региона заклеен бумагой, а на ней - рязанская серия <62>. Побежал
домой, в милицию звонить. Набрал <02>, а там мне с такой ленцой отвечают: <Звони
по такому-то телефону>. Звоню туда - занято. Минут десять номер набирал, пока
дозвонился. За это время террористы успели мешки в подвал занести и детонаторы
поставить. (...) Если бы я сразу дозвонился до милиции, (...) террористов
задержали бы прямо в машине>.

Приехавшие в 21.58 по московскому времени сотрудники милиции под командой
прапорщика милиции Андрея Чернышева обнаружили в подвале жилого 77-квартирного
дома три 50-килограммовых мешка из-под сахара. Чернышев, первым вошедший в
заминированный подвал, вспоминает:

<Около десяти поступил сигнал от дежурного: в доме на улице Новосёлов, 14/16,
видели выходящих из подвала подозрительных людей. Возле дома нас встретила
девушка, которая и рассказала о человеке, вышедшем из подвала и уехавшем на
машине с заклеенными номерами. Одного милиционера я оставил у подъезда, а с
другим спустился в подвал. Подвал в этом доме глубокий и полностью залит водой.
Единственное сухое место - маленький закуточек, такой каменный чулан. Посветили
фонариком - а там несколько мешков из-под сахара, сложенных штабелем. Верхний
мешок надрезан, и виднеется какое-то электронное устройство: провода, обмотанные
изолентой, часы... Конечно, с нами сразу шок небольшой был. Выбежали из подвала,
я остался охранять вход, а ребята пошли жителей эвакуировать. Минут через
пятнадцать подошло подкрепление, приехало начальство из УВД. Мешки со
взрывчаткой доставали сотрудники МЧС в присутствии представителей ФСБ. Конечно,
после того как наши взрывотехники их обезвредили. Никто не сомневался, что ситуация была боевая>.
Итак, один из мешков был надрезан. Внутрь вложен часовой взрыватель кустарного
производства. Он состоял из трех батареек, электронных часов и самодельного
детонатора. Взрыватель был установлен на 5.30 утра четверга. Взрывотехники
инженерно-технологического отдела милиции УВД Рязанской области под руководством
начальника отдела старшего лейтенанта милиции Юрия Ткаченко за одиннадцать минут
обезвредили бомбу и тут же, примерно в 11 вечера, произвели пробный подрыв
смеси. Он не вызвал детонации то ли из-за малого количества пробы, то ли из-за
того, что саперы взяли пробу вещества с верхних слоев, тогда как основная
концентрация гексогена могла находиться внизу мешка.

Экспресс-анализ находящегося в мешках вещества, произведенный с помощью газового
анализатора, показал <пары взрывчатого вещества типа гексоген>. Здесь важно
обратить внимание на то, что ошибки быть не могло: приборы были современными и
исправными, а квалификация специалистов, проводивших исследования, высокой.

Внешне содержимое мешков не было похоже на сахарный песок. Свидетели,
обнаружившие подозрительные мешки, позднее в один голос утверждали, что в мешках
было вещество желтого цвета в гранулах, напоминавших мелкую вермишель. Именно
так выглядит гексоген. Пресс-центр МВД России 23 сентября также сделал заявление
о том, что <при исследовании указанного вещества обнаружено наличие паров
гексогена>, а взрывное устройство обезврежено. Иными словами, в ночь на 23
сентября силами местных экспертов было определено, что взрыватель был боевым, а
<сахар> - взрывчатой смесью. <Наш предварительный осмотр показал наличие
взрывчатых веществ. (...) Мы считали, что угроза взрыва была реальна>, - заявил
впоследствии начальник Октябрьского РОВД Рязани подполковник Сергей Кабашов.

Дом № 14/16 по улице Новосёлов в Рязани для минирования был выбран не случайно.
Дом был типовой, в непрестижном районе города, населенном простыми людьми. К
первому этажу дома был пристроен круглосуточный магазин, торгующий продуктами
питания. Жильцы не должны были заподозрить террористов в людях, разгружающих
товар у люка склада круглосуточного гастронома. Дом стоял на площади, прозванной
в народе <Старый круг>, на окраине Рязани, на небольшой возвышенности. Построен
был дом из силикатного кирпича. Мешки со взрывчаткой в подвале были положены у
опоры здания. В случае взрыва обрушился бы весь дом. Не исключено, что пострадал
бы и соседний жилой дом, построенный на слабом песчаном грунте, на склоне.

Вокруг дома было выставлено оцепление. Было холодно. Директор местного
кинотеатра <Октябрь> сжалилась над людьми и впустила их в зал. Она же
организовала раздачу чая. В доме оставались несколько стариков-инвалидов,
которые были физически не в состоянии покинуть квартиры, в том числе одна
парализованная женщина, чья дочь, Алла Савина, простояла всю ночь с оцеплением в
ожидании взрыва. Вот ее воспоминания:

<В одиннадцатом часу вечера сотрудники милиции обходили квартиры и просили
скорее выйти на улицу. Я как была в ночной рубашке, так лишь накинула плащ и
выбежала. Во дворе узнала, что наш дом заминирован. А у меня в квартире осталась
мама, которая сама не может подняться с постели. Я в ужасе бросилась к
милиционерам: <Пустите в дом, помогите маму вынести!> Меня обратно не пускают.
Только в полтретьего стали по очереди обходить вместе с жильцами каждую
квартиру, осматривать: нет ли там чего подозрительного. Пошли и ко мне. Показала
милиционеру больную маму и сказала, что без нее никуда не уйду. Тот спокойно
что-то записал себе в блокнотик и исчез. А я вдруг так ясно осознала, что,
наверное, только вдвоем с матерью находимся в заминированном доме. Страшно стало
невыносимо... Но тут неожиданно звонок в дверь. На пороге стоят два старших
офицера милиции. Спрашивают сурово: <Вы что, женщина, заживо себя похоронить
решили?!> У меня ноги подкашиваются от страха, а все равно стою на своем: без
матери - никуда. И они вдруг смилостивились: <Ладно, оставайтесь, ваш дом уже
обезвредили>. Оказалось, детонаторы из <заряда> извлекли еще до осмотра квартир.
Тут уж я сама бросилась на улицу...>

К дому съехались всевозможные чрезвычайные службы и руководители. После того как
экспертиза определила наличие гексогена, оцеплению была дана команда расширить
зону на случай взрыва. Начальник местного УФСБ генерал-майор Александр Сергеев
поздравил жильцов дома со вторым рождением. Герою дня Картофельникову сообщили,
что он родился в рубашке (и через несколько дней от имени администрации города
вручили за обнаружение бомбы ценный подарок - цветной телевизор отечественного
производства).

Версия 1. <Предотвращен теракт>
<В Рязани предотвращен теракт: в подвале жилого дома милиция обнаружила мешки со
смесью сахарного песка с гексогеном.

Как сообщил корреспонденту ИТАР-ТАСС первый заместитель штаба по делам
гражданской обороны и чрезвычайным ситуациям Рязанской области полковник Юрий
Карпеев, проводится экспертиза найденного в мешках вещества. По словам
оперативного дежурного МЧС РФ в Москве, найденный взрыватель был установлен на
утро четверга, на 05.30 мск. Установлена марка, цвет и номер автомобиля, на
котором была привезена взрывчатка, сообщил корреспонденту <ИТАР-ТАСС> и. о.
начальника УВД Рязанской области Алексей Савин. По его словам, специалисты
проводят серию экспертиз по определению состава и взрывоопасности обнаруженной в
мешках смеси. (...) По словам первого заместителя главы администрации области
Владимира Маркова, обстановка в Рязани спокойная. Жильцы дома, которые
немедленно были эвакуированы из квартир сразу же после обнаружения
предполагаемой взрывчатки, вернулись в свои квартиры. Были проверены все
соседние дома. По его словам, именно жильцы должны быть главной опорой
правоохранительных органов, чтобы бороться с этим <злом, которое появилось в
нашей стране. (...) Чем бдительнее мы будем, тем надежнее будет защита>.

В пять минут первого мешки из подвала вынесли и погрузили в пожарную машину.
Однако до 4 утра решался вопрос, куда вывозить обнаруженную взрывчатку. ОМОН,
ФСБ и местные воинские части отказывались брать мешки к себе. В конце концов их
перевезли во двор Главного управления гражданской обороны и чрезвычайных
ситуаций (ГУ ГОиЧС) Рязани, убрали в гараж и выставили охрану. Как вспоминали
затем спасатели, попили бы они с этим сахаром чайку, да экспертиза показала
примесь гексогена.

Мешки пролежали у них на базе несколько дней. Затем их увезли в Москву, в
экспертно-криминалистический центр МВД. Впрочем, пресс-служба УВД Рязанской
области сообщала, что в Москву мешки увезли еще 23 сентября. В 8.30 утра работы
по разминированию и проверке дома были закончены, и жильцам разрешили вернуться
в свои квартиры.

Уже вечером 22 сентября в Рязани были подняты по тревоге 1200 милиционеров,
введен план <Перехват>. Были выявлены несколько очевидцев, составлены фотороботы
троих подозреваемых, выставлены пикеты на дорогах области и прилегающих районов.
Показания очевидцев были достаточно подробны. Была надежда, что злоумышленников
схватят.

На борьбу с террористами губернатором области и администрацией города были
выделены дополнительные средства. К охране жилых домов города привлечены
военнослужащие, организовано ночное дежурство жителей всех домов, проведен
дополнительный осмотр всего микрорайона, прежде всего жилых зданий (80% домов
города к пятнице были проверены). Опустели городские рынки, на которые продавцы
опасались завозить товары, а покупатели - идти за покупками. По словам
заместителя главы администрации Рязани Анатолия Баранова, <практически весь
город не спал, а ночь на улице провели не только жители этого дома, но и весь
30-тысячный микрорайон Дашково-Песочня, в котором он расположен>. В городе
усилились панические настроения: ходили слухи, что Рязань выбрана для терактов
из-за нахождения здесь 137-го гвардейского парашютно-десантного полка, который
воевал в Дагестане. К тому же под Рязанью был расположен Дягилевский военный
аэродром, с которого войска перебрасывались на Кавказ. Автодорога из Рязани была
забита, так как милиция проверяла выезжающие из города автомобили. Однако
операция <Перехват> результатов не дала, машина террористов найдена не была,
сами террористы не были задержаны.

Утром 23 сентября информационные агентства России передали сенсационную новость,
что <в Рязани предотвращен теракт>. С 8 часов утра телевизионные каналы начали
передавать подробности о сорвавшемся злодеянии: <По словам сотрудников
правоохранительных органов Рязанского УВД, белое кристаллическое вещество,
находившееся в мешках, является гексогеном>, передали все теле- и
радиовещательные программы России.

В 13.00 программа <Вести> государственного канала РТР взяла интервью в прямом
эфире у С. Кабашова: <Значит, даны ориентировки, предварительно, на задержание
автомобиля, который по приметам указали жильцы. Пока результатов нет>.
<Взрывотехники муниципальной милиции, - сообщают <Вести>,- провели
радиовещательные программы России.

В 13.00 программа <Вести> государственного канала РТР взяла интервью в прямом
эфире у С. Кабашова: <Значит, даны ориентировки, предварительно, на задержание
автомобиля, который по приметам указали жильцы. Пока результатов нет>.
<Взрывотехники муниципальной милиции, - сообщают <Вести>,- провели
предварительный анализ и подтвердили наличие гексогена. Сейчас содержимое мешков
отправлено в московскую лабораторию ФСБ для получения точного заключения. Тем
временем в Рязани глава администрации Павел Дмитриевич Маматов провел экстренное
совещание со своими заместителями, распорядился закрыть все подвалы в городе и
более тщательно проверить арендуемые помещения>.

Итак, содержимое мешков переслано на экспертизу не только в лабораторию МВД, но
и в лабораторию ФСБ.

Маматов отвечает на вопросы журналистов: <Какие бы службы мы сегодня ни
задействовали, в течение одной недели провести все мероприятия по закрытию
чердаков, подвалов, ремонту, установке решеток и так далее можно сделать только
при одном условии: объединить все наши с вами усилия>. Иными словами, на 13
часов дня 23 сентября вся Рязань находится на осадном положении. Ищут
террористов и их автомобиль, проверяют чердаки и подвалы. В 17.00 <Вести> вышли
в эфир, в целом повторив 13-часовые новости.

В 19.00 <Вести> выходят в эфир с очередной информационной программой: <Сегодня
об авиаударах по грозненскому аэропорту говорил российский премьер Владимир
Путин>. Оказывается, пока в Рязани ищут террористов, российские самолеты бомбят
Грозный. Рязанцы отомщены! Их бессонная ночь и испорченный день дорого обойдутся
организаторам теракта!

Путин отвечает на вопросы журналистов: <Что касается удара по аэропорту
Грозного, то прокомментировать его не могу. Я знаю, что есть общая установка,
что бандиты будут преследоваться там, где они находятся. Я просто совершенно не
в курсе, но если они оказались в аэропорту, то значит, в аэропорту. Мне трудно
добавить к тому, что уже было сказано>. Видимо, Путину как премьер-министру
известно то, чего не знает еще население страны: террористы отсиживаются в
грозненском аэропорту.

Путин прокомментировал и последнее чрезвычайное происшествие в Рязани: <Что
касается событий в Рязани. Я не думаю, что это какой-то прокол. Если эти мешки,
в которых оказалась взрывчатка, были замечены, - это значит, что все-таки плюс
хотя бы есть в том, что население реагирует правильно на события, которые
сегодня происходят в стране. Воспользуюсь вашим вопросом для того, чтобы
поблагодарить население страны за это. Мы в не-

оплаченном долгу перед людьми и за то, что не уберегли, кто погиб, и благодарны
им за ту реакцию, которую мы наблюдаем. А эта реакция очень правильная. Никакой
паники, никакого снисхождения бандитам. Это настрой на борьбу с ними до конца.
До победы. Мы обязательно это сделаем>.

Сумбурно, но смысл ясен. Предотвращение теракта в Рязани - это не прокол
спецслужб, просмотревших закладку взрывчатки, а победа всего российского народа,
бдительно отслеживающего жестоких врагов даже в таких провинциальных городах,
как Рязань. И за это премьер-министр выражает населению благодарность.

ФСБ молчит
Здесь уместно сделать первые выводы. ФСБ впоследствии утверждала, что в Рязани
проводились учения. Против этого свидетельствуют следующие обстоятельства.
Вечером 22 сентября, после обнаружения мешков со взрывчаткой в подвале жилого
дома, ФСБ не сделала заявления о том, что в Рязани проводятся учения, в мешках
обычный сахар, а взрыватель является муляжом. Вторая возможность заявить об
учениях у ФСБ появилась 23 сентября, когда информационные агентства всего мира
сообщали о предотвращенном в Рязани теракте. ФСБ не выступила с опровержением и
не заявила, что в Рязани проводились учения. На 23 сентября включительно
премьер-министр России и преемник Ельцина на посту президента страны - Путин -
поддерживал версию ФСБ и искренне считал (или делал вид), что в Рязани
предотвращена попытка террористического акта.

Представим только на минуту, что в Рязани действительно проводились учения.
Можно ли предположить, что всё 23 сентября, пока мир кричал о предотвращенном
теракте, ФСБ молчала? Нет, такое вообразить невозможно. Можно ли предположить,
что об <учениях> не был бы поставлен в известность премьер-министр России и
бывший директор ФСБ, к тому же связанный с Патрушевым узами личных отношений?
Нет, и такое нельзя себе представить даже в самом фантастическом сне. Это был бы
открытый жест нелояльности Патрушева к Путину. После этого кто-то из-них должен
был бы уйти с политической арены. То, что на семь часов вечера 23 сентября 1999
года от Путина не последовало заявления о проводимых в Рязани учениях, было
самым веским указанием в пользу версии о неудавшейся попытке ФСБ произвести
подрыв жилого дома в Рязани.

Об <учениях> ФСБ в Рязани не был поставлен в известность мэр Москвы Лужков,
имеющий неплохие связи в силовых ведомствах. Наоборот, 23 сентября власти Москвы
распорядились активизировать работу по предотвращению террористических актов в
столице прежде всего потому, что, по мнению представителей правоохранительных
органов, в Москве и Рязани имелась схожесть состава взрывчатки и способа ее
установки. Сотрудники столичной милиции получили предписание более тщательно
проверять чердаки, подвалы и нежилые помещения домов и более серьезному досмотру
подвергать весь грузовой транспорт на въезде в город. В Москве на события в
Рязани смотрели, как на предотвращенный теракт.

Но что самое удивительное, об учениях в Рязани ничего не знал Рушайло,
возглавлявший комиссию по борьбе с терроризмом и курировавший операцию
<Вихрь-Антитеррор>. <Для нас, для рязанцев и [для] центрального аппарата, это
полная неожиданность, отрабатывали, как серьезное преступление>, - сказал
впоследствии начальник управления информации МВД России Олег Аксенов. 23
сентября Аксенов в качестве пресс-секретаря МВД неоднократно общался с прессой.
Аксенов сообщил, что министр, ознакомившись с ситуацией, дал команду в течение
дня вновь проверить в Рязани все подвалы и чердаки и усилить бдительность.
Исполнение приказа будет тщательно проконтролировано, подчеркнул Аксенов,
поскольку <за мелкое разгильдяйство люди могут поплатиться жизнью>.

Даже 24 сентября, выступая на Первом всероссийском совещании по борьбе с
организованной преступностью, Рушайло говорит о предотвращенном в Рязани
теракте. По его словам, <допущен ряд серьезных просчетов в деятельности органов
внутренних дел>, сделаны <жесткие выводы>. Указав на просчеты органов,
просмотревших закладки взрывчатки, Рушайло вслед за Путиным похвалил рязанцев,
вовремя предотвративших теракт. <Борьба с терроризмом не является исключительно
прерогативой органов внутренних дел>, - сказал Рушайло. Значительная роль в этом
вопросе отводится <местным органам власти и управления, в работе которых,
однако, тоже имеются значительные изъяны>. Рушайло предложил собравшимся
<незамедлительно создать межведомственные контрольно-инспекторские группы,
которые с выездом в регионы проверяли бы исполнение решений на местах и
оказывали бы практическую помощь>. В МВД такая работа уже ведется, уточнил
Рушайло, и есть определенные сдвиги - например, предотвращение взрыва жилого
дома в Рязани. <Предотвращение новых терактов и наказание виновных в уже
совершенных преступлениях - основная задача МВД России на данном этапе>, - с
гордостью подчеркнул министр внутренних дел России Владимир Рушайло, на счету
которого теперь был один предотвращенный теракт - в Рязани.

<:>

Несчастный Зданович
На свое несчастье, 23 сентября 1999 года начальник Центра общественных связей
ФСБ России генерал Александр Зданович должен был выступать в программе <Герой
дня> на телеканале НТВ. Благодаря этому у нас есть еще одно важное свидетельство
того, что ФСБ планировала тихо отсидеться и отдать рязанцам и журналистам на
съедение версию о предотвращенном чеченском теракте. Очевидно, что к моменту
выступления Здановича ФСБ не собиралась извещать об <учениях>. Расчет был прост:
террористов из ФСБ рязанская милиция не нашла, машину - тоже. Версия о
предотвращенном теракте пока еще работала и, главное, всех устраивала, поскольку
долю заслуги в предотвращении теракта каждый рад был приписать себе, даже
Рушайло.

Правда, Зданович получил указания руководства попробовать прощупать реакцию
общества на сказку об <учениях> на случай провала или утечки информации о
причастности ФСБ к теракту в Рязани. Обратим внимание на то, как мягко стал
намекать Зданович на отсутствие в Рязани состава преступления при попытке
взорвать дом, как бы убеждая, что шуметь не из-за чего. По предварительному
заключению, заявил пресс-секретарь ФСБ, гексогена в мешках, обнаруженных в
подвале одного из жилых домов города, не было, а были <похожие устройства с
дистанционным управлением>. Взрывателя тоже не было: можно сейчас утверждать,
что обнаружены <некоторые элементы взрывателя>.

