Форум В шутку и всерьёз

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум В шутку и всерьёз » История » Гражданская война в России 1918-1922гг


Гражданская война в России 1918-1922гг

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

Реальная история Гражданской войны принесена в жертву политике
https://cont.ws/uploads/pic/2018/1/m902057.jpg
Если 1917-й был годом двух революций, то 1918-й стал годом Гражданской войны. Сто лет назад на 1/5 части суши началось вооружённое противостояние, которое называют исключительным в мировой истории, до сих спор споря о числе жертв и плодя бесчисленные мифы. Вековой юбилей – хороший повод, чтобы развенчать некоторые из них.

О катастрофических последствиях Гражданской войны для России написаны книги, тома, целые энциклопедии. Вспоминая о цене установления коммунистического строя, говорят, что этот социальный эксперимент стоил нам дороже, чем иноземное нашествие.

С этим можно согласиться. А можно – аргументировано возразить.

Эпизод войны

В декабре забастовала Москва. Остановились предприятия, прекратился приём в присутствиях,  встали трамваи, погас свет. Графиня Камаровская записала в дневнике: «Точно праздник. Везде массы народу, рабочие гуляют весёлой толпой с красными флагами».

Не только рабочие – гуляли мелкие чиновники, гуляли служащие Московской думы. На улицы вышли десятки тысяч горожан, а сформированные на фабриках рабочие дружины охраняли собравшихся. Дружинников вооружили револьверами – опасались нападений провокаторов и попыток сорвать забастовку.

Ничего противозаконного в револьверах не было – в стране был свободный оборот оружия. Ничего противозаконного не было и в самой забастовке. Если люди не вышли на работу - то ответят рублём, а то и рабочим местом – как управляющий пожелает. Но это была действительно массовая забастовка, и жизнь Москвы оказалась парализована.

Беспорядки есть беспорядки, и если в миллионном городе массовые митинги, встал транспорт и погас свет - жди беды. Газеты писали о ночных перестрелках, о разграблении оружейной лавки, о ряде убийств. После некоторой оторопи полиция взялась за наведение порядка, попытавшись разогнать митинг в районе Триумфальной площади и разоружить дружинников. Практически все разбежались, счёт задержанным шёл на десятки.

Однако был совершён полноценный теракт – боевики партии социалистов-революционеров (эсеров), верные своей тактике индивидуального террора, метнули бомбу в окно Охранного отделения. Один человек погиб.

На второй день забастовки молодежь, охваченная общим энтузиазмом «праздника непослушания», собралась в реальном училище (средней школе) Ивана Фидлера. Порядка 150–200 человек обсуждали там планы дальнейших действий, хотели идти разоружать полицию (до того не раз выходили и разоружали – и в Петрограде, и в других городах, а полицейские, предпочитая не связываться, отдавали оружие) либо же на Николаевский (Ленинградский) вокзал, чтобы остановить движение поездов – железная дорога все еще работала.

Один из учителей школы, Леонид Сабанеев, вспоминал: «В сущности, так и осталось неясным, в какой мере действительно восстали мои гимназисты и даже успели ли они восстать настолько, что гимназия действительно имела тенденцию обратиться в некий стратегический укреплённый пункт».

Власть посчитала иначе. Школа была окружена войсками – конными и пешими, подвезли орудия. Собравшимся предложили сдаться. Те с юношеским максимализмом ответили, что будут сражаться до конца. В ответ школа Фидлера была подвергнута артиллерийскому обстрелу. Посреди городской улицы орудия били по дому, наполненному школьниками. Согласно официальным данным, по окнам здания было выпущено 12 снарядов. Когда сдавшиеся «защитники», потеряв несколько человек убитыми и несколько десятков ранеными, вышли на улицу, на них набросилась кавалерия, порубав шашками еще около 20 человек. Офицеры пытались остановить бойню.

И вот тогда Москва восстала, покрывшись баррикадами. По Тверской промаршировала армия, очистив центральную улицу от заграждений. По баррикадам в районе Триумфальной площади был открыт огонь из артиллерии, который снёс хлипкие завалы, сооружённые из всего, что попадалось под руку. Люди бросились бежать по Садовой. Им вослед, вдоль улицы, был открыт артиллерийский огонь.

До 600 типографских рабочих забаррикадировались в типографии Сытина на Валовой улице. Это здание тоже обстреляли из артиллерии, а когда начался пожар - перекрыли доступ воды. В огне погибло много людей, в том числе женщины и дети – семьи рабочих, которые проживали там же.

Повествование можно продолжать – бои в Москве были страшными, войскам с артиллерией противостояло порядка тысячи вооружённых легким стрелковым оружием дружинников, а также рабочие, служащие, школьники, студенты с палками и булыжниками мостовых. От многих домов на Красной Пресне остались лишь остовы – по ним били из пушек. Был разрушен Московский зоосад, уничтожен Аквариум, сгорели многие деревянные здания и постройки. Итоги усмирения мятежной Москвы таковы: более тысячи горожан только погибшими, среди них более 200 женщин и детей.

И это не 1918-й, а 1905 год; не большевики, а Николай II; не Гражданская война, а Первая русская революция. Или все-таки Гражданская война?

Когда началась трагедия

Периодизация событий Гражданской войны – один из наиболее запутанных вопросов отечественной истории. Традиционная датировка «1918–1922 годы» часто подвергается сомнению – и не без оснований.

В ходе «бескровной» Февральской революции только в Петрограде и только среди гражданских лиц погибли порядка 300 человек, ещё 1200 были ранены. В июле 1917-го по толпе в центре столицы стреляли из пулемётов, счёт погибшим шёл на десятки. В августе генерал Корнилов двинул армию против правительства. Октябрь, бескровный в Петрограде, в Москве обернулся ожесточенными боями с применением артиллерии и массовыми расстрелами пленных красных кремлевского гарнизона. Итог тех боёв – более тысячи погибших.

Это ожесточение тоже имело свою предысторию. 9-го января 1905 года расстреляли мирную демонстрацию в Петрограде. Людей рубили шашками в Риге, Курске, Ростове-на-Дону, других городах. Высшей точкой революции стали кровавые декабрьские события в Москве. Применение артиллерии в ходе городских боёв, повлекшее серьезные разрушения и многочисленные жертвы среди мирного населения во втором по величине городе империи – это уже гражданская война или пока ещё полицейская операция?

Получается, что отсчёт Гражданской войны в России можно вести и с февраля 1917 года, и с января 1905-го. Как гражданскую войну можно рассматривать саму Революцию – организованную борьбу одной части общества с другой за свои экономические интересы и политические права, а если брать самую суть, то за власть. Именно так подходил к этому вопросу в своих работах Владимир Ленин. Впоследствии его слова были неверно интерпретированы как призыв превратить империалистическую войну в гражданскую.

Другое дело, пойдёт ли такая периодизация на пользу исследователям? Исторический процесс историки разбивают на этапы для удобства изучения. «Гражданская война 1905–1922 годов» – это слишком большой временной интервал, включающий в себя серьёзные экономические, социальные и политические изменения, каждое из которых заслуживает рассмотрения по отдельности. Именно поэтому учёные фрагментируют данный период на Революцию 1905 года, постреволюционный довоенный период, Россию в Первой мировой войне, Революции февраля и октября 1917 года, а начиная с 1918 года говорят собственно о Гражданской войне, которая протекала уже в относительно однородной политико-экономической ситуации – молодая Страна Советов в условиях мобилизационного военного коммунизма против разнообразных контрреволюционных сил.

Манипуляции с датировкой

Немалое влияние на вопросы периодизации оказывает и современная политика, точнее, пропагандируемое ею представление об истории. Например, общепринятое представление, что Гражданская война началась сразу после событий Октября, позволяет заявить, что она «была развязана большевиками».  И уже не важно, что Антон Деникин в своих воспоминаниях описывал, как белые в 1918 году готовили вооруженный конфликт – ведь речь идёт о влиянии на массовое сознание, а кто «в массе» читал Деникина?

Меж тем, на этом постулате строится целая идеологическая концепция изначальной преступности большевистского режима, развязавшего войну против собственного народа. Обратной реакцией стало стремление ряда историков, вступивших на путь идеологического противостояния, относить начало войны к Февральской революции, ведь в этом случае обвинить в развязывании войны большевиков не получится.

Другой пример: в советской историографии временные рамки войны определялись 1918–1920 годами. Действительно, в конце 1920-го были разгромлены последние силы белых в Крыму, а с начала 1921 года в Стране Советов начались экономические реформы; на смену политике военного коммунизма пришел НЭП. То есть этап тотальной войны завершился, а локальные столкновения на периферии носили характер борьбы с бандитизмом.

Но параллельно с этим Польша вторглась на территорию Советской Украины – и к 6 мая 1920 года захватила Киев. Советско-польский конфликт вокруг пограничного размежевания перерос в полноценную советско-польскую войну. Длительное время она рассматривалась исследователями как отдельный от гражданского противостояния в России эпизод и именно так обозначена, например, в Большой советской энциклопедии. Но впоследствии временные рамки Гражданской войны были расширены до 1922 года, что позволило «заретушировать»  агрессию «братского народа Польши», превратив её в один из эпизодов внутреннего противостояния.

