19 февраля 2010 года 10:11 | Ирина Смирнова
В Санкт-Петербурге вспоминают первого русского революционера, который 100 лет назад тоже хотел сделать, как лучше, но и у него вышло - как всегда

http://s1.uploads.ru/t/lkhDo.jpg

Ровно 140 лет назад родился Георгий Гапон, и по этому поводу в Музее политической истории России при полном аншлаге была открыта выставка с многозначительным названием «Посеявший бурю». Эпиграфом к жизни этого человека могли бы стать знаменитые слова современного политика: хотел как лучше…

Это как раз те благие пожелания, которыми вымощена дорога в ад. Авторы вернисажа, на котором представлено 100 экспонатов, не ставили целью детально иллюстрировать биографию Гапона. Здесь внимание сосредоточено лишь на ключевых моментах его недолгой, трагически закончившейся жизни. Уже в 1906 году рабочие, за которых он так радел, его и задушили. Об этом рассказывает впервые экспонируемый следственный фотоальбом.

На фоне мрачной гибели Гапона на заброшенной даче в Озерках диссонансом выглядят фотографии похорон, на которые собрались несколько сотен его поклонников — проводить своего духовного вождя в последний путь.

Гапон сыграл ключевую роль в событиях, которые положили начало эпохе революционных потрясений начала 20 века. И до сих пор эта роль вызывает вопросы. Вроде бы он искренно хотел помочь рабочим, но те погибали от одного лишь знакомства с ним — и не только в «кровавое воскресенье» 9 января. На выставке представлены уникальные материалы о рабочем, который застрелился на глазах у Гапона после того, как вождь потребовал убить другого рабочего...

О событиях 9 января 1905 года рассказывают не только листовки, документы и фотографии, но и такие уникальные экспонаты, как подлинник письма Гапона к Николаю II и обращение священника к рабочим и солдатам, составленное вечером 9 января.

- Георгий Аполлонович Гапон, - рассказывает автор выставки историк Алексей Кулегин, - в течение нескольких месяцев 1905 года являлся самой популярной личностью в России, а, находясь в эмиграции, даже претендовал на роль лидера всего революционного движения. Деятельность священника петербургской пересыльной тюрьмы, организовавшего первую легальную массовую рабочую организацию в России и шествие рабочих к Зимнему дворцу, по-разному оценивали и современники, и позднейшие исследователи. Например, существует мнение, что манифестация 9 января была грандиозной провокацией.

«СП»: - Кем он все-таки был на самом деле - искренним народным вождем, «революционером в рясе» или провокатором на службе царского правительства и полиции? Гапоновское собрание фабрично-заводских рабочих Санкт-Петербурга было создана в 1904 году. Вы показываете фотографии, где Гапон стоит рядом с градоначальником. То есть, это была проправительственная организация?

- Это была первая в России легальная массовая рабочая организация. Идеи создания таких организаций, которые были бы подконтрольны властям, восходили к начальнику Московского охранного отделения полковнику Сергею Зубатову, и позже были названы полицейским социализмом. Они были призваны «канализировать» рабочее движение, направить его не против правительства, а в поддержку ему. Зубатовские идеи подвергались критике и справа, и слева. Но и те, и другие предупреждали, что подобные организации быстро выходят из-под контроля, и в них начинают доминировать революционные силы. Так и вышло. В конце концов шествие, которое организовал Гапон и которое несло петицию царю Николаю Второму, было расстреляно у Нарвских ворот…

«СП»: - У Нарвских ворот? А разве они не были остановлены на подступах к Зимнему, как о том писали все советские учебники?