Вместе с тем Зданович подчеркнул, что окончательный ответ должны дать эксперты
- коллеги Здановича из лаборатории ФСБ в Москве, подчиненные Патрушева. Какой
именно <окончательный ответ> дадут эфэсбэшные эксперты, Зданович очень хорошо
знал: тот, который прикажет дать руководство (нам этот ответ сообщат с некоторым
опозданием - 21 марта 2000 года, через полгода после несостоявшегося теракта и
за пять дней до президентских выборов).

И все-таки к началу передачи <Герой дня> Зданович не располагал информацией о
том, что ФСБ, оказывается, проводила в Рязани <учения>. Даже намеков на то, что
речь может идти об учениях, Зданович не сделал. Сомнения относительно того, что
в мешках была взрывчатка, а взрыватель был боевым, в интервью Здановича
прозвучали. Но о возможных учениях он не заикнулся. Это несоответствие стало еще
одним указанием на то, что в Рязани спецслужбами готовился террористический акт.
Предположить, что руководство ФСБ держало в тайне от Здановича информацию об уже
завершившихся в Рязани учениях, поистине невозможно.

К вечеру 23 сентября еще одна нелепость. Агентство РИА <Новости>, передавшее в
эфир распечатку интервью НТВ с генералом Здановичем, сообщает, что план
<Перехват> по поиску белой модели <ВАЗ-2107> все еще продолжается. <Во всей этой
истории много туманного>. В частности, свидетели по-разному описывают цвет
автомобиля и его марку. Появились также сомнения в том, что номер машины был
заклеен. Вместе с тем, как отметили в пресс-центре, розыск автомобиля <для
восстановления объективной картины> не прекращается.

Итак, несмотря на заверения Здановича об отсутствии взрывчатки и взрывателя,
рязанское УФСБ всё еще не может <восстановить объективную картину>. Утренние
газеты сообщают 24 сентября подробности предотвращения в Рязани теракта, а
заявления ФСБ об учениях нет.

Только в полдень 24 сентября директор ФСБ Патрушев наконец-то принимает решение
объявить происшедшее в Рязани <учениями>. Что же заставило Патрушева изменить
линию поведения? Во-первых, основные улики - три мешка со взрывчаткой и боевой
взрыватель - доставили в Москву в руки Патрушеву. Это было хорошей для Патрушева
новостью. Теперь можно было подменить мешки и уверенно утверждать, что рязанские
провинциалы ошиблись и их экспертиза дала неправильное заключение. Вторая
новость была плохой: рязанское УФСБ произвело задержание двоих террористов.

Попробуем помочь ФСБ досконально установить так рьяно утаиваемую от народа
<объективную картину> происшедшего. В упрощенном описании эта самая
блистательная часть проведенной рязанской милицией и областным рязанским УФСБ
совместной операции выглядит следующим образом.

После обнаружения в Рязани мешков со взрывчаткой и боевого взрывателя в городе
был объявлен план <Перехват>. Старший офицер по связям с общественностью
(пресс-секретарь) УФСБ Рязанской области Юрий Блудов сообщил, что заявление
Патрушева было для местных сотрудников органов госбезопасности полной
неожиданностью. <До последнего момента мы работали в тесном контакте с милицией
по полной программе, как если бы угроза теракта была реальной, составили
фотороботы трех подозреваемых террористов; на основании результатов экспертизы
возбудили уголовное дело по статье 205 УК РФ (терроризм); вели поиск машины и
террористов.

После объявления операции <Перехват>, когда выезды из города были уже перекрыты,
силы оперативных подразделений рязанского УВД и УФСБ пытались установить точное
местонахождение разыскиваемых террористов. Не обошлось без счастливых
случайностей. Сотрудница АО <Электросвязь> Надежда Юханова зарегистрировала
подозрительный звонок в Москву. <Выезжайте по одному, везде перехваты>, -
ответил голос на другом конце провода. О звонке Юханова немедленно сообщила в
рязанское УФСБ. Всё остальное было уже <делом техники>. Подозрительный телефон
был немедленно поставлен на контроль. У оперативников не было сомнений, что они
обнаружили террористов. Однако сложности возникли из-за того, что средствами
технического контроля был определен московский телефон, по которому звонили
террористы. Это был номер одного из служебных помещений столичной ФСБ.

Покинув 22 сентября в начале десятого вечера улицу Новосёлов, террористы не
рискнули поехать в Москву, так как на пустынном ночном шоссе одинокая машина
всегда заметна, и шансов быть остановленными на одном из постов ГАИ было слишком
много. Ночью любая остановленная машина, даже если там сидят сотрудники ФСБ или
каких-то иных спецслужб, будет отмечена в дневнике дежурного, и на следующий
день, когда пройдет сообщение о взрыве, постовой, безусловно, вспомнит об
остановленной машине с тремя пассажирами. А если появятся еще и свидетельские
показания из Рязани, то сразу же выйдут и на машину, и на пассажиров. Террористы
должны были ждать до утра, тем более, что нельзя было покинуть объект до
проведения взрыва. Боевая задача была еще не выполнена. Утром на шоссе будет
много машин. Из-за теракта первые несколько часов будет паника. Если свидетели и
засекли двоих мужчин и женщину на машине, ориентировка милиции будет дана на
троих террористов; искать будут именно двоих мужчин и женщину. Один человек на
машине всегда ускользнет от любой облавы.

То, что именно так и было, зафиксировала газета <Труд>, описавшая операцию
<Перехват> в действии: <Накал в Рязани достиг предела. По улицам шли усиленные
патрули милиции и курсанты местных военных институтов. Все въезды и выезды в
город были блокированы вооруженной до зубов патрульно-постовой службой и
автоинспекторами. Скопились многокилометровые пробки легковых и грузовых машин,
двигавшихся в сторону Москвы и от нее. Обыскивали все салоны и кузова. Искали
троих террористов, двух мужчин и женщину, чьи приметы были развешаны чуть ли не
на каждом столбе>.

Получив инструкции, один из троих террористов выехал на машине 23 сентября в
направлении Москвы, бросил машину в районе Коломны и беспрепятственно добрался
до Москвы каким-то другим способом. От рязанской милиции, таким образом, один из
террористов ушел и увез машину. К вечеру 23 сентября, менее чем через сутки, на
трассе Москва-Рязань в районе Коломны, приблизительно на полпути к Москве,
машина была найдена милицией, без пассажиров. Это была та самая машина <с
заклеенными номерами, на которой перевозилась взрывчатка>, - сообщал Блудов.
Оказалось, автомобиль числился в розыске. Иными словами, террористы проводили
операцию на угнанной машине (классический для теракта случай).

Угон машины под Коломну - не случайность. Если машина была украдена в Москве или
Московской области, милиция вернет машину хозяевам по месту жительства. Никому,
скорее всего, в голову не придет, что именно на этой машине неизвестные
террористы перевозили гексоген для взрыва дома в совсем другой области, в
Рязани. Соответственно, не станут проводить анализ на содержание в машине
микрочастиц гексогена и других взрывчатых веществ. За двумя оставшимися в Рязани
террористами сообщник сможет вернуться на следующий день на обычной оперативной
машине ФСБ и вывезти их в Москву без риска быть схваченными. С другой стороны,
если бы обнаружилось, что именно на машине, найденной под Коломной, был совершен
теракт, брошенная на полпути в Москву машина сказала бы рязанским оперативникам
о том, что террористы ушли. Кольцо оцепления вокруг Рязани должно было бы
разжаться, и это во всех случаях облегчило бы уход оставшихся двоих террористов.

Итак, двое террористов остались в Рязани. Из предоставленной нам рязанским УФСБ
информации мы знаем, что в Рязани террористы проживали, а не скитались в ночь с
22 на 23 сентября по подъездам домов в чужом и незнакомом городе. Приходится
сделать вывод, что места проживания террористы обеспечили себе заблаговременно,
даже если они и не были рязанцами. Понятно, что тогда у них было время и для
выбора объекта, далеко не случайного, и для подготовки теракта. Застигнутые
операцией <Перехват> раньше времени, а потому врасплох, террористы решили
переждать ее в городе. Аргументация, подтверждающая эту версию, следующая.

Очень важно отметить, что о готовящемся в Рязани взрыве (все официальные
участники событий, сотрудники силовых ведомств дипломатично используют слово
<учения>) руководство Рязанской области не знало. Губернатор области

В. Н. Любимов заявил об этом 24 сентября в интервью в прямом эфире: <Об этом
учении не знал даже я>. Глава администрации Рязани Маматов был откровенно
раздражен: <Из нас сделали подопытных кроликов. Проверили Рязань <на вшивость>.

Я не против учений - сам служил в армии, принимал в них участие, но подобного
никогда не видел>.

Управление ФСБ по Рязанской области также не было поставлено в известность об
<учениях>. Ю. Блудов (пресс-служба УФСБ Рязанской области. - Ред.) сообщил, что
<ФСБ не было заранее осведомлено о том, что в городе проводились учения>.
Начальник Рязанского УФСБ генерал-майор А. В. Сергеев сначала сообщил в интервью
местной телестудии <Ока>, что ему ничего не известно о проводимых <учениях>. И
только позже на вопрос журналистов, располагает ли он каким-нибудь официальным
документом, подтверждающим проведение в Рязани учений, через своего
пресс-секретаря ответил, что доказательством учений для него является
телевизионное интервью директора ФСБ Патрушева. По этой причине местное ФСБ, по
воспоминаниям одной из жительниц дома 14/16, Марины Витальевны Севериной, ходило
затем по квартирам и извинялось: <Приходили к нам из ФСБ несколько человек во
главе с полковником. Извинялись. Говорили, что сами ничего не знали>. И это тот
случай, когда мы верим сотрудникам ФСБ и верим в их искренность.

0

7

продолжение

Алиби рязанских чекистов
Рязанское УФСБ понимало, что рязанцев <подставили>, что в организации взрыва
Генпрокуратура России и общественность могут обвинить рязанское УФСБ.
Потрясенное коварством своих московских коллег, рязанцы решили обеспечить себе
алиби и объявить всему миру, что рязанская акция готовилась в Москве. Только так
можно объяснить заявление УФСБ по Рязанской области, появившееся вскоре после
интервью Патрушева об <учениях> в Рязани. Приведем текст заявления рязанского
УФСБ полностью:

<Как стало известно, закладка обнаруженного 22.09.99 г. имитатора взрывного
устройства явилась частью проводимого межрегионального учения. Сообщение об этом
стало для нас неожиданностью и последовало в тот момент, когда управлением ФСБ
были выявлены места проживания в городе Рязани причастных к закладке взрывного
устройства лиц и готовилось их задержание. Это стало возможным благодаря
бдительности и помощи многих жителей города Рязани, взаимодействию с органами
внутренних дел, профессионализму наших сотрудников. Благодарим всех, кто
содействовал нам в этой работе. Мы и впредь будем делать все возможное, чтобы
обеспечить безопасность рязанцев>.

Этот уникальный документ позволяет нам ответить на главные интересующие нас
вопросы. Во-первых, рязанское УФСБ не имело отношения к операции по подрыву дома
в Рязани. Во-вторых, по крайней мере два террориста были обнаружены в Рязани.
В-третьих, террористы проживали в Рязани, пусть временно, причем выявлена,
видимо, была целая сеть конспиративных квартир, по крайней мере не менее двух.
В-четвертых, в момент, когда готовилось задержание террористов, из Москвы
последовал приказ террористов не задерживать, поскольку теракт в Рязани -
<учения> ФСБ.

Чтобы у нас не было сомнения в неслучайном и безошибочном характере заявления
УФСБ, рязанское руководство УФСБ почти дословно повторило его в формате
интервью. 21 марта 2000 года, за пять дней до президентских выборов, когда тема
сорвавшегося взрыва в Рязани была выдвинута на повестку дня политическими
мотивами конкурирующих за власть сторон, начальник следственного отделения УФСБ
РФ по Рязанской области подполковник Юрий Валентинович Максимов сообщил:

<Этим людям можно только посочувствовать и принести извинения. И нам непросто в
этой ситуации. Мы воспринимали все события той ночи всерьез, как боевую
обстановку. Сообщение об учениях ФСБ РФ стало для нас полной неожиданностью и
последовало в тот момент, когда управлением ФСБ были выявлены места проживания в
Рязани причастных к закладке имитационного (как позже выяснилось) устройства и
готовилось их задержание. Это стало возможным благодаря бдительности и помощи
многих жителей Рязани, взаимодействию с органами внутренних дел,
профессионализму наших сотрудников>.

Ложь Патрушева
Таким образом, дважды документально было подтверждено, что террористы,
заминировавшие дом в Рязани, были сотрудниками ФСБ, что на момент проведения
операции они проживали в Рязани и что места их проживания были вычислены
сотрудниками УФСБ по Рязанской области. Это дает нам возможность поймать
Патрушева на очевидной лжи. 25 сентября в интервью одной из телекомпаний он
заявил, что <те люди, которых, по идее, должны были сразу разыскать, находились
среди вышедших на улицу жильцов дома, в котором якобы было заложено взрывное
устройство. Они участвовали в процессе составления своих фотороботов,
разговаривали с сотрудниками правоохранительных органов>.

Действительность была совсем другой. Террористы разбежались по конспиративным
квартирам. Но в тот момент, когда руководство рязанского УФСБ сообщило по долгу
службы по телефону Патрушеву в Москву о неминуемом задержании террористов,
Патрушев отдал приказ террористов не арестовывать и объявил предотвращенный в
Рязани теракт <учениями>. Можно себе представить выражение лица сотрудника
Рязанского УФСБ, а скорее всего, Патрушеву докладывал сам генерал-майор Сергеев,
когда ему отдали приказ отпустить террористов!

Повесив телефонную трубку, Патрушев немедленно дал свое первое в те дни интервью
телекомпании НТВ: <Инцидент в Рязани не был взрывом, не было и предотвращения
взрыва. Это были учения. Там был сахар, взрывчатого вещества там не было. Такие
учения проводятся не только в Рязани. Но, к чести рязанских правоохранительных
органов и населения, они четко отреагировали. Я считаю, что учения должны быть
приближенными к тому, что происходит в жизни, потому что иначе мы ничего не
найдем и нигде не отреагируем ни на что>. Днем позже Патрушев добавил, что
<учения> в Рязани вызваны информацией о предстоящих в России террористических
актах. В Чечне уже подготовлены несколько групп террористов, которые <должны
выдвинуться на российскую территорию и совершить ряд терактов. (...) Данная
информация и подвела нас к тому, что необходимо провести учения, причем не
такие, как были до этого, и провести их в жесткой форме. (...) Нам необходима
готовность нашего личного состава, надо выявить те недостатки, которые имеются в
организации работы, внести коррективы в ее организацию>.

У <Московского комсомольца> (<МК>) хватило юмора: <24 сентября 1999 г. глава ФСБ
Николай Патрушев выступил с сенсационным заявлением: попытка взрыва в Рязани
вовсе не была таковой. Это было учение. (:) В тот же день министр МВД Владимир
Рушайло поздравил своих работников с успешным спасением дома в Рязани от
неминуемого взрыва>.

В Рязани, конечно же, было не до смеха. Очевидно, что, несмотря на запрет
Патрушева, рязанцы для страховки успешно произвели задержание террористов. Кого,
где, сколько всего человек и что еще нашли рязанские сотрудники УФСБ в тех
квартирах, мы, наверное, никогда не узнаем. При аресте террористы предъявили
<документы прикрытия> и были задержаны до прибытия из Москвы офицеров
центрального аппарата с документами, позволяющими забрать пойманных по горячим
следам сотрудников ФСБ в Москву.

Засекреченное дело
Дальше наше расследование упирается в привычный гриф <совершенно секретно>.
Уголовное дело, возбужденное в УФСБ РФ по Рязанской области по факту обнаружения
взрывчатого вещества по статье <терроризм> (ст. 205 УК РФ), засекречено.
Материалы дела недоступны общественности. Имена террористов (сотрудников ФСБ)
скрываются. Мы даже не знаем, были ли они допрошены и что они сказали на этом
допросе. А скрывать Патрушеву было что. <Ребята, ничего не могу сделать. В
анализе - взрывчатые вещества, я обязан возбудить уголовное дело>, - упрямо
заявлял коллегам из Москвы следователь местного ФСБ, когда на него оказывалось
давление. Тогда из центрального аппарата ФСБ прислали людей и попросту
конфисковали результаты экспертизы.

29 сентября 1999 года газеты <Челябинский рабочий>, <Красноярский рабочий> и
самарская <Волжская коммуна> (1 октября) поместили идентичные статьи: <Как стало
известно из хорошо информированного источника в МВД России, никто из оперативных
работников МВД и их коллег УФСБ Рязани не верит ни в какие <учебные> закладки
взрывчатки в городе. (...) По мнению высокопоставленных сотрудников МВД России,
на самом деле в Рязани жилой дом был реально заминирован неизвестными с
применением настоящей взрывчатки с применением тех же детонаторов, что и в
Москве. (...) Косвенно эту теорию подтверждает и то, что возбужденное в Рязани
уголовное дело по статье <терроризм> до сих пор не закрыто. Мало того,
результаты первоначальной экспертизы содержимого мешков, проведенной на первом
этапе экспертами местного МВД, изъяты сотрудниками ФСБ, прибывшими из Москвы, и
немедленно засекречены. А милиционеры, общавшиеся со своими
коллегами-криминалистами, проводившими первую экспертизу мешков, по-прежнему
утверждают, что в них действительно был гексоген, и ошибки быть не может>.

Оказание давления на следствие и засекречивание уголовного дело было незаконным
деянием. Согласно статье 7-й закона РФ <О государственной тайне>, принятого 21
июля 1993 года, <не подлежат к отнесению к государственной тайне и
засекречиванию сведения (...) о чрезвычайных происшествиях и катастрофах,
угрожающих безопасности и здоровью граждан, и их последствиях; (...) о фактах
нарушения прав и свобод человека и гражданина; (...) о фактах нарушения
законности органами государственной власти и их должностными лицами>. Более
того, как написано в том же законе, <должностные лица, принявшие решения о
засекречивании перечисленных сведений либо о включении их в этих целях в
носители сведений, составляющих государственную тайну, несут уголовную,
административную или дисциплинарную ответственность в зависимости от
причиненного обществу, государству и гражданам материального и морального
ушерба. Граждане вправе обжаловать такие решения в суд>.

Увы, похоже, что и засекретившие уголовное дело лица не понесут ответственности
согласно прогрессивному и демократическому закону 1993 года. Как сказал один из
жильцов злополучного (или счастливого) рязанского дома, нам усиленно <вешали
лапшу на уши>.

Действительно, в марте 2000 года (перед самыми выборами) избирателям
продемонстрировали одного из трех террористов - <сотрудника спеццентра ФСБ>,
который рассказал, что все трое террористов выехали из Москвы в Рязань вечером
22 сентября, что они нашли случайно незапертый подвал; на рынке купили мешки с
сахарным песком, а в рязанском оружейном магазине <Кольчуга> - патрон, из
которого тут же сделали <муляжи взрывного устройства, все это дело было
сконцентрировано вместе для проведения данного мероприятия... Это - не диверсия,
а учения. Мы особенно и не прятались> (сохранен стиль речи сотрудника
<спеццентра ФСБ>).

22 марта (до выборов четыре дня) в защиту рязанских учений ФСБ выступила
Ассоциация ветеранов группы <Альфа> в лице бывшего командира подразделения
<Вымпел> ФСБ России генерал-лейтенанта запаса Дмитрия Герасимова и бывшего
командира группы <Альфа> Героя Советского Союза генерал-майора в отставке
Геннадия Зайцева. Герасимов заявил, что боевые взрыватели на учениях в Рязани не
применялись, а вместо них использовался <патрон с шариковым наполнителем>,
должный произвести <шокирующее действие>. Шокирующее впечатление взрыватель
действительно произвел, так что с этой точки зрения <учения> прошли успешно.