Важно понимать, что периодизация исторических событий не задана самой историей, не абсолютна. Она используется историками как способ исследования, а политиками – для собственной выгоды.

Нарочно забытая интервенция

Классическим примером манипуляции массовым сознанием являются рассуждения о Гражданской войне в контексте ужасной цены «большевистского эксперимента».

Масштабы потерь 1918–1922 годов выглядят удручающе, но следует помнить, что в любой войне сходятся как минимум две стороны. В нашем же случае сторон было гораздо больше. В общее число потерь включены и жертвы польской агрессии, которые на большевиков никак не повесишь.

Неспроста в советской историографии события 1918–1920 годов именовались не просто «Гражданская война», а «Гражданская война и военная интервенция». В современной России вторую часть определения отбросили, а вместе с ней «заретушировали» некоторые важные и даже определяющие факты.

Весной 1918 года британский десант занял Мурманск, японский десант высадился во Владивостоке, чуть позже к нему присоединился американский десант.

https://cont.ws/uploads/pic/2018/1/1255385.jpg
Американские войска на Дальнем Востоке

Немецкие войска насаждали свои «правительства», которые сегодня принято именовать «национальными» не только в Прибалтике и Финляндии, но и на Украине. Атаман Петр Краснов на Дону строил своё «казачье государство», опираясь на немецкие штыки. Восстание в Ярославле было подготовлено и осуществлено в расчёте на наступление с севера британских войск. Эсеровский «Комуч» на Волге возник на штыках Чехословацкого корпуса. Британские и французские эскадры стояли в Новороссийске, Севастополе, Одессе. Французы вели наступление на Николаев.

https://cont.ws/uploads/pic/2018/1/1255384.jpg
Члены штаба войск французских интервентов во Владивостоке

Про «Верховного правителя России» Александра Колчака пели частушки: «Мундир английский, / Погон французский, / Табак японский, / Правитель Омский». От Антанты Колчак получил около 400 тысяч винтовок, свыше тысячи пулемётов, обмундирование, снаряжение, боеприпасы. Деникину было передано около трёх тысяч пулемётов, почти 300 орудий, 100 танков и броневиков, 194 самолета, 1300 автомобилей.

Вряд ли при таких масштабах внешнего вмешательства уместно называть войну просто гражданской. Если бы не «западные партнеры», если бы не польская агрессия – сколько продлилось бы противостояние в России? Скольких жертв мы могли бы избежать?

Утверждающие исключительную ответственность большевиков за страшные жертвы Гражданской войны, видимо, предполагают, что большевики в 1918-м напали на Францию, Великобританию, Японию, США, Польшу – и так далее.

Грипп обыгрывает террор

Советская историческая наука оценивала число жертв Гражданской войны в 8 млн человек. Современная российская история приводит разные данные, говоря уже о 10–13 млн. При этом 10,5 млн – это оценка собственно жертв, а 13 млн – оценка общих потерь среди населения, где суммируются умершие и эмигрировавшие.

Число непосредственно боевых потерь всех сторон противостояния относительно невелико – 2,5 млн. Также в 2 млн оценивается число жертв террора – красного, белого и зелёного.

Страшная правда состоит в том, что больше половины жертв Гражданской войны умерли от эпидемий, собравших свою жатву на фоне голода, антисанитарии и отсутствия квалифицированной медицинской помощи. Однако неправильным было бы приписывать широкое распространение инфекций только лишь факторам военной разрухи, полагая, что этих жертв удалось бы избежать, если бы не война. В то же самое время (1918–1919 годы) по всему миру прокатилась пандемия «испанки», или испанского гриппа. Она разворачивалась на фоне разрухи Первой мировой войны.  Жертвами вируса стали от 50 до 100 миллионов человек, то есть от 2,7 до 5 процентов населения Земли.

В охваченной Гражданской войной России статистики заражений «испанкой» никто не вёл. Самым распространённым диагнозом в то время был «тиф», который ставили к месту и не к месту, но обойти нас стороной пандемия точно не могла. Исходя из оценки численности населения страны в 163 млн человек в 1914 году (без Польши и Финляндии - по данным Центрального статистического комитета) и из среднемировых показателей смертности, «испанка» должна была «собрать» в Российской империи до 4,4 млн жертв.

Не наши рекорды

Гражданскую войну в России часто называют исключительной, самой масштабной и наиболее кровавой в мировой истории. Если прибегнуть к статистическим сравнениям - этот тезис не выдерживает критики.

Противостояние обошлось нашей стране в 8–10,5 млн жертв, то есть Россия потеряла от 5 до 6,5 процентов довоенного населения.

Гражданская война в Испании длилась три года и унесла жизни 450 тысяч человек – 5% от довоенного населения, причем без всяких пандемий.

Если пойти путём суммирования умерших и эмигрировавших, придётся учесть, что в ходе и после войны за границу бежали более 600 тысяч испанских граждан. Таким образом, как минимум испанская гражданская война вполне может поспорить с российской за право называться «исключительной».

Мировая история знает и куда более продолжительные, гораздо более кровавые гражданские войны. Война в Афганистане идет с 1978 года и, по далеко не полным оценкам, унесла жизни 9% довоенного населения.

Мы привыкли к тому, что происходящее в нашей самой большой в мире стране имеет глобальные последствия и оказывает общемировое влияние. Таковы, например, революции 1917 и 1991 годов. Но сомнительное первенство в исключительности Гражданской войны нам, пожалуй, всё же придется уступить.

Автор:Дмитрий ЛЫСКОВ

0

2

Владимир Каппель и другие герои Белой армии, которых необходимо знать

http://russian7.ru/wp-content/uploads/2018/03/00259.jpg
Историю пишут победители. Мы много знаем про героев красноармейцев, но почти ничего — про героев Белой армии. Восполняем этот пробел.

Анатолий Пепеляев

Анатолий Пепеляев стал самым молодым генералом в Сибири - в 27 лет. До этого белогвардейцы под его командованием взяли Томск, Новониколаевск (Новосибирск), Красноярск, Верхнеудинск и Читу.
Когда войска Пепеляева заняли брошенную большевиками Пермь, в плену у молодого генерала оказалось около 20 000 красноармейцев, которых по его приказу отпустили по домам. Пермь освободили от красных в день 128-ой годовщины взятия Измаила и солдаты стали называть Пепеляева «Сибирским Суворовым».

Сергей Улагай

Сергей Улагай, кубанский казак черкесского происхождения, был одним из самых ярких кавалерийских командиров Белой армии. Он внес серьезный вклад в разгром северокавказского фронта красных, но особо 2-ой кубанский корпус Улагая отличился во время взятия «русского Вердена» - Царицына - в июне 1919 года.
В историю же генерал Улагай вошёл как командир группы особого назначения Русской Добровольческой армии генерала Врангеля, высадивший десант из Крыма на Кубань в августе 1920 года. Для командования десантом Врангель избрал Улагая «как популярного кубанского генерала, кажется, единственного из известностей, не запятнавших себя грабежом».

Александр Долгоруков

Герой Первой мировой войны, за свои подвиги удостоившийся зачисления в Свиту Его Императорского Величества, Александр Долгоруков проявил себя и Гражданской войне. 30 сентября 1919 году его 4-ая стрелковая дивизия в штыковом бою вынудила советские войска отступить; Долгоруков захватил переправу через реку Плюссу, что позволило вскоре занять Струги Белые.
Долгоруков попал и в литературу. В романе Михаила Булгакова «Белая гвардия» он выведен под именем генерала Белорукова, а также упоминается в первом томе трилогии Алексея Толстого «Хождение по мукам» (атака кавалергардов в бою под Каушеном).

Владимир Каппель

Эпизод из фильма «Чапаев», где каппелевцы идут в «психическую атаку», выдуман — Чапаев с Каппелем никогда на поле боя не пересекались. Но Каппель был легендой и без кинематографа.
При взятии Казани 7 августа 1918 года он потерял всего 25 человек. В своих рапортах об успешных операциях Каппель себя не упоминал, объясняя победу героизмом подчиненных, вплоть до сестер милосердия.
Во время Великого Сибирского Ледяного похода Каппель обморозил ступни обеих ног - пришлось делать ампутацию без наркоза. Он продолжал руководить войсками и отказался от места в санитарном поезде.
Последними словами генерала были: «Пусть войска знают, что я им предан был, что я любил их и своею смертью среди них доказал это».

Михаил Дроздовский

Михаил Дроздовский с добровольческим отрядом из 1000 человек прошел из Ясс до Ростова 1700 км, освободил его от большевиков, потом помог казакам отстоять Новочеркасск.
Отряд Дроздовского участвовал в освобождени и Кубани, и Северного Кавказа. Дроздовского называли «крестоносцем распятой Родины». Вот его характеристика из книги Кравченко «Дроздовцы от Ясс до Галлиполи»: «Нервный, худой, полковник Дроздовский был типом воина-аскета: он не пил, не курил и не обращал внимания на блага жизни; всегда — от Ясс и до самой смерти — в одном и том же поношенном френче, с потертой георгиевской ленточкой в петлице; он из скромности не носил самого ордена».