- До Зимнего они тоже дошли, но это был последний эпизод. Их расстреливали и разгоняли во многих местах Питера - недалеко от Троицкого моста, у Нарвских ворот, на Васильевском острове... Мы выставили на стенде рубашку рабочего Васильева, который погиб во время манифестации. Ее очень давно передала в музей жена Васильева. Это был не простой рабочий, а официальный лидер организации, поскольку сам Гапон, как священник, не мог занимать должность председателя и считался духовным лидером. В письме царю Гапон от лица рабочих пишет: «Твои министры тебе всей правды не говорят, мы идем к тебе, народ полон решимости прийти к тебе на Дворцовую площадь, мы просим императора выйти к рабочим, гарантируем тебе безопасность…»

После 9 января Гапон стал ярым революционером и писал уже другие воззвания - взрывать дворцы, убивать солдат, чиновников, царя и его окружение.

«СП»: - Гапон вынужден вскоре покинуть Россию, но почему-то после эмиграции разочаровался в революционном движении?

- Да, после возвращения из-за границы, он резко поменялся - пытался наладить контакт с властями, писал покаянные письма, давал интервью различным газетам... Рабочие обсуждали его поведение и не знали, как реагировать. На выставке представлена книжка «Правда о Гапоне», которую написал рабочий Николай Петров. Это был один из самых близких к Гапону людей, руководитель одной из рабочих организаций. Вскоре стало известно, что Гапон втайне от рабочих получил 30 тысяч рублей от Столыпина, и Петров опубликовал статью под заголовком «Долой маску и неизвестность». После публикации события стали развиваться стремительно. Гапон решил устранить Петрова и даже дал исполнителю, рабочему Черемухину, револьвер. Но Черемухин, будучи молодым человеком с неустойчивой психикой, прямо на заседании центрального комитета гапоновской организации покончил с собой из того же револьвера. К тому времени Гапон уже впутался в новую авантюру с департаментом полиции и стал агитировать своего недавнего благодетеля Петра Моисеевича Рутенберга вступить в контакт с охранным отделением, обещал 25 тысяч рублей за то, чтобы тот выдал охранке руководство партии эсеров. Рутенберг сообщил об этом в ЦК партии эсеров, в частности одному из лидеров – Азефу. Было принято решение устранить Гапона. Рутенберг заманил его на одну из дач в Озерках, туда же пригласил группу рабочих, которых спрятал в соседней комнате. Рутенберг завел с Гапоном разговор о том, сколько можно выручить за выдачу эсеров полиции. Когда он счел, что рабочие услышали достаточно, он выпустил их из укрытия. Те накинулись на Гапона и повесили его, как предателя… Но все это мы знаем со слов Рутенберга!

«СП»: - И нет других свидетельств?

- Увы, достоверные обстоятельства гибели Гапона неизвестны. Мы не знаем, кто именно там действовал, кроме Рутенберга, и остается принимать на веру его версию… Бесспорно одно: Азеф стремился как можно скорее избавиться от такого опасного соперника как Гапон, поскольку сам был полицейским провокатором, а Гапон мог раскрыть двойную игру Азефа.

«СП»: - Алексей Михайлович, вы впервые обнародуете материалы о похоронах Гапона. Почему его похоронили только в мае 1906-го, хотя убили 26 марта?

- Тело нашли не сразу. До 30 апреля было неизвестно, где он? Департамент полиции разыскивал Гапона, чтобы задержать его, а он уже был мертв. На похороны собралось немало людей. Сохранился полицейский альбом, который вели следователи, когда расследовали убийство Гапона. Но нас интересовал не столько сам Гапон, сколько его роль в таком важнейшем и переломном событии русской истории, как 9 января - начало революции. Кстати, в 2010 году совпадают круглые даты рождения Гапона – 140 лет и начала первой русской революции – 105 лет.

«СП»: - Письмо, которое Гапон писал Николаю Второму, дошло до императора?

- Неизвестно. Вроде бы он послал с этим письмом в Царское Село рабочего, которого, разумеется, не допустили до царя. Источники с разной степенью достоверности утверждают, что рабочий настойчиво требовал, чтобы его принял лично Николай Второй. Неизвестно, куда потом письмо делось? Но сохранилась авторская копия письма (см. фото).

«СП»: - Вы для себя, как историк, уже сформулировали роль Гапона в первой русской революции?