Версия о наличии боевых взрывателей во время учений возникла, по мнению Зайцева,
из-за неисправности измерительных приборов, которые применялись сотрудниками
УФСБ по Рязанской области. Зайцев сообщил, что учения в Рязани проводились в том
числе и служащими <Вымпела>, для чего в Рязань накануне указанных событий
вечером того же дня на частной машине выехала специальная группа. При этом к
группе намеренно старались привлечь внимание. В магазине <Кольчуга> был куплен
патрон с шариковым наполнителем; <злополучный сахарный песок, впоследствии
названный некоторыми СМИ гексогеном, был куплен спецгруппой на местном базаре. И
посему никак не мог быть взрывчаткой. Просто эксперты нарушили элементарные
правила и воспользовались грязными приборами, на которых были остатки взрывчатых
веществ от предыдущей экспертизы. За подобную халатность эксперты уже получили
по заслугам. По данному факту возбуждено уголовное дело>.

Наивность интервью <сотрудника спеццентра> и простота заявлений Герасимова и
Зайцева поистине восхищают. Прежде всего очень может быть, что трое офицеров
<Вымпела> действительно выехали на частной машине в Рязань вечером 22 сентября,
что ими были закуплены три мешка с сахарным песком и патрон в магазине
<Кольчуга>. Они старались привлечь внимание? Интересно, чем именно, если они
покупали сахар? Ведь на рынке им продали сахар, а не гексоген! Чем же тут можно
привлечь внимание? Одним купленным в магазине патроном для охотничьего ружья?

Патрушев, видимо, тоже считал, что в стране, где ежедневно происходят громкие
убийства и взрываются дома с сотнями жителей, подозрение должны вызвать люди,
покупающие сахар на рынке и охотничий патрон в магазине: <Всё, что заложили
условные террористы, они приобрели именно в Рязани - это и мешки с сахаром, и
патроны, при покупке которых у них никто не спросил, есть ли право на их
приобретение>. Мелочь, конечно, но вот загадка: сколько патронов купили
сотрудники ФСБ, один или несколько? (Закупки могли быть операцией прикрытия
настоящих террористов, которые закладывали в подвал рязанского дома совсем
другие мешки - с взрывчаткой и к <Вымпелу> никакого отношения не имели. Сами
вымпеловцы в этом случае могли не знать, в чем именно смысл данного им задания
по закупке одного патрона и трех мешков сахара.)

Наконец, Зайцев вводил читателей в заблуждение, утверждая, что уголовное дело
было возбуждено против взрывотехника инженерно-технологического отдела старшего
лейтенанта милиции Юрия Ткаченко за неправильно проведенную экспертизу, в то
время как возбуждено оно было против террористов, оказавшихся сотрудниками ФСБ,
а Ткаченко и второй взрывотехник рязанской милиции, Петр Житников, 30 сентября
1999 года были награжден денежной премией за проявленное мужество при
обезвреживании взрывного устройства. Кстати, денежной премией за помощь в поимке
террористов была награждена и телефонистка Надежда Юханова, перехватившая
телефонный звонок террористов в Москву.

В оправдание Зайцева можно сказать только то, что эксперт действительно несет
уголовную ответственность за качество и объективность результатов экспертизы. И
если бы Ткаченко провел некачественную экспертизу и выдал бы неправильный
результат, против него действительно возбудили бы уголовное дело. Как мы знаем,
его не возбудили, и именно потому, что экспертиза дала правильное заключение: в
мешках было взрывчатое вещество.

Нестыковки в показаниях
В показаниях <сотрудника спеццентра> и Зайцева серьезная проблема возникает с
несостыковкой времени. Террористов засекли у дома в Рязани вечером, в самом
начале десятого. 180 километров от Москвы до Рязани вечером в будний день
террористы могли преодолеть самое быстрое за три часа. А еще им нужно было
выбрать дом в незнакомом городе, купить мешки с сахаром, купить патрон в
<Кольчуге>, смастерить муляжи. А рынок в Рязани закрывается в будний день самое
позднее в шесть. А оружейный магазин <Кольчуга> закрывается самое позднее в
семь. Когда же именно и как был куплен сахар? Когда был куплен в <Кольчуге>
патрон? Когда выехали террористы из Москвы? Сколько они ехали? Во сколько
прибыли в Рязань?

Очевидно, что вся история про вечерний выезд сотрудников <Вымпела> из Москвы
была выдумана от начала до конца. Формально-юридические доказательства этого
предоставил сам Зайцев. 28 сентября 1999 года в офисе коломенской охранной фирмы
<Оскордъ> состоялась пресс-конференция сотрудников силовых ведомств, где
представитель Ассоциации ветеранов группы <Альфа> Г. Н. Зайцев пояснил свою
позицию в отношении <инцидента> в Рязани: <Такого рода учения меня крайне
возмущают. Нельзя упражняться на живых людях!> 7 октября репортаж об этой
пресс-конференции опубликовала местная коломенская газета <Ять>. Из этого
заявления возмущенного Зайцева приходится сделать вывод, что в рязанской выходке
он не участвовал. Лишь за четыре дня до президентских выборов, когда для
организации победы Путина были мобилизованы все силы и любые средства были
хороши, Зайцева заставили выступить на пресс-конференции и принять на себя и
вымпеловцев вину за рязанские <учения>. Те, кто привлекал Зайцева к
пропагандистской акции, о его пресс-конференции в Коломне, конечно, не знали.

Своим лжесвидетельствованием 22 марта 2000 года Зайцев продемонстрировал
главное: сотрудники спецслужб могут лгать, если этого требуют интересы органов
государственной безопасности, если получен соответствующий приказ.

В России половина преступников <косит> под умалишенных или непроходимых дураков.
Так вернее: дают меньшие сроки, а то и просто отпускают (<что с дурака взять>).
Патрушев справедливо рассудил, что за терроризм против собственного народа можно
получить пожизненное заключение, а за идиотизм в России даже с работы не снимут.
(А кто, собственно, мог уволить Патрушева? Только Путин!) И действительно, из-за
рязанской выходки не был уволен ни один сотрудник ФСБ. Более того, по сведениям
Ю. Щекочихина, Патрушев получил <Героя России>, а недавно еще и звание генерала
армии!

Психологический расчет Патрушева оказался правильным. Политической элите России
комфортнее было считать Патрушева не злодеем, а идиотом. <Мне представляется,
что это чудовищно, - прокомментировал в прямом эфире радиостанции <Эхо Москвы>
заявление Патрушева об <учениях> руководитель депутатской группы Госдумы РФ
<Российские регионы> Олег Морозов. - Я понимаю, что спецслужбы имеют право на
проверку деятельности, но не столько нашей собственной, сколько своей
собственной>. Кроме того, сложно <представить себя на месте этих людей> (в
Рязани), поэтому <не стоило, нельзя было платить такую цену за проверку>
действий ФСБ и бдительности граждан.

Морозов заявил, что действия ФСБ можно будет простить, если ФСБ гарантирует, что
теракты больше не повторятся. И это было главное в его речи. Россиян нужно было
спасать от террора ФСБ. Тонкий дипломат Морозов предложил террористу-Патрушеву
сделку: мы вас не наказываем и закрываем глаза на уже произошедшие в России
взрывы, а вы прекращаете операцию по подрыву в России жилых домов. Патрушев
услышал Морозова: взрывы прекратились. Патрушев остался сидеть в своем кресле с
клеймом <дурака>. Однако вопрос о том, кто именно в этой ситуации оказался
дураком, можно считать открытым.

Правда, были люди, которые придерживались мнения, что Патрушев не идиот, а
умалишенный. 25 сентября 1999 года <Новые известия> поместили статью Сергея
Агафонова, на которую Патрушев в сложившейся ситуации даже не обиделся:
<Интересно, насколько четко ориентируется сам глава ФСБ в том, что происходит в
жизни? Адекватно ли руководитель спецслужбы воспринимает окружающую его
действительность? Не путает ли цвета, узнает ли родных? Эти тревожные вопросы
теребят душу, поскольку разумно объяснить всероссийскую педагогическую
спецоперацию ФСБ на живых людях не представляется возможным>. Агафонов
предположил, что <генерал Патрушев серьезно болен> и <его надо срочно лечить,
освободив от непосильных обязанностей>.

Противоречия внутри <конторы>
В ФСБ, конечно же, не могло быть единодушия относительно проводимой Патрушевым
операции. После провала в Рязани даже собственные подчиненные готовы были
подвергнуть руководство ФСБ критике (а Патрушев готов был понуро эту критику
сносить). Так, начальник ЦОС УФСБ по Москве и Московской области Сергей Богданов
назвал <учения> в Рязани <грубой и непродуманной работой> (раз попались - грубая
работа). Начальник УФСБ РФ по Ярославской области генерал-майор А. А.
Котельников на вопрос об <учениях> ответил: <У меня есть своя точка зрения
относительно рязанских учений, но комментировать действия своих коллег я бы не
хотел> (попробовал бы он их прокомментировать!).

Обратим внимание на то, что никто из действующих или отставных руководителей ФСБ
не стал проводить серьезного критического анализа действий <коллег>. Эту
почетную работу профессионалы силового ведомства России предоставили
журналистам. Последние, подвергаясь при этом нападкам со стороны ФСБ, как могли
делали свое дело. Начали, разумеется, с сахара.

Три мешка с сахарным песком покоя никому не давали. Террористы из ФСБ сообщили
(скорее всего это были совсем другие эсбэшники), что купили сахар на местном
рынке и что был он производства Колпянского сахарного завода в Орловской
области. Но если сахар был самый обыкновенный, из Орловской области, зачем же
его отсылали на экспертизу в Москву? И, что важнее, зачем лаборатория на
экспертизу его приняла? Да не одна лаборатория, а две - разных ведомств (МВД и
ФСБ). И зачем проводили позже повторную экспертизу? Неужели с первого раза
нельзя было распознать сахар? И почему всё это тянулось несколько месяцев?
Забрать сахар для экспертизы в Москву Патрушеву имело смысл лишь для того, чтобы
лишить рязанцев вещественных доказательств, и только в том случае, если в мешках
была взрывчатка. Стал бы Патрушев требовать в Москву мешки с сахаром! Его бы
подняли на смех собственные сотрудники!

Между тем из пресс-службы ФСБ поступило сообщение, что для проверки содержимого
рязанских мешков их вывезли на полигон и попытались взорвать. Взрыва не
получилось, так как в них был обыкновенный сахар, победно рапортовала ФСБ.
<Интересно, какой идиот повезет взрывать на полигон три мешка обычного сахара?>
- иронично замечала газета <Версия>. Действительно, зачем же ФСБ отсылала мешки
на полигон, если знала, что в Рязани проводились <учения>, а в мешках был сахар,
купленный сотрудниками <Вымпела> на местном базаре?

А тут еще, и опять под Рязанью, обнаружили новые мешки с гексогеном. К тому же
их было много, и попахивало связью с ГРУ. На военном складе 137-го Рязанского
полка ВДВ, расположенного под Рязанью, на территории специализированной базы для
подготовки разведывательно-диверсионных отрядов, хранился гексоген,
расфасованный в 50-килограммовые мешки из-под сахара, подобные найденным на
улице Новосёлов. Осенью 1999 года рядовой воздушно-десантных войск (воинская
часть 59236) Алексей Пиняев и его сослуживцы были командированы из Подмосковья в
Рязань именно в этот полк. Охраняя в ноябре 1999 года <склад с оружием и
боеприпасами>, Пиняев с приятелем проникли на склад, скорее из любопытства, и
увидели в помещении те самые мешки с надписью <Сахар>.

Воины-десантники штык-ножом проделали дырку в одном из мешков и отсыпали в
пластиковый пакет немного казенного сахара. Однако чай с ворованным сахаром
оказался странного вкуса и несладкий. Перепуганные бойцы отнесли кулек командиру
взвода. Тот, заподозрив неладное, благо история о взрывах у всех была на слуху,
решил проверить <сахар> у специалиста-подрывника. Вещество оказалось гексогеном.
Офицер доложил по начальству. В часть нагрянули сотрудники ФСБ из Москвы и Тулы
(где, как и в Рязани, стояла воздушно-десантная дивизия). Полковых особистов к
расследованию не допустили. Десантников, обнаруживших гексоген, таскали на
допросы за <раскрытие государственной тайны>. <Вы даже не догадываетесь, ребята,
в какое серьезное дело влезли>, - сказал один из офицеров. Прессе объявили, что
солдата по фамилии Пиняев в части вообще нет и информация о найденных на военном
складе мешках с гексогеном - выдумка журналиста <Новой газеты> Павла Волошина.
ФСБ по данному инциденту провела служебное расследование. Вопрос о взрывчатке
успешно замяли, а командира и сослуживцев Пиняева отправили служить в Чечню.

Самому Пиняеву придумали более мучительное наказание. Сначала его заставили
отказаться от своих слов (можно представить, какое давление оказала на него
ФСБ!). Затем начальник Следственного управления ФСБ РФ заявил, что <солдат будет
допрошен в рамках возбужденного против него уголовного дела>. А сотрудница ЦОС
ФСБ подвела итог: <Попал солдатик...> Уголовное дело против Пиняева возбудили в
марте 2000 года за кражу с армейского склада с боеприпасами... кулька с сахаром.
Все-таки в остроумии ФСБ не откажешь. Только трудно понять, какое отношение к
мелкой краже продуктов питания имело Следственное управление ФСБ России.

Как утверждали рязанские саперы, взрывчатку в 50-килограммовых мешках не
держат, не упаковывают и не перевозят - слишком опасно. Для взрыва небольшого
строения достаточно 500 граммов взрывчатой смеси. 50-килограммовые мешки,
замаскированные под сахар, нужны исключительно для террористических актов.
Видимо, именно с этого склада и были получены три мешка, уложенные затем под
несущую опору дома в Рязани. Приборы рязанских экспертов не ошиблись.

История со 137-м полком ВДВ имела свое продолжение. В марте 2000 года, перед
самыми выборами, десантники подали в суд на <Новую газету>, опубликовавшую
интервью с Пиняевым. Исковое заявление <О защите чести, достоинства и деловой
репутации> было подано в Басманный межмуниципальный суд командованием полка. Как
заявил командир полка Олег Чурилов, данная статья оскорбила не только честь
полка, но и всей Российской армии, поскольку такого рядового в сентябре 1999
года в полку не было. <И то, что солдат может проникнуть на склад, где хранятся
вооружение и взрывчатые вещества, не соответствует действительности, потому что
он не имеет права в него войти во время несения караульной службы>.

В общем, Пиняева не было, но под суд его отдали. В мешках был сахар, но имело
место <раскрытие государственной тайны>. А в суд на <Новую газету> 137-й полк
подал не из-за статей о гексогене, а потому, что караульный во время службы не
имеет права зайти на охраняемый им склад и обратные утверждения на эту тему
оскорбляли русскую армию.

Со взрывателями тоже выходило не гладко. Взрыватель, как бы ни пытался убедить в
обратном Зданович, тоже был настоящий, боевой, о чем твердо заявил в интервью
агентству <Интерфакс> 24 сентября председатель Рязанской областной Думы Владимир
Федоткин: <Это было самое настоящее взрывное устройство, никаких учений>.

По-настоящему или просто так?
Взрыватель - очень важный формальный момент. С боевым взрывателем по инструкции
учения на гражданском объекте и с гражданским населением проводить нельзя.
Посудите сами, взрыватель могут украсть (тогда за это кто-то должен нести
ответственность), его могут взорвать дети или бомжи, если найдут взрыватель в
мешках с сахаром. Если бы взрыватель не был боевым, уголовное дело не могли бы
возбудить по статье 205 УК РФ (терроризм), оно было бы возбуждено по факту
обнаружения взрывчатки и передано в МВД, а не в ФСБ. В конце концов, если
говорить об <учениях>, бдительность рязанцев проверялась на проворное
обнаружение мешков со взрывчатым веществом, а не на работу со взрывателем. С
боевым взрывателем такую проверку ФСБ проводить не могла.

Чтобы убедиться, что это действительно так, <Новая газета> обратилась к одному
из военных специалистов, полковнику, и задала ему вопросы: <проводятся ли учения
с применением реальных взрывчатых веществ> и <существуют ли инструкции и
постановления, которые регламентируют подобную активность>. Вот что ответил
полковник:

<Мощные взрывные устройства не используют даже в учениях с боевой стрельбой.
Обходятся взрывпакетами. Если же нужно проверить умение находить и обезвреживать
взрывное устройство, к примеру, мину, используют макеты, в которых нет ни
взрывателя, ни тротила. Занятия по подрывному делу, конечно, включают реальный
подрыв достаточно сильных взрывных устройств (специалисты должны уметь их
уничтожать). Но (...) проводятся такие учения локально, без посторонних.
Присутствуют исключительно подготовленные люди. О вовлечении гражданского
населения и речи не идет. Все это строго регламентировано. Есть наставления по
инженерному обеспечению, наставления по разминированию, соответствующие
инструкции и приказы. Безусловно, для армии и спецслужб они сходные>.

Непосвященному трудно понять, что скрывается за невинной фразой <возбуждено
уголовное дело по ст. 205>. Прежде всего это означает, что следствие будет
проводиться не по линии МВД, а по линии ФСБ, так как теракт - это
подследственность ФСБ. ФСБ и так перегружена делами, лишнего дела не возьмет. И
раз уж она приняла дело, то, значит, основания были веские (этими вескими
основаниями были результаты экспертизы). Надзор за следствием ФСБ осуществляет
прокуратура, а розыск преступников совместно с ФСБ осуществляет МВД.
Преступление, по которому возбуждено уголовное дело, в течение суток
докладывается дежурному по ФСБ России по телефонам: (095) 224-3858 и 224-1869;
либо по телефонам оперативной связи: 890-726 и 890-818; либо по телефону
высокочастотной связи 52816. Обо всех поступивших сообщениях дежурный
докладывает каждое утро в форме составленной им сводки лично директору ФСБ. Если
же происходит что-то серьезное, например, предотвращение теракта в Рязани,
дежурный вправе позвонить директору ФСБ домой, даже ночью. Отдельной сводкой
ежедневно докладываются материалы СМИ о ФСБ и о сотрудниках ФСБ.

В течение нескольких суток со дня возбуждения уголовного дела по линии ФСБ
составляется еще и аналитическая справка по линиям работы. Например, начальник
отдела по борьбе с терроризмом Рязанского УФСБ составляет справку на имя
начальника Управления по борьбе с терроризмом ФСБ России. Эта справка затем
поступает через секретариат заместителю директора ФСБ, курирующему
соответствующий департамент. Оттуда справка поступает директору ФСБ. Так что об
обнаружении в подвале рязанского дома мешков со взрывчаткой и боевого взрывателя
Патрушев знал не позднее семи часов утра 23 сентября. Когда кругом взрывы,
подчиненному не доложить наверх о предотвращенном теракте равносильно
самоубийству. А ведь предотвращение теракта - радостное событие. Это и награды,
и повышения в должности, и премиальные. И общественный резонанс, наконец.

Снова нелепость Здановича
А тут вместо праздника - неловкое положение. В связи с инцидентом в Рязани
Зданович заявил 24 сентября, что ФСБ приносит жителям города извинения за
причиненные в результате антитеррористических учений вынужденные неудобства и
пережитое ими психологическое напряжение. Обратим внимание на то, что еще сутки
назад в интервью НТВ Зданович не извинялся. Следовательно, директива свести всё
к идиотизму, чтобы не получить обвинения в терроризме, Здановичу была спущена
Патрушевым именно 24 сентября:

<Генерал Александр Зданович принес сегодня от лица Федеральной службы
безопасности России извинения жителям Рязани за причиненные им в ходе
антитеррористических учений вынужденные неудобства, а также пережитое ими
психологическое напряжение. <Спецслужба благодарит рязанцев за проявленные
бдительность, выдержку и терпение>,- подчеркнул он.

В то же время Зданович призвал россиян отнестись с пониманием к необходимости
проведения <в жестком режиме> проверки уровня готовности в первую очередь
правоохранительных органов, к обеспечению безопасности населения, а также
бдительности самих граждан в условиях активизировавшегося терроризма. Генерал
рассказал, что на этой неделе ФСБ РФ провела в ряде городов России в рамках
операции <Вихрь-Антитеррор> мероприятия по проверке реакции местных
правоохранительных органов, включая территориальные подразделения самой ФСБ, и
населения на <смоделированные> действия террористов по закладке взрывчатых
устройств. Как констатировал представитель спецслужбы, при этом <были выявлены
серьезные недостатки>. <К сожалению, в некоторых из проверенных городов никакой
реакции на <потенциальные закладки> правоохранительными органами проявлено не
было>. ФСБ, по словам Здановича, проводила операцию в максимально приближенных к
реальной террористической угрозе условиях - иначе не было бы никакого смысла в
подобных проверках. Естественно, что при этом ни местные органы власти, ни
местные правоохранительные структуры в известность о <террористах> не ставились.
Именно поэтому результаты проверки дают истинную картину обеспеченности уровня
безопасности россиян в различных городах страны. Последняя в ряду проверенных
городов Рязань оказалась, как подчеркнул генерал, далеко не последней по
бдительности населения, но, к сожалению, не столь же благополучной по действиям
правоохранительных органов. В настоящее время в ФСБ РФ идет анализ результатов
проведенной проверки, с тем чтобы срочно внести необходимые коррективы в работу
правоохранительных органов по обеспечению безопасности жизни россиян. После
подведения итогов и выяснения причин <сбоев> в самой операции, заверил Александр
Зданович, незамедлительно будут приняты надлежащие меры>.

Таким образом, ФСБ сделано неоднозначное заявление о том, что Рязань была
последним городом, в котором проводились учения. На самом деле именно с 23
сентября ФСБ начинает в срочном порядке (и вопреки заявлению Здановича)
организовывать абсолютно идиотические по замыслу учения по проверке бдительности
населения и силовых структур. Пресса пестрит сообщениями об <учебных закладках>,
которые совершенно невозможно отличить от хулиганских выходок телефонных
террористов: то в одном, то в другом людном месте - на почтах, в учреждениях, в
магазинах - закладываются муляжи бомб, а на следующий день в СМИ даются
красочные описания того, как именно измученные жители не обратили на муляж
внимания. Это Патрушев обеспечивал себе алиби - пытался доказать, что рязанские
<учения> были звеном в цепи проверок, организованных глупой ФСБ по всей России.

<:>
В конце октября в Омске сотрудники Управления ФСБ Омской области по фальшивым
документам беспрепятственно заехали на автомобиле на территорию предприятия
<Омскводоканал> и, преодолевая трехуровневую защиту предприятия, <взорвали>
емкости с жидким хлором.

В Иванове фээсбэшники заложили мешки с сахарным песком в подвал пятиэтажного
жилого дома (не обнаружены). <:>

О регламенте учений
Однако закладка мешков в жилом доме в Рязани не могла быть учебной по ряду
формальных обстоятельств. При проведении учений в обязательном порядке должен
иметься заранее составленный план учений. В нем должны быть определены:
руководитель учений, его заместитель, наблюдатели и проверяемые, т. е. те, кого
проверяют (жители Рязани, сотрудники УФСБ по Рязанской области и т. д.). План
должен расписать вопросы, подлежащие проверке. План должен иметь так называемую
<легенду>, своеобразный сценарий разыгрываемого спектакля. В случае с Рязанью -
сценарий закладывания в подвал жилого дома мешков с сахарным песком. В плане
должно быть оговорено материальное обеспечение учений: автотранспорт, денежные
средства (например, на покупку трех мешков сахара по 50 килограммов каждый),
питание (если в учениях принимает участие большое количество людей), вооружение,
средства связи, система кодовой связи (кодовые таблицы).

После всего этого план утверждается у вышестоящего руководства, и только затем,
на основании утвержденного плана, издается письменный (и только письменный)
приказ о проведении учений. Перед непосредственным началом учений лицу,
утвердившему план учений и отдавшему приказ об их проведении, докладывается о
начале учений. После окончания учений докладывается об их окончании. В
обязательном порядке составляется докладная записка о результатах учений, где
определяются положительные итоги и недостатки, поощряются отличившиеся,
указываются провинившиеся. Этим же приказом списываются материальные ценности,
израсходованные или уничтоженные в ходе учений (в рязанском случае - как минимум
три мешка с сахарным песком и патрон для детонатора). О планируемом проведении
учений в обязательном порядке должен быть поставлен в известность начальник
местного УФСБ. Он находится в прямом подчинении у директора ФСБ, и проверять
Сергеева без санкции Патрушева никто не имеет права. Точно так же без санкции
Сергеева не имеют права проверять сотрудников Рязанского УФСБ, подчиненных
Сергеева. Значит, Патрушев и Сергеев должны были быть в курсе <учений> и обязаны
были сделать заявление о проводимых <учениях> уже вечером 22 сентября. Между тем
со стороны Патрушева такое заявление последовало только 24 сентября, а со
стороны Сергеева не последовало вовсе, так как об <учениях> он ничего не знал.

Согласно положению ФСБ имеет право проверять только себя. Она не может проверять
другие структуры или же частных граждан. Если ФСБ проверяет МВД (например,
рязанскую милицию), то это уже совместные с МВД учения и о них ставятся в
известность еще и соответствующие руководители МВД в центре и на местах. Если в
учениях затрагивается гражданское население (как было в Рязани), то привлекаются
еще и службы гражданской обороны и МЧС. Во всех случаях составляется совместный
план учений, подписываемый руководителями всех ведомств. Утверждается этот план
у лица, курирующего все вовлеченные в учения силовые структуры.

Инцидент в Рязани не вписывался в рамки федерального законодательства и в
компетенцию ФСБ. В <Федеральном законе о Федеральной службе безопасности> было
написано, что деятельность органов ФСБ <осуществляется в соответствии с законом
РФ <Об оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации>, уголовным и
уголовно-процессуальньм законодательством Российской Федерации, а также
настоящим федеральным законом>. Ни в одном из этих документов, равно как и в
<Положении о Федеральной службе безопасности Российской Федерации>, не
предусматривалась возможность проведения учений. Более того, в законе <Об
оперативно-розыскной деятельности>, на который неоднократно ссылались
руководители ФСБ, об учениях не говорилось ни слова. При этом 5-я статья закона
- о <соблюдении прав и свобод человека и гражданина при осуществлении
оперативно-розыскной деятельности> - формально гарантировала гражданам
безопасность от возможных злоупотреблений со стороны правоохранительных органов.

<...> Осталось только, чтобы заказчики, организаторы, виновники и пособники
этого преступления были судимы и осуждены. Поскольку мы знаем их имена,
должности, служебные и домашние адреса и даже телефоны, задержать подозреваемых
преступников труда не составит. <:>

"Новая газета" № 61
27.08.2001

0

8

Новая газета
27.08.2001
ОТДЕЛЬНЫЙ РАЗГОВОР
Александр ЛИТВИНЕНКО и Юрий ФЕЛЬШТИНСКИЙ
ФСБ ВЗРЫВАЕТ РОССИЮ

Глава 5
ФСБ против народа

Освещение некоторыми средствами массовой информации конкретных террористических
акций несет в себе порой не менее опасный потенциал, чем сами террористы. В этой
связи интересам обеспечения безопасности общества отвечает продуктивное
взаимодействие средств массовой информации с властями, в том числе и
правоохранительными органами.

Н. П. Патрушев
Из речи на международной научно-практической конференции <Международный
терроризм: истоки и противодействие>

Санкт-Петербург,
18 апреля 2001 года

Несостоявшийся взрыв в Рязани наводит общественность на мысль, что за взрывами
стоит ФСБ. Для <партии войны> это лишнее указание на то, что большую войну в
Чечне нужно начинать немедленно. Не случайно именно на 24 сентября, как если бы
взрыв в Рязани состоялся, было назначено жесткое выступление Путина и всех
силовых министров.

24 сентября, как в хорошо спланированном спектакле, российские политики начинают
дружно требовать войны. Патрушев сообщает, что террористы, осуществившие взрывы
жилых домов в Москве, в настоящее время находятся в Чечне. Мы знаем, что это
ложь. Источники информации Патрушев не указывает, так как их нет. Доказательств
Патрушев не приводит. Его пресс-секретарь Зданович говорил лишь о возможном или
вероятном отходе террористов в Чечню (или в страны СНГ). Но Патрушеву нужно
начинать войну, и он утверждает, что Чечня превратилась в рассадник терроризма.

<:> Газета <Век> публикует интервью вице-президента коллегии военных экспертов
Александра Владимирова, который считает, что лучший выход сейчас - это маленькая
победоносная война в Чечне. По его мнению, санитарный кордон вокруг Чечни,
предлагаемый Путиным, - хорошо, но это должно быть только первым шагом, так как
кордон ради кордона - занятие бессмысленное. (Точку зрения Владимирова,
безусловно, приняли во внимание и начали сразу со второго шага - полномасштабной
войны.)

Последний решающий голос за войну был подан находящимся в Астане
премьер-министром Путиным: <Российское государство не намерено спускать ситуацию
на тормозах. (...) Происходившие в последнее время неспровоцированные нападения
на сопредельные с Чечней территории, варварские акции, приведшие к человеческим
жертвам среди мирного населения, поставили террористов не только вне рамок
закона, но и вне рамок человеческого общества и современной цивилизации>.
Авиаудары наносятся <исключительно по базам боевиков, и это будет продолжаться,
где бы террористы ни находились. (...) Мы будем преследовать террористов всюду.
Если, пардон, в туалете поймаем, то и в сортире их замочим>.

Настроение в обществе в те дни лучше всего характеризовал тот факт, что после
крылатой фразы <в сортире замочим> рейтинг Путина вырос. Пропагандистская
кампания сторонников войны достигала желаемого результата. Согласно опросу
общественного мнения, проведенному Всероссийским центральным институтом
общественного мнения (ВЦИОМ), почти половина россиян была убеждена в том, что
взрывы в российских городах осуществляли боевики Басаева, еще треть винила в
этом ваххабитов во главе с Хаттабом. 88% процентов опрошенных опасались стать
жертвой теракта. 64% согласны были с тем, что всех чеченцев следует выслать из
страны. Такой же процент высказался за массированные бомбардировки Чечни.

Взрывы домов переломили общественное мнение. Маленькая победоносная война
казалась естественным и единственным способом борьбы с терроризмом. То, что
террористы не чеченцы, а война не будет маленькой и победоносной, одурманенная
страна еще не знала.

Обратим внимание на вопиющее отсутствие логики. Чеченское руководство отрицает
свою причастность к терактам. Зданович подтверждает, что чеченцев среди
исполнителей теракта нет, но указывает, что террористы, <вероятно>, скрылись в
Чечне. Из этого <вероятно> выводится <чеченский след> террористов, на основании
которого, в свою очередь, Чечню пока что начинают бомбить. Аслан Масхадов
заявляет о готовности вести переговоры, но его не слышат. ФСБ важно втянуть
Россию в войну как можно скорее, чтобы выборы президента России происходили на
фоне большой войны и чтобы новый президент, пришедший к власти, получил в
наследство войну вместе с теми политическими последствиями, которые она в себе
несет: опору президента на силовые структуры. Только через войну власть в стране
окончательно может захватить ФСБ. <:>

<:> Забыть рязанскую историю Путину и Патрушеву не давали до самых президентских
выборов. В ночь на 4 октября 1999 года в Надтеречном районе Чечни без вести
пропали три офицера ГРУ - полковник Зурико Иванов, майор Виктор Пахомов, старший
лейтенант Алексей Галкин и сотрудник ГРУ, чеченец по национальности, Весами
Абдулаев. Руководитель группы Зурико Иванов окончил Рязанское училище ВДВ, попал
в разведку специального назначения, служил в известной еще по Афганистану 15-й
бригаде спецназа, потом в Северо-Кавказском военном округе. Руководил личной
охраной связанного с Москвой Доку Завгаева. Незадолго до начала второй чеченской
войны Иванова перевели в центральный аппарат в Москву. Его новая должность не
предполагала рейдов по враждебным тылам, но как только начали готовить наземную
операцию в Чечне, Иванов потребовался в зоне конфликта.

19 октября в Грозном руководитель пресс-центра вооруженных сил Чечни Ваха
Ибрагимов от имени военного командования сообщил собравшимся журналистам, что
перешедшие к чеченцам офицеры ГРУ <инициативно вышли на контакт с чеченскими
военными> и изъявили желание сотрудничать с чеченскими властями. Ибрагимов
утверждал, что офицеры ГРУ и их агент готовы предоставить информацию об
организаторах взрывов в Москве, Буйнакске и Волгодонске. Министерство обороны
России назвало заявление чеченской стороны провокацией, направленной на
дискредитацию внутренней политики российского руководства и действий федеральных
сил на Северном Кавказе. Однако в конце декабря 1999 года ГРУ официально
признало факт гибели руководителя группы Иванова: федеральным силам был передан
обезглавленный труп человека и залитое кровью удостоверение личности полковника
Зурико Амирановича Иванова (отрубленную голову офицера нашли позже). 24 марта
2000 года Зданович сообщил, что вся группа сотрудников ГРУ была казнена
чеченцами.

6 января 2000 г. выходящая в Лондоне газета The Independent опубликовала статью
корреспондентки Елены Вомак <Российские агенты взорвали дома в Москве>:

<The Independent получила видеопленку, на которой российский офицер, захваченный
чеченцами, <признается>, что российские спецслужбы совершили в Москве взрывы
жилых домов, которые разожгли нынешнюю войну в Чечне и привели Владимира Путина
в Кремль. На пленке, отснятой турецким журналистом (Седатом Аралем) в прошлом
месяце, до того, как Грозный был окончательно отрезан российскими войсками,
пленный россиянин называет себя сотрудником ГРУ (Главное разведывательное
управление) Алексеем Галтиным (Галкиным). Заросший бородою пленный признает, и
это подтверждается его собственными документами, демонстрируемыми чеченцами, что
он <старший лейтенант спецназа, войск специального назначения генерального штаба
Российской Федерации>. Министерство обороны вчера занималось проверкой того,
существует ли в действительности такой офицер ГРУ. <Даже если он существует, вы
понимаете, какие методы могли быть к нему применены в плену>, - сказал один из
младших офицеров, просивший не называть его имени.

Полковник Яков Фирсов из Министерства обороны формально заявил следующее:
<Чеченские бандиты чувствуют, что им приходит конец, и в информационной войне
используют любые грязные приемы. Это провокация. Это вранье. Российские
вооруженные силы защищают людей. Невозможно предположить, что они воюют с
собственным народом>.

Страшная пленка
На видеопленке лейтенант Галтин (Галкин?) говорит, что он был пленен на
чечено-дагестанской границе, когда выполнял задание по минированию местности. <Я
не принимал участия во взрывах домов в Москве и Дагестане, но у меня есть об
этом информация. Я знаю, кто ответствен за взрывы в Москве (и Дагестане). За
взрывы в Волгодонске и Москве ответственна ФСБ (Федеральная служба безопасности)
вместе с ГРУ>. После этого он назвал других офицеров ГРУ. Около трехсот человек
погибли, когда четыре многоэтажных дома были взорваны террористами в сентябре.
Эти теракты дали возможность господину Путину, за месяц до того ставшему
премьер-министром, начать новую войну в Чечне.

Фотограф агентства новостей ISF Седат Арал сказал, что он отснял эту видеопленку
в бункере в городе Грозном, где он встретился с руководителем чеченской службы
безопасности Абу Мовсаевым. Господин Мовсаев сказал, что чеченцы могут доказать,
что не причастны к взрывам многоквартирных домов.

Российская общественность поддерживает <антитеррористическую кампанию> в Чечне,
которая настолько резко подняла популярность ее автора господина Путина, что
Борис Ельцин досрочно ушел в отставку, чтобы уступить место избранному им
преемнику. Война началась к явной выгоде господина Путина. Бывший руководитель
Службы безопасности России теперь готов реализовывать свои президентские
амбиции>.

<:>
Французская газета <Ле Монд> также писала об опасности для Путина разоблачений о
причастности спецслужб к сентябрьским взрывам: <Укрепив свою популярность и
победив на выборах в Государственную думу в результате войны, развязанной против
чеченского народа, Владимир Путин понимает, что есть только две причины, могущие
помешать ему стать президентом на выборах в марте. Это крупные военные неудачи и
потери в живой силе в Чечне, а также признание возможной причастности российских
спецслужб к взрывам жилых домов, унесшим жизни около 300 человек в сентябре
прошлого года и послужившим официальным обоснованием для начала
антитеррористической операции> в Чечне.

Смерть Лазовского
Интересно, что по делу о взрывах в Москве ни Лазовский, ни кто-либо из его людей
не допрашивался, хотя можно было предположить, что за этими терактами стоят те
же люди, что и за терактами 1994-1996 годов. Только весной 2000 года прокуратура
дала согласие на арест Лазовского. Одновременно теми, кто стоял за Лазовским, а
очевидно, что за Лазовским стояло прежде всего Московское УФСБ, было принято
решение не допустить задержания Лазовского. По оперативной информации, сразу же
после того, как был выписан ордер на арест Лазовского, его убили: 28 апреля 2000
года на пороге Успенского собора в своем поселке он был расстрелян из автомата
Калашникова с глушителем и оптическим прицелом. Четыре пули, одна из которых
попала в горло, были смертельными. Стрельба велась из зарослей кустарника с
расстояния примерно 150 метров. Джипа с охраной, который неотступно следовал за
Лазовским в последнее время, рядом почему-то не оказалось. Убийца бросил оружие
и скрылся. Кто-то оттащил окровавленное тело к больнице неподалеку и положил на
лавку. Местная милиция привлекла для осмотра трупа врача из одинцовской
поликлиники. Документы освидетельствования убитого и осмотра места происшествия
были составлены крайне неряшливо и непрофессионально, и это дало повод
утверждать, что убит не Лазовский, а его двойник.

Вечером 22 мая 2000 года в засаду спецназа ГРУ в районе между селениями
Сержень-Юрт и Шали попал небольшой отряд боевиков. В результате скоротечного боя
десять боевиков были убиты, остальные рассеяны. Среди убитых оказался 38-летний
полевой командир и глава военной контрразведки Чечни Абу Мовсаев, допрашивавший
старшего лейтенанта Галкина и, наверное, располагавший дополнительной
информацией о взрывах. Местные жители рассказывали, что в мае Мовсаев несколько
раз тайком приходил ночевать к живущим в Шали родственникам. Один из членов
местной администрации сообщил об этом уполномоченному УФСБ. Тот не принял мер.
Когда спецназ ГРУ попытался захватить полевого командира, ФСБ выступила против.
Разразился скандал, дело передали в Москву, где приняли решение Мовсаева брать.
Однако живым он взят не был. <:>

Депутат Государственной думы Владимир Волков также считал, что сентябрьские
взрывы были делом спецслужб: <Вот уже дважды подряд президентские выборы словно
бы случайно совпадают с обострением событий в Чечне. На этот раз чеченскую
кампанию предварили теракты в Москве, Буйнакске, Волгодонске, Ростове... Но
почему-то сорвался взрыв жилого дома в Рязани, ныне выдаваемый за учения. Как
военный знаю, что ни одно учение не проводится с настоящими взрывными
устройствами, что об учениях обязательно должны были знать местная милиция и
ФСБ. Увы, в Рязани все было по-другому, и пресса уже в открытую высказывается о
том, что все <чеченские> теракты в русских городах - дело спецслужб,
подготавливавших <маленькую войнушку> под Путина. Поиск ответа на эти подозрения
еще предстоит, но уже сегодня ясно, что вместо белого коня Путину подсунули
красного, чрезмерно окропленного народной кровью>.

Документы прикрытия
По-своему отмечая годовщину взрывов в Буйнакске, Москве и Волгодонске,
сотрудники ФСБ, известные по <документам прикрытия> как майор Исмаилов и капитан
Федоров, 8 августа 2000 года совершили теракт в подземном переходе Пушкинской
площади. 13 человек погибли, более ста получили ранения различной тяжести.
Неподалеку от места взрыва специалисты Московского УФСБ обнаружили еще два
взрывных устройства и расстреляли их из гидропушки.

Взрыв на Пушкинской был выстрелом в сердце. <Неизвестные пока злоумышленники
очень точно выбрали место для своей акции, - писал 12 августа в киевской газете
<Зеркало недели> Виталий Портников. - Для того чтобы понять, что такое
Пушкинская площадь для жителя российской столицы, нужно, конечно же, быть
москвичом. Потому что Красная площадь, Александровский сад, подземный комплекс в
Охотном ряду, старый Арбат - скорее места туристических прогулок. Москвичи
назначают встречи на Пушкинской (...). Старый кинотеатр <Россия>, перелицованный
в <Пушкинский> и ультрасовременный <Кодак-Киномир>, место молодежной <тусовки>,
первый в СССР <Макдоналдс> и восточная закусочная системы <Елки-Палки>, кофейни
и офис <Мобильных телесистем>, <Ленком> и доронинский МХАТ, бутики в галерее
<Актер> и самый модный в среде политической элиты ресторан русской национальной
кухни <Пушкин> - именно в нем московский мэр Юрий Лужков договаривался с
министром печати Михаилом Лесиным о судьбе своего телеканала ТВ-Центр...
Пушкинская - не просто центр города, площадь или станция метро. Это среда
обитания (...). Взорвать среду обитания для террориста важнее, чем даже
подложить бомбу под жилой дом. Потому что дом может оказаться соседским, а среда
обитания - всегда ваша>.

Юрий Лужков поспешно попытался списать и этот взрыв на чеченцев: <На 100
процентов это - Чечня>. Уставшие от постоянных обвинений чеченцы на этот раз
решили одернуть мэра. Глава администрации Чечни Ахмад Кадыров выразил возмущение
тем, что во взрыве бездоказательно снова обвиняют чеченцев. Представитель
Кадырова при российском правительстве, бывший министр иностранных дел в
администрации Джохара Дудаева Шамиль Бено пригрозил демонстрацией чеченцев в
Москве, а председатель Госсовета Чечни Малик Сайдуллаев пообещал внушительную
премию за информацию об истинных организаторах взрыва. Аслан Масхадов также
отмежевался от теракта и выразил соболезнование россиянам.

5 августа 2000 года двенадцать человек - члены спецгруппы Андрея Александровича
Морева, прибывшие на Петровку, 38 для инструктажа перед очередной операцией, -
стали свидетелями разговора Исмаилова и Федорова о работе на Пушкинской площади.
Через три дня там действительно произошел теракт, а в фотороботах Морев опознал
двух офицеров ФСБ.

Пройдут годы, может быть, даже десятилетия. Россия, конечно же, будет другой. У
нее будут другая политическая элита, другое политическое руководство. И если мы
еще будем живы, нас спросят наши дети: почему вы молчали? Когда вас взрывали в
Москве, Волгодонске, Буйнакске, Рязани - почему вы молчали? Почему вы вели себя,
как подопытные кролики в лаборатории?

Мы не молчали. Мы орали, кричали, писали... Жители дома № 14/16 по улице
Новосёлов подали в суд на ФСБ. В письме, отправленном в Генпрокуратуру России,
говорилось: <Над нами поставили чудовищный эксперимент, в котором двумстам
сорока ни в чем не повинным людям отвели роль статистов. Всем нам нанесли не
только тяжелую психическую травму, но и невосполнимый вред здоровью>. Рязанцев
поддержала администрация Рязанской области. Однако дальше слов дело не пошло,
коллективное заявление в прокуратуре затерялось.

18 марта депутаты фракции <ЯБЛОКО> Сергей Иваненко и Юрий Щекочихин подготовили
проект постановления Госдумы о парламентском запросе и. о. генерального
прокурора Владимиру Устинову <О факте обнаружения в г. Рязани 22 сентября 1999
года взрывчатого вещества и обстоятельствах его расследования>. Иваненко и
Щекочихин предлагали депутатам Госдумы получить ответы на следующие вопросы: <На
какой стадии находится уголовное дело по факту обнаружения в Рязани взрывчатого
вещества 22 сентября 1999 г.; проводилась ли экспертиза найденного вещества; кто
и когда отдал приказ о проведении учений, каковы были цели и задачи учений;
какие средства и вещества - взрывчатые или имитирующие их - использовались при
проведении учений; провести проверку публикаций <Новой газеты> № 10 за 2000 г. о
том, что на складе оружия и боеприпасов одной из учебных частей ВДВ хранился
гексоген, расфасованный в мешки из-под сахара>.

В проекте запроса говорилось также о том, что руководство ФСБ в течение двух
дней со дня происшествия изменило официальную позицию. Согласно первой версии 22
сентября 1999 г. был успешно предотвращен террористический акт. Согласно второй
- в Рязани проводились учения по проверке боеготовности правоохранительных
органов. <Ряд приведенных фактов ставит под сомнение официальную версию событий,
происшедших в Рязани>, - говорилось в запросе. Информация, связанная с учениями,
закрыта. Недоступны материалы уголовного дела, возбужденного УФСБ по Рязанской
области по факту обнаружения взрывчатых веществ. Не названы лица, заложившие
имитационное взрывное устройство, а также те, кто издал приказ о проведении
учений. <Заявление руководства ФСБ о том, что найденное в Рязани вещество
состояло из сахарного песка, не выдерживает критики>. В частности, прибор,
использованный для анализа найденного вещества, указывал на наличие гексогена и
был совершенно исправен, а детонатор взрывного устройства не был имитацией.

Увы, большинство членов Думы проголосовало запрос не производить. Против
направления запроса выступили проправительственная фракция <Единство>, группа
<Народный депутат>, часть фракции <Регионы России> и часть
Либерально-демократической партии России (ЛДПР). За запрос высказались <ЯБЛОКО>,
<Союз правых сил> (СПС), коммунисты (КПРФ) и <Аграрно-промышленная группа>
(АПГ). В результате сторонники Щекочихина и Иваненко набрали 103 парламентских
голоса (при необходимых 226). Членов российского парламента правда о
сентябрьских взрывах почему-то не интересовала.

Вторая попытка поставить вопрос на голосование, предпринятая 31 марта,
приблизила Щекочихина и Иваненко к цели, но победой не увенчалась. При
голосовании на пленарном заседании Думы, несмотря на поддержку КПРФ, АПГ и
<ЯБЛОКА>, а также частичную поддержку фракций <Отечество - вся Россия> (ОВР) и
СПС, проект запроса набрал 197 голосов против 137 при одном воздержавшемся. Из
фракции <Единство> <за> не проголосовал ни один человек.

НТВ и Рязань
16 марта 2000 года Зданович указал в одном из своих интервью, что, по имеющейся
в ФСБ информации, журналист Николай Николаев, ведущий на НТВ цикл передач
<Независимое расследование>, намерен в ближайшие дни, еще до президентских
выборов, провести расследование рязанских учений в студии НТВ. Программа была
намечена на 24 марта. Неудивительно, что за несколько дней до этого пришло
известие, которого ждали много месяцев. 21 марта Федеральное агентство новостей
(ФАН) передало сообщение о результатах экспертизы образцов сахара, найденного в
Рязани 22 сентября 1999 года. В ФАН информация пришла из Рязанской области, от
начальника УФСБ по Рязанской области генерал-майора Сергеева. По его словам,
экспертизой было установлено, что в найденных мешках содержался сахар без
примеси каких-либо взрывчатых веществ. <В результате проведенных исследований
образцов сахара следов тротила, гексогена, нитроглицерина и других взрывчатых
веществ не обнаружено>, - было отрапортовано в заключении экспертов. Кроме того,
по словам Сергеева, экспертиза подтвердила, что взрывное устройство, найденное
вместе с мешками с сахаром, являлось муляжом. <Следовательно, можно сделать
вывод, что данное устройство взрывным не являлось, так как в нем отсутствовали
заряд взрывчатого вещества и средство взрывания>, - говорилось в заключении.

Постепенно становилось ясно, что ФСБ пытается закрыть уголовное дело до
программы Николаева и президентских выборов. Уголовное дело, возбужденное 23
сентября 1999 года начальником следственного отделения УФСБ РФ по Рязанской
области подполковником Максимовым, после заявления Патрушева об <учениях> было
27 сентября прекращено. Однако 2 декабря, т. е. через два с лишним месяца,
Генпрокуратура сочла, что уголовное дело прекращено преждевременно, и, отменив
постановление Рязанского УФСБ от 27 сентября, возобновила следствие, дав понять,
что с версией об <учениях> у ФСБ не всё обстоит благополучно. Правда,
<доследование> было поручено не независимому следствию (такого не существует), а
заинтересованной стороне - ФСБ, структуре, обвиняемой в планировании теракта. И
все-таки дело закрыто не было.

Рязанское УФСБ повторно запросило в лаборатории ФСБ в Москве результаты полной
экспертизы вещества, находившегося в мешках из-под сахара, и механического
устройства, найденного при них. 15 марта 2000 года УФСБ получило из Москвы
долгожданный ответ (на который так надеялось руководство): <Установлено, что
вещество во всех образцах (взятых из трех мешков) представляет собой сахарозу -
основу сахара, получаемого из свекловичного и тростникового сырья.

По химическому составу и внешнему виду исследуемое вещество соответствует сахару
в виде пищевого продукта. В представленных образцах следов взрывчатых веществ не
обнаружено. Инициирующее устройство не могло быть использовано в качестве
средства взрывания, т.к. в нем нет заряда взрывчатого вещества. Следовательно,
реально жильцам ничто не угрожало>. А значит, нет признаков <терроризма>.

<На мой взгляд, мы получили достаточно веские основания для того, чтобы дело
прекратить в связи с учебным характером событий, имевших место 22 сентября 1999
года в доме по улице Новосёлов>,- сообщил в интервью 21 марта 2000 года
возбудивший дело следователь Максимов.

Битва экспертов
Теперь предстояло дезавуировать результаты экспертизы, проведенной Ткаченко. Эта
честь также выпала 21 марта на долю Максимова: <Анализ проводил начальник ИТО
(инженерно-технического отдела) Юрий Васильевич Ткаченко. На его руках, как
позже выяснилось, после суточного дежурства остались следы пластита, в состав
которого входит гексоген. Необходимо отметить, что подобный <фон> в виде
микрочастиц может присутствовать на коже длительное время - до трех месяцев.
Чистоты проводимого анализа можно было достичь только при работе в одноразовых
перчатках. Увы, они не входят в рабочий комплект специалиста-взрывотехника, а
средств на их приобретение нет. Мы пришли к выводу, что только поэтому
милиционеры <поставили диагноз> - наличие взрывчатого вещества>.

Наверное, именно так написал Максимов в сопроводительной документации в
Генпрокуратуру, объясняя необходимость закрытия дела против ФСБ по статье
<терроризм>. Требовать от следователя героизма мы не вправе. У Максимова, как и
у всех нас, семья. И идти против руководства ФСБ было непрактично и рискованно.
Однако следует отметить, что мнение Максимова расходится с точкой зрения
Ткаченко, которого никак нельзя заподозрить в заинтересованности в этом вопросе.
Ничего, кроме неприятностей, принципиальность Ткаченко принести ему не могла.

Рязанское отделение специалистов-взрывотехников, которым руководил Ткаченко,
было уникальным не только для Рязани, но и для всех близлежащих областей. В нем
трудились 13 человек саперов-профессионалов, имевших большой опыт работы,
неоднократно проходивших курсы повышения квалификации в Москве на базе
научно-технического центра <Взрывиспытание> и раз в два года сдававших
специальные экзамены. Ткаченко утверждал, что техника в его отделе на мировом
уровне. Использованный для анализа найденного вещества газовый анализатор -
прибор, стоящий около 20 тысяч долларов, - был совершенно исправен (иначе и быть
не могло, так как жизнь сапера зависит от исправности техники). Согласно своим
техническим характеристикам газовый анализатор обладает высокой надёжностью и
точностью, поэтому результаты анализа, показавшего наличие паров гексогена в
содержимом мешков, сомнений вызывать не должны. Следовательно, в состав
имитационного заряда входило боевое, а не учебное, взрывчатое вещество.
Обезвреженный специалистами-взрывотехниками детонатор, по словам Ткаченко, также
был изготовлен на профессиональном уровне и муляжом не был.

Теоретически ошибка могла произойти в случае, если за техникой не было
надлежащего ухода и если газовый анализатор <сохранил> следы прежнего
исследования. Отвечая на заданный по этому поводу вопрос, Ткаченко сказал
следующее: <Техническое обслуживание газового анализатора проводит только узкий
специалист и строго по графику: есть плановые работы, есть профилактические
проверки, поскольку в приборе существует источник постоянной радиации>. <Следы>
остаться не могли еще и потому, что в практике любой лаборатории определение
паров гексогена - довольно редкий случай. Припомнить случаев, когда бы им
пришлось определять прибором гексоген, Ткаченко и его сотрудники не смогли.

20 марта жильцы дома по улице Новосёлов собрались для записи программы
<Независимое расследование> в студии НТВ. Вместе с ними на телевидение прибыли
представители ФСБ. В эфир программа вышла 24-го. В публичном телерасследовании
принимали участие Александр Зданович, первый заместитель начальника
Следственного управления ФСБ Станислав Воронов, Юрий Щекочихин, Олег Калугин,
Савостьянов, глава Рязанского УФСБ Сергеев, следователи и эксперты ФСБ,
независимые эксперты, юристы, правозащитники и психологи.

Выступая без масок и без оружия, сотрудники ФСБ очевидным образом проиграли
битву с населением. Экспертиза над сахаром, проводившаяся почти полгода,
выглядела анекдотично. <Если вы утверждаете, что в мешках был сахар, то
уголовное дело по обвинению в терроризме должно быть прекращено. Но уголовное
дело до сих пор не прекращено. Значит, там был не сахар>, - восклицал адвокат
Павел Астахов, не знавший о том, что 21-го дело закроют. Было очевидно, что на
повторную экспертизу в Москву ушли другие мешки, не те, которые нашли в Рязани.
Только доказать эту очевидность никто не мог.

Присутствовавший в зале эксперт-взрывник <Трансвзрывпрома> Рафаэль Гильманов
подтвердил, что гексоген совершенно невозможно перепутать с сахаром. Даже по
внешнему виду они не похожи. Версию следователей ФСБ о том, что во время первой
экспертизы перепачканный чемодан пиротехника <дал след>, эксперт назвал
неправдоподобной. Столь же неправдоподобно выглядели и утверждения
представителей ФСБ о том, что саперы, вызванные на место происшествия, приняли
муляж за настоящее взрывное устройство. Сотрудники ФСБ объяснили, что генерал
Сергеев, сообщивший о взрывателе и присутствующий теперь в зале, <не является
тонким специалистом в области взрывных устройств> и 22 сентября просто ошибся.
Генерал Сергеев на обвинения в свой адрес в непрофессионализме почему-то не
обиделся, хотя 22 сентября делал публичное заявление о взрывателе, основываясь
на выводах подчиненных ему экспертов, в чьем профессионализме сомнений не было.

Оказалось, что в зале много военных. Они с уверенностью заявляли, что
происшедшее в Рязани не похоже даже на самые <максимально приближенные> к боевым
учения. Подготовка боевых учений всегда сопровождается обязательными
подготовительными мероприятиями, в частности, на случай возможных ЧП готовятся
скорая медицинская помощь, медикаменты, перевязочные средства, теплая одежда.
Даже самые важные учения, если они связаны с действиями среди гражданского
населения, обязательно согласовываются с местным руководством и
заинтересованными ведомствами. В данном случае ничего не подготавливалось и не
согласовывалось. Так учения не проводятся, категорически заявил один из жильцов
дома, профессиональный военный.

В целом аргументы сотрудников ФСБ были настолько нелепы, что один из жильцов
итоги подвел по-своему: <Не надо нам вешать лапшу на уши>. Вот небольшой отрывок
из теледебатов:

<Народ: Следственное управление ФСБ возбудило уголовное дело. Оно что, возбудило
дело против самого себя?

ФСБ: Уголовное дело возбуждено по факту обнаружения.
Народ: Но если это были учения, то по какому факту?
ФСБ: Вы не дослушали. Учения проводились с целью проверки взаимодействия
различных правоохранительных органов. На тот момент, когда возбуждалось
уголовное дело, ни милиция Рязани, ни федеральные органы не знали, что это
учения...

Народ: Так против кого же возбуждено дело?
ФСБ: Я еще раз говорю - уголовное дело возбуждалось по факту обнаружения.
Народ: По какому факту? По факту учений в Рязани?
ФСБ: Человеку, который не разбирается в уголовно-процессуальном
законодательстве, бесполезно объяснять...

Народ: В чем же заключалась безопасность граждан, которые всю ночь провели на
улице, в чем безопасность здесь для физического и психического здоровья? И
второе - вы возмущены тем, что звонят телефонные террористы и грозят взрывами, а
чем вы от них отличаетесь?

ФСБ: Что такое обеспечение безопасности граждан? Это какой-то конечный эффект,
когда взрывы не прогремят...

Народ: Я сам бывший военный. Учений провел за 28 лет ну знаете сколько, и то,
что здесь рассказывают солидные люди, генералы об учениях, вы знаете, уши вянут!

ФСБ: Вы как бывший военный проводили, наверное, военные учения. У нас
специальная служба, и в этой службе используются специальные силы и средства на
основании закона об оперативно-розыскной деятельности...

(Вмешаемся в спор народа с ФСБ и еще раз подчеркнем, что в законе <Об
оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации> об учениях сказано
только то, что их нельзя проводить во вред населению.)

Народ: Если кто-то фиксировал ход учений, то где эти люди?
ФСБ: Если бы, конечно, нам раз в 10 увеличить личный состав, то конечно...
<:>
По словам Здановича, ФСБ расследует сейчас уголовное дело по факту сентябрьских
событий в Рязани. Абсурд, возможный, вероятно, только в России: ФСБ расследует
уголовное дело по факту учений, проведенных ею же! Но ведь дело может быть
возбуждено лишь по факту предполагаемых противоправных действий. Как же тогда
относиться ко всем предыдущим заявлениям высокопоставленных спецслужбистов о
том, что никаких нарушений закона при проведении учений не было? Жильцы дома №
14 пытались подать в Рязанскую прокуратуру иск к ФСБ с требованием возмещения
причиненного морального ущерба. Жильцам сказали, что иск, согласно
процессуальным нормам, они могут предъявить только к конкретному человеку,
который отдал приказ о проведении учений. Шесть раз Здановичу и Сергееву
задавался один и тот же вопрос: кто отдал приказ провести в Рязани учения? Шесть
раз Зданович и Сергеев уходили от ответа, мотивируя это интересами следствия.
(...) Отсутствие правдивой информации породило версию о том, что спецслужбы
действительно хотели взорвать жилой дом в Рязани для оправдания наступления
федеральных войск в Чечне и поднятия боевого духа солдат.

Главный свидетель
<Я видел содержимое мешков, на сахар это никак не похоже, - сказал в заключение
Алексей Картофельников (тот самый водитель, обнаруживший мешки. - Ред.). - Я
уверен в том, что в мешках был не сахар, а настоящий гексоген>. С ним согласны
другие жильцы дома. Так что, думается, в интересах самой ФСБ было бы назвать
того, кто подписал приказ о проведении учений, подорвавших доверие и престиж
российских спецслужб.

Практическим результатом встречи в студии стало вмешательство адвоката Астахова
в старый коллективный иск рязанцев. Потерпевшая сторона попросила Генпрокуратуру
разъяснить ей цель операции, а также определить размеры и форму компенсации
морального ущерба. На этот раз ответ пришел подозрительно быстро: <Сотрудники
ФСБ действовали в рамках своей компетенции>,- сообщила Генпрокуратура. И ясно,
почему она торопилась. На 24 марта была запланирована пресс-конференция
Здановича, на которой руководство ФСБ планировало <наехать> на СМИ, а на 26
марта 2000 года были назначены президентские выборы.

После позорного поражения Здановича и его коллег в студии Николаева руководство
ФСБ приняло решение в открытых дебатах с населением больше не участвовать и в
НТВ не ездить. Более того, видимо, именно в эти роковые для всей страны дни ФСБ
постановила начать планомерное уничтожение НТВ. 26 марта, в ночь после
президентских выборов, об опасности закрытия НТВ властями в связи с показом
программы Николаева <Рязанский сахар - учения спецслужб или неудавшийся взрыв?>
открыто заявил в <Итогах> Евгения Киселева Борис Немцов:

<Я не знаю, что будет с НТВ. После того как один из авторов, по-моему, Николаев
его фамилия, изложил свою версию взрывов в Москве и других городах. Я думаю, что
над НТВ нависла реальная угроза... Я считаю своим долгом защищать НТВ, если
будут какие-то попытки его закрыть. А я не исключаю, что такая возможность
существует. По крайней мере, по отношению к ряду журналистов подобные попытки,
может, не со стороны Путина, но со стороны его окружения делались>.

В неформальной обстановке генералы ФСБ признавались, что ими принято решение о
<вытеснении> из России руководителей НТВ Гусинского, Игоря Малашенко и Киселева.
<:>

"Новая газета" № 61
27.08.2001

0

9

Новая газета
27.08.2001
ОТДЕЛЬНЫЙ РАЗГОВОР
Александр ЛИТВИНЕНКО и Юрий ФЕЛЬШТИНСКИЙ
ФСБ ВЗРЫВАЕТ РОССИЮ

Глава 6
ФСБ организует заказные убийства

С 1993 года на Лазовского работала <узбекская четверка>. Все четверо были
русские, родом из Узбекистана. Группа состояла из бывших спецназовцев, которые,
по словам начальника 10-го отдела московского РУОПа Виталия Сердюкова, в
совершенстве владели всеми видами стрелкового оружия и из подручных предметов
могли изготовить мощные бомбы. Специализацией преступников были заказные
убийства. По предварительным подсчетам оперативников, на ее счету было около
двадцати убийств по контрактам в Москве, Санкт-Петербурге, Липецке, Тамбове,
Архангельске и других городах. За спиной убийц стоял некий <генеральный
подрядчик>, своего рода диспетчер, который принимал заказы. На заказчиков при
такой организации работы выйти было практически невозможно. Первым <узбекскую
систему>, при которой заказчик всегда оставался в тени, просчитал Цхай.

Проживала <узбекская четверка> в одном из домов на Петровке, рядом со зданием
московского ГУВД. Жертвами наемных убийц, видимо, были несколько нефтяных и
алюминиевых магнатов, банкиров и крупных предпринимателей. Не исключено, что на
счету <узбекской четверки> убийство вице-губернатора Санкт-Петербурга Михаила
Маневича, генерального директора Общественного российского телевидения (ОРТ)
Владислава Листьева, председателя республиканского союза предпринимателей Олега
Зверева и многих других. Во всяком случае, руоповцы утверждали, что четверка по
количеству жертв и <качеству> работы шла в сравнение только с <курганской>
бригадой. Правда, последние убивали в основном <воров в законе> и <авторитетов>
преступного мира.

<Узбекская четверка> и люди Лазовского подозревались в похищении из зала <VIP> в
аэропорту Шереметьево-1 и последующем убийстве российского представителя
американской корпорации AIOC Феликса Львова. Фирма Львова соперничала за
контроль над Новосибирским электродным заводом, являвшимся основным поставщиком
электродов на Красноярский алюминиевый завод; а также за приобретение крупного
пакета акций самого Красноярского алюминиевого завода (КрАЗа). В конце 1994 года
руководство КрАЗа во главе с гендиректором Юрием Колпаковым подписало контракт с
компанией AIOC, тесно сотрудничавшей в Москве с коммерческим банком <Югорский>.
Президент банка Олег Кантор и его заместитель Вадим Яфясов рассчитывали привлечь
КрАЗ в банк в качестве клиента, а затем сделать из него партнера и через
переориентацию банка на обслуживание алюминиевых заводов заработать неплохие
деньги.

Переговоры продвигались успешно. В марте 1995 года Яфясов был назначен
заместителем гендиректора КрАЗа по внешнеэкономическим связям. Попутно Львов,
который к тому времени уже сотрудничал с руководством КрАЗа и отвечал за связи с
силовыми структурами, добился переключения на AIOC практически всех
товарно-сырьевых потоков КрАЗа и вел дело к тому, чтобы американской компании
был передан в управление с последующей продажей 20-процентный пакет акций
Ачинского глиноземного комбината - поставщика сырья КрАЗа. 10 апреля 1995 года,
за четыре дня до собрания акционеров Ачинского глиноземного комбината, которое
должно было переизбрать гендиректора, Яфясов был убит в собственной машине у
подъезда своего дома в Москве.

Понятно, что Феликс Львов был этим событием напуган. В конце мая он выступил на
слушаниях в Госдуме, где рассказал о незаконных операциях по скупке акций
алюминиевых заводов в России и о вовлеченности в этот бизнес узбекской и
российской мафий. Но обращение к общественности и власти не помогло. Днем 20
июля на территории круглосуточно охраняемого подмосковного дачного комплекса был
зарезан президент банка <Югорский> Олег Кантор. В конце июля был дан еще один
сигнал: похищен неизвестными и через несколько дней освобожден водитель фирмы
<Форвард>, принадлежавшей Львову.

6 сентября 1995 года Львов вылетал из Шереметьево-1 в Алма-Ату. Он уже прошел
таможенный контроль, когда к нему подошли два сотрудника ФСК, предъявили
удостоверения и увели. Позже свидетелями по фотографии (высокий, худощавый, с
черными волосами) был опознан один из сотрудников ФСК, задерживавших Львова, -
боевик Лазовского Лёха. Есть основания считать, что к организации этого
похищения, кроме Лазовского, непосредственное отношение имел Пётр Суслов.

8 сентября тело Феликса Львова обнаружили на 107-м километре Волоколамского
шоссе с пятью огнестрельными ранениями, на куче мусора, в пяти метрах от
асфальтированной площадки для отдыха. В карманах Львова были 205 тысяч рублей,
визитная карточка Львова как члена совета директоров Альфа-банка, удостоверение
сотрудника МИДа с фотографией Львова и вымышленной фамилией (к МИДу Львов
отношения не имел).

Боевиков <узбекской четверки> поймали случайно. Лидер группировки по прозвищу
Ферганец попался с фальшивыми документами, когда пересекал таджикско-киргизскую
границу. По картотеке было установлено, что Ферганец находится в розыске по
подозрению в убийстве Маневича. На допросе Ферганец сообщил, где в Киргизии
скрывались остальные члены группы. В середине июля 1998 года сообщники Ферганца
были арестованы. В Москву арестованных перевозили с особыми мерами
предосторожности. Местонахождение их под арестом никому не сообщалось.

Банда строится как спецслужба
Правда, в убийстве Маневича прокуратура Санкт-Петербурга подозревала еще одну
петербургскую группировку, тоже спецназовскую. Возглавляли ее бывший прапорщик
40-летний Владимир Борисов (Прапорщик) и бывший капитан-танкист Юрий Бирюченко
(Бирюк). На группировку сотрудникам угрозыска удалось выйти в конце лета 1998
года. 21 августа в двух районах Санкт-Петербурга - Центральном и
Красногвардейском - практически одновременно были совершены покушения на двух
бригадиров <акуловской> преступной группировки, также бывших офицеров армейского
спецназа, Раззувайло и Лося. Первого смертельно ранил из пистолета в подъезде
дома на Лиговском проспекте боевик, загримированный под бомжа профессиональными
гримерами на <Ленфильме>. Второго пытались взорвать в автомобиле <БМВ> на
Свердловской набережной Невы, но бомба оказалась недостаточно мощной, Лось выжил
и рассказал сыщикам, кто мог стоять за обоими преступлениями.

Борисов и Бирюченко организовали также убийство во Пскове в 1998 году еще одного
бригадира <акуловской> группировки - Изморосина. Дело об убийстве двух
<авторитетов> и покушении на третьего объединили в одно производство. Для его
расследования создали оперативно-следственную группу, которую возглавил старший
следователь прокуратуры Вадим Поздняк.

Членами бригады Юрия Бирюченко в основном были бывшие спецназовцы. Тренировки по
стрельбе они проводили в тире Петербургского гарнизона, а технике наружного
наблюдения и прослушивания телефонных переговоров обучались, как позднее
установило следствие, у кадровых сотрудников ГРУ и Петербургского УФСБ. Каждый
боец Бирюченко был экипирован по последнему слову техники: машина, пейджер,
радиотелефон, специальные технические средства. Квартиры и машины боевиков
оформлялись на подставных лиц, боевики имели по нескольку комплектов документов,
носили вымышленные имена и пользовались системой цифровых кодов для общения друг
с другом.

Вскоре после неудачного покушения на Лося оперативники задержали Борисова, его
ближайшего помощника Сергея Кустова (тренера по восточным единоборствам) и
нескольких рядовых боевиков, которые числились менеджерами в обществе с
ограниченной ответственностью <Петровский автоцентр>. Бирюченко и членов его
команды ловили по всей России - в Пскове, Вологде, Ростове, в деревнях
Новгородской области. Сам Бирюченко долгое время скрывался в Праге, где он
наконец был арестован с помощью Интерпола и этапирован в Санкт-Петербург.

В большинстве доказанных эпизодов убийства совершались в подъездах домов, причем
наемные убийцы использовали самое разное оружие - от пистолетов <ТТ> и
снайперских винтовок <СВД> до самодельных взрывных устройств на основе пластита.
<Зарплата> наемного убийцы в обычное время составляла 200-500 долларов, а за
каждое выполненное задание выплачивалась премия в две тысячи долларов.

Следствие обвинило Борисова, Бирюченко и Кустова в четырех заказных убийствах,
бандитизме, вымогательстве и других тяжких преступлениях. Участников группировки
подозревали практически во всех громких убийствах, совершенных на территории
Санкт-Петербурга и Северо-Запада начиная с осени 1997 года. В частности,
проверялась их возможная причастность к смерти Маневича и к покушению на
заместителя начальника РУБОПа Николая Аулова, но доказать причастность не
удалось. Некоторые оперативники, работавшие по этому делу, до сих пор уверены,
что им удалось открыть лишь верхушку айсберга. Так, по словам руководителя
оперативно-следственной группы Вадима Поздняка, <если бы нас освободили от
других текущих дел, мы бы наверняка подняли еще не один десяток эпизодов
преступной деятельности этой банды>.

В 1995 году Лазовский создал аналог <узбекской группы>, состоящий из ветеранов
спецподразделения МВД <Вымпел>: Кирилла Борисова, Алексея Сукача, награжденного
за боевые операции в Чечне орденом Мужества и несколькими значками внутренних
войск МВД, Армена Шехояна и Павла Смирнова. Судили их впоследствии только за
участие в заказных убийствах. Группа проработала четыре года. <Подрядчиком>
группы был, судя по всему, Марат Васильев.

В 1999 году Васильев был арестован и осужден на 13 лет колонии строгого режима
за убийство в 1993 году Алиева, владельца торгового ряда на Люблинском рынке
(это единственное преступление, за которое был осужден Васильев). Осенью 2000
года был задержан Борисов, затем и остальные спецназовцы: Шехоян, Смирнов и
Сукач. В квартире последнего нашли арсенал группировки: семь автоматов, десять
пистолетов Макарова, два пистолета <CZ MOD-83> чешского производства и немецкий
револьвер <Rohm>. Суд над арестованными начался в Москве в апреле 2001 года.

Ни в одном из вменяемых им преступлений подсудимые не сознались. Вопрос о
возможной причастности их или Лазовского к терактам в Москве в сентябре 1999
года следствие и прокуратура не поднимали. Супруненко учел печальный опыт своего
предшественника Владимира Цхая и решил не давать ФСБ повода к своему устранению.

Под эгидой <Вымпела>
<Вымпеловцам> вменялись в вину чисто уголовные преступления. Так, прокуратура
утверждала, что 21 мая 1996 года Марат Васильев предложил Борисову и Сукачу
<разобраться> с владельцами кафе-шашлычной <Усадьба>, расположенного на 36-м
километре Московской кольцевой дороги. В три часа ночи боевики приехали к
шашлычной, облили ее бензином и подожгли. Выбежавших из горящего заведения
владельцев кафе Газаряна и Дуляна обстреляли из пистолетов (стреляли над
головами, для острастки).

23 сентября 1996 года был убит глава итальянской фирмы Dimex Дмитрий Наумов. Он
продавал за границей нефтепродукты чеченцев и присвоил значительную часть
выручки. В России Наумов, известный также под прозвищем Бендер, появлялся
довольно редко - получив двойное гражданство, он проводил большую часть времени
в Италии. В мае 1996 года он приехал по делам в Москву и остановился в гостинице
<Балчуг-Кемпински>. Здесь его впервые увидели Борисов и Сукач.

23 сентября Наумов снова появился в Москве и остановился в <Тверской>. Около
шести вечера Сукач, находившийся в это время на Триумфальной площади, у станции
метро <Маяковская>, получил от посредника два пистолета <ТТ> с глушителями,
которые затем передал Борисову. Исполнителя в <Жигулях>, за рулем которых сидел
Павел Смирнов, привезли к гостинице. Борисов поднялся на четвертый этаж, в холле
наткнулся на Наумова и открыл огонь одновременно из двух стволов. Все пять
выпущенных им пуль попали в голову жертве. Выходя из отеля, Борисов сказал
охраннику: <У вас там людей расстреливают, а вы тут спите>. Охранник бросился
наверх, а Борисов сел в <Жигули> и уехал. Через пару дней участники убийства
были уже в Чечне.

Арестованный Лазовский <вымпеловцев> не выдал. Вскоре группа вернулась в Москву
и 11 июля 1997 года по указанию Марата Васильева убила гендиректора фирмы Harley
Enterprises Александра Байрамова, занимавшегося поставками в Россию сигарет на
льготной основе. Бизнесмен не захотел поделиться прибылью от последней сделки,
которая принесла ему 8 миллионов долларов. В 1-м Красногвардейском проезде одна
из машин <вымпеловцев> подрезала <Мерседес> Байрамова так, чтобы он врезался в
другой автомобиль (с убийцами). Когда участники столкновения вышли из машин,
Борисов и Шехоян буквально изрешетили Байрамова (у Сукача пистолет заклинило).

Группа снова уехала на время в Чечню. Не позднее мая 1998 года она вернулась в
Москву для выполнения еще одного заказа: убийства гендиректора фирмы <Ветер
века> Александра Редько, числившегося помощником депутата Госдумы от ЛДПР
Алексея Зуева. 18 июня убийцы приехали к гаражам на улице Кравченко и стали
поджидать жертву. Когда предприниматель вывел машину и пошел закрывать гараж,
Борисов и Сукач открыли огонь. Охранники Редько организовали погоню, но догнать
бывших спецназовцев не смогли. Редько был тяжело ранен, но выжил.

25 июня 1998 года был убит глава администрации Нефтеюганска Петухов. Оперативная
информация, полученная в рамках дела оперативной разработки (ДОР) под
многоговорящим кодовым названием <Хищники>, привела оперативников к выводу, что
убийство было заказано Сусловым и проведено Лазовским.

23 августа 1998 года Борисовым и Сукачом за кражу у Сукача большой партии
наркотиков был убит член группировки Лазовского Дмитрий Заикин. В час ночи Сукач
вывез Заикина на <Волге> в Марьино и застрелил прямо в машине. Затем Сукач и
Борисов отвезли труп на пустырь Верхних полей, расчленили его лопатой и
закопали, а голову выбросили в Москву-реку.

Спецгруппа Морева
В 1998 году начинает работу спецгруппа Морева. История ее создания банальна.
Морев служил в Чечне, в отдельном разведбатальоне 8-го полка спецназа ВДВ
(воинская часть 3866). Под Аргуном разведчики напоролись на засаду. В живых
остались трое. Их спасли вертолеты. Через несколько дней эти трое отправились в
аул Свободный, расположенный рядом. Разведчики открывали двери домов и бросали
внутрь гранаты. Аул из пяти домов был уничтожен полностью, вместе с женщинами,
детьми и стариками. Потом было следствие, военная прокуратура возбудила
уголовное дело. Всем троим грозил трибунал. Вот тогда, в апреле 1996 года, в
спецотделе, куда привели Андрея Морева, его завербовал полковник ФСБ. Он
предложил Мореву сделать простой выбор: либо сесть, либо сотрудничать. Морев
выбрал второе и получил агентурную кличку Ярослав. Уволившись в запас, Морев
отправился домой, в Ярославль. Два года о нем не вспоминали. В 1998 году
вспомнили и вызвали в Москву.

В спецгруппе было двенадцать человек, все прошли Чечню, за всеми числились
прощенные в обмен на сотрудничество грехи. Группе сообщили, что ее главная
задача - ликвидация особо опасных преступников, криминальных <авторитетов>.
Команда работала не только в России. Выезжали в командировки - в Ирак,
Югославию, Украину, Молдавию. На спецзадания всегда отправлялись группами из
двух-трех человек. В Ираке ликвидировали бывшего разведчика - то ли из СВР, то
ли из ГРУ.

На Украине ликвидировали местного бизнесмена по фамилии Тищенко. В Киев группа
прилетела самолетом. Фотографию Тищенко выдали еще в Москве. Там же боевики
получили информацию об адресе конспиративной квартиры на центральном проспекте в
Киеве, марке и номере машины жертвы. В камере хранения железнодорожного вокзала
из ячейки, номер и код которой были даны тоже в Москве, взяли сумку с оружием.
Это была разобранная снайперская винтовка <СВД>. Квартира в Киеве была пустая.
Окнами она выходила на перекресток со светофором. Тищенко всегда ездил по одному
и тому же маршруту, и его машина часто останавливалась на этом перекрестке. Там
его и застрелили - из окна квартиры. Операция заняла один день.

На ликвидацию обычно отводилось не более двух дней, хотя период подготовки мог
длиться до года: уточнялись маршруты движения объекта, адреса, знакомства,
привычки, график работы. За два дня до часа <Х> наемный убийца получал
информацию о жертве и приезжал на все подготовленное, чтобы поставить точку.
Так, ярославского <авторитета> по уголовной кличке Перелом расстреляли из
автоматов в центре города, когда тот подъехал к своему дому. Группа работала
прицельно, чтобы не пострадали сидящие в машине подруги бандитов. Автоматы
бросили на <точке> вместе с удостоверением на имя некоего чеченца (идея
направить следствие по <чеченскому следу> родилась у московских кураторов
операции). Последняя операция группы по устранению объекта была 2 июня, когда в
Воронеже убили местного милиционера. Группа вывела из строя тормоза в его
машине, и милиционер на скорости врезался в специально подставленный грузовик.

На инструктаж группа собиралась раз в неделю, по субботам, в московской квартире
по адресу: улица Вагоноремонтная, дом 5, корпус 1 (в квартире жила женщина с
ребенком). Здесь группу встречал куратор - офицер ФСБ по имени Вячеслав (фамилии
своей ни разу не называл). От него группа получала задания. У всех членов
спецгруппы были <документы прикрытия> с фальшивыми фамилиями. Так, у Морева было
три паспорта (Расторгуев Андрей Алексеевич, Козлов Михаил Васильевич, Зимин
Александр Сергеевич). На последнюю фамилию был выдан и загранпаспорт.

Спецгруппа не числилась в штате силовых ведомств или спецсил. Иными словами,
формально она не существовала. Нештатная спецкоманда работала
высокопрофессионально. За два года работы был только один срыв - из-за того, что
в Москве объект (один из помощников Геннадия Зюганова) не появился на <точке>. И
один отбой - в Кишиневе, когда нужно было по команде людей из ФАПСИ убрать
директора местного винзавода, но в последнюю минуту операцию отменили (по
странному стечению обстоятельств именно прапорщики ФАПСИ в Москве в свободное от
службы время подрабатывают в охране одной из фирм, занимающихся поставкой вина
из Молдавии, о чем был поставлен в известность начальник службы безопасности
ФАПСИ).

Вывоз оружия из Чечни
Несколько раз спецгруппа вывозила оружие из Чечни. Инструктаж перед такими
командировками проходил не в квартире на Вагоноремонтной, а на Петровке, 38, в
здании Московского уголовного розыска. Перед отправкой группа получала
милицейскую форму и соответствующие удостоверения. Типична одна из таких
поездок. На грузовых фургонах <Газель> через Волгоград добрались до Моздока; там
на подъезде к городу колонну ждал армейский КамАЗ с оружием (автоматы,
снайперские винтовки <СВД> и тротил). Всё это выгрузили из зеленых армейских
ящиков и запаяли в цинковые гробы, как если бы везли трупы. Потом колонна
<Газелей> <с грузом 200> отправилась в Москву. Сопровождали колонну сотрудники
ФСБ, поэтому неожиданностей в пути не было. Разгрузка производилась в 9-м
микрорайоне Солнцева. Там же у спецгруппы забрали милицейскую форму и
удостоверения, раздали премии. Вся командировка заняла две недели. В зависимости
от количества привезенного оружия каждому участнику за такую поездку выдавали от
700 до 2000 долларов.

Последняя операция группы по переброске оружия состоялась в первой половине
августа 2000 года. В этот период у спецкоманды начались проблемы. Сначала
исчезли несколько членов группы. Потом в Волге утонул еще один. В июне прямо в
машине сгорели Геннадий Чугунов, Михаил Васильев и Сергей Тарасев (имена и
фамилии подлинные). Морев ехал в тех же <Жигулях>, но вышел раньше, так как у
него была назначена встреча с двоюродным братом. Перед поездкой <Жигули>
простояли некоторое время на автостоянке Петровки, 38.

Узнав о гибели товарищей, Морев, сделав для страховки видеозапись своих
показаний и раскидав пленки по нескольким адресам, бежал из Москвы. Тогда он был
объявлен в федеральный розыск за вывоз оружия из Чечни и за покушение на
убийство. Теперь Морев скитается по России и не спит в одном месте более двух
ночей подряд. В отличие от своих товарищей он жив.

В убийстве 20 ноября 1998 года в Санкт-Петербурге депутата Госдумы, лидера
движения <Демократический выбор России> (ДВР) Галины Старовойтовой и ранении ее
помощника Руслана Линькова также были замешаны спецслужбы. Если пистолет-пулемет
Agran-2000 и Beretta, из которых была убита Старовойтова, преступники бросили на
месте убийства, то пистолет USP, из которого ранили в голову Линькова, они
почему-то унесли с собой. В ноябре 1999 года в Латвии был арестован бывший боец
советского рижского ОМОНа Константин Никулин. При обыске у него был обнаружен
9-миллиметровый пистолет, из которого, как показала экспертиза, был тяжело ранен
Линьков.

Однако Санкт-Петербургское УФСБ отказалось принять эту версию. По словам
пресс-секретаря УФСБ А. Вострецова, <на сегодняшний день нет сведений об участии
Никулина в этом деле>. Взамен следственные органы выдвинули экономическую версию
убийства Старовойтовой. Суть этой версии была в том, что за несколько дней до
убийства в столичном офисе ДВР прошло собрание спонсоров объединения, которые
выделили на проведение выборов в Законодательное собрание Санкт-Петербурга 890
тысяч долларов. В ФСБ утверждали, что деньги были переданы Старовойтовой, о чем
она написала расписку, положенную в сейф штаб-квартиры ДВР. Правда, расписку эту
никто не видел, так как через неделю после убийства офис ДВР ограбили и расписка
Старовойтовой исчезла. В ДВР версию об убийстве с целью ограбления с самого
начала отвергали.

"Новая газета" № 61
27.08.2001

0

10

Новая газета
27.08.2001
ОТДЕЛЬНЫЙ РАЗГОВОР
Александр ЛИТВИНЕНКО и Юрий ФЕЛЬШТИНСКИЙ
ФСБ ВЗРЫВАЕТ РОССИЮ

Глава 7
Спецслужбы и похищения людей

Всякий раз, когда мы слышим об отрубленных головах, вспоминаются похищения
заложников в Чечне и их зверские казни. Общеизвестно, что похищениями заложников
в надежде на выкуп занимаются главным образом чеченские бандиты. О том,
насколько непростой является работа по освобождению заложников, можно судить по
известному случаю похищения Магомета Келигова, 1955 года рождения. Келигов был
похищен 15 сентября 1998 года в городе Малгобеке чеченской преступной
группировкой из Урус-Мартана, возглавляемой Ризваном Вараевым. Наводчиком и
организатором преступления был сосед Келигова - житель города Малгобек.
Похитители считали, что их не установят, и стали направлять к Келиговым
посредников, которые передали требование об уплате выкупа в сумме пять миллионов
долларов. Келиговы платить отказались. Наводчик вскоре был изобличен и заключен
под стражу. Был установлен полный состав группировки Вараева. Тогда Вараев
открыто признал, что Магомет Келигов находится у него в заложниках, и потребовал
выкупа.

Семья похищенного твердо решила выкупа не платить (наверное, таких денег просто
не было). Более того, на деньги семьи Келиговых (и с участием мужчин - членов
семьи) государственное спецподразделение по борьбе с похищениями людей
подготовило операцию по захвату и уничтожению банды Вараева. 22 июля 1999 года в
14 часов Келиговы и сотрудники спецподразделения устроили засаду возвращавшимся
на трех автомобилях из села Гойское в Урус-Мартан членам банды. В течение
20-минутного боя колонна была расстреляна из автоматов и гранатометов. Были
убиты семь членов банды, ранены пять. Забрав с собой труп Аслана Вараева и
тяжело раненного Ризвана Вараева, Келиговы и сотрудники спецподразделения
прибыли в Ингушетию. Ризван вскоре скончался. Несмотря на это, Келиговы
объявили, что братья Вараевы ранены и могут быть обменяны на Магомета Келигова.
Во время дальнейших переговоров с представителями банды Вараева Келиговым
пришлось признать, что братья Вараевы убиты. Тем не менее бандиты согласились
обменять Магомета Келигова на трупы братьев Вараевых. Обмен состоялся 31 августа
1999 года в 17 часов дня на административной границе с Чеченской Республикой в
районе села Аки-Юрт. Магомет пробыл в заложниках почти год.

Вараевым не повезло. Куда удачнее оказались другие известные чеченские
похитители людей: Арби Бараев из Алханкалы (Ермоловки), Резван Читигов, Апти
Абитаев, Идрис Межицов (Абдул-Малик), Аслан Гачаев (Абдулла) и другие. Здесь
тоже не обошлось без обвинений, что к похищениям людей в Чечне причастны
спецслужбы. Серьезные улики имелись в отношении Арби Бараева. По мнению Руслана
Юсупова, чеченца, бывшего офицера Советской, а затем Российской армии,
являющегося завербованным сотрудником ФСБ в Чечне, Бараев, безусловно, работал
на российские спецслужбы, которые, в свою очередь, оберегали Бараева и его
людей.

Так, в середине июля 2000 года к Юсупову обратился его бывший одноклассник
Магомед С. Магомед сообщил, что хотел бы связаться с ФСБ и передать информацию
по Бараеву. Именно Бараев, как, по крайней мере, считал Магомед, был ответствен
за захват в Чечне десятков заложников, в том числе сотрудников ФСБ,
представителя президента России в Чечне Валентина Власова, журналистов ОРТ и
НТВ. Бараев был также причастен к убийству сотрудников Красного Креста, трех
граждан Великобритании и новозеландца.

Утечка информации
ФСБ договорилась с Магомедом, что за 25 тысяч долларов Магомед в ближайшие 20
дней выведет ФСБ на точное место встречи Бараева с чеченскими полевыми
командирами. Как связаться с Юсуповым и с заместителем начальника районного
отдела ФСБ, Магомеду объяснили.

Через пять дней состоялась новая встреча заместителя начальника районного отдела
ФСБ с Магомедом. На эту встречу, под гарантии ФСБ, Магомед привез одного из
самых близких Бараеву людей - Аслаханова. Последний находился в федеральном
розыске и в розыске Интерпола за участие в казни англичан и новозеландца, за
похищение поляков, захваченных в Дагестане, фотокорреспондента Яцины и матерей
солдат, которые искали в Чечне своих сыновей. По Чечне Аслаханов передвигался,
имея в кармане удостоверение чеченского МВД на имя Саралиева. Во время
переговоров с ФСБ условия сделки были изменены. Магомед, сам бывший боевик, и
Аслаханов соглашались сдать Бараева без денег, в обмен на амнистию.

Еще через десять дней Аслаханов сообщил о предстоящей встрече Бараева с полевыми
командирами Цагараевым и Ахмадовым в Грозном, на химзаводе. За четыре часа до
встречи Юсупов получил подтверждающую информацию, которая была доложена
начальнику районного отдела ФСБ. Встреча Бараева, Цагараева и Ахмадова
состоялась в назначенное время. Но ФСБ операцию по задержанию проводить не
стала. Когда Юсупов начал выяснять у заместителя начальника отдела ФСБ, почему
операцию по захвату отменили, тот ответил: <Если я буду лезть выше, голову
снимут и с меня, и с тебя. Мы здесь только пешки, мы ничего не решаем>.

Засада на своих
Еще через пару дней Аслаханов сообщил, что они с Магомедом вынуждены бежать, так
как людям Бараева всё стало известно. Юсупов немедленно связался с районным
руководством ФСБ и договорился о встрече. Когда Магомед и Аслаханов прибыли в
условленное место в соседний районный центр, вместо сотрудников ФСБ их ждали
боевики, расстрелявшие их прямо на улице. В тот же день на автобусной остановке
неизвестные захватили жену Юсупова и ее сестру и отвезли их в здание
республиканского ОМОНа, где сообщили милиционерам, что <у этих гулящих мужики
работают на русских>. Женщины плакали, объясняли, что они замужем. Но за них
никто не заступился. Похитители увезли их на какой-то заброшенный двор, избили
до полусмерти и изнасиловали.

Юсупов обратился в уголовный розыск Ленинского района Грозного с просьбой найти
владельцев белой <шестерки> ВАЗ 21-26, на которой передвигались похитители. В
угрозыске Юсупову сообщили, что люди эти в Грозном не проживают и их никто не
знает. Вскоре Юсупов установил, что похитители - из отряда Бараева, бывшие
сотрудники чеченского ОМОНа, уроженцы Ачхой-Мартана, что на их счету много
преступлений, но, поскольку они люди Бараева, их не ищут.

Спустя неделю к Юсупову явились двое чеченцев из республиканской ФСБ и русский,
сотрудник ГРУ. Заявив, что Аслаханова убили из-за Юсупова, они избили Юсупова на
глазах жены и детей, после чего отвезли его в соседний район в частный дом.
Через час туда же прибыли двое боевиков Бараева. По тем вопросам, которые они
задавали Юсупову, стало ясно, что все присутствующие в курсе работы Юсупова на
ФСБ. Так как Юсупов сотрудничество с ФСБ отрицал, его начали избивать. Били
чеченцы из ФСБ. На следующий день Юсупова привезли в Грозный и выкинули в
развалинах. Через два дня вместе с семьей Юсупов покинул Грозный.

У чеченцев в ходу была шутка: <На каждый квадратный метр в Чечне приходятся три
с половиной БТРа, десять спецслужб и один чеченец>. И еще одна: <Уберите от нас
агентуру ГРУ, ФСБ и МВД - и наступит мир>. Кто на какую российскую спецслужбу
работает - угадать трудно. Ходили упорные слухи, что на российские спецслужбы
работал не только Арби Бараев, но и братья Ахмадовы из Урус-Мартана. По
рассказам местных жителей, братья Ахмадовы и Арби Бараев до последнего времени
проживали в своих домах. Во время второй чеченской войны Бараев дважды в своем
доме в Алханкале шумно справлял свадьбы. Ахмадовы и Бараев спокойно
передвигались по республике на собственных автомобилях и не испытывали
затруднений на блокпостах при проверке документов. Рядовые на блокпостах Бараеву
отдавали честь. Летом 2000 года стало известно, что братья Ахмадовы имеют на
руках удостоверения сотрудников ФСБ. Возможно, именно за утечку информации и
рассекречивание агентов уволили уполномоченного УФСБ по Урус-Мартановскому
району Юнуса Магомадова.

Бараев был причастен к работе ФСБ по печатанию в Чечне фальшивых долларов. С
началом чеченской кампании печатание фальшивых долларов было перенесено на
чеченскую территорию, поскольку в случае огласки или обнаружения типографий
ответственность за преступление падала на чеченское руководство. Одна из
типографий Бараева была обнаружена в апреле 2000 года (дом, в котором находилась
типография, принадлежал его родственникам). Через Ингушетию доллары завозились в
центральные регионы России и обменивались по курсу 30-35 центов за один
фальшивый доллар.

Фальшивки были высокого качества; выявить их с помощью детекторов валюты в
пунктах обмена было практически невозможно - для этого требовалось
спецоборудование, имеющееся только в банках. Большая часть вырученных денег
пускалась на зарплаты боевикам, закупку оружия и боеприпасов. Фальшивые доллары
имели хождение и за пределами России.

Считается, что за последние несколько лет могло быть пущено в оборот до десяти
миллиардов фальшивых долларов, т.е. примерно по 10 тысяч поддельных долларов на
каждого чеченца. Предположить, что за этим стоял один Бараев, очень сложно.
Скорее Бараев использовался как прикрытие для организованного ФСБ бизнеса по
изготовлению фальшивок.

Дипломатичные, но абсолютно однозначные намеки на сотрудничество Бараева с ФСБ
во время пресс-конференции 6 июня 2000 года сделал президент Ингушетии Руслан
Аушев. На вопрос о том, кто виновен в недавнем нападении на колонну войск в
Ингушетии, Аушев ответил:

<На колонну в Ингушетии нападал отряд Арби Бараева. Кстати, я не могу одну вещь
понять: Арби Бараев дислоцируется в поселке Ермоловка, вы знаете, кто в Грозном
был из вас, что это почти пригород. Он находится там, по-моему, в пятый раз
женился. Все нормально - он находится там, все знают, где он находится. Надо,
мне кажется, как-то энергичнее действовать объединенной группировке, тем более
Бараев нападает на колонны. (...) Я знаю, что Арби Бараев, по моим данным,
находится в Ермоловке, которую... ну никаких нет проблем, это решить. Я говорю,
он недавно еще очередной раз женился. (...) И наше Управление Федеральной службы
безопасности об этом знает. Это все знают>.

Депутат Думы, известный правозащитник Сергей Ковалев был более откровенен:
<Возьмем одного из самых главных торговцев людьми, Арби Бараева, это такой
молодой мерзавец, вероятно, довольно смелый. Уж забудем, что на Северном Кавказе
абсолютно все говорят: <Арби Бараев? Так это же агент КГБ!> Ладно, это уверенные
предположения, но их не проверишь. Но вот вам несколько загадок. Несколько
месяцев назад всем было известно, что он живет недалеко от Грозного, в деревне
Ермоловке. Он там женился в энный раз, как позволяет ислам, и жил с молодой
женой. Коменданта федеральных войск спрашивают: <Почему вы не берете Бараева?>
Он с армейской наивностью отвечает: <Скажут - мы его возьмем>. А почему не
говорят?! (...) Мы встречались с чеченскими парламентариями. Один из них, очень
солидный и уважаемый человек, рассказал, что его родственник, недавно
спустившись с гор, пришел в Ермоловку. А тут началась так называемая зачистка. А
у него документы не в порядке - как быть? Ему доброжелатели говорят: <Иди в дом
Бараева, там тебя никто не тронет>. Он пошел в дом Бараева, и зачистка его не
коснулась>.

Видимо, через ГРУ или МУР была организована утечка информации в прессу,
указывающая на то, что покровителями Ахмадовых и Бараева в Москве являются люди,
занимающие высокое должностное положение. Ряд московских газет опубликовал
материалы о том, что в августе 2000 года Бараев был в Москве и останавливался в
доме на Кутузовском проспекте. Было установлено, что Бараев встречался с рядом
высокопоставленных российских чиновников. Как указывалось, в числе машин,
подъезжавших к подъезду с <нехорошей квартирой>, была машина с номером
руководителя администрации президента РФ Александра Волошина.

Возможно, заявление президента Аушева и скандальные публикации о нахождении
Бараева в Москве стали последней каплей в пользу аргументации сторонников
ликвидации Бараева. Подробности его гибели до сих пор не ясны. Предположительно,
он был убит в период между 22 и 24 июня 2001 года в своем родном селении
Алханкалы в ходе операции, проводившейся, по одним сведениям, сводным отрядом
МВД и ФСБ, по другим - спецотрядом ГРУ, сформированным из лиц чеченской
национальности. А по информации депутата Госдумы от Чечни генерала МВД Асланбека
Аслаханова, Бараева убили кровники, т.е. те, чьих родственников убил Бараев.

Показания живого Бараева были невыгодны целому ряду высокопоставленных
чиновников, сотрудников спецслужб и военных. Поэтому живой Бараев, могущий
многое рассказать и на многое пролить свет, никому нужен не был. А на мертвого
Бараева можно будет сейчас списывать и списывать...

<:>
Война в Чечне обесценила человеческую жизнь в России. Зверские убийства и
торговля рабами-заложниками отбросили нас в рабовладельческий строй. Через войну
в Чечне проходят десятки тысяч людей, вынужденных убивать. Они никогда не смогут
вернуться в гражданскую жизнь. Чечня - это кузница ФСБ. В ней воспитываются
будущие кадры российских спецслужб и внештатных бригад наемных убийц. Чем дольше
продолжается эта война, тем необратимее становятся ее последствия. Одно из
роковых последствий - вековая ненависть чеченцев к России и русским. В России
никогда не будет теперь покоя. Она обречена нести этот крест через многие
поколения.

"Новая газета" № 61
27.08.2001

0

11

Новая газета
27.08.2001
ОТДЕЛЬНЫЙ РАЗГОВОР
Александр ЛИТВИНЕНКО и Юрий ФЕЛЬШТИНСКИЙ
ФСБ ВЗРЫВАЕТ РОССИЮ

Создание подконтрольных ФСБ внештатных спецгрупп

Внештатные конспиративные боевые группы из бывших и действующих сотрудников
специальных воинских подразделений и силовых структур начинают создаваться в
России в 1980-е годы. Всего в России существует около 30 силовых ведомств.
Воинские подразделения были при каждом из них. Трудно сказать, насколько эта
акция носила организованный, а насколько - стихийный характер. Очевидно, что ФСБ
пытается везде иметь своих людей, и если не всегда организует группировки в
формальном смысле слова, в той или иной степени контролирут их деятельность с
самого начала. Показательной является история создания в Приморье группировки
братьев Александра и Сергея Ларионовых.

В конце 80-х годов в одно из самых крупных производственных объединений
Владивостока <Востоктрансфлот> по распределению отправляются два брата -
Александр и Сергей Ларионовы. Вскоре С. Ларионов становится руководителем
комсомольской организации объединения. Когда началось акционирование
госпредприятия, братья Ларионовы, где-то раздобыв деньги, сами и через
подставных лиц скупили крупный пакет акций и зарегистрировали при
<Востоктрансфлоте> службу безопасности производственного объединения под
названием <Система СБ>. На базе этой структуры и была со-

здана самая мощная и кровавая в истории Приморья ОПГ.
Люди Ларионовых объезжали воинские части Тихоокеанского флота, шли к командиру
или его заместителю по работе с личным составом, рассказывали, что занимаются
трудоустройством увольняющихся в запас бойцов спецподразделений в <Систему СБ>,
занимающуюся борьбой с оргпреступностью. И после демобилизации бойцы
диверсионных подразделений шли к ним работать. Группировка была построена по
системе ГРУ; имела свою разведку и контрразведку, своих <чистильщиков>, бригады
наружного наблюдения, взрывников и аналитиков. В Японии было приобретено самое
современное оборудование - сканеры, позволяющие перехватывать пейджинговые
сообщения и разговоры по радиотелефонам, <жучки>, приборы ночного видения и
направленные микрофоны, спрятанные в различные предметы.

Бригада Ларионовых работала в тесной связи с приморскими спецслужбами, прежде
всего с военно-морской разведкой ГРУ. Заказы на отстрел преступных авторитетов
поступали из местного УФСБ. Аналитики Ларионовых определили семь <преступных
авторитетов>, возглавлявших группировки, контролирующие владивостокские бизнесы.
Эту семерку Ларионовы решили <убрать>, прибрав к рукам их бизнесы.

Первым в списке стоял бандит по уголовной кличке Чехов. Двое ликвидаторов
бригады Ларионовых организовали засаду на трассе за городом и расстреляли из
автоматов машину Чехова. Выскочивший из машины водитель был убит выстрелом в
голову, а раненого <авторитета> увезли в сопки, облили бензином и подожгли.

Другому <приговоренному> в спальню бросили взрывное устройство огромной
мощности. Объект теракта уцелел, но обрушился подъезд жилого дома и погибли
четыре случайных человека.

В 1993 году внутри группировки возник конфликт. Один из ее лидеров, Вадим
Голдберг (или Гольдберг), и его единомышленники похитили А. Ларионова, вывезли
его в лес и убили, нанеся несколько десятков ударов ножами. Узнав о смерти
брата, С. Ларионов скрылся. К концу 1993 года все члены банды, в том числе С.
Ларионов и Голдберг, были задержаны уголовным розыском. На одном из первых
допросов С. Ларионов заявил, что пока говорить ничего не будет, но все расскажет
на суде: и о <Системе СБ>, и о кураторах из спецслужб. Чтобы этого не произошло,
Ларионова убили. Содержался он во владивостокском СИЗО № 1, в усиленно
охраняемой одиночной камере. По пути на очередной допрос навстречу Ларионову в
коридор вывели Евгения Демьяненко, проведшего за решеткой 19 лет. Проходя мимо
Ларионова, Демьяненко выхватил <заточку> и убил Ларионова одним ударом.

Месть Ларионову на этом не закончилась. В 1999 году неизвестные пытались
подорвать квартиру Ларионова, где находилась его жена, которая не пострадала.
Некоторое время спустя наемный убийца расстрелял адвоката Ларионова Надежду
Самихову. По Владивостоку поползли слухи, что <спецслужбы убирают свидетелей>.
Действительно, прокуратура подозрительно долго тянула с судом. Следствие длилось
несколько лет, обвинительное заключение было вынесено только 14 января 2000
года. Уголовное дело по группировке Ларионовых насчитывало 108 томов. Но на
скамье подсудимых оказались всего девять человек. Трое вышли прямо из зала суда,
так как им засчитали время, проведенное под следствием. Остальные получили от 8
до 15 лет лишения свободы (в частности, 15 лет получил Голдберг).

Есть основания предполагать, что на ФСБ работала бригада известного самарского
криминального <авторитета> Александра Литвинки (уголовная кличка Ниссан).
Литвинка жил на Украине. В начале 80-х годов приехал в Самару и вскоре за серию
разбойных нападений был осужден на 7 лет. Из колонии вышел <авторитетом>,
уголовную кличку Ниссан получил за любовь к японским автомобилям. Заручившись
поддержкой самарских <авторитетов>, таких, как Дмитрий Рузляев (Дима Большой) и
Михаил Бесфамильный (Бес), Литвинка создал свою <бригаду>, костяк которой
составили бывшие спортсмены-каратисты, строго соблюдавшие <сухой закон> и
беспрекословно подчинявшиеся приказу.

Вскоре Литвинка начинает участвовать в войне за контроль над Волжским
автозаводом (ВАЗом). В начале 1996 года в пансионате <Дубки> проходит встреча
представителей двух самарских преступных группировок. После того как переговоры
удачно завершились, четверо неизвестных расстреляли собравшихся из
<калашниковых>. Четыре криминальных <авторитета> и один <вор в законе> были
убиты. В одном из нападавших был узнан Литвинка, вскоре арестованный. Спустя
месяц Литвинка из тюрьмы был освобожден, обвинений предъявлено ему не было. С
этой минуты в криминальной среде Самары уже не сомневались в том, что Литвинка
работает на спецслужбы. На одной из <воровских> сходок Литвинку объявили вне
закона. Чтобы не быть убитым, Литвинка уехал из Самарской области и появлялся
там редко, в основном для того, чтобы совершить очередное заказное убийство
<авторитета>. Видимо, именно Литвинкой был убит в Самаре в 1998 году Рузляев, а
в 1999 - <авторитет> Константин Беркут.

Днем 23 сентября 2000 года Александр Литвинка был убит в Москве в районе дома №
27 по улице Крылатские холмы. Стреляли четыре человека. На месте убийства
сотрудниками милиции были обнаружены брошенные убийцами четыре пистолета - два
пистолета Макарова с глушителями, пистолет-пулемет <Кедр> и пистолет
<Иж-Байкал>. Там же был найден пистолет Макарова, принадлежавший убитому.
Преступники скрылись с места происшествия на белом автомобиле <ВАЗ-2107>. Кто
именно убрал Литвинку - сотрудники ФСБ или самарские <авторитеты> - остается
только догадываться.

Известная <курганская> бригада Александра Солоника (Саши Македонского),
состоявшая в основном из бывших и действующих сотрудников российских служб и
подразделений, также курировалась спецслужбами, в частности СБП и ФСБ.
<Курганская> группировка появилась в Москве в начале 90-х и была взята под
контроль лидером <ореховской> группировки Сергеем Тимофеевым (Сильвестром).
Тимофеев являлся агентом МБ-ФСК и плотно общался с бывшим офицером 5-го
управления КГБ СССР Майоровым, позже возглавлявшим одну из охранных структур в
Токо-Банке. Майоров регулярно посещал начальника Оперативного управления (ОУ)
АТЦ ФСБ генерал-лейтенанта Ивана Кузьмича Миронова, бывшего секретаря партийной
организации 5-го управления КГБ СССР, в чьи непосредственные обязанности теперь
входил розыск террористов.

В середине 90-х внутри <ореховской> группировки наметились крупные перемены: у
Тимофеева появился соперник - Сергей Буторин (Ося). В сентябре 1994 года
Тимофеев был взорван в его <Мерседесе>. Друг за другом исчезли верные Тимофееву
люди. Буторин создал собственную группировку, в которую вошли люди из
<ореховской>, <курганской> и <медведковской> ОПГ. Среди <чистильщиков>
находились бойцы спецназов ГРУ, МВД, ВДВ. В окружении Буторина появились
действующие сотрудники силовых ведомств, в том числе один подполковник из
контрразведки (он был обвинен затем в ряде тяжких преступлений, но позже
обвинения были сняты).

К концу 1994 года у <курганцев> четко обозначились лидеры - Колигов, Нелюбин и
Игнатов. Слава о <чистильщиках Кургана> разносилась по всей России. Одним из
самых известных наемных убийц стал Александр Солоник. Однако наиболее активным и
опасным убийцей в <курганской> ОПГ был Конахович.

Жестокой была война <курганцев> против <бауманской> ОПГ. Со слов одного из
агентов, работавших у <курганцев>, во время этой войны погибли несколько
десятков членов <бауманской> бригады, причем людей, как правило, похищали,
жесточайшим образом пытали (выкалывали глаза, жгли огнем) и только потом
убивали. <Бауманских> <курганцы> окрестили <звериной бригадой>. По их словам,
там было много дагестанцев. Война шла, в частности, за контроль над одной из
фирм, продающих американские автомашины. Хитрость состояла в том, что в
автопокрышках этих машин из Колумбии переправляли наркотики.

Разработкой <курганцев> занимался 12-й отдел МУРа. Оперативное дело вел Олег
Плохих. Два члена <курганской> ОПГ были наконец задержаны и посажены в СИЗО
<Матросская тишина>. Один из них в беседе с адвокатом сказал, что если к нему
применят психотропные средства, он может <расколоться> и все рассказать, а
рассказов будет на десяток крупных заказных дел, включая убийство Листьева.

Арестованный просил перевести его в <Лефортово> и обещал начать сотрудничать со
следствием, если ему дадут определенные гарантии безопасности, так как на счету
<курганских> было множество убийств, в том числе и так называемых <воров в
законе>, за что по неписаным правилам российской тюрьмы положена смерть. МУР уже
начал готовить перевод обоих арестованных, но не успел. Произошла утечка
информации, и <курганцев> в одну ночь убили, хотя они и сидели в разных камерах.
Это было заказное убийство двух подследственных, чьи показания помогли бы
раскрыть не одно <громкое> заказное убийство.

Солоник оказался более удачлив. После задержания он был помещен в специальный
корпус тюрьмы <Матросская тишина>, откуда ему был организован побег за границу,
в Грецию.

<Разборки> бандитов под контролем органов
К разгрому <курганцев> непосредственное отношение мог иметь лидер <коптевской>
ОПГ Василий Наумов (Наум), состоявший в агентурном аппарате МВД РФ. В свое время
<курганцы> вошли в доверие к <коптевской> ОПГ и, выявив практически все доходные
точки соперников, стали убирать лидеров <коптевских>. Поняв, кто именно их
убирает, Наумов сдал <курганцев> 12-му отделу МУРа. Тогда в конфликт вмешалась
ФСБ, не заинтересованная в разгроме <курганской> группировки, которую она
курировала, а главное - опасающаяся утечки информации и скандала. В ФСБ быстро
определили, что информация о <курганских> поступает в МУР через Наумова, плотно
общающегося с членами <курганской> группировки. Эта информация была передана
<курганцам>.

27 января 1997 года Наумов в сопровождении охранявших его бойцов милицейского
спецназа <Сатурн> подъехал для встречи с оперативным сотрудником МУРа, у
которого он был на связи, к зданию ГУВД на Петровке, 38. По мобильному телефону
он вызвал к себе оперуполномоченного и остался ждать в машине. Пока тот
спускался из кабинета, к машине Наумова сзади пристроились <Жигули>, и
находившиеся в них люди автоматным огнем убили Наумова. <Курганцы> дали понять,
что в курсе сотрудничества Наумова с МУРом.

Работа агента Наумова не смогла бы привести к разгрому <курганской> бригады,
если бы не два дополнительных обстоятельства. Первым было снятие Коржакова с
должности руководителя СБП и последующая ликвидация этой структуры. Без
поддержки Коржакова <курганцы> были уязвимы. Вторым - <проплаченный> в
центральный аппарат МВД заказ на уничтожение <курганской> группы. Заказ был
<проплачен> <бауманскими> бандитами, которые традиционно имели в руководстве МВД
хорошие связи и после отставки Коржакова смогли поставить в министерстве вопрос
об устранении <курганцев>.

Кроме МУРа, за <курганцами> охотился еще и Буторин, давший команду на их
отстрел. Все спланированные группировкой Буторина убийства были тщательно
продуманы и проводились на уровне профессиональной спецслужбы, включая буквально
поминутный отчет участников операции. Предполагалось собрать костяк <курганских>
боевиков (Колигов, Нелюбин, Игнатов и Солоник) в Греции и убить всех разом.

Операция Буторина по устранению группы Солоника проводилась под контролем ФСБ
или ГРУ. Наверное, именно поэтому произошла утечка информации, и две недели
круглосуточного наблюдения за греческой виллой Солоника были потрачены впустую.
Колигов, Нелюбин и Игнатов у Солоника не появились. Тогда двое верных Буторину
людей - Саша-Солдат и Сережа - получили команду убрать одного Солоника. 2
февраля 1997 года Солдат и Сережа подъехали к дому Солоника, с которым были
знакомы, вызвали его в машину, поехали в сторону Афин. По пути сидевший сзади
Солдат набросил Солонику на шею удавку и задушил его.

В Грецию тем временем вылетели сотрудники московского РУОПа, получившие от
Буторина информацию о том, что Солоник живет в пригороде Афин в местечке
Варибоби. Двигаясь по переданной им Буториным схеме, руоповцы 3 февраля 1997
года обнаружили труп Солоника. Прилети они на сутки раньше - могли бы застать
его в живых. Но те, кто составлял график операции, знали, кто, куда и когда
должен был прилететь. Потому РУОП и опоздал, что не должен был застать живого
Солоника.

В общем, это официальная версия. А что произошло на самом деле, мы никогда не
узнаем. Четыре аудиокассеты с записью своих воспоминаний Солоник оставил в
номерном сейфе в банке на Кипре. В январе 1997 года, за несколько дней до
<гибели>, он позвонил своему адвокату Валерию Карышеву и попросил его в случае
смерти пленки издать. 2 февраля Солоник действительно <ушел из жизни>, почему-то
прихватив с собой деньги со счета. Из его уголовного дела куда-то делись
отпечатки пальцев Солоника. Как сквозь землю провалилась находившаяся с ним в
Варибоби подруга.

С достойной адвоката оперативностью Карышев в том же году издал записи Солоника.
И было очевидно, что книга, где рассказано многое, но без фамилий, своеобразная
страховка Солоника: не ищите, иначе назову и фамилии. Кстати, Буторин,
объявленный в федеральный розыск <за совершение особо тяжких преступлений>, не
был найден. Говорили, он стал крупным коммерсантом. На руках он всегда имел
несколько заграничных паспортов, мог и из России уехать.

Еще одна внештатная спецгруппа - организация полковника ГРУ Валерия Радчикова,
руководителя Российского фонда инвалидов войны в Афганистане (РФИВА) - была
создана в 1991 году по линии ГРУ. Из тех, кто имел отношение к фонду, 37 человек
были убиты и 62 ранены.

В 1994 году в подъезде своего дома был взорван первый руководитель фонда Михаил
Лиходей. В октябре 1995 года чудом уцелел сам Радчиков. Он получил шесть пуль,
был тяжело ранен, но сумел на машине уйти от убийц. А вот его юрисконсульт и
доверенное лицо Дмитрий Матешев в той перестрелке скончался, не приходя в
сознание. 10 ноября 1996 года 14 человек были разорваны на куски и 26 искалечены
во время взрыва на Котляковском кладбище. Среди погибших была вдова Лиходея
Елена Краснолуцкая, занимавшая пост финансового директора РФИВА, а также друг и
преемник Лиходея Сергей Трахиров. В организации взрыва был обвинен Радчиков. 3
сентября 1998 года, когда Радчиков уже сидел в тюрьме, был застрелен другой
помощник Радчикова - генеральный директор нового афганского фонда Валерий
Вуколов.

Все эти годы из фонда расхищались деньги, что для России обычно. Но необычны
были размеры хищений. По самым скромным подсчетам, речь шла о 200 миллионах
долларов. Дело расследовали лучшие силы Генеральной прокуратуры во главе со
следователем по особо важным делам Даниловым. Ему помогали еще четыре <важняка>
и свыше 100 оперативников (всего 180 человек). Но они так и не смогли понять,
куда подевались миллионы, похищенные у инвалидов-<афганцев>. Самому Радчикову в
вину вменялась кража только 2,5 миллиона.

Через несколько дней после ареста Радчикова его заместитель по фонду Валерий
Вощевоз, курировавший все финансовые потоки фонда, а во время президентской
кампании 1996 года являвшийся доверенным лицом Бориса Ельцина, был спешно
отправлен полномочным представителем президента в Амурскую область. Суд над
Радчиковым и двумя его подельниками - Михаилом Смуровым и Андреем Анохиным -
длился десять месяцев. 17 января 2000 года государственный обвинитель потребовал
дать подсудимым соответственно 13, 15 и 10 лет лишения свободы.

Радчиков обвинялся в том, что летом 1996 года задумал убить своего конкурента по
<афганскому> движению председателя РФИВА Сергея Трахирова и передал для этого
своему соседу по дому ветерану Афганистана Андрею Анохину пистолет и не менее 50
тысяч долларов в качестве вознаграждения. Анохин же склонил к соучастию в
убийстве за 10 тысяч долларов Михаила Смурова.

Убить Трахирова было непросто. Его повсюду сопровождали телохранители из отряда
<Витязь>, находящегося в подчинении у С. И. Лысюка, тесно сотрудничавшего с ФСБ.
Герой России Сергей Иванович Лысюк, создатель и первый командир отряда
внутренних войск специального назначения МВД РФ <Витязь>, еще старшим
лейтенантом был завербован в агентурный аппарат Особого отдела КГБ. Последним
сотрудником спецслужбы, у которого Лысюк находился на связи, был начальник
отдела военной контрразведки полковник Владимир Евгеньевич Власов, который,
собственно, и исключил Лысюка из агентурного аппарата ФСБ (чтобы у Лысюка не
появился новый куратор) и сделал его так называемым архивным агентом. Героя
России Лысюк получил за командование отрядом <Витязь> при защите <Останкино> в
1993 году. Именно Лысюк отдал приказ открыть огонь по путчистам.

В новых условиях Власов был одним из заместителей Лысюка в возглавляемой
последним коммерческой фирме. Правда, по оперативным данным, коммерческая фирма
Лысюка тренировала наемных убийц, в том числе членов группировки Лазовского. Но
сам Лысюк об этом мог и не знать, хотя, по данным уголовного розыска Московской
области, Лазовского часто видели на базе Лысюка и Власова.

Итак, заговорщики решили взорвать Трахирова на Котляковском кладбище на поминках
по убитому в 1994 году первому председателю РФИВА Михаилу Лиходею. Удивительно,
но за несколько дней до взрыва у Трахирова сменили охрану. Новая охрана при
взрыве погибла. Старые телохранители из <Витязя> уцелели. Можно предположить,
что о предстоящем покушении Лысюк мог знать от Власова или каких-то других людей
в своем окружении.

18 января завершились судебные слушания по делу о взрыве. Подсудимым было
предоставлено последнее слово. Все трое заявили о своей <полной непричастности>
к теракту и попросили суд признать их невиновными. Адвокат Радчикова П. Юшин
заявил, что дело сфабриковано. 21 января Московский окружной военный суд под
председательством полковника юстиции Владимира Сердюкова оправдал подсудимых за
<недоказанностью участия в совершенном преступлении>. Аргументы следствия по
делу о взрыве на Котляковском кладбище суд счел неубедительными. Основанием для
оправдательного приговора стали результаты судебной экспертизы остатков
взрывного устройства, которые выявили существенные расхождения с данными
экспертизы, проведенной в ходе следствия. Кроме того, знакомая одного из
обвиняемых, Михаила Смурова, на суде неожиданно заявила, что в день взрыва
Смуров находился дома и не мог привести в действие взрывное устройство, что ему
инкриминировалось следствием.

Валерий Радчиков был также оправдан по делу о хищении из фонда 2,5 миллиона
долларов. Все трое были освобождены из-под стражи в зале суда. 25 июля 2000 года
Генпрокуратура проиграла в Верховном суде ходатайство об отмене оправдательного
приговора. Радчиков предполагал вынести спор в Европейский суд. Однако 31 января
2001 года, примерно в 8 часов утра, он погиб в автокатастрофе на 39-м километре
Минского шоссе, когда возвращался в Москву на машине марки <Москвич 2141>. В тот
же день агентство РИА <Новости> передало, что, по мнению правоохранительных
органов, его гибель может оказаться не просто несчастным случаем.

Десятки трупов, пропавшие миллионы и ни одного пойманного преступника - для
банальной уголовщины вещь статистически невозможная. Не нужно быть Шерлоком
Холмсом, чтобы вычислить, кто стоял за этой сложной и, безусловно, успешной
игрой, в которой главный герой так вовремя погиб в автокатастрофе.

"Новая газета" № 61
27.08.2001

0

12

Что это - грязный пасквиль или часть просочившихся реальных фактов, обросших додумками и предположениями?
Боюсь, никогда этого не узнаем.
Но для правды чересчур цинично, как по мне.

0


Вы здесь » Форум В шутку и всерьёз » Российские и советские спуцслужбы » "ФСБ взрывает Россию"