Александр Кутепов

Сослуживец Кутепова ещё по фронтам Первой мировой войны писал о нем: «Имя Кутепова стало нарицательным. Оно означает верность долгу, спокойную решительность, напряжённый жертвенный порыв, холодную, подчас жестокую волю и… чистые руки — и всё это принесённое и отданное на служение Родине».
В январе 1918 года Кутепов дважды разбил красные войска под командованием Сиверса у Матвеева Кургана. По словам Антона Деникина, «это был первый серьезный бой, в котором яростному напору неорганизованных и дурно управляемых большевиков, преимущественно матросов, противопоставлено было искусство и воодушевление офицерских отрядов».

Сергей Марков

Сергея Маркова белогвардейцы называли «Белым витязем», «шпагой генерала Корнилова», «Богом войны», а после боя у станицы Медведовской — «Ангелом-хранителем». В этом бою Маркову удалось спасти отступающие от Екатеринограда остатки Добровольческой армии, уничтожить и захватить бронепоезд красных, получить много оружия и боеприпасов. Когда Марков погиб, Антон Деникин написал на его венке: «И жизнь, и смерть — за счастье Родины».

Михаил Жебрак-Русанович

Для белогвардейцев полковник Жебрак-Русанович был культовой фигурой. За личную доблесть его имя было воспето в военном фольклоре Добровольческой армии.
Он свято верил в то, что «большевизму не бывать, а будет только одна Единая Великая Неделимая Россия». Именно Жебрак принес со своим отрядом Андреевский флаг в штаб Добровольческой армии, и вскоре он стал боевым знаменем бригады Дроздовского.
Геройски погиб, лично возглавив атаку двух батальонов на превосходящие силы Красной армии.

Викторин Молчанов

Ижевская дивизия Викторин Молчанова была удостоена особого внимания Колчака - он вручил ей Георгиевское знамя, к знаменам ряда полков прикрепил Георгиевские кресты. Во время Великого Сибирского Ледяного похода Молчанов командовал арьергардом 3-й армии и прикрывал отступление основных сил генерала Каппеля. После его смерти возглавил авангард белых войск.
Во главе Повстанческой армии Молчанов занял почти все Приморье и Хабаровск.

Иннокентий Смолин

Во главе партизанского отряда своего имени Иннокентий Смолин летом и осенью 1918 года успешно действовал в тылу красных, захватил два бронепоезда. Партизаны Смолина сыграли важную роль во взятии Тобольска.
Михаил Смолин участвовал в Великом Сибирском ледяном походе, командовал группой войск 4-й Сибирской стрелковой дивизии, которая численностью более 1800 бойцов пришла 4 марта 1920 года в Читу.
Умер Смолин на Таити. В последние годы жизни писал мемуары.

Сергей Войцеховский

Генерал Войцеховский совершил немало подвигов, выполняя казалось бы невыполнимые задачи командования Белой армии. Верный «колчаковец», после смерти адмирала он отказался от штурма Иркутска и по льду Байкала вывел остатки колчаковской армии в Забайкалье.
В 1939, в эмиграции, будучи одним из высших чехословацких генералов, Войцеховский выступал за оказание сопротивления немцам и создал подпольную организацию Obrana národa («Защита народа»). Арестован СМЕРШем в 1945 году. Репрессирован, умер в лагере около Тайшета.

Эраст Гиацинтов

Эраст Гиацинтов в Первую мировую стал обладателем полного комплекта орденов, доступных обер-офицеру Русской Императорской армии.
После революции он был одержим мыслью о свержении большевиков и даже занял с друзьями целый ряд домов вокруг Кремля, чтобы оттуда начать сопротивление, но вовремя понял тщетность такой тактики и присоединился к Белой армии, став одним из самых продуктивных разведчиков.
В эмиграции, в преддверии и во время Второй мировой занимал открытую антинацистскую позицию и чудом избежал отправки в концлагерь. После войны оказывал сопротивление насильственной репатриации в СССР «перемещенных лиц».

Михаил Ярославцев (Архимандрит Митрофан)

Во время Гражданской войны Михаил Ярославцев проявил себя энергичным командиром и отличился личной доблестью в нескольких боях.
На путь духовного служения Ярославцев встал уже в эмиграции, после кончины супруги 31 декабря 1932 года.
В мае 1949 года митрополитом Серафимом (Лукьяновым) игумен Митрофан был возведён в сан архимандрита.
Современники про него писали: «Всегда безукоризненный в исполнении своего долга, богато одарённый прекрасными духовными качествами, он был истинным утешением для очень многих из паствы своей…».
Был настоятелем Воскресенского храма в Рабате и отстаивал единство русской православной общины в Марокко с Московским Патриархатом.

Михаил Ханжин

Генерал Ханжин стал киногероем. Он является одним из персонажей художественного фильма 1968 года «Гроза над Белой». Роль генерала исполнил Ефим Капелян. О его судьбе также снят документальный фильм «Возвращение генерала Ханжина».
За успешное командование Западной армией Западного фронта Михаил Ханжин был произведён Колчаком в чин генерала от артиллерии — высшее отличие такого рода, которое было присвоено Колчаком в бытность его Верховным правителем.

Павел Шатилов

А. В. Кривошеин, П. Н. Врангель и П. Н. Шатилов. Крым. 1920 г.
Павел Шатилов — потомственный генерал, генералами были и его отец, и его дед. Особо отличился он весной 1919 года, когда в операции в районе реки Маныч разгромил 30-тысячную группировку красных.
Петр Врангель, начальником штаба которого был позже Шатилов, так отзывался о нем: «блестящего ума, выдающихся способностей, обладая большим военным опытом и знаниями, он при огромной работоспособности умел работать с минимальной затратой времени».
Осенью 1920 года именно Шатилов руководил эмиграцией белых из Крыма.

0

3

Отставка Деникина

https://mtdata.ru/u29/photoF6B0/20311763507-0/original.jpg#20311763507
Врангель в Севастополе. 1920

После потери Кубани и Северного Кавказа остатки Белой армии были сосредоточены на Крымском полуострове. Деникин провёл реорганизацию остатков армии. 4 апреля 1920 года Деникин назначил главнокомандующим ВСЮР Врангеля.

Реорганизация Белой армии

После потери Кубани и Северного Кавказа остатки Белой армии были сосредоточены на Крымском полуострове. Деникин провёл реорганизацию остатков ВСЮР. Оставшиеся войска сводились в три корпуса: Крымский, Добровольческий и Донской, Сводную кавалерийскую дивизию и Сводную кубанскую бригаду. Остальные избыточные штабы, учреждения и части, собравшиеся на полуострове со всей территории Юга России, расформировывались. Оставшийся личный состав направлялся на укомплектование действующих войск.

Ставка располагалась в Феодосии. Крымский корпус Слащёва (около 5 тыс. бойцов) по-прежнему прикрывал перешейки. В Керченском районе расположили сводный отряд (1,5 тыс. человек), чтобы обеспечить полуостров от возможной высадки десанта со стороны Тамани. Все остальные войска были расположены в резерве, для отдыха и восстановления. Добровольцы стояли в районе Симферополя, донцы – в Евпатории. В целом армия Деникина располагала 35–40 тыс. человек при 100 орудиях и около 500 пулеметов. Сил было достаточно для обороны полуострова, однако армия устала физически и морально, что создавало почву для дальнейшего разложения. Не хватало материальных запасов, оружия и снаряжения. Если добровольцы вывезли своё оружие, то казаки его бросили.

Белая армия получила передышку. Красная Армия занимала северный выход из крымского перешейка. Но силы её на крымском направлении были незначительны, лучшие части были отвлечены на новый Польский фронт. Кроме того, наступательный порыв красных сдерживала деятельность в тылу отрядов Махно и других повстанцев. Со стороны Тамани никакой подготовки к десанту не наблюдалось. Советское командование оценивало Северо-Кавказскую операцию как решающую и последнюю. Считалось, что белые разбиты и остатки их сил на полуострове будут легко добиты. Переброска значительных сил белых, их активность, готовность и возможность продолжать борьбу станет для красных неожиданностью.

Поиски виновных

Крым был центром всевозможных интриг, куда теперь добавилась потерпевшая поражение армия, оставшиеся без войск генералы, и множество беженцев. Искали виновников поражения и спасителей. Южнорусское правительство Мельникова, созданное в марте 1920 года, фактически так и не приступило к работе. В Крыму приняли его в штыки, критикуя как созданное в результате соглашения с самостийниками. Деникин, чтобы избежать конфликта, 30 марта упразднил Южнорусское правительство. Бывшие члены правительства отбыли из Севастополя в Константинополь.