- Его роль сложная: народный вождь, революционер, и в то же время - провокатор, авантюрист… В нем всего понемногу. Если почитать воспоминания рабочих, то они все были в восторге от него. Многие были уверены, что если уж Гапон начал революцию, то ему суждено ее возглавить, но не все было столь однозначно в этой истории – очень много загадочного.

«СП»: - Удивительно все же, что до сих пор в ней не прояснено самое главное: Гапона - взращенного царской охранкой харизматика, подвели особенности его личности?

- Не только. Те события, которые произошли после 9 января, были гораздо выше и мощнее уровня личности Гапона. Он еще пытался изображать себя вождем и руководителем рабочего движения, но уже был Наполеоном без армии. Массы за ним не пошли. К осени пятого года революционные события захватили Россию не только в Петербурге, но и в Москве. Уже Ленин вернулся из эмиграции. В 1906 году фигура Гапона померкла. И его это не устраивало, поскольку он не хотел быть пешкой в чужой игре. Ему не хватало драйва, адреналина…

«СП»: - При всем этом он был рукоположенным священником, который призывал убить то одного, то другого?

- Он был священник церкви Михаила Черниговского Санкт-Петербургской пересыльной тюрьмы. Но сразу после «кровавого воскресенья», 20 января 1905 года, Синод лишил его сана.

«СП»: - Гапон виновен в гибели очень многих людей и даже одного из великих князей?

- Это Сергей Александрович, московский губернатор, который к событиям 9 января вообще не имел отношения. Его убил террорист Иван Каляев, якобы в отместку за события «кровавого воскресенья».

«СП»: - А кто все же отдал приказ стрелять в демонстрантов, которых вел к царю Гапон?

- Непосредственный приказ стрелять отдал князь Васильчиков, который был наделен такими полномочиями. Но он исполнял приказ другого великого князя - Владимира Александровича, который командовал войсками петербургского военного округа. Но не всякий приказ пишется на бумаге и речь не шла о том, чтобы именно расстрелять демонстрантов. Было сказано: не допустить к Зимнему дворцу. А что такое не допустить? Были вызваны войска, им розданы боевые патроны… Это была не полиция, которая могла разогнать толпу нагайками, у солдат не было водометов и слезоточивого газа... Кстати, сами рабочие, которые шли с петицией, предполагали, что могут случиться столкновения с полицией. Они и предположить не могли, что по ним откроют ружейный огонь, поскольку были абсолютно безоружными.

«СП»: - А великий князь Владимир Александрович как-то ответил за эту неоправданную жестокость?

- Нет. Уголовное дело было заведено против участников манифестации. До того в российской истории ничего подобного не происходило - сто тысяч человек мирно идут по городу, а их расстреливают… Хотя по сравнению с теми трагедиями, которые постигли нашу страну уже в ближайшие годы, эту можно не считать за большую катастрофу. Убили 130 человек и столько же ранили. Вскоре миллионы погибших россиян станут «статистикой».

«СП»: - Почему царь пошел на это?

- Я думаю, что он был просто не готов. Вся система российской власти в начале 20 века была очень архаичной. Николай Второй всячески пытался сохранить эту систему и не думал о переменах, которые назрели. «Кровавое воскресенье» все же вынудило императора пойти на конституционные перемены, и он подписал манифест от 17 октября. Но так до конца жизни и не смог простить Витте, что тот вырвал у него эти уступки. Хотя, благодаря именно им, еще на 12 лет была спасена российская монархия.

«СП»: - А почему он не мог пойти на уступки до 9 января?

- Он вообще тогда об этом не думал. Николай занял самую плохую позицию: он просто взял и уехал в Царское Село. А на следующий день писал в дневнике: «Ужасный день, в Петербурге много убитых и раненых…» Царь мог поручить министру внутренних дел выйти к манифестации или тому же Сергею Витте - председателю кабинета министров. В конце концов, он сам мог выйти к демонстрантам и сказать: «Дети мои! Я с вами!» Возможно, тогда вся русская история пошла бы по другому пути.

Санкт-Петребург