Форум В шутку и всерьёз

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум В шутку и всерьёз » Вторая мировая война » Коллаборационизм


Коллаборационизм

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

«Предатели или коллаборационисты?»

Историк, военный эксперт Борис Юлин и военный историк Константин Семенов о коллаборационизме в России и Европе во время Второй Мировой войны, сути, предпосылках и различных исторических трактовках этого явления.

0

2

0

3

0

4

Они сражались не за Родину. Коллаборационизм Второй мировой войны
http://russian7.ru/wp-content/uploads/2014/05/Bundesarchiv_Bild_183-N0301-503_General_Wlassow_mit_Soldaten_der_ROA.jpg
Коллаборационизм - явление, которое и сегодня вызывает ожесточенные споры. В преддверии годовщины Великой Победы мы решили вспомнить о тех, кто своим сотрудничеством с нацистами отсрочил этот день.

Коллаборационизм

Коллаборационизм в той или иной степени сопутствовал всем крупным вооруженным конфликтам в мировой истории (только назывался он иначе), однако именно во Второй мировой войне он приобрел самый массовый характер.
Само слово коллаборационизм появилось в 1940 году и первоначально обозначало сотрудничество французов с нацистами, к которому призвал глава режима Виши маршал Петен.
http://russian7.ru/wp-content/uploads/2014/05/000ssgal1-663x431.jpg
В годы войны коллаборационизм был распространен повсеместно, национальные дивизии СС создавались на всех оккупированных немцами территориях. Из 38 дивизий СС только 12 были укомплектованы немцами. Добровольческие армии и национальные дивизии формировались на всех фронтах войны, от Индии до Дании. Не было только отдельных греческих, польских, чешских и литовских формирований, хотя и представители этих наций были представлены в других немецких частях.

Причины

О причинах коллаборационизма сказано много. В числе главных  принято называть недовольство существующей властью и меркантильные интересы. Первой причиной чаще всего пытаются оправдать советский коллаборационизм, так как время, прошедшее со времен Гражданской войны, коллективизации и раскулачивания было в историческом масштабе весьма незначительным.
Единство народа, о котором говорила советская пропаганда, к 1941 году еще не сформировалось, уровень жизни оставлял желать лучшего, поэтому часть населения на оккупированных территориях если и не приняла немцев хлебом-солью, то некоторые надежды с приходом «новой власти» испытывала.
Если же говорить о европейском коллаборационизме, то стоит учитывать искусственное деление Европы по результатам Версальского мира, которое стало причиной национализма среди этнического большинства многих стран.
http://russian7.ru/wp-content/uploads/2014/05/10325278_1447903578788417_6487568038931577901_n.jpg

Кто не воевал за Родину

Когда сегодня говорят о коллаборационизме в годы войны, то обычно вспоминают Русскую освободительную армию генерала Власова, казачьи дивизии СС и дивизию «Галичина». Однако, несмотря на несомненные сходства этих боевых подразделений, они существенно различались. Костяк РОА составляли белоэмигранты, номинальной целью которых была борьба с большевизмом, казачьи дивизии сражались за обещанную им «самостийность» и Казакию.
http://russian7.ru/wp-content/uploads/2014/05/1360327650_kiu3vj4vncy1-663x449.jpg
С «Галичиной» ситуация была совсем странная. По воспоминаниям Кубийовича, инициатор создания дивизии Вехтер считал, что «Галичина была страной, в которой нужно возобновить немецкое (австрийское) влияние, которое происходило еще со второй половины XVIII века».

Показательно, что первоначально Гитлер с больших скептицизмом относился к идее создания национальных дивизий на оккупированных территориях. По расовой теории Третьего рейха все «неарийцы» считались «унтерменшами», «недочеловеками», а потому в перспективе немцами планировалась ареизация завоеванных народов.
http://russian7.ru/wp-content/uploads/2014/05/казаки-20.jpg
Привлечь на свою сторону значительную часть казачества Гитлеру позволила теория о том, что казаки относятся к остготам, а потому им должна быть не менее привлекательна идея об освобождении от «большевистского ига».
http://russian7.ru/wp-content/uploads/2014/05/767d_1.8fivi1yog9s0cgoogk4ksowk8.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th_-663x383.jpeg
Уже в декабре 1942 года было организовано Казачье управление Дона, Кубани и Терека (Козакен Лейте-Штелле). Обещанная независимость Казакии предполагала не только особые приоритетные условия для казаков, но и их обязательства перед Рейхом. С казачьих территорий снимался большой продовольственный налог. Идея о создании самостийной Казакии прожила недолго, Третий Рейх отказался от неё уже в январе 1943 года.
Склонить к сотрудничеству все казачество немцам не удалось. Именно казачество было ядром кавалерии Красной армии, уже к концу 1941 года против нацистов сражалось 116 кавалерийских казачьих дивизий.
http://russian7.ru/wp-content/uploads/2014/05/hivicaucasus.14zfrc24hn0g48ws0oogoko0k.ejcuplo1l0oo0sk8c40s8osc4.th_-663x511.jpeg
Большую часть советских коллаборационистов составляли так называемые «хиви» – солдаты вспомогательных войск вермахта. По большей части, набирали их среди пленных красноармейцев. По данным историка Романько, число «хиви» в вермахте составляло 665-675 тысяч человек.
29 апреля 1943 г. «хиви» официально было разрешено носить немецкую униформу, но без немецких эмблем, без петлиц и погон. При всей многочисленности «хиви» нельзя однозначно отнести к идейным коллаборационистам, помогать нацистской Германии пленные шли из соображений конформизма.
http://russian7.ru/wp-content/uploads/2014/05/515-663x448.jpg
На оккупированных территориях формировались также ягдкоманды (истребительные или охотничьи команды) – «лжепартизаны», которые использовались для поиска и уничтожения настоящих партизан.
К концу 1943 года численность «восточных соединений» составила около 300-350 тыс. человек, но такое большое количество не говорило о качестве.
http://russian7.ru/wp-content/uploads/2014/05/640x465.jpg
Дезертирство, низкая боеспособность и частые переходы на сторону Красной армии говорили о том, что полагаться на коллаборационистов немцы могли только с большой осторожностью.
http://russian7.ru/wp-content/uploads/2014/05/Галицкие_идут_в_бой.jpg
О чем говорить, если «прославленная» дивизия «Галичина» просуществовала меньше двух лет и не стяжала боевой славы, потерпев сокрушительное поражение под Бродами летом 1944 года.
По большему счету, коллаборационизм был величайшим обманом Второй мировой войны. Жители оккупированных территорий шли на сотрудничество с немцами, надеясь на лучшую жизнь, однако, как показала история, вся пропаганда Третьего Рейха была лишь инструментом для функционирования немецкой военной машины.

0

5

0

6

Путь в предатели. Как шел к плену генерал Власов
12/07/2017 Андрей Сидорчик

12 июля 1942 года в плен к немцам попал командующий 2-й ударной армией генерал Власов. АиФ.ru публикует первую часть материала о том, как перспективный генерал Красной Армии стал предателем Родины.

Летом 1942 года в плену у гитлеровцев оказался генерал-лейтенант РККА Андрей Власов. Он не был первым советским генералом, оказавшимся в руках немцев. Но Власов, в отличие от других, пошел на активное сотрудничество, согласившись выступить на стороне Гитлера.

С начала войны гитлеровцы искали коллаборационистов в среде захваченных советских военачальников. В первую очередь, делалась ставка на тех, кто постарше, в надежде сыграть на ностальгических чувствах по императорской России. Этот расчет, однако, не оправдался.

Власов же для немцев стал настоящим сюрпризом. Сотрудничать с ними согласился человек, всей своей карьерой обязанный советскому строю, генерал, считавшийся любимцем Сталина.

Как же генерал Власов оказался в плену, и почему вступил на путь предательства?

«Всегда стоял твёрдо на генеральной линии партии»

Тринадцатый ребенок в крестьянской семье, Андрей Власов готовился к карьере священника. Революция изменила приоритеты — в 1919 году 18-летний парень был призван в армию, с которой и связал свою жизнь. Неплохо проявивший себя в завершающей части Гражданской войны, Власов продолжил военную карьеру. В 1929 году окончил Высшие армейские командные курсы «Выстрел». В 1930 году вступил в ВКП (б). В 1935 году стал слушателем Военной академии имени М. В. Фрунзе.

Репрессии 1937-1938 годов Власова не только не задели, но и помогли карьерному росту. В 1938 году помощником командира 72-й стрелковой дивизии. Осенью 1938 года Власов откомандирован в Китай в качестве военного советника, а в 1939 году он становится исполняющим обязанности главного военного советника СССР при правительстве Чан Кайши.

После возвращения в СССР в январе 1940 года Власов назначается командиром 99-й стрелковой дивизии. Вскоре дивизия становится лучшей в Киевском военном округе, и одной из лучших в РККА.

Герой первых месяцев войны

В январе 1941 года Власов был назначен командиром 4-го механизированного корпуса Киевского особого военного округа, а через месяц награждён орденом Ленина.

Война бывает тяжелым испытанием для тех офицеров, которые делают карьеру не благодаря знаниям и умениям, а с помощью интриг и пресмыкательства перед начальством.

Однако к Власову это не относится. Его корпус достойно дрался в первые недели под Львовом, сдерживая натиск немцев. Генерал-майор Власов заслужил своими действиями высокую оценку, и был назначен командующим 37-й армией.

При обороне Киева армия Власова оказался в окружении, из которого не вышли сотни тысяч советских солдат и офицеров. Власов оказался в числе счастливчиков, которым удалось вырваться из «котла».

В ноябре 1941 года Андрей Власов получает новое назначение. Ему предписывается сформировать и возглавить 20-ю армию, которой предстоит принять участие в контрнаступлении под Москвой.

20-я армия принимала участие в Клинско-Солнечногорской наступательной операции, войска нанесли поражение главным силам 3-й и 4-й танковых групп противника, отбросили их на рубеж река Лама — река Руза и освободили несколько населённых пунктов, в том числе Волоколамск.

Андрей Власов официальной советской пропагандой был включен в число героев битвы за Москву. 4 января 1942 года за эти бои Власов был награждён орденом Красного Знамени и произведён в генерал-лейтенанты.

http://images.aif.ru/006/894/8452bdf67c409afd8f11d9932a991548.jpg

Назначение на Волховский фронт

Ведущие советские и зарубежные корреспонденты берут у Власова интервью, планируется выпуск книги о нем.

Все указывает на то, что Власов рассматривался высшим советским руководством как один из самых перспективных военачальников.

Именно поэтому в начале марта 1942 года он получает назначение на один из самых важных участков советско-германского фронта — Власов становится заместителем командующего войсками Волховского фронта.

С января 1942 года войска фронта во взаимодействии с частями Ленинградского фронта проводят наступательную операцию, целью которой является прорыв блокады Ленинграда. На острие советского наступления — 2-я ударная армия, которой удалось прорвать оборону противника, и значительно продвинуться вперед.

Однако продвигаться войскам приходилось по лесной и болотистой местности, что серьезно затрудняло действия.

К тому же прорыв так и не удалось расширить. В самый успешный момент ширина его горловины не превышала 12 километров, что создавало опасность контрудара немцев и окружения советских частей.

В феврале 1942 года темпы наступления резко снизились. Поставленная Москвой задача взять к 1 марта населенный пункт Любань выполнена не была. 12 июля 1942 года в плен к немцам попал командующий 2-й ударной армией генерала Власов. Он указывал, в чем причина: большие потери 2-й ударной армии, недостаток резервов, проблемы со снабжением.

На усиление командного состава фронта и был прислан Андрей Власов.

Прорвать блокаду любой ценой

Дела шли все хуже. 15 марта 1942 года контрнаступление немцев началось, и над 2-й ударной армией нависла прямая угроза окружения. Останавливать наступление и выводить дивизии не стали. Обычно это трактуют как прихоть и глупость советского руководства. Но не надо забывать, что наступление велось ради блокады Ленинграда, Голод в осажденном городе продолжал методично убивать людей. Отказ от наступления означал смертный приговор для сотен тысяч человек. За коридор снабжения 2-й ударной армии шли яростные бои. Он то закрывался совсем, то вновь пробивался, однако уже значительно меньшей шириной.

20 марта во 2-ю ударную армию с проверкой была отправлена комиссия во главе с генерал-лейтенантом Власовом. Обратно комиссия вернулась уже без него — он был оставлен для контроля и помощи командарму Николаю Клыкову.

В начале апреля Клыков тяжело заболел. 20 апреля Власов был утвержден командующим армией с сохранением должности заместителя командующего фронтом. Власов был не в восторге от назначения — ему достались не свежие, а сильно потрепанные войска, находившиеся в тяжелом положении. Тем временем Волховский фронт объединили с Ленинградским под общим командованием генерал-полковника Михаила Хозина. Он получил приказ деблокировать армию.

Генерал Хозин три недели раздумывал над обещанными Ставке планами, а затем вдруг доложил — 2-ю ударную армию нужно отвести к горловине прорыва, расширить его, после чего закрепиться на данном рубеже, а наступление перенести на другой участок.

Фактически Хозин повторил то, на чем раньше настаивал Мерецков, но три недели были бессмысленно потрачены. Все это время войска 2-й ударной армии, питаясь сухарями и кониной, неся тяжелые потери, продолжали удерживать позиции.

14 мая Ставка издает директиву о выводе 2-й ударной армии с Любанского выступа. Сам генерал Хозин получил аналогичное распоряжение устно на два дня раньше.

А что же сам Власов? Он выполнял возложенные на его обязанности, но какой-то масштабной инициативы не проявлял. Судьбу его армии определяли другие.

Несмотря ни на что, первый этап отвода 2-й ударной армии проходил успешно. Но гитлеровцы, понимая, что добыча ускользает, усилили нажим.

Катастрофа началась 30 мая. Пользуясь подавляющим преимуществом в авиации, противник начал решительное наступление. 31 мая коридор, через который выходила 2-я ударная армия, захлопнулся, и на сей раз немцы сумели укрепить позиции в этом районе. В «котле» оказались более 40 тысяч советских воинов. Измученные голодом люди под непрерывными ударами немецкой авиации и артиллерии, продолжали вести бои, прорываясь из окружения.

Путь к спасению через «Долину смерти»

Позже Власов и его сторонники будут говорить о том, что советское командование «бросило 2-ю ударную армию на произвол судьбы». Это неправда, попытки деблокады не прекращались, части пытались пробить новый коридор к окруженным.

8 июня 1942 года генерал Хозин снят с должности, Волховский фронт вновь стал отдельной единицей, а спасать положение отправили генерала Мерецкова. Лично Сталин поставил ему задачу — вывести 2-ю ударную армию из «котла», пусть даже и без тяжелого вооружения.

Мерецков собрал в кулак все резервы фронта, чтобы пробиться к армии Власова. Но с другой стороны гитлеровцы перебрасывали все новые и новые силы.

16 июня от Власова поступает радиограмма: «Личный состав войск до предела измотан, увеличивается количество смертных случаев, и заболеваемость от истощения возрастает с каждым днём. Вследствие перекрёстного обстрела армейского района войска несут большие потери от артминомётного огня и авиации противника... Боевой состав соединений резко уменьшился. Пополнять его за счёт тылов и спецчастей больше нельзя. Всё, что было, взято. На шестнадцатое июня в батальонах, бригадах и стрелковых полках осталось в среднем по нескольку десятков человек».

19 июня 1942 года был пробит коридор, через который смогли выйти несколько тысяч советских бойцов. Но на следующий день под ударами авиации спасительный путь из окружения был снова перекрыт.

21 июня был открыт коридор шириной от 250 до 400 метров. Он простреливался насквозь, люди гибли сотнями, но все же еще несколько тысяч человек смогли выйти к своим.

В этот же день от Власова пришла новая радиограмма: «Войска армии три недели получают по пятьдесят граммов сухарей. Последние дни продовольствия совершенно не было. Доедаем последних лошадей. Люди до крайности истощены. Наблюдается групповая смертность от голода. Боеприпасов нет...».

Коридор для выхода бойцов ценой больших потерь удерживался до 23 июня. Наступала агония 2-й ударной армии. Территория, которую она контролировала, теперь уже простреливалась противником насквозь.

Вечером 23 июня бойцы 2-й ударной армии пошли на новый прорыв. Удалось открыть коридор шириной около 800 метров. Пространство, которое все время сужалось, получило название «Долины смерти». Те, кто прошел через него, рассказывали, что это был настоящий ад. Прорваться удавалось лишь самым везучим.

Последние часы 2-й ударной

В тот же день немцы атаковали командный пункт Власова. Отбить атаку удалось бойцам роты особого отдела, который позволили штабным работникам отойти, но руководство войсками было утрачено.

В одной из последних радиограмм Мерецков предупредил Власова, что 24 июня войска снаружи «котла» предпримут последнюю решительную попытку спасения 2-й ударной армии. Власов назначил на этот день выход из окружения штаба и тыловых служб.

Вечером 24 июня коридор снова был открыт, но теперь его ширина не превышала 250 метров.

Штабная колонна, однако, сбившись с пути, нарвалась на немецкие дзоты. На нее обрушился огонь противника, сам Власов получил легкое ранение в ногу. Из тех, кто был рядом с Власовым, к своим ночью удалось прорваться лишь начальнику разведотдела армии Рогову, который в одиночку нашел спасительный коридор.

Около 9:30 утра 25 июня 1942 года кольцо вокруг 2-й ударной армии захлопнулось окончательно. В окружении осталось более 20 тысяч советских солдат и офицеров.

В последующие недели поодиночке и мелкими группами удалось вырваться еще нескольким сотням человек.

Но вот что важно — немецкие источники фиксируют, что фактов массовой сдачи в плен не было. Гитлеровцы отмечали, что русские в Мясном Бору предпочитали умирать с оружием в руках.

2-я ударная армия погибла геройски, не зная, какая черная тень падет на нее из-за командующего.

Вторая часть материала будет опубликована 13 июля.

0

7

Расплата в Лиенце. История русских казаков, присягнувших Гитлеру

В годы Великой Отечественной войны свыше 100 тысяч казаков были награждены орденами, а 279 — получили высокое звание Героев Советского Союза. Но в постсоветский период вспоминают больше о тех, кто присягнул Третьему рейху.

http://images.aif.ru/011/606/15996584bf1f0da6c73fde4b925559b3.jpg
Казачий генерал Андрей Шкуро и Гельмут фон Паннвиц. © / Commons.wikimedia.org

Последние дни Великой Отечественной войны были ознаменованы не только отчаянным сопротивлением самых фанатично настроенных нацистов, но и массовым бегством на Запад коллаборационистских формирований.

Пособники гитлеровских палачей, пролившие немало крови на оккупированной территории Советского Союза, а затем «отличившиеся» и в целом ряде европейских стран, надеялись укрыться у западных союзников. Расчёт был прост: идеологические противоречия между Москвой, Вашингтоном и Лондоном позволяли выдать себя за несправедливо преследуемых «борцов с коммунизмом». К тому же на Западе на «шалости» этих «борцов» на территории СССР могли бы и закрыть глаза: в конце концов, жертвами ведь становились не жители цивилизованной Европы.

В последние десятилетия одним из самых культивируемых мифов является история о «предательстве в Лиенце», где западные союзники выдали режиму Сталина десятки тысяч «ни в чём не повинных казаков».
Что же за события на самом деле происходили в австрийском городке Лиенце в конце мая-начале июня 1945 года?

«Да поможет Господь немецкому оружию и Хитлеру!»

После Гражданской войны в Европе осели десятки тысяч ветеранов Белой армии, в том числе её казачьих формирований. Кто-то пытался встроиться в мирную жизнь на чужбине, а кто-то мечтал о реванше. В Германии реваншисты установили определённые связи с национал-социалистами ещё до прихода Адольфа Гитлера к власти.

Это способствовало формированию у вождей Третьего рейха специфического отношения к казакам: идеологами национал-социализма они были объявлены принадлежащими не к славянской, а арийской расе. Такой подход позволил ещё в самом начале агрессии против СССР поднять вопрос о формировании казачьих частей для участия в войне на стороне Германии.

http://static1.repo.aif.ru/1/d2/709986/049d32852b7bdede4e77fd0d13513081.jpg
Атаман ВВД, генерал от кавалерии П.Н. Краснов. Фото: Commons.wikimedia.org

Атаман Всевеликого войска Донского Пётр Краснов 22 июня 1941 года провозгласил: «Я прошу передать всем казакам, что эта война не против России, но против коммунистов... Да поможет Господь немецкому оружию и Хитлеру!»

С лёгкой руки Краснова из казаков-ветеранов Гражданской войны началось формирование частей для участия в войне против СССР.

Историки, как правило, говорят о том, что широкое сотрудничество казаков с гитлеровцами началось в 1942 году. Однако уже осенью 1941 года при группе армий «Центр» действовали разведывательно-диверсионные подразделения, сформированные из казаков. 102 казачий эскадрон Ивана Кононова занимался охраной тыла гитлеровцев, то есть борьбой с партизанскими отрядами.

К концу 1941 года в составе гитлеровских войск действовали: 444 казачья сотня в составе 444 охранной дивизии, 1 казачья сотня 1 армейского корпуса 18 армии, 2 казачья сотня 2 армейского корпуса 16 армии, 38 казачья сотня 38 армейского корпуса 18 армии и 50 казачья сотня в составе 50 армейского корпуса той же армии.

Казачий стан на службе фюрера

Казаки на службе Гитлера зарекомендовали себя отлично: к красноармейцам они были беспощадны, с мирным населением не миндальничали, и поэтому встал вопрос о создании более крупных формирований.

Осенью 1942 года в Новочеркасске с разрешения немецких властей прошёл казачий сход, на котором был избран штаб Войска Донского. Формирование крупных казачьих частей для войны СССР шло за счёт привлечения населения Дона и Кубани, недовольного советской властью, набора из числа советских военнопленных, а также за счёт дополнительного притока из эмигрантской среды.

http://static1.repo.aif.ru/1/18/835761/760d372ef812dfe1b28bfcc551371084.jpg
Гельмут фон Паннвиц в немецкой униформе Фото: Commons.wikimedia.org

Сформировались два крупных объединения казаков-коллаборационистов: Казачий стан и 600 полк донских казаков. Последний потом станет основой 1 казачьей кавалерийской дивизии СС, а затем — 15 казачьего кавалерийского корпуса СС под командованием Гельмута фон Паннвица.

Однако к этому моменту ситуация на фронте начала кардинально меняться. Красная Армия перехватила инициативу и стала гнать гитлеровцев на Запад.

Казакам-коллаборционистам пришлось отступать, и это делало их ещё более ожесточёнными.

В июне 1944 года Казачий Стан был передислоцирован в район городов Барановичи— Слоним — Ельня — Столбцы — Новогрудок. Своё не столь уж долгое пребывание на территории Белоруссии казаки отметили жестокими расправами над пленными партизанами, а также издевательствами над мирным населением. Для переживших это время жителей белорусских деревень воспоминания о казаках окрашены исключительно в мрачные тона.

Верой и правдой

Ещё в марте 1944 года в Берлине было образовано Главное управление казачьих войск, которое возглавил Пётр Краснов. Атаман подходил к службе фюреру творчески. Вот слова из присяги казаков Гитлеру, разработанной лично Петром Красновым: «Обещаюсь и клянусь Всемогущим Богом, перед Святым Евангелием в том, что буду Вождю Новой Европы и Германского народа Адольфу Гитлеру верно служить и буду бороться с большевизмом, не щадя своей жизни, до последней капли крови. Все законы и приказания от поставленных Вождём Германского народа Адольфа Гитлера начальников отданные, по всей силе и воле исполнять буду». И надо отдать казакам должное: Гитлеру, в отличие от своей Родины, они служили верой и правдой.

После карательных акций против партизан Белоруссии казаки-коллаборационисты оставили о себе недобрую память на территории Польши, приняв участие в подавлении Варшавского восстания. В боевых действиях против повстанцев участвовали казаки из казачьего полицейского батальона, конвойно-охранной сотни, казачьего батальона 570 охранного полка, 5 Кубанского полка Казачьего стана под командованием полковника Бондаренко. За проявленное усердие немецкое командование наградило многих из казаков и офицеров орденом Железного Креста.

http://static1.repo.aif.ru/1/6b/835708/e35871233037218454da24f0e081eaa6.jpg
Казак вермахта, 1944 год Фото: Commons.wikimedia.org

«Казачья республика» в Италии

Летом 1944 года немецкое командование приняло решение о переброске казаков в Италию для борьбы с местными партизанами.

К  концу сентября 1944 года в северо-восточной Италии были сосредоточены до 16 тысяч казаков-коллаборационистов и членов их семей. К апрелю 1945 года это число превысит 30 тысяч человек.

Устроились казаки с комфортом: итальянские городки переименовывались в станицы, город Алессо был назван Новочеркасском, а местное население подверглось насильственной депортации. Казачье командование разъясняло итальянцам в манифестах, что главной задачей является борьба с большевизмом: «… теперь и мы, казаки, сражаемся с этой мировой чумою везде, где её встречаем: в польских лесах, в югославских горах, на солнечной итальянской земле».

В феврале 1945 года в Италию из Берлина перебрался Пётр Краснов. Он не терял надежды получить от гитлеровцев право на создание «казачьей республики» хотя бы на территории Италии.

Но война шла к концу, и её итог был очевиден.

Капитуляция в Австрии

27 апреля 1945 года  Казачий стан был реорганизован в Отдельный казачий корпус под командованием походного атамана, генерал-майора Доманова. При этом он был передан под общее командование главы Русской освободительной армии генерала Власова.

Но в этот момент казачье командование более заботил другой вопрос: кому сдаваться в плен?

30 апреля 1945 года генерал Ретингер, командующий немецкими войсками в Италии, подписал приказ о прекращении огня. Капитуляция немецких войск должна была начаться 2 мая.

Краснов и командование Казачьего стана решили, что территорию Италии, где казаки «наследили» карательными акциями против партизан, нужно покидать. Решено было перейти в Австрию, в Восточный Тироль, где добиться «почётной капитуляции» перед западными союзниками.

Краснов рассчитывал на то, что «борцов с большевизмом» не станут выдавать Советскому Союзу.

К 10 мая в Восточном Тироле сосредоточились около 40 тысяч казаков и членов их семей. Сюда же подошли 1400 казаков из резервного полка под командованием генерала Шкуро.

http://static1.repo.aif.ru/1/7a/835729/e880c59201a3d0f7be53e69c350a8501.jpg
Немецкий солдат и казак-эсэсовец во время подавления восстания в Варшаве. Фото: Commons.wikimedia.org

Штаб казаков разместился  в гостинице города Лиенца.

18 мая в Лиенц прибыли представители английских войск, и Казачий стан торжественно капитулировал. Коллаборационисты сдали оружие и были распределены по лагерям вокруг Лиенца.

Выдача с применением силы

Для того чтобы понимать, что произошло дальше, нужно знать, что союзники имели обязательства перед СССР. Согласно договорённостям Ялтинской конференции, США и Великобритания обязались передать Советскому Союзу перемещённых лиц, являвшихся гражданами СССР до 1939 года. В Казачьем стане к маю 1945 года таковых было большинство.

Были и несколько тысяч белоэмигрантов, на которых эта норма не распространялась. Однако союзники в данном случае действовали решительно по отношению и к тем, и к другим.

Всё дело в том, что казаки успели заработать дурную славу в Европе. Варшавское восстание, которое подавляли казаки, было организовано эмигрантским правительством Польши, находившемся в Лондоне. Антипартизанские акции в Югославии и Италии, отмеченные насилием в отношении мирного населения (о депортации уже говорилось выше), также восторга у английского командования не вызвали.

«Холодная война» ещё не началась, и для англичан и американцев казаки были кровавыми карателями, приспешниками Гитлера, присягавшими фюреру на верность, церемониться с которыми не было никаких оснований.

28 мая англичане провели операцию по аресту и выдаче советской стороне высших чинов и офицеров Казачьего стана.

Утром 1 июня в лагере Пеггец британские войска начали операцию по массовой выдаче коллаборационистов Советскому Союзу.

Казаки пытались оказать сопротивление, и англичане активно применяли силу. Данные о количестве погибших казаков разнятся:  от нескольких десятков до 1000 человек.

Часть казаков сбежала, были случаи суицида.

http://static1.repo.aif.ru/1/58/835745/06302e342f339c99d89f763a849d6074.jpg
Кладбище казаков в Лиенце. Фото: Commons.wikimedia.org

Одним — виселица, другим — срок

В докладе начальника войск НКВД III Украинского фронта Павлова от 15 июня 1945 года приводятся следующие данные: с 28 мая по 7 июня советская сторона получила от англичан из Восточного Тироля 42 913 человек (38 496 мужчин и 4417 женщин и детей), из них 16 генералов, 1410 офицеров, 7 священников. В течение следующей недели англичане поймали в лесах 1356 убежавших из лагерей казаков, 934 из них 16 июня были переданы органам НКВД.

Руководители Казачьего стана, а также 15 казачьего кавалерийского корпуса СС предстали перед судом в январе 1947 года. Пётр Краснов, Андрей Шкуро, Гельмут фон Паннвиц, Тимофей Доманов Военной коллегией Верховного Суда СССР на основании ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 г. «О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников Родины из числа советских граждан и для их пособников» были осуждены к смертной казни через повешение. Спустя полтора часа после вынесения приговора он был приведён в исполнение во внутреннем дворе Лефортовской тюрьмы.

http://static1.repo.aif.ru/1/c3/835693/593649e31a770e443c1e9f777e00b41d.jpg
Судебный процесс (15-16 января 1947 года). Первый ряд: П. Н. Краснов, А. Г. Шкуро, С.-Г. Клыч. Второй ряд: Г. фон Паннвиц, С. Н. Краснов, Т. Н. Доманов. Фото: Commons.wikimedia.org

А что случилось с остальными? По утверждению тех, кто пишет о «трагедии Лиенца», «их отправили в ГУЛАГ, где значительная часть погибла».

На самом деле их судьба не отличалась от судьбы других коллаборационистов, например, тех же «власовцев». После рассмотрения дела каждый получал приговор в соответствии со степенью вины. Спустя 10 лет, в соответствии с Указом Президиума Верховного совета СССР  «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупационными властями в период Великой Отечественной войны», казаки-коллаборационисты, остававшиеся в заключении, были амнистированы.

Забыли героев, вспоминают предателей

Освобожденные ветераны Казачьего стана о своих «подвигах» не распространялись, поскольку отношение в советском обществе к таким, как они, было соответствующим. Воспевать их страдания тогда было принято только в эмигрантских кругах, из которых эта нездоровая тенденция перекочевала в Россию постсоветского периода.

На фоне 27 миллионов советских граждан, погибших в годы Великой Отечественной войны, рассуждать о «трагедии» отщепенцев, присягнувших Гитлеру и выполнявших для него грязную работу, просто кощунственно.
У казачества в Великой Отечественной войне были настоящие герои: бойцы  4 гвардейского кавалерийского Кубанского казачьего корпуса и 5 гвардейского кавалерийского Донского казачьего корпуса. 33 воина этих соединений были удостоены звания Героя Советского Союза, десятки тысяч были отмечены орденами и медалями. Всего же в годы Великой Отечественной войны свыше 100 тысяч казаков были награждены орденами, а 279 получили высокое звание Героев Советского Союза.

Ирония судьбы в том, что об этих настоящих героях вспоминают куда реже, чем о тех, кого настигло справедливое возмездие в 1945 году.

0

8

Путь предателя. Как сдавался в плен генерал Власов

АиФ.ru публикует продолжение материала о том, как перспективный генерал Красной Армии стал служить Гитлеру и стал символом предательства.

http://images.aif.ru/012/073/6127ef730d3f907a422f501774d90281.jpg
Андрей Власов. © / Public Domain

В первой части материала речь шла о том, как Андрей Власов считался талантливым и перспективным генералом Красной Армии. После командования (часто успешного) рядом частей, 20 апреля 1942 года Власов назначается командующим 2-ой ударной армией. Эта армия, предназначавшаяся для прорыва блокады Ленинграда, к концу весны оказалась в тяжелом положении. В июне немцы закрыли «коридор», связывающий части армии с основной линией фронта. В окружении осталось около 20 тысяч человек вместе с командующим — генералом Власовым.

Спасение генерала Афанасьева

И немцы, и наши, зная, что командование 2-й ударной армии осталось в окружении, пытались во чтобы то ни стало его обнаружить.

Штаб Власова, тем временем, пытался выбраться. Немногие уцелевшие свидетели утверждали, что в генерале после провалившегося прорыва произошел надлом. Он выглядел безучастным, не прятался от обстрелов. Командование отрядом на себя взял начальник штаба 2-й ударной армии полковник Виноградов.

Группа, блуждая по тылам, пыталась выйти к своим. Она вступала в стычки с немцами, несла потери, постепенно сокращаясь.

Ключевой момент произошел в ночь на 11 июля. Начальник штаба Виноградов предложил разделиться на группы по несколько человек, и выходить к своим самостоятельно. Ему возразил начальник связи армии генерал-майор Афанасьев. Он предложил всем вместе дойти до реки Оредеж и озера Черное, где можно прокормиться рыбной ловлей, и где должны находиться отряды партизан. План Афанасьева был отвергнут, но мешать ему двигаться своим маршрутом никто не стал. С Афанасьевым ушли 4 человека.

Буквально через сутки группа Афанасьева встретилась с партизанами, которые связались с «Большой землей». За генералом прибыл самолет, который вывез его в тыл.

Алексей Васильевич Афанасьев оказался единственным представителем высшего командного состава 2-й ударной армии, которому удалось выйти из окружения. После госпиталя он вернулся в строй, и продолжил службу, закончив карьеру в должности начальника связи артиллерии Советской Армии.

«Не стреляйте, я — генерал Власов!»

Группа Власова сократилась до четырех человек. Он расстался с Виноградовым, который был болен, из-за чего генерал отдал ему свою шинель.

12 июля группа Власова разделилась, чтобы отправиться в две деревни в поисках продовольствия. С генералом осталась повариха столовой военного совета армии Мария Воронова.

Они зашли в деревню Туховежи, представившись беженцами. Власов, назвавшийся школьным учителем, попросил еды. Их накормили, после чего неожиданно наставили оружие и заперли в сарае. «Гостеприимным хозяином» оказался местный староста, вызвавший на подмогу местных жителей из числа вспомогательной полиции.

Известно, что у Власова был с собой пистолет, однако оказывать сопротивление он не стал.

Староста не опознал генерала, но счел пришедших партизанами.

Утром на следующий день в деревню заехала немецкая специальная группа, которую староста попросил забрать пленников. Немцы отмахнулись, потому что ехали за ... генералом Власовым.

Накануне германское командование получило информацию о том, что генерал Власов убит в стычке с немецким патрулем. Труп в генеральской шинели, который осмотрели члены группы, прибыв на место, был опознан как тело командующего 2-й ударной армией. На самом деле убит был полковник Виноградов.

На обратном пути, уже проехав Туховежи, немцы вспомнили о своем обещании, и вернулись за неизвестными.

Когда открылась дверь сарая, из темноты прозвучала фраза на немецком:

— Не стреляйте, я — генерал Власов!

Две судьбы: Андрей Власов против Ивана Антюфеева

На первых же допросах генерал стал давать развернутые показания, сообщая о состоянии советских войск, и давая характеристики советским военачальникам. А уже спустя несколько недель, находясь в особом лагере в Виннице, Андрей Власов сам предложит немцам свои услуги в борьбе с Красной Армией и режимом Сталина.

Что заставило его так поступить? Биография Власова свидетельствует, что от советского строя и от Сталина он не то, что не пострадал, а получил все, что имел. История про брошенную 2-ю ударную армию, как было показано выше — тоже миф.

Для сравнения, можно привести судьбу еще одного генерала, пережившего катастрофу Мясного Бора.

Иван Михайлович Антюфеев, командир 327-й стрелковой дивизии, принимал участие в битве за Москву, а затем со своим подразделением был переброшен для прорыва блокады Ленинграда. 327-я дивизия добилась наибольшего успеха в Любанской операции. Подобно тому, как 316-я стрелковая дивизия неофициально называлась «Панфиловской», 327-я стрелковая дивизия получила наименование «Антюфеевской».

Звание генерал-майора Антюфеев получил в разгар боев под Любанью, и даже не успел сменить погоны полковника на генеральские, что сыграло роль в его дальнейшей судьбе. Комдив тоже остался в «котле», и был ранен 5 июля при попытке вырваться.

Гитлеровцы, взяв офицера в плен, пытались склонить его к сотрудничеству, но получили отказ. Поначалу его держали в лагере в Прибалтике, но потом кто-то донес, что Антюфеев на самом деле — генерал. Его тут же перевели в особый лагерь.

Когда стало известно, что он — командир лучшей дивизии армии Власова, немцы стали потирать руки. Им казалось само собой разумеющимся, что Антюфеев пойдет по пути своего начальника. Но даже встретившись с Власовым лицом к лицу, генерал ответил отказом на предложение о сотрудничестве с немцами.

Антюфееву предъявили сфабрикованное интервью, в котором он заявлял о готовности работать на Германию. Ему пояснили — теперь для советского руководства он несомненный предатель. Но и здесь генерал ответил «нет».

В концлагере генерал Антюфеев пробыл до апреля 1945 года, когда его освободили американские войска. Он вернулся на Родину, был восстановлен в кадрах Советской Армии. В 1946 году генерал Антюфеев был удостоен ордена Ленина. Из армии он ушел в отставку в 1955 году по болезни.

Но вот ведь странное дело — имя генерала Антюфеева, сохранившего верность присяге, известно лишь любителям военной истории, в то время как о генерале Власове знают все.

«Убеждений у него не было — было честолюбие»

Так почему же Власов сделал тот выбор, который сделал? Может, потому, что в жизни более всего он любил славу и карьерный рост. Страдания в плену прижизненной славы не обещали, не говоря уже комфорте. И Власов встал, как он думал, на сторону сильного.

Обратимся к мнению человека, который знал Андрея Власова. Писатель и журналист Илья Эренбург встречался с генералом на пике его карьеры, в разгар успешной для него битвы под Москвой. Вот что писал о Власове Эренбург спустя годы: «Конечно, чужая душа потемки; все же я осмелюсь изложить мои догадки. Власов не Брут и не князь Курбский, мне кажется, все было гораздо проще. Власов хотел выполнить порученное ему задание; он знал, что его снова поздравит Сталин, он получит еще один орден, возвысится, поразит всех своим искусством перебивать цитаты из Маркса суворовскими прибаутками. Вышло иначе: немцы были сильнее, армия снова попала в окружение. Власов, желая спастись, переоделся. Увидев немцев, он испугался: простого солдата могли прикончить на месте. Оказавшись в плену, он начал думать, что ему делать. Он хорошо знал политграмоту, восхищался Сталиным, но убеждений у него не было — было честолюбие. Он понимал, что его военная карьера кончена. Если победит Советский Союз, его в лучшем случае разжалуют. Значит, остается одно: принять предложение немцев и сделать все, чтобы победила Германия. Тогда он будет главнокомандующим или военным министром обкорнанной России под покровительством победившего Гитлера. Разумеется, Власов никогда никому так не говорил, он заявлял по радио, что давно возненавидел советский строй, что он жаждет „освободить Россию от большевиков“, но ведь он сам привел мне пословицу: „У всякого Федорки свои отговорки“... Плохие люди есть повсюду, это не зависит ни от политического строя, ни от воспитания».

Генерал Власов ошибся — предательство не привело его вновь на вершину. 1 августа 1946 года во внутреннем дворе Бутырской тюрьмы лишенный звания и наград Андрей Власов за измену Родине был повешен.

0

9

Пётр Романов: Вербовка генерала Власова

Колумнист АиФ.ru Пётр Романов рассматривает малоизвестный эпизод того, как орденоносный советский генерал Власов превращался в слугу Гитлера. Кто вербовал генерала и какие мысли закладывались в голову?

Спорадические попытки обелить генерала Власова и даже выдать его за «великого русского патриота» только потому, что он в плену говорил о своей ненависти к сталинскому режиму, проваливаются, кто бы за этими попытками ни стоял: бывшие сослуживцы, радикальные антисоветские историки или даже православное духовенство.

Одна из последних таких дискуссий разгорелась, помнится, после выхода в свет в 2009 году книги церковного историка, профессора СПбДА Георгия Митрофанова, который опубликовал сборник своих статей и проповедей под названием «Трагедия России. «Запретные» темы истории ХХ века». Там главным оправданием Власова стали проповеди, которые тот произносил на панихидах по участникам власовского движения. Автора поддержало и зарубежное православие: «Архиерейский синод Русской православной церкви за границей согласен с о. Георгием. Всё, что было ими (власовцами) предпринято, делалось в надежде на то, что поражение большевизма приведёт к воссозданию мощной национальной России».

Не удалась реабилитация и в тот раз. Действительно, как можно освобождать родину, опираясь на врага, считающего русских людьми второго сорта, а потому подлежащими по большей части ликвидации? Кстати говоря, и все предыдущие попытки в отечественной истории «помочь родине», опираясь на интервентов, заканчивались провалом. Последний тому пример — Белое движение. Думаю, не случайно: Россию от России может спасти только сама Россия.

http://static1.repo.aif.ru/1/54/208481/4878201c81bfde6d5de6ee281fdddd96.jpg
Награждение генерала Власова в 1942 году. Источник: Public Domain

С другой стороны, само желание «разобраться с душой» Андрея Власова вполне понятно: история действительно уникальная. Кавалер ордена Ленина и двух орденов Красного Знамени (орден вручался за особую храбрость, самоотверженность и мужество) генерал-лейтенант Власов трусом не был. Под огнём держался хладнокровно, да и перебегать к врагу на самом деле не собирался. Напомню, что то роковое окружение в новгородских болотах у Мясного Бора не было для командующего 2-й ударной армией первым. В 1941 году подобные трагедии случались со многими, да и не раз. Вот и Власов в окружении раньше уже бывал (под Киевом) и тогда упорно пробивался к своим. Что свидетельствует о том, что к числу тайных и убеждённых противников большевистского режима Власов не принадлежал. Да и в этот раз, сидя в своём лесном убежище, по одной из версий, он лишь пережидал, когда немцы закончат прочёсывать местность, чтобы потом попытаться перейти линию фронта.

Не исключено. Однако, когда генерал понял, что плен неизбежен, пулю себе в лоб пускать тоже не захотел. Впрочем, у защитников генерала объяснение этому есть: сказались годы, которые в детстве Власов провёл в духовном училище. По этой версии, вера его оставалась искренней, даже прячась под советской генеральской шинелью. А самоубийство — тяжкий грех.

И это возможно, но ведь и не отстреливался, а просто, увидев, что противник близко, сам вышел из укрытия навстречу немцам с поднятыми руками. Да и в плену стал не героем Карбышевым, а предателем Власовым, возглавив «Русскую освободительную армию» (РОА), которая вместе с фашистами воевала против России. Почему?

Если знать подробности вербовки Власова в немецком плену, то окажется, что буквально все мысли, произнесённые или записанные Власовым позже, были аккуратно вложены ему в голову. Это, разумеется, говорит не о том, что до этого в голове генерала царил вакуум, это свидетельство того, насколько умно с ним работали. А занимался вербовкой пленного бывший российский подданный, капитан Вильфрид Карлович Штрик-Штрикфельдт — личность сама по себе далеко не ординарная.

http://static1.repo.aif.ru/1/6e/208483/376b7693de276edf1d91dd6213e00adf.jpg
Власов в плену. Источник: Public Domain

В 1915 году окончил Петербургскую реформаторскую гимназию и добровольцем ушёл на фронт. То есть, будучи немцем, пошёл сражаться с немцами за Россию, которую считал своей родиной. После революции опять воевал, теперь уже против большевиков в армии Юденича. В 1922 году работал в Международном комитете Красного Креста и ещё до известной инициативы Нансена организовал помощь голодающим Поволжья. Он и вправду был к судьбе России неравнодушен и по-своему, конечно, желал ей добра.

В 1941 году Вильфрид Карлович занимался инженерными работами в Познани, где его и нашёл посланец фельдмаршала фон Бока, который подбирал себе в штаб толковых сотрудников. И Вильфрид Карлович, бывший русский офицер, немного поколебавшись, согласился пойти служить уже в немецкую армию. Ответ на вопрос, почему согласился, даёт он сам в своих записках: «Очевидно, что переворот (в России — П. Р.) мыслим лишь при толчке извне, который разрядит силу отчаяния и вызовет подлинную народную революцию. В июне 1941 года толчок извне произошёл». Всё дальнейшее можно не цитировать, потому что все эти мысли Штрик-Штрикфельдта перекочевали после долгих бесед с Власовым в голову генерала и затем были многократно им озвучены.

Безусловно, Вильфрида Карловича можно обвинить в том, что он многое видел не в том цвете и потому делал ложные выводы. Однако справедливости ради следует сказать и другое: Гитлера этот немец совершенно точно не любил. И, полагаю, только по случайности не оказался позже среди участников антигитлеровского заговора. А потому, став наперсником Власова, с целеустремлённостью и страстностью утописта начал внушать пленнику мысль, что тот может стать вождём новой России. Что же касается внутренней оппозиции Штрик-Штрикфельдта по отношению к Гитлеру, то она в глазах Власова лишь добавляла словам «русского немца» убедительности.

Одновременно Вильфрид Карлович убеждал в своей идее не только Власова, но и немцев. Задача была, конечно, титаническая, но всё же не безнадёжная: в вермахте и абвере далеко не все разделяли идеи национал-социализма. Так что РОА возникла в результате длительных дискуссий Вильфрида Карловича не только с генералом Власовым, но и со многими влиятельными немцами. В том числе и с сотрудниками Рейнхарда Гелена, который руководил военной разведкой на Восточном фронте, а после войны стал первым главой разведки ФРГ.

Думаю, что эта своеобразная, но искренняя позиция и помогла Вильфриду Карловичу в вербовке Власова. Ну а то, что это была вербовка, неоспоримо. Просто вербовали Власова не с помощью подкупа или угроз, а с помощью аргументов. Аргументов, повторяю, ложных, но именно они и убедили, в конце концов, Власова взгромоздиться на белого коня спасителя всея Руси.

Гитлеру идея создания РОА, а затем её использования на Восточном фронте не нравилась, о чём он не раз с раздражением говорил всем, кто пытался его убедить в выгодах использования русских против русских. Казакам, которых фюрер считал арийцами, Гитлер доверял, русским — нет. Поэтому власовцы сначала использовались лишь в тыловом охранении, затем для борьбы с партизанским движением, а всерьёз вступили в бой только на заключительном этапе войны в 1945 году, когда Гитлеру были нужны уже любые дополнительные силы. Ожесточённо власовцы дрались против советских войск, например, на Одере, за что даже были отмечены Геббельсом.

http://static1.repo.aif.ru/1/7b/208479/5431f8d685bfb4e49201afbdab438682.jpg
Суд над генералом Власовым. Источник: Public Domain

Предательство всегда и во все времена остаётся предательством, каким бы идейным фантиком его ни пытались украсить. Поэтому не думаю, что Власов будет когда-нибудь реабилитирован Россией.

Бывший генерал-лейтенант советской армии Андрей Власов был повешен 1 августа 1946 года.

0

10

К вопросу об украинском коллаборационизме Избранное
18 Ноября 2011 Юлий Федоровский
http://alternatio.org/media/k2/items/cache/ed0b0c31c412f7d67bd39119503bb394_XL.jpg
Как известно, международный термин «коллаборационизм» обозначает предательское сотрудничество лиц из местного населения с фашистскими оккупантами в годы Второй мировой войны. Разгром фашизма в победном 1945 году, казалось, положил конец этому уродливому явлению. Однако спустя полвека в некоторых странах, причисляющих себя к Европе, возникли условия, способствующие массированным попыткам реабилитировать коллаборационистов, а затем и героизировать их деятельность. Это имеет прямое отношение к Украине. Нынешний режим президента Ющенко во внутренней идеологии и политике фактически вернулся к воинствующему национализму начала 1990-х годов. В этом ряду — одиозные указы о ликвидации советских памятников, о чествовании коллаборанта Шухевича, о признании вояков УПА, об изъятии из библиотек для уничтожения «коммуно-шовинистической литературы» и др. Все это сопровождается непрестанными попытками обеления «на научном уровне» украинских националистов, вплоть до полного отрицания такого явления, как украинский коллаборационизм, в трудах В.Косика, О.Романива, М.Коваля, В.Сергийчука и др. [1, с. 10, 178; 18, с. 147].

Странно, что приходится напоминать о таких общеизвестных фактах, например, что все главы Провода ОУН — Е.Коновалец, А.Мельник, С.Бандера, Я.Стецько — были агентами немецких спецслужб еще с 1930-х годов. Это подтверждено неоднократно опубликованными показаниями полковника абвера Э.Штольце: «С целью привлечения широких масс для подрывной деятельности против поляков нами был завербован руководитель украинского националистического движения полковник петлюровской армии белоэмигрант КОНОВАЛЕЦ... Вскоре Коновалец был убит. ОУН возглавил Андрей МЕЛЬНИК, которого, как и Коновальца, мы привлекли к сотрудничеству с немецкой разведкой... в конце 1938 или в начале 1939 Лахузену была организована встреча с Мельником, во время которой последний был завербован и получил кличку “Консул”... Германия усиленно готовилась к войне против СССР и поэтому по линии Абвера принимались меры активизации подрывной деятельности, т.к. те мероприятия, которые проводились через Мельника и др. агентуру, казались недостаточными. В этих целях был завербован видный украинский националист БАНДЕРА Степан, который в ходе войны был немцами освобожден из тюрьмы, куда был заключен польскими властями за участие в теракте против руководителей польского правительства» [2].

Почти все командиры так называемой УПА — бывшие офицеры немецких частей. 1939 год: «Украинский легион», он же спецподразделение «Бергбауэрхальфе» (Р.Сушко, И.Корачевский, Е.Лотович), воевавший в составе вермахта против Польши. 1941: спецбатальоны абвера «Роланд» и «Нахтигаль» (гауптштурмфюрер Р.Шухевич, штурмбаннфюрер Е.Побигущий, гауптманы И.Гриньох и В.Сидор, оберст-лейтенанты Ю.Лопатинский и А.Луцкий, лейтенанты абвера Л.Ортынский, М.Андрусяк, П.Мельник) — все они впоследствии перешли в полицейский «шуцманшафтбатальон–201» и УПА. Командир «Буковинского куреня» и военный референт ОУН(М) П.Войновский — штурмбаннфюрер и командир отдельного карательного батальона СС в Киеве. П.Дяченко, В.Герасименко, М.Солтыс — командиры «Украинского легиона самообороны» ОУН(М) на Волыни, он же «шуцманшафтбатальон–31», подавлявший Варшавское восстание в 1944-м. А также Б.Коник (шб–45), И.Кедюмич (шб–303) — палачи Бабьего Яра; К.Смовский (шб–118) — на его совести Хатынь; шб № 3 — Кортелисы. А еще многочисленная «украинская вспомогательная полиция» (К.Зварыч, Г.Захвалинский, Д.Купяк), в 1943-м в полном составе влившаяся в дивизию СС «Галичина». Это не считая разнообразных команд «абверштелле» (М.Костюк, И.Онуфрик, П.Глынь). Нельзя не согласиться с тезисом известного канадского ученого В.В. Полищука, что «ОУН залишалась вірною Великонімеччині до 9 травня 1945. Тільки в ОУН Бандери була невеличка — до 3 місяців — перерва у співдії з окупантами — це коли утворювалися її “власні сили”... (кінець 1942 — початок 1943)» [3].

Вспомним и «Акт відновлення Української держави» от 30.6.1941 с его известным 3-м пунктом, старательно вырезаемым во всех бандеровских «документальных» публикациях. Сам Бандера еще 3 июля 1941 г. на встрече с немецкими чинами (госсекретарь Кундт, судья Бюлов, полковник Бизанц, доктор Фель) говорил: «Великогерманская власть, а именно национал-социалистская власть, является нашим главным союзником и по сей день стоит на нашей стороне. ОУН разными методами сотрудничала с немецкими руководящими инстанциями. Они совместно с немцами боролись против Польши и тоже понесли потери, сотрудничая с Германией в той форме, в какой им было позволено. В эти последние 2 года нами велась также борьба против большевизма, конспиративно и лишь в той форме, что разрешалась немецкими инстанциями, с которыми велось сотрудничество, причем политическому статусу Германии это ничем не угрожало». Странно выглядит ситуация, что в многочисленных киевско-львовских «документальных» переизданиях В.Сергийчука, В.Косика эти слова отсутствуют, они приводятся лишь в книге С.Чуева, вышедшей в Москве [4].

Бандере вторил Я.Стецько в своем «коммуникате» от 4.8.1941, призывая оуновцев «допомагати всюди німецькій армії розбивати Москву». Тогда же в августе им была распространена разъяснительная директива, в которой подчеркивалось, что «ОУН не піде» против фашистов, а «буде старатися знайти зрозуміння з німецької сторони для спільності німецько-українських інтересів... ОУН трактує Німеччину як союзну силу... Цим фактом нормується в теперішній час відношення ОУН до Німеччини» [5, с. 80–81]. Затем уже якобы «арестованный» Бандера в письме рейхсминистру А.Розенбергу от 14.8.1941 неоднократно подчеркивал: «ОУН бажає співпраці з Німеччиною не з опортунізму, але зі свідомості про конечність цієї співпраці для добра України... ОУН ЗА ДАЛЬШУ СПІВПРАЦЮ З НІМЕЧЧИНОЮ» [14, с. 183]. Как мемуарил Е.Стахив, еще в декабре 1941 он довольно свободно получил свидание с «арестованным» Бандерой, который вручил ему письмо для передачи «урядуючому провiднику» М.Лебедю. Не удержавшись, Стахив заглянул в него и прочел: «...щоб не провадити нiяких акцій проти німців, антінімецькі виступи є шкідливі i треба якось направити українсько-німецькі стосунки». И это писалось в тот момент, когда немцы уже вовсю арестовывали своих незадачливых «союзников». Комментируя, Стахив пишет: «Через 40 років я говорив про те з М.Лебедєм, але він сказав мені, що не пригадує, щоб я приносив йому якийсь таємний папір. Ще через 5 років ми повернулися до тієї розмови... Він сказав: “Так, я пам’ятаю. Але я не хотів, щоб ви про те розповідали людям. Не треба, щоб історія знала правду”» [6, с. 110–111]. Очень красноречивое признание...

Уже после войны историографы ОУН С.Мудрик (экс-комендант полиции в Оглядове) и П.Мирчук («походная группа ОУН»), пытаясь откреститься от сотрудничества с гитлеровцами, придумали миф о том, что все переговоры с немцами — это личная, не согласованная с Проводом инициатива двух полевых командиров УПА «Сосенко» (П.Антонюк) и «Орла» (Олейник), которых торжественно осудили и расстреляли весной 1944 г. Однако эта пара стала просто громоотводом. Внимательное изучение документов показывает, что и здесь бандерофилы не обошлись без лжи. Антонюк и так был на подозрении у «Службы безпеки» ОУН как противник мельниковско-бандеровской усобицы (об этом вспоминал бывший вояк УПА, а потом диссидент Д.Шумук). К полевому же суду его привлекли за военное поражение: в январе 1944 курень «Сосенко» был разгромлен партизанами-ковпаковцами. А в УПА существовала такая практика: раз проиграл, значит «совітський агент», надо осудить и расстрелять. К тому же Антонюк оказался «засвечен»: факт его переговоров с немцами в декабре 1943 года и настоящее имя были обнародованы в «Обращении Президиума ВС УССР и СНК УССР» от 12.2.1944. «Орел» же «засветился» на переписке — его послание от 5.3.1944: «Друже Богдан... я договорился с немецким капитаном Офштом...» было захвачено в бою партизанами отряда А.Федорова и, видимо, опубликовано в советской прессе. По формальной логике вещей выходит, что командование УПА узнавало об инициативах своих подчиненных исключительно из советских газет. И демонстративно реагировало: «Сосенко» и «Орел» были расстреляны в марте и апреле 1944 г. соответственно.

На самом деле переговоры оуновского руководства о сотрудничестве с немцами против советских партизан проходили еще в августе 1943 в Сарнах Ровенской области и в Берлине. 1 января 1944 г. секретный договор о сотрудничестве в Рава-Русском районе был подписан между Т.Магаресом и С.Руденко от УПА и оберштурмфюрерами СС О.Рюкерихом и А.Унбелем от немецкой полиции СД. В феврале 1944 г. была достигнута договоренность между штабом 13-го армейского корпуса вермахта (генерал Хауфе) и ОУН–УПА в Дубновском и Костопольском районах [8, с. 68–77]. На Холмщине аналогичный договор с немцами подписал окружной военный референт ОУН П.Шкоропар. А с 5 марта по июнь 1944-го в Тернополе и Львове проходили секретные переговоры между уполномоченным членом Центрального провода ОУН «Герасимовским» (И.Гриньох) и руководством СД «дистрикта Галициен» (гауптштурмфюреры Крюгер и Паппе и оберштурмбаннфюрер Витиска). Материалы этих переговоров были захвачены при советском наступлении, но опубликованы гораздо позже. В педантичных немецких рапортах зафиксированы такие откровения экс-капеллана «Нахтигаля»: «Группа ОУН под руководством Бандеры никогда не считала своими противниками немцев... О враждебности по отношению к Германии никогда не было и речи... Лишь в феврале 1943 бандеровская группа ОУН приступила к формированию военных отрядов... Она достаточно благоразумна, чтобы ни разу не потребовать освобождения Бандеры... ОУН готова сотрудничать с немцами во всех военных областях, которые окажутся необходимыми... Вообще всякие антигерманские тенденции никогда не исходили в приказном порядке от бандеровской группы ОУН и никогда не будут исходить впредь». Как комментировал германский представитель, «можно с уверенностью ожидать, что бандеровская группа ОУН и УПА пойдут на еще большие уступки и встречные услуги» [9]. Более того, Гриньох высказал уверенность, что Бандера непременно санкционирует эти контакты и соглашения, если им дадут встречу. Судя по всему, так и произошло, ведь известно, что 28 сентября 1944 г. Бандера был выпущен из спецотделения Целленбау Заксенхаузена, под напутствие самого рейхсфюрера СС Г.Гиммлера: «Необходимость вынужденного пребывания под арестом, вызванная обстоятельствами, временем и интересами дела, отпала. Начинается новый этап нашего сотрудничества — этап более ответственный, чем ранее...» [10, с. 53].

Один из сегодняшних ученых-бандерофилов М.Коваль сильно сокрушался: дескать, немцы так подставили своих партнеров по переговорам, вовремя не уничтожив документы при эвакуации [18, с. 156]. А ведь действительно, успели бы сжeчь пару папок — и необандеровцы заверяли бы, что никаких переговоров с немцами не вели. На деле же оуновские главари хранили верность рейху до последнего. Еще весной 1945 группа — И.Гриньох, В.Стахив, Я.Стецько, М.Матвиейко — готовила базы для нацистского «Вервольфа» в Альпах и Баварии. И кстати, однажды угодила под обстрел с американского самолета, и Стецько был ранен [11]. Сам Бандера в начале 1945 года, инструктируя оуновцев из «абверкоманд», очутился в Кракове в советском тылу, откуда его выводил лично Отто Скорцени: «Это был трудный рейс. Я вел Бандеру по радиомаякам, оставленным в тылу ваших войск, в Чехословакии и Австрии... Гитлер приказал мне спасти его, доставив в рейх для продолжения работы, — я выполнил эту задачу» [12].

Даже диаспорная «Енциклопедiя украiнознавства» признает: «Хоч гаслом украiнського націоналізму була “орієнтація на власні цілі”, однак у своїй зовнішній політичній концепції він покладався на союз з Німеччиною» [7, с. 1725].

Коллаборационизм ОУН не ограничивался немцами. Программный национал-экстремизм с самого начала роднил ее и с известным тогда итальянским фашизмом. Как писал идеолог ОУН Н.Сциборский: «Основні ідеї фашизму не замкнулися в самій Італії, а швидко поширили свій вплив у цілому світі, посилюючи та оформлюючи той суспільно-політичний процес, що по останній війні стихійно вибуяв серед різних народів; це — націоналізм. Самий фашизм, це насамперед націоналізм» [13]. Газета ОУН «Наш клич» от 9.7.1939 подчеркивала: «Під іменем українського націоналізму ми привикли розуміти певну суть — це суспільно-політичний рух, який існує сьогодні в усьому світі. В одній країні він проявляється як фашизм, в іншій як гітлеризм, а в нас просто націоналізм» (эта же мысль повторена в «Ідея і чин. Вишкіл українського націоналіста», 1940). И еще: «Наше завдання — поширення фашистівської ідеології» [10, с. 25]. Последняя цитата принадлежит другому идеологу ОУН Е.Онацкому. Экс-секретарь Центральной Рады, осевший после Гражданской войны на Апеннинах, преподавал в фашистских вузах Неаполя и Рима, выступал с программными статьями по оуновско-фашистскому сближению и в 1929 г. был назначен «тереновим провідником ОУН на всю Італію».

Малоизвестный факт: по его инициативе под патронатом местной разведки в начале 1930-х гг. на территории Италии были созданы нелегальные военные лагеря, в которых вместе с хорватскими усташами проходили диверсионно-террористическую подготовку боевики ОУН, бежавшие из Польши после совершения различных терактов. Здесь учились подрывному делу Роман Кучак (нападение на почтовую карету под Бирчей), Ярослав Билас (подготовка налета на почту в Городке), Михаил Гнатив (соучастие в убийстве Т.Голувка), Гриць Купецкий и Гриць Файда (налет на почту в Городке), Левко Крисько (налеты на банки в Бориславе и Трускавце), Михаил Колодзинский (в 1932–1933 гг. боевой референт КЭ ОУН), Олекса Бандера (брат Степана) и многие другие. Правда, со временем это стало известно полякам, и они заявили официальный протест. Лагеря закрыли, но кадры не пострадали: до 1937 г. они пребывали на Сицилии, а затем плавно перебазировались в Австрию, где были открыты аналогичные лагеря, например, Зауберсдорф в Альпах. Только инструкторами тут выступали уже не итальянские фашисты, а немецкие нацисты. И кадры пополнились бывшими вояками «Карпатской Сечи», бежавшими в 1939 от мадьяр (В.Стахив, Яр. Бойдунник). Навещали эти лагеря и японцы из военного атташата — в сопровождении члена Центрального провода ОУН Р.Ярого [6, с. 86–89].

Продолжением итало-оуновского коллаборационизма является деятельность одного из бандеровских главарей — «заступника провiдника» Я.Стецька. Проживая с 1938 г. в Италии, он был завербован местной разведкой ОВРА под псевдо «Белендис». Одно из его донесений было перехвачено конкурентами из ОУН (Мельника) и обнародовано в «Коммуникате» референтуры пропаганды ПУН от 11.10.1940: «В эти дни через определенное учреждение руководящие чины ОУН получили оригинальные письма члена “революционного провода” Стецька-Карбовича, которые он передал в итальянский МИД в Риме. Упомянутые письма Стецько подписал псевдонимом “Белендис”. В этих письмах Стецько-Белендис информирует...» [16, с. 95]. А Онацкий продолжал свою деятельность в Италии вплоть до свержения Муссолини и своего ареста в сентябре 1943 года.

Венгрия не была большим другом Украины. Как пишут современные учебники, она соучаствовала в разделе украинских национальных земель, оккупировав в марте 1939 г. суверенную державу «Карпатская Украина» и расстреляв здесь некоторое количество оуновских боевиков из так называемой «Карпатской Сечи». Так что летом 1941 года ОУН даже выпустила листовку: «Народе! Знай! Москва, Польща, Мадяри, Жидва — це все твоi вороги. Нищ iх!». Тем не менее в августе 1943 г. шеф разведки УПА–Юг Андрей Дольницкий («Голубенко») у с. Конюшки Здолбуновского района Ровенской области встретился с командирами венгерской оккупационной армии капитаном Буричем и старшим лейтенантом NN и договорился с ними о сотрудничестве на территории Дубновского и Костопольского районов. На основании этой договоренности 9.10.1943 был издан приказ.

«Секретный приказ № 21.

Командирам и казакам УПА. Комендантам и работникам подполья ОУН.

В связи с политической обстановкой и определенными настроениями, которые требуют от нас чрезвычайного чувства политической гибкости, приказываю:

1. Прекратить какие-либо агрессивные действия против мадьяр на территории всего военного округа.

2. Договориться на местах с командованием мадьярских подразделений с целью предупреждения выступлений одной стороны против другой.

3. В отношении мадьяр быть приветливыми и предупредительными... Слава Украине!

Командир группы УПА Эней» [8, с. 68].

Об этом было доложено главкому УПА Дмитру Клячковскому («Клим Савур»), который одобрил действия «Голубенко» и «Энея» и предложил продолжить переговоры, назначив в подкрепление политического референта Центрального провода ОУН Омеляна Логуша («Иванив»). После встречи последнего с членами Главного штаба венгерских войск на Украине подполковником Падани и майором Вецкенди был подписан такой договор:

«1. Венгерское командование не будет вести никаких враждебных действий против УПА и украинского населения.

2. Подразделения УПА не будут проводить политических и вооруженных выступлений против венгерских гарнизонов на Украине...

5. Венгерское командование будет сообщать командованию УПА о деятельности советских партизанских подразделений или коммунистической разведки. Командование УПА будет информировать венгерские штабы обо всех известных ему передвижениях большевистских партизан.

6. Венгерские гарнизоны могут получать от хозяйственных подразделений УПА необходимое продовольствие. В свою очередь, они будут передавать для УПА соответствующее количество оружия, боеприпасов, а также другие технические материалы...» [17, с. 49].

Переговоры эти проходили с 25 декабря 1943 г. по 3 января 1944 г. в с. Дермань Мизоцкого района. В это время в соседнем с. Будераж Провод ОУН специально для венгров устроил вечер художественной самодеятельности и парад отрядов УПА. Развивая сотрудничество с оккупантами, Логуш вылетел на самолете венгерских ВВС во Львов, где была сформирована целая полномочная делегация Центрального провода ОУН: Е.Врецьона, А.Луцкий, В.Мудрый. В январе 1944 они тем же самолетом отправились в Будапешт, где провели ряд встреч с представителями венгерского командования. Полковник Шотани даже заверил оуновцев, что о переговорах проинформирован сам регент Венгрии адмирал М.Хорти, и дальновидно пообещал «в случае необходимости предоставить возможность эмиграции в Венгрию руководителям оуновского подполья на Украине».

Румыния также не была великим симпатиком украинской нации. В довоенные годы здесь вообще не признавалось существование такой национальности. На захваченных землях Буковины и Бессарабии запрещалось существование каких-либо национальных организаций, а местное население официально называлось «румынами, забывшими родной язык». Фашистское правительство маршала И.Антонеску присоединилось к гитлеровской агрессии против СССР, получив в награду территорию Южной Украины до Днепра, так называемую «Транснистрию». Однако это не помешало еще в 1940 году жителю Черновцов Оресту Зибачинскому, областному проводнику ОУН Буковины, сотрудничать с румынской и немецкой разведками, а после установления здесь Советской власти бежать в Бухарест. Служил в «сигуранце» и его преемник — отставной поручик румынской армии Петр Войновский (в ОУН «Василь», в гестапо «Максим», в абвере «Гартман»). В 1941-м, когда он объявил о переходе в ОУН (Мельника), бандеровцы заслали в Буковину своего «ревизора» М.Кобзаря, который в отчете дал весьма нелицеприятные характеристики местным «проводникам»: «Зибачинський вщеплював в людей, яких він виховував, свої прикмети: дурну хворобливу амбіцію, жадобу карієри. Для деяких організація була засобом наживи. Він витворив на Буковині амбітно-виключницькі погляди... Петро Войновський, псд “Василь”. Це чоловік анальфабетний до праці, вихованець Зибачинського, людина надзвичайно злосна, обмежена, вузькоглядна і амбітна... Внаслідок такої праці всі його ненавиділи» [19, с. 130–132].

После начала Великой Отечественной местные оуновцы устроили резню «просоветских элементов», а затем Войновский, собрав актив в так называемый Буковинский курень, двинулся по маршруту Снятин–Каменец–Жмеринка–Проскуров–Винница–Житомир–Киев, участвуя в ряде массовых расстрелов мирного населения под контролем немцев. В финале — сентябрьские 1941 года расстрелы в Бабьем Яру, после чего «буковинцы» растеклись по «шуцманшафт-батальонам» — 109-й, 115-й, 118-й. Преемник Войновского «провиднык» Д.Звизда руководил расстрелом трехсот мирных жителей Заставнинского района в Приднестровье, но после выполнения грязной работы румыны ликвидировали и его самого.

Как сказано в протоколе допроса М.Павлишина от 18.11.1944: «ОУН в целях усиления своей антисоветской деятельности имеет намерение войти в контакт с государствами — сателлитами Германии» [20, с. 458]. В мае 1943 г. по указанию Южного краевого провода ОУН проводник «Транснистрии» Т.Семчишин установил через оуновку М.Залесскую связь с местными «железногвардейцами» (румынскими фашистами). В октябре 1943 проводник ОУН Одессы М.Павлишин и референт пропаганды М.Чепига завязали контакт с руководителями румынского разведцентра № 3 подполковником Пержу и капитаном Аргир. В ноябре сам проводник «Транснистрии» Семчишин и Чепига достигли соглашения о сотрудничестве и совместно с Пержу выезжали в район г. Снятин, где встречались с представителями Центрального провода ОУН для его утверждения. В начале 1944 Семчишин с двенадцатью оуновцами попытался пробиться на Западную Украину, но не смог из-за наступления Красной Армии и вернулся в Румынию, где поступил на связь к начальнику разведки 6-й армии полковнику Ионеску. Одновременно, в марте 1944 г. в Галац вместе с разведцентром № 3 прибыли Павлишин и Чепига, которые от имени ЦП ОУН вели переговоры с Ионеску и майором Кулерару.

Согласно договору, в июне–июле 1944 г. Павлишин обратился в «министерство справедливости» Румынии и вместе с его представителем Кафрицом объехал местные тюрьмы для освобождения арестованных оуновцев (всего около ста человек). «Со 2 апреля по 27 августа с.г. мы финансировались румынами», — признавал Павлишин [20, с. 465]. В апреле–июле 1944 г. он по своей инициативе организовал в Галаце шпионское обучение при разведцентре № 3, после чего окончившие курс шесть оуновцев были заброшены в УССР. В их числе — агенты Караванский и Гдешинский. Много позже, работая «демократическим диссидентом», Святослав Караванский пытался откреститься от неприятного прошлого, преуменьшая оуновско-шпионские эпизоды биографии. Однако в показаниях М.Павлишина четко сказано: «Караванский Славко, псевдо “Бальзак”, 1919–20 г.р... при немцах — студент философского факультета г. Одесса. Член ОУН с января 1943... в организации был звеньевым, имел на связи 2 студентов. Намечался на хозяйственного референта Одесской областной экзекутивы ОУН... С группой в 6 оуновцев, в которую входили Караванский, Ткаченко... в Галаце я систематически в течение месяца проводил занятия по разведработе и радиоделу... 21 июля 1944 в 12 часов ночи на том же самолете вылетел агент-радист Караванский в паре с оуновцем Гдешинским, которые были выброшены на парашютах в Очаковском районе Одесской области... получили задание собирать политическую и экономическую шпионскую информацию о жизни в СССР, о приказах по Красной Армии... 15–17 августа принял радиограмму вторую от Караванского...» и т.д. [20, с. 449–468]. Параллельно с этим в Северной Транснистрии (район Черновцов) облпроводник Буковины Артемизия Галицкая («Мотря») организовала переговоры Референтуры внешних связей ОУН (М.Лебедь) с румынскими оккупационными властями [21, с. 18].

Одним из последних «дипломатических» прорывов РВС ОУН уже в начале 1945 года стала Хорватия. Референтура и лично Лебедь, дислоцировавшиеся тогда на территории марионеточной профашистской «Словацкой республики», направили на встречу с хорватским послом в Братиславе члена Центрального провода Омеляна Антоновича. На всякий случай «активизировали» и старые знакомства — связного с усташами Антона Ивахнюка. Антонович после Братиславы в январе 1945 отправился в Загреб, столицу «Независимого государства Хорватия», где имел официальную встречу с «поглавником» Анте Павеличем. На встрече была озвучена «дипломатическая нота» на немецком языке с положенными фразами о давней дружбе, тесном сотрудничестве и будущем союзе. Оуновца приняли благосклонно — аудиенция длилась шесть минут. Повторный визит О.Антоновича в марте 1945 проходил уже без дипломатических условностей: надо было срочно организовать конкретное дело — эвакуацию оуновских главарей. М.Лебедь, С.Ленкавский, И.Багряный и многие другие торопливо пробирались в Хорватию, чтобы потом через Австрию переправиться в западногерманский Мюнхен, ставший столицей послевоенной оуновской эмигрантщины [22, с. 330–337].

Не оставляли националисты своим вниманием и Дальний Восток. Еще в 1931 году лично Коновалец («полковник Вера») посетил Маньчжурию и вошел в контакт с представителями японской спецслужбы (полковник Х.Ошима). Потом в 1935-м здесь всплыл представитель ОУН М.Митлюк, через год его сменил М.Милько. А в 1937 сюда была командирована троица Г.Купецкий — Г.Файда —М.Гнатив. Первый по рекомендации Онацкого возглавил «станицу ОУН» в Харбине, а по рекомендательным письмам японских атташе из Берлина и Рима имел встречи с генералом Угаи, полковниками Акикудзу и Йошинама. Для оуновцев были организованы «совєто¬знавчi курси», которые вели Иноде-сан, Такаси, Такахаси. Для активизации пропаганды пришлось «начать интенсивное изучение русского языка» и принять совершенно москальские псевдонимы. Купецкий стал «Борисом Марковым» и возглавил «Дальневосточную Сечь», Гнатив превратился в «Сергея Васильева». По санкции японской разведки они вели националистическую пропаганду в лагерях беженцев, которая дала «большой эффект» — в лагерях начались драки на национальной почве, что с гордостью подчеркивают украинские историки типа П.Мирчука как признак пробуждения «нацiональноi свiдомостi».

Правда, с началом Второй мировой войны японцы утихомирили разгулявшихся «сечевиков»: в 1940 году «ДВС» была закрыта. Украинцам осталась незавидная роль лагерных вербовщиков кадров для японской разведки. В 1944 «Б.С. Марков» стал секретарем реорганизованного Украинского Нацкомитета, а в августе 1945-го, накануне прихода Советской Армии, большинство оуновцев сбежали из Харбина в Шанхай, где была создана «Украинская громада» под руководством «С.И. Васильева» [15, с. 119–130].

Не передохнув от военного коллаборационизма с фашистами, оуновцы сразу же включились в сотрудничество с англо-американскими спецслужбами, протежировавшими разведку ФРГ. Как вспоминал бывший агент БНД И.Вергун: «Мне известно, что в 1948 сотрудником геленовской [западногерманской] разведки был завербован священник И.Гриньох с целью подрывной деятельности против СССР и Польши... Я лично знал в лицо нескольких агентов, которых он забрасывал на Украину» [8, с. 89].

Так что, как видим, в своем коллаборационизме оуновцы были настоящими интернационалистами: Италия, Венгрия, Румыния, Хорватия, Япония, Германия... Общность целей (борьба против СССР) и методов (террор и шпионаж) роднили ОУН с наиболее реакционными элементами Европы и мира, что однозначно ставило организацию по одну сторону с фашизмом, разгромленным в ходе Второй мировой войны, но сейчас, к сожалению, возрождающимся на волне «нового правого национализма».

Юлий Федоровский

0


Вы здесь » Форум В шутку и всерьёз » Вторая мировая война » Коллаборационизм