Офицерство и генералитет также искали виновников военной катастрофы. Козлом отпущения стал один из вождей Добровольческой армии и ВСЮР, начальник штаба армии Деникина генерал Иван Романовский. Его считали виновником поражений Белой армии. Обвиняли в либерализме и масонстве. Обвиняли в хищениях, хотя это был честный человек и постоянно испытывал материальные проблемы. Слухи и сплетни свалили генерала. Деникин отмечал в своих воспоминаниях:

«Этот «Барклай де Толли» добровольческого эпоса принял на свою голову всю ту злобу и раздражение, которые накапливались в атмосфере жестокой борьбы. К несчастью, характер Ивана Павловича способствовал усилению неприязненных к нему отношений. Он высказывал прямолинейно и резко свои взгляды, не облекая их в принятые формы дипломатического лукавства».

Деникин был вынужден снять «храбрейшего воина, рыцаря долга и чести» Романовского с поста начальника штаба армии. Вскоре Романовский вместе с Деникиным покинет Крым и уедет в Константинополь. 5 апреля 1920 года он был убит в здании русского посольства в Константинополе поручиком М. Харузиным, бывшим сотрудником контрразведки Белой армии. Харузин считал Романовского предателем Белого движения.

Тем временем активно интриговали и против самого Деникина. Командование донцов считало, что добровольцы «предали Дон» и предлагали казакам покинуть полуостров, пробиваться в родные станицы. Командование белого фронта интриговало в пользу Врангеля. Герцог Лейхтенбергский предлагал возродить монархию, выступал за великого князя Николая Николаевича. Британцы предлагали «демократию». Оставшиеся без назначения генералы Боровский и Покровский вели свою игру. В новые главнокомандующие предлагался бывший командующий Кавказской армии Покровский. Духовенство, возглавлявшее крайне правых, выступало за Врангеля. Епископ Вениамин говорил, что «во имя спасения России» надо заставить генерала Деникина сложить власть и передать ее генералу Врангелю. Мол, только Врангель спасёт Родину. Зараженный всеобщей вакханалией, пытался вести свою игру и командир Крымского корпуса генерал Слащёв. Он связывался то с Врангелем, то с Сидориным, то с герцогом Лейхтенбергским, то с Покровским. Слащёв предлагал собрать совещание и предложить Деникину сложить командование.

https://mtdata.ru/u29/photo8D41/20980982054-0/original.jpg#20980982054
Романовский (крайний справа) сопровождает Деникина при его встрече с группой офицеров Антанты

Отставка главнокомандующего

Основой армии и самой боеспособной её частью оставался Добровольческий корпус генерала Кутепова. От настроений добровольцев и зависела судьба главнокомандующего. Поэтому многие заговорщики пытались склонить генерала Кутепова на свою сторону. Все они получили отказ генерала. Кутепов доложил о этих происках и предлагал Деникину принять срочные меры.

Однако Деникин уже решил оставить свой пост. Он созвал в Севастополе военный совет для избрания нового главнокомандующего. В его состав вошли члены штаба, командиры корпусов, дивизий, части бригад и полков, коменданты крепостей, флотское командование, находившиеся не у дел, но популярные генералы, включая Врангеля, Покровского, Юзефовича, Боровского, Шиллинга и др. Председателем совета Деникин назначил генерала Драгомирова. В письме к Драгомирову Деникин отмечал:

«Бог не благословил успехом войск, мною предводимых. И хотя вера в жизнеспособность армии и в ее историческое призвание мною не потеряна, но внутренняя связь между вождем и армией порвана. И я не в силах более вести её».

Судя по всему, Деникин просто устал. Бесконечная война и политические интриги. Его авторитет в войсках упал. Требовался новый человек, в которого поверят люди. Новый вождь мог дать новую надежду. Военный совет собрался 3 апреля 1920 года. Совещание проходило бурно. Представители Добровольческого корпуса единодушно хотели просить Деникина остаться на своём посту и выражали ему полное доверие. Добровольцы категорически отказались от выборов. Когда Драгомиров сообщил, что это решение самого Деникина, добровольцы стали настаивать, чтобы Антон Иванович сам назначил своего преемника. Их поддержали кубанцы. Донцы объявили, что не могут указать на преемника, считали, что их представительство недостаточно. Слащёв считал, что его корпус не имеет на заседании достаточного числа представителей (в условиях возможного наступления красных часть командования корпуса осталась на передовой). Также он отмечал, что выборы главнокомандующего могут негативно повлиять на войска. Морское командование выступало за Врангеля.

В итоге так ни к чему и не пришли. Драгомиров направил телеграмму главнокомандующему, где писал, что совет признал невозможным решать вопрос о главнокомандующем. Военный совет просил Деникина назначить преемника. При этом флот выступал за Врангеля, а сухопутные войска предлагали Деникину сохранить свой пост. Однако Деникин не изменил свою позицию. Он ответил: «Разбитый нравственно, я ни одного дня не могу оставаться у власти». Потребовал, чтобы Военный совет принял решение.

4 апреля Драгомиров разделил совет, допустив к нему только старших командиров. В этот же день из Константинополя прибыл Врангель. Он привёл ультиматум британцев. Англия предлагала прекратить неравную борьбу и при её посредничестве начать переговоры с большевиками о мире на условиях амнистии населению Крыма и белым войскам. В случае отклонения этого предложения британцы снимали с себя ответственность и прекращали какую-либо поддержку и помощь белым. Очевидно, что британцы таким образом поддержали кандидатуру Врангеля. Само совещание снова затягивалось. Долго обсуждали послание Британии. Слащёв заявил, что он против выборов и отбыл на фронт. В результате мнение военачальников склонилось в пользу Врангеля.

4 (17) апреля 1920 года Деникин назначил главнокомандующим ВСЮР генерал-лейтенанта Петра Врангеля. В тот же день Деникин и Романовский покинули Крым и на иностранных кораблях ушли в Константинополь. После гибели Романовского Деникин на британском корабле отбыл в Англию. В эмиграции Деникин старался помогать армии Врангеля. Встречался с деятелями парламента и членам правительства, взывал к правящим кругам и общественности, выступал в печати. Доказывал ошибочность примирения с Советской Россией и прекращения помощи Белой армии. В знак протеста против желания Лондона заключить мир с Москвой в августе 1920 года покинул Англию и переехал в Бельгию, где посвятил себя исторической работе. Писал историю Гражданской войны – «Очерки русской смуты».
https://mtdata.ru/u29/photoA11D/20204054903-0/original.jpg#20204054903
Генерал А.И. Деникин в день добровольной отставки с поста главнокомандующего Вооруженными силами Юга России

0

4

Катастрофа белой Одессы

https://topwar.ru/uploads/posts/2020-01/thumbs/1579716223_bredovskaya_evakuaziya.jpg
Части отряда генерал-лейтенанта Н. Э. Бредова и беженцы в ожидании эвакуации в Румынию у р. Днестр

Смута. 1920 год. 100 лет назад, в январе—феврале 1920 года, Красная Армия разгромила новороссийскую группировку генерал Шиллинга и освободила Одессу. Одесская эвакуация стала очередной катастрофой для белого Юга России.

Поражение новороссийской группировки Шиллинга

После прорыва красных к Ростову-на-Дону силы ВСЮР были рассечены на две части. Основные силы Белой армии под началом Деникина были отброшены за Дон. В Новороссии остались белые соединения под началом генерала Шиллинга – бывшая Киевская группа генерала Бредова (Правобережная Украина), 2-й армейский корпус генерала Промтова и 3-й армейский (Крымский) корпус Слащёва.

Группировка генерала Шиллинга была слабой, имела связь с войсками Деникина только по морю, кроме того, в начале 1920 года разделилась. Два корпуса (Промтова и Бредова) остались на правом берегу Днепра, прикрывая Херсон и Одессу, а корпус Слащёва, который до этого боролся с махновцами в районе Екатеринослава, был направлен для обороны Северной Таврии и Крымского полуострова. Однако слащёвские части были самыми боеспособными в новороссийской группировке белых. Другие войска Шиллинга были малочисленны и уступали в боеспособности другим добровольческим частям. Без корпуса Слащёва Шиллинг не смог дать серьёзный бой за Новороссию.

Таким образом, добровольцы не смогли организовать сильного сопротивления в Новороссийской области. На Правобережье белые отступали, а если и пытались где-то удержаться, то красные их легко обходили, переправлялись через Днепр на других участках. Деникинцы отступали дальше. К январю 1920 года фронт проходил по линии Бирзула – Долинская – Никополь. Белогвардейцы сохраняли за собой территории Херсонской и Одесской областей. Тем временем Красная Армия продолжала наступление. На Правобережье Малороссии переправилась уже вся 12-я советская армия Меженинова. От Черкасс и Кременчуга поворачивала на юг и 14-я советская армия Уборевича. 10 января 1920 года на базе Южного фронта был создан Юго-Западный фронт под командованием Егорова, он должен был завершить разгром белых в Новороссии.

Тыла у белогвардейцев не было. Крестьянская война бушевала в Малороссии. Села были охвачены повстанческим движением всех видов – от самообороны и обычных бандитов до «политических». Железную дорогу Александровск – Кривой Рог – Долинская контролировала армия Махно. От Умани до Екатеринослава действовали отряды петлюровцев. Поэтому нормальной связи между командованием, штабами и частями не было. Остатки частей и подразделений белогвардейцев численностью от десятков до нескольких сотен бойцов, часто обремененных семьями и гражданскими беглецами, действовали самостоятельно, часто двигались наугад, подчиняясь общей инерции бегства и мешаясь с толпами и обозами беженцев.

https://topwar.ru/uploads/posts/2020-01/thumbs/1579716405_s03.jpg

Одесская «крепость»

В сложившейся катастрофической ситуации главнокомандующий ВСЮР Деникин не собирался защищать Одессу. Более верным казалось стянуть боеспособные части к Херсону, а оттуда можно было, при необходимости, прорваться в Крым. Красная Армия также не могла создать сплошного фронта и можно было ускользнуть от главных сил противника. Поэтому сначала Шиллингу поставили главную задачу – прикрыть Крым. Поэтому войска необходимо было выводить на левый берег Днепра в районе Каховки и Херсона.

Однако на обороне Одессы настаивала Антанта. Со времени французской оккупации Одессы этот город на Западе стал символом всего белого Юга России, его потеря, по мнению союзных миссий, окончательно подрывала престиж белогвардейцев в Европе. Также Одесский район прикрывал от красных Румынию, которая оккупировала часть русской земли, и опасалась присутствия Красной Армии у границы. Кроме того, Антанте было важно сохранить Одессу из стратегических соображений (контроль над Северным Причерноморьем). Союзники обещали доставить в Одессу необходимое оружие и предоставить снабжение. Также обещали поддержку британского флота.

В итоге под давлением союзного командования белые пошли на уступки и решили оборонять Одессу. 2-й армейский корпус Промтова получил задачу, вместо форсирования Днепра в тылу 14-й советской армии и выхода в Крым для соединения с корпусом Слащёва, защитить Одессу. Белогвардейцы требовали, чтобы Антанта в случае неудачи гарантировала эвакуацию союзным флотом и договорилась с Румынией о пропуске отступающих войск и беженцев на её территорию. Союзники обещали помочь со всем этим. Штаб французского командующего в Константинополе генерала Франше д'Эспре сообщил представителю Деникина, что Бухарест в целом согласен, выдвинув лишь ряд частных условий. Об этом же британцы известили генерала Шиллинга.

В самой Одессе царил хаос. О создании «крепости» никто и не думал. Даже многочисленное офицерство, которое бежало сюда за все последние годы войны, думало только об эвакуации и предпочитало играть в патриотизм, создавая многочисленные офицерские организации и не желая выходить из города для борьбы на передовой. Поэтому мобилизовать какие-либо подкрепления в большом и многолюдном городе не удалось. Одни горожане искали способы бегства за границу, другие, наоборот, верили, что положение на фронте прочное и повода для беспокойства нет, третьи — ждали прихода красных. Чиновники за взятки записывали многих граждан, желающих избежать армии, в «иностранцы». По-прежнему процветал криминальный мир, спекуляции, контрабанда и коррупция. В итоге все мобилизации срывались. Даже собранные призывники, получив оружие и обмундирование, тут же старались улизнуть. Многие из них пополняли ряды бандитов и местных большевиков.

На бумаге создали множество добровольческих частей, которые в реальности могли насчитывать несколько человек либо вообще были плодом фантазии какого-нибудь командира. Иногда это был способ избежать передовой, пока «полк» находится на «стадии формирования». Также части создавали различные проходимцы, чтобы получить деньги, снаряжение, а затем исчезнуть. Известный политический деятель В. Шульгин вспоминал: «В критическую минуту от двадцатипятитысячной «кофейной армии», которая толкалась по всем «притонам» города, и от всех частей вновь сформированных и старых, прибившихся в Одессу… — в распоряжении полковника Стесселя, «начальника обороны», оказалось человек триста, считая с нами».

https://topwar.ru/uploads/posts/2020-01/1579716445_800px-british_troops_in_odessa_port_february_1920.jpg
Моряки с британского линкора «Аякс» на причале Одесского порта

Одесская эвакуация

Союзное командование «тормозило» с организацией эвакуации. В Константинополе сообщали, что падение Одессы «сомнительно» и «невероятно». В результате эвакуация началась слишком поздно и проводилась медленно.

В середине января 1920 года Красная Армия взяла Кривой Рог и развила наступление на Николаев. На острие удара была 41-я стрелковая дивизия и кавалерийская бригада Котова. Шиллинг, оставив в обороне на херсонском направлении корпус Промтова, стал стягивать группу Бредова в район Вознесенска, чтобы организовать фланговый удар по противнику. Однако красные опередили деникинцев, и всеми силами ударили по Промтову раньше, чем части Бредова успели сосредоточиться и контратаковать. Корпус Промтова, обескровленный в предыдущих боях, из-за эпидемии тифа и массового дезертирства, был разгромлен, оборона белых прорвана. Остатки белых частей бежали за Буг. К концу января Красная Армия заняла Херсон и Николаев. Путь на Одессу был свободен. Белые сумели эвакуировать из Николаева и Херсона большую часть находившихся там судов и кораблей, включая находившиеся в ремонте и постройке, но на это были использованы последние запасы угля Одесского порта.

Началась Одесская катастрофа. Корабли из Севастополя, где располагался белый Черноморский флот, вовремя не пришли. Флотское командование и британцы опасались падения Крыма, поэтому под разными предлогами задерживали выход кораблей, необходимых для возможной эвакуации Севастополя. В начале января красные вышли к берегам Азовского моря и часть кораблей белого флота вице-адмирал Ненюков направил для эвакуации Мариуполя и других портов. Также был сформирован отряд Азовского моря под началом капитана 2-го ранга Машукова, в который вошли ледоколы и канонерки. Он поддерживал корабельным огнем и высадкой десантов корпус Слащёва, который оборонял проход в Крым. Кроме того, часть судов белого флота крейсировали у берегов Кавказа, для устрашения грузин и повстанцев. А флагман крейсер «Адмирал Корнилов» накануне падения Одессы был направлен в Новороссийск. Всё этого говорит, что в ставке Деникина и в Севастополе не отдавали себе отчёта о серьёзности положения Одессы. На судах, которые стояли в Одессе, не было угля (привоз угля опоздал на день). Кроме того, много судов, из-за симпатий моряков к большевикам, в нужный момент оказались неисправны, с машинами в ремонте.

31 января генерал Шиллинг сообщил Деникину о сложившейся ситуации, на следующий день – известил о надвигающейся катастрофе союзников. Командование Черноморского флота, до которого доходит истинное положение дел в районе Одессы, просит британцев о помощи. Англичане помощь обещают, но сначала генерал Слащёв должен дать им обещание, что удержит перешейки. В ночь на 3 февраля в Джанкое состоялось совещание, на котором Слащев дал соответствующее заверение. В этот же день из Севастополя вышли приспособленные для перевозки войск британские транспорты «Рио-Прадо» и «Рио-Негро», пароход с углем и крейсер «Кардифф». Также в течение нескольких дней должны были выйти и другие корабли. Адмирал Ненюков направил в Одессу плавучий госпиталь «Святой Николай», затем транспорт «Николай», вспомогательный крейсер «Цесаревич Георгий», миноносец «Жаркий» и несколько транспортов.

https://topwar.ru/uploads/posts/2020-01/1579716860_800px-hms_ceres_at_odessa_port.jpg
Британский лёгкий крейсер «Церес» во время стоянки в Одессе

https://topwar.ru/uploads/posts/2020-01/1579717053_800px-odessa_evacuation_3.jpg
Сцены эвакуации из Одессы. На заднем плане британский транспорт «Рио Негро»

Тем временем разгромленный корпус Промтова не смог удержать на Буга и стал отходить к Одессе. Так как город не был готов к обороне, а эвакуация войск морем была невозможна, то оставшимся войскам Бредова и Промтова приказали отходить к румынской границе, в район Тирасполя. Из-за отхода остатков корпуса Промтова на запад, между наступающими со стороны Николаева красными и Одессой не осталось никаких белых частей. 3 февраля выделенный из состава 41-й дивизии отряд занял крепость Очаков, запиравшую Днепро-Бугский лиман. А главные силы дивизии шли на Одессу.

4 февраля генерал Шиллинг издал запоздалый приказ об эвакуации. Кораблей для эвакуации не хватало. Британцы, правда, прислали ещё линкор «Аякс» и крейсер «Церес», несколько транспортов, выставили в порту свою охрану и начали посадку на суда. Но этих кораблей и судов было мало, чтобы организовать быструю и масштабную эвакуацию. События развивались слишком быстро, чтобы организовать планомерный вывоз людей, огромных военных запасов, ценных грузов и имущества беженцев. Подготовительный период белые полностью провалили. Так, правление военного порта под началом капитана 1-го ранга Дмитриев, основываясь на успокоительных словах Шиллинга и начальника гарнизона Стесселя, инициативы не проявило и не приняло подготовительных мер для эвакуации. Частные суда не были мобилизованы, и часть пароходов ушла почти без людей. Стоявшие на учёте многочисленные морские офицеры, включая личный состав эвакуированного в Одессу управления Николаевского военного порта, не были привлечены к эвакуационной работе. Управление движением в порту практически отсутствовало, этим пытались заниматься только британцы. В первый день, ещё не веря в угрозу, сравнительно мало людей шло к молам для погрузки на суда. Но уже утром 6 февраля, когда в Одессе стала слышна артиллерийская стрельба, которую вели отходившие к городу бронепоезда, началась паника. Тысячи людей толпились у молов, ожидая погрузки.

Кроме того, в самом городе, узнав о приближении красных, активизировались бандиты и большевики с красными рабочими отрядами. Бандиты решили, что пришло время нового большого грабежа. 4 февраля 1920 года началось восстание на Молдаванке. Коменданту Стесселю с частями гарнизона и офицерскими организациями ещё удалось его загасить. Но 6 февраля началось новое восстание на Пересыпи, его подавить уже не удалось. Огонь восстания распространился по всему городу. Одесские рабочие захватили рабочие районы. Тысячи людей панике бежали в порт. Англичане брали только тех, кто успел взойти на корабли. Также поступали и русские суда. Часть неисправных судов вывели на внешний рейд. Позднее корабли приняли ещё часть беженцев, но большая часть так и не смогла эвакуироваться.

В ночь на 7 февраля генерал Шиллинг со своим штабом перешел на пароход «Анатолий Молчанов». Ранним утром 7 февраля (25 января по старому стилю) 1920 года части советской 41-й стрелковой дивизии со стороны Пересыпи и Куяльника почти без сопротивления вошли в северо-восточную часть города. Кавбригада обошла город и вскоре заняла станцию Одесса-Товарная. 41-я дивизия была слабого состава, и без сильной артиллерии, её усиливали в основном партизанскими отрядами. Но в Одессе не было сильных частей добровольцев, чтобы дать бой и задержать движение противника для завершения эвакуации. Только в центре города красным стали оказывать сопротивление подразделения гарнизона Стесселя. Стрельба в городе и обстрел порта красными, которые заняли господствующий над портом Николаевский бульвар, вызвала панику среди ожидающих начала погрузки, началась давка и оставшиеся пароходы поспешили уйти. В частности, не догрузившись, имея на борту всего лишь несколько сот человек конвоя и штаба командующего, транспорт «Анатолий Молчанов» ушел на рейд. Британцы, из-за угрозы прорыва красных в порт, решили закончить эвакуацию и приказали кораблям до вечера выйти на внешний рейд.

8 февраля красные полностью заняли Одессу. Полковник Стессель с частями гарнизона, офицерскими отрядами, кадетами Одесского кадетского корпуса, многочисленным обозом – эвакуируемые учреждения белого Юга России, иностранцы, раненые, беженцы, семьи добровольцев, смогли прорваться на западные окраины города и оттуда двинулись в сторону Румынии. С опозданием из Севастополя подошёл миноносцы «Жаркий» и «Цесаревич Георгий», также прибыли отряды американских и французских кораблей. Но они смогли только взять на буксир неисправные суда на внешнем рейде и подобрать отдельные группы беженцев. В итоге смогли эвакуировать только около трети беженцев (около 15 — 16 тыс. человек). Часть пароходов ушла в румынский Сулин, другие в болгарскую Варну и Константинополь, либо в Севастополь. По сообщению командующего 14-й советской армией в Одессе было взято в плен свыше 3 тыс. солдат и офицеров, захвачено 4 бронепоезда, 100 орудий, сотни тысяч боеприпасов. В порту был оставлен недостроенный крейсер «Адмирал Нахимов» и несколько судов и пароходов. В городе было брошено значительное количество военного имущества и материальных ценностей, оборудования, сырья и продовольствия. Железнодорожные пути были забиты составами с различными грузами, вывезенными из Киева и Новороссии.

Британское командование решило уничтожить две почти достроенные и оставшиеся в Одесском порту подводные лодки «Лебедь» и «Пеликан». 11 феврали неожиданно для советских войск британские корабли открыли по порту сильный огонь, и под прикрытием его миноносцы вошли в гавань, захватили и утопили подводные лодки. Эта операция показывала слабость красных сил в Одессе. При должной организации и воле к сопротивлению (в частности, направив части Промтова для обороны города) белое и союзное командование могли организовать сильное сопротивление и провести полноценную эвакуацию.

https://topwar.ru/uploads/posts/2020-01/1579716541_shilling_nn.jpg
Командующий войсками Новороссии, генерал-лейтенант Белой армии Н. Н. Шиллинг

Гибель Овидиопольского отряда

Основная массе беженцев собралась в большой немецкой колонии Гросс-Либенталь в 20 км западнее Одессы. Тем, кто не стал задерживаться на отдых и сразу вышел в сторону Тирасполя, удалось соединиться с частями Бредова. На другой день дорогу перехватила красная кавалерия. Оставшиеся беженцы – т. н. Овидиопольский отряд полковника Стесселя, генералов Мартынова и Васильева (всего около 16 тыс. человек), двинулся вдоль побережья на Овидиополь, чтобы форсировать по льду Днестровский лиман и попасть в Бессарабию, под защиту румынской армии. 10 февраля 1920 год отряд прибыл в Овидиополь, напротив города Аккерман, который был уже на румынской стороне. Однако румынские войска встретили беженцев артиллерийским огнем. Затем, после переговоров, вроде дали разрешение на переправу. Но устроили длительную проверку документов и пропустили только иностранцев. Русских прогнали, не пустили даже детей. Попытавшихся перейти границу без разрешения встретили огнем.

Овидиопольский отряд оказался в безвыходном положении. Приближались красные части – 45-я стрелковая дивизия и кавбригада Котовского. Румыны не пускали к себе. Местные были враждебны и старались прибрать всё что плохо лежит. Решили уходить вдоль Днестра в надежде прорваться к частям Бредова в районе Тирасполя и затем вместе дойти до петлюровцев и поляков. 13 февраля вышли. Но быстро напоролись на преследователей. Первые атаки смогли отразить, пошли дальше. Шли днем и ночью, без остановок и пищи. Лошади и люди падали от усталости и голода. 15 февраля красные, подтянув подкрепления, снова атаковали. Отбили и эту атаку. Но силы были уже на исходе, как и боеприпасы. Впереди была железная дорога Одесса – Тирасполь. Но там стояли красные бронепоезда и войска.

Снова решили идти за Днестр, в Румынию. При этом самое боеспособное ядро (бойцы строевых частей и отрядов добровольцев) во главе с полковником Стесселем, приняло решение, бросив все обозы и беженцев, ударной группой, попытаться налегке прорваться из окружения для соединения с войсками генерала Бредова. И им это удалось. Оставшиеся войска и беженцы во главе с генералом Васильевым решили снова пытаться спастись в Румынии. Форсировали реку и расположились огромным лагерем у деревни Раскаяц. Румыны предъявили ультиматум – к утру 17 февраля покинуть их территорию. Беженцы остались на месте. Тогда румынские войска поставили пулеметы и открыли огонь на поражение. В панике тысячи людей бежали на русский берег, множество погибло. А на берегу их ждали уже местные банды и повстанцы, которые грабили и убивали беженцев. Остатки отряда капитулировали перед красными. Всего в разных местах сдалось около 12 тыс. человек. Некоторая часть всё же смогла пробраться в Румынию: сумевшие ускользнуть во время бойни, которую устроили румынские войска; вернувшиеся потом мелкими группами; купившие себе проход у местных чиновников за взятки; выдавшие себя за иностранцев и т. д.

Бредовский поход

Части Бредова и Промтова, отступившие к Тирасполю, тоже не смогли уйти в Румынию. Их также встретили пулемётами. Но здесь были самые дисциплинированные и боевые части. К ним пробился и отряд Стесселя. Бредовцы двинулись на север вдоль реки Днестр. По пути белые отражали атаки местных повстанцев и красных. Через 14 дней тяжелого похода, между Проскуровым и Каменец-Подольском белогвардейцы встретили поляков. Было заключено соглашение. Польша приняла белых до возвращения на территорию, занятую армией Деникина. Оружие и обозы сдали «на сохранение». Разоруженные части бредовцев перешли на положение интернированных – поляки загнали их в лагеря.

В начале похода под началом Бредова было около 23 тыс. человек. Летом 1920 года около 7 тыс. человек было переброшено в Крым. Большинство погибло от эпидемии тифа, в том числе и в польских лагерях, другие предпочли остаться в Европе или вошли в состав польской армии.

После этой победы 12-я советская армия повернула против Петлюры. Воспользовавшись борьбой Красной Армии с деникинцами, петлюровские отряды, на которые почти не обращали внимание, заняли значительную часть Малороссии, вошли в Киевскую губернию. Теперь же петлюровцам быстро намяли бока и они бежали под защиту поляков. Махновцы в этой ситуация сначала сотрудничали с красными против белогвардейцев, делая вид, что конфликта и не было. Но затем советское командование приказало Махно переходить со своими войсками на польский фронт. Естественно, что батька этот приказ проигнорировал и был объявлен «вне закона». И снова махновцы стали врагами красных, до наступления войск Врангеля.

https://topwar.ru/uploads/posts/2020-01/1579716715_399px-bredov_ne.jpg
Командующий группы ВСЮР, расположенных на Правобережной Украине, генерал-лейтенант Николай Эмильевич Бредов

0

5

Как Слащёв Крым оборонял

https://topwar.ru/uploads/posts/2020-01/1580237047_399px-yakov_aleksandrovich_slashchov.jpg
Белый полководец Яков Александрович Слащёв

Смута. 1920 год. В начале 1920 года корпус генерала Слащёва отошёл за перешейки и в течение нескольких месяцев успешно отражал атаки Красной Армии, сохраняя последнее убежище Белой армии на Юге России – Крым.

В результате Крымский полуостров стал последним бастионом Белого движения, а Слащёв по праву приобрел к своей фамилии почетную приставку «Крымский» – последним из военачальников в истории русской армии.

Общая ситуация

Осенью 1919 года ВСЮР потерпела стратегическое поражение в ходе похода на Москву. Белые войска повсеместно отступали, утратили прежние позиции, потеряли Киев, Белгород, Курск, Донбасс, Донскую область и Царицын. Основные силы Деникин отвёл за Дон, в направлении на Северный Кавказ. Часть Добровольческой армии, группировка генерала Шиллинга, осталась в Новороссии (Крым, Херсон и Одесса). 3-й армейский корпус генерала Слащёва (13-я и 34-я пехотные дивизии, 1-я Кавказский, Чеченский и Славянский полки, Донская конная бригада Морозова), который вёл боевые действия против Махно в районе Екатеринослава, получил приказ идти за Днепр и организовать защиту Крыма и Северной Таврии.

Сначала туда же планировали направить и 2-й армейской корпус генерала Промтова, но затем планы изменились, и 2-й корпус предназначили для обороны одесского направления. Слащёв считал, что это ошибка. Если бы изначально в Крым направили более крупные белые соединения, они могли не только вести оборону, но и контратаковать, мешая красным вести наступление на Кавказ.

Слащёв-Крымский

Яков Александрович Слащёв (Слащов) отметился как один из самых успешных полководцев Белой армии. Из дворянской семьи, потомственный военный. Окончил Павловское военное училище (1905 год) и Николаевскую военную академию (1911 год). Служил в гвардии, преподавал тактику в Пажеском корпусе. Храбро воевал в годы Первой мировой войны, был несколько раз ранен. Отмечен орденом Св. Георгия 4-й степени, Георгиевским оружием. Дослужился до полковника, был помощником командира Финляндского полка, летом 1917 года был назначен командиром Московского гвардейского полка.

В конце 1917 года присоединился к Белому движению, был направлен на Северный Кавказ для формирования офицерских подразделений. Служил начальником штаба партизанском отряде Шкуро, затем начштаба 2-й Кубанской казачьей дивизии генерала Улагая. С осени 1918 года командовал Кубанской пластунской бригадой, в 1919 году произведён в генерал-майоры, командовал сначала бригадой 4-й дивизии, затем и всей 4-й дивизией.

Слащёв уже имел опыт боевых действий в Крыму. Весной 1919 года он удержал Керченский плацдарм, когда весь Крымский полуостров заняли красные. Во время общего наступления армии Деникина перешёл в контрнаступление, принял участие в освобождении Крыма от большевиков. Успешно боролся с махновцами, назначен командиром 3-го армейского корпуса.

Среди своих солдат и подчиненных пользовался большим уважением и авторитетом, его прозвали генералом Яшей. В его частях поддерживались высокая дисциплина и боеспособность. Человеком он был противоречивым, поэтому современники давали ему самые различные характеристики. Называли пьяницей, наркоманом, клоуном (за эпатирующие выходки) и авантюристом. При этом отмечалась энергия, личная храбрость, сильная воля, талант полководца, тактика полководца, который малыми силами успешно противостоял превосходящим силам врага.

Деникин писал в воспоминаниях о Слащёве:

«Вероятно, по натуре своей он был лучше, чем его сделали безвременье, успех и грубая лесть крымских животолюбцев. Это был еще совсем молодой генерал, человек позы, неглубокий, с большим честолюбием и густым налетом авантюризма. Но за всем тем он обладал несомненными военными способностями, порывом, инициативой и решимостью. И корпус повиновался ему и дрался хорошо».

https://topwar.ru/uploads/posts/2020-01/1580237194_slashchov_y_a__02.jpg
Полковник Я. А. Слащёв (1885-1929)

Сражение за Крым

Получив приказ Деникина оборонять Северную Таврию и Крым, Слащёв сбил заслоны махновцев и к началу 1920 года отвёл войска к Мелитополю. Войск у Слащёва было мало: всего около 4 тыс. бойцов при 32 орудиях, а с севера надвигались 13-я и 14-я советские армии. Правда, Слащёву повезло. Советское командование распылило силы: повело одновременно из района Нижнего Днепра наступление сразу и на одесском, и на крымском направлении. Если бы красные на время оставили Одессу в покое и сосредоточились на Крыме, то шансов удержать полуостров у деникинцев не было бы. Слишком неравные были силы.

Правильно оценив ситуацию, Слащёв не стал задерживаться в степях Таврии и сразу отошёл в Крым. У него не было войск, чтобы успешно вести боевые действия на большом театре военных действий в Таврии. Но он мог удержаться на узких перешейках. Советские войска пытались отсечь белых от перешейков, но в том не преуспели. Белый генерал отдал приказ:

«Вступил в командование войсками, защищающими Крым. Объявляю всем, что, пока я командую войсками, из Крыма не уйду и ставлю защиту Крыма вопросом не только долга, но и чести».

Основные силы белых бежали на Кавказ и Одессу, но и в Крым бежала масса отдельных людей и обломков подразделений, в основном тыловых, хозяйственных. Но это позволило Слащёву пополнить свой корпус, улучшить материальную часть, он даже получил несколько бронепоездов (хотя и требующих ремонта) и 6 танков.

Слащёв провёл военное совещание с высшими командирами, которые были в Крыму. Он изложил свой план: войск мало и они слишком расстроены, чтобы обороняться, пассивная оборона рано или поздно при превосходстве сил и средств врага приведёт к поражению, поэтому необходимо вести маневренную борьбу, имея крупный резерв, отвечать ударом на удар. Фланги прикрыть флотом, на перешейках оставить только охранение, враг не сможет развернуть силы на перешейке, можно будет бить его по частям. Воспользоваться зимними условиями. Зима была морозная, жилья на перешейках почти не было, и белые, как и красные, не имели возможности в таких условиях организовать позиционную борьбу.

Полководец решил главную позицию устроить по южному берегу Сиваша, севернее Юшуня подготовили ещё фланговую позицию фронтом на запад, главный резерв расположился в районе Богемки — Воинки — Джанкоя. Не давал противнику себя атаковать, атаковал сам разворачивающегося противника, желательно во фланг.

Слащёв отвёл части за перешейки, в населённые пункты, выставил только охранение и сосредоточил войска и резервы для парирования ударов противника. Красные страдали от морозов, не могли на узком месте развернуть войска и разбить атакующего из-за перешейков силы врага. Тем временем, пока красные в очередной раз шли на штурм укреплений, преодолевали узкие перешейки, измученные, замёрзшие, Слащёв поднимал свои свежие части, контратаковал и отбрасывал красных. Кроме того, снова начался конфликт между большевиками и Махно, в феврале начались боевые действия между красными и махновцами, вклинившимися в позиции 14-й советской армии. Всё это позволило Слащёву удержать крымский фронт.

Свою роль сыграл и белый флот. Господство белых на море делало десант красных в Крым с тылу невозможным. Командующий морским отрядом капитан 1-го ранга Машуков и отряд полковника Гравицкого на Арабатской стрелке сыграли свою положительную роль в удержании Крыма. Также Слащёв предпринял ряд решительных мер по решению проблемы снабжения войск и наведению порядка в тылу. Приказал во что бы то ни стало возвести железную дорогу на Юшунь от Джанкоя, это решило проблему снабжения. Самыми жесткими мерами расчистил тыл от банд, укрепил местные гарнизоны сильными командирами.

Красные части продвигались медленно и только к 21 января обложили перешейки. Это позволило Слащёву собрать все силы и подготовиться к обороне. Кроме того, противник выходил к перешейкам частями, что также облегчило белым оборону Крыма. Свою роль сыграла и беспечность красных, недооценка ими противника. Красная Армия победоносно шла вперёд, белые повсеместно бежали. Это расслабило войска. Первыми вышли к перешейкам части 46-й стрелковой и 8-й кавалерийской дивизий (около 8 тыс. человек).

На рассвете 23 января 1920 года 46-я советская дивизия пошла в наступление на Перекоп. Всё шло по сценарию Слащёва: белое охранение бежало (Славянский полк – 100 штыков), крепостная батарея (4 орудия) вела огонь, затем около 12 часов снялись и артиллеристы; красноармейцы заняли вал и втянулись на перешеек. Красные заняли Армянск и двигались к Юшуню, затем наступила ночь. Красным пришлось ночевать в открытом поле при морозе в 16 градусов. В это время в Крыму была паника, о падении Перекопа и Армянска сообщили газеты, все собирались бежать, в портах грузились на суда. На рассвете 24 января красные войска продолжили наступление и попали под огонь с Юшуньской позиции. Белые (34-я дивизия, Виленский полк и конная бригада Морозова) контратаковали. Красные были разбиты и отступили, вскоре их отход превратился в бегство. Белое охранение заняло прежние позиции, остальные части вернулись на свои квартиры. Первая победа значительно повысила боевой дух корпуса Слащёва.

По схожему плану развивались и последующие сражения. 28 января наступление красных поддержала 8-я кавалерийская дивизия, но белые снова отбросили противника. Постепенно наращивая силы, красные 5 февраля предприняли очередную попытку наступления. Они прошли по льду замёрзшего Сиваша и снова взяли Перекоп. И снова Слащёв нанёс контрудар и отбросил противника. 24 февраля был новый штурм. Красные прорвались через Чонгарский перешеек и даже взяли с ходу Джанкой. После чего их снова остановили и погнали назад.

Крымская политика

Что интересно, тактика Слащёва жутко нервировала крымскую общественность, тыл и союзников, которые сидели в Крыму как на иголках. Их сильно пугало, что красные раз за разом проникали в Крым. По их мнению, генерал должен был посадить своих бойцов в окопы и укрепления. Часть военных требовала заменить Слащёва на другого генерала. Глава правительства, генерал Лукомский, опасаясь прорыва большевиков в Крым, просил заменить строптивого командира «лицом, которое могло бы пользоваться доверием как войск, так и населения». Однако тактика белого полководца оказалась вполне успешной. Поэтому Деникин не стал менять инициативного и решительного полководца.

В целом психологическая атмосфера в Крыму была тяжелой. Тут по-прежнему было несколько политических сил, которые отрицательно относились к белым. Свою войну вели бандиты и красные партизаны. Их усилили новые ватаги беженцев и дезертиров, которые рассеялись по полуострову и грабили деревни. Существовала угроза восстания на полуострове в пользу красных. В городах также было множество беженцев. Среди них было много военных, дееспособных мужчин, но, как и в Одессе, они не желали воевать на передовой. Многие желали лишь набить карман, найти судно и сбежать в Европу, либо раствориться среди крымского населения. Местные военные власти не могли, да и не желали что-либо поделать с этим. При этом положение беженцев не казалось таким бедственным, как у беженцев в Одессе или Новороссийске. В материально-хозяйственном плане всё было сравнительно благополучно. На Перекопе шли бои, но сам полуостров был типичным тыловым районом. К тому же Крым был оторван от высшего командования, предоставлен себе, Деникин был на Кубани, Шиллинг – в Одессе. Полуостров стал средоточием интриг, сплетен, политических склок, конфликтов, представляя яркую картину внутреннего разлада Белого движения. Из рапорта Слащёва от 5 апреля 1920 года Врангелю:

«Интриги на маленькой территории Крыма невероятно растут».

Одним из рассадников этой «заразы» стал белый флот. Деникин практически не вмешивался в дела флота. Белый флот жил своей жизнью, стал «государством в государстве». Проблем было много. Многие корабли нуждались в капитальном ремонте. Остро не хватало квалифицированных матросов, их набирали из гимназистов, студентов. Очень резко отличался личный состав. Некоторые корабли вроде миноносцев «Жаркого» и «Пылкого» были на передовой, поддерживали сухопутные части. На других судах, особенно транспортах, картина была иной. Здесь экипажи разлагались. Они ходили между различными черноморскими портами, матросы занимались спекуляцией, хорошо зарабатывали. Всё это делалось при любой власти: при немцах и гетмане, при французах, красных и белых. На берегу севастопольское командование занялось «возрождением флота», раздуло штабы, тыловые базы и портовые службы. Офицеров хватало, сюда бежали из других портов Чёрного моря, с Балтфлота и Петрограда. Только эти офицеры были не лучшего качества: тыловики, карьеристы и приспособленцы. Боевые офицеры, которые не боялись идти против всех, погибли ещё в 1917 году либо воевали на суше. Береговые штабы и службы были хорошей кормушкой. Поэтому даже высшее командование флота было сомнительного качества.

В условиях гражданской войны этим штабам было нечего делать. Реально идти воевать никто не хотел, поэтому занимались сплетнями и интригами. Начштаба флота адмирал Бубнов даже организовал «морской кружок», где разбирали «ошибки» командования сухопутных войск. Все получаемые распоряжение тут же подвергались критике, флотские полезли в «политику». От гражданских политиков и флотских заразились и армейские тылы, все хотели играть в «политику» и «демократию». Вскоре это привело к мятежу Орлова.

Орловщина

В Симферополе формированием пополнений для корпуса Слащёва занимались герцог Лейхтенбергский и капитан Орлов – храбрый офицер, но разложившийся и с психическим расстройством. Вокруг него стали группироваться сомнительные люди. С ним даже вступили в контакт местные большевики. В городе стали говорить о готовящемся восстании. Набрав более 300 человек, Орлов отказался выступить на позиции по приказу командования и 4 февраля, как раз накануне очередного штурма красных, захватил власть в Симферополе. Другие тыловые части белых, которые имелись в городе, объявили «нейтралитет». Орлов арестовал таврического губернатора Татищева, начальника штаба войск Новороссийской области генерала Чернавина, коменданта Севастопольской крепости Субботина и других лиц, объявив, что они «разлагают тыл». Объявил, что выражает интересы «молодого офицерства». Просил поддержки «товарищей рабочих».

Этот мятеж взбаламутил весь полуостров. В Севастополе «молодое офицерство» по примеру Орлова собиралось арестовать командующего флотом адмирала Ненюкова и начштаба Бубнова. Слащёв, отбив очередную атаку Красной армии, вынужден был направить войска в тыл. Большая часть отряда Орлова разбежалась. Сам он с оставшимися освободил арестованных, забрал губернскую казну и ушёл в горы.

Тем временем в тылу началась очередная свара. После падения Одессы в Севастополь прибыл генерал Шиллинг. Его тут же обвинили в одесской катастрофе. Флотское командование потребовало, чтобы Шиллинг передал командование в Крыму Врангелю (без согласия Деникина). Генерал Врангель в это время подал в отставку и прибыл на полуостров, находясь в отпуске. Такие же требования выдвинули различные общественные и офицерские организации. Такого же мнения придерживался и генерал Лукомский. Оценив ситуацию, Врангель согласился принять командование, но только с согласия Деникина. Слащёв, узнав об этом конфликте, сообщил, что будет подчиняться только приказам Шиллинга и Деникина.

В это время Орлов спустился с гор и захватил Алушту и Ялту. Находившиеся в Ялте генералы Покровский и Боровский пытались организовать сопротивление, но их отряд разбежался без боя. Генералы были арестованы, местная казна разграблена. Шиллинг направил против Орлова корабль «Колхида» с десантом. Однако экипаж и десант отказались драться и вернулись в Севастополь, привезя воззвание Орлова. Тот призывал объединить силы вокруг Врангеля. Тыл забурлил ещё сильнее.

«Крымская смута»

Со времени падения Одессы и прибытия на полуостров Шиллинга и Врангеля начинается борьба за власть на полуострове. Между Севастополем, Джанкоем (Слащёв) и Тихорецкой (ставка Деникина) проходили бурная переписка и переговоры. Это вызвало сильное возбуждение («смуту») в Крыму. Под давлением Лукомского Шиллинг предложил Врангелю возглавить Севастопольскую крепость и тыловые части, чтобы навести порядок. Врангель от этой «временной» должности отказался, чтобы новым разделением властей не усугубить ситуацию. Лукомский направлял одну за другой телеграммы Деникину, предлагая назначить крымским командующим Врангеля. Эту идею поддержал и Шиллинг, сломленный одесской катастрофой. Крымская общественность не верила Шиллингу, требовала, чтобы «крымским спасителем» назначили Врангеля.

Однако Деникин упёрся. Он видел в этой ситуации очередную интригу против себя. В передаче власти он категорически отказал. К тому же Деникин справедливо опасался, что такая уступка и «выборность» командования» только усугубит «крымскую смуту». 21 февраля со службы уволили адмиралов Ненюкова и Бубнова, удовлетворили прежние просьбы об отставке Лукомского и Врангеля. Деникин издал приказ о «ликвидации крымской смуты», где предписывал всем участникам Орловского мятежа явиться в штаб 3-го корпуса и направиться на фронт, чтобы искупить виду кровью. Для расследования причин смуты была учреждена сенаторская комиссия. Орлов пошёл на переговоры, подчинился приказу и выступил на фронт. Но в марте снова поднял мятеж: самовольно увёл свой отряд, планировал захватить Симферополь и был разбит слащёвцами. Снова бежал в горы.

Врангелю посоветовали на время уехать из Крыма. Врангель посчитал себя оскорбленным и отбыл в Константинополь. Оттуда он направил Деникину письмо-памфлет, которое передал общественности, обвиняя главнокомандующего:

«Отравленный ядом честолюбия, вкусивший власти, окруженный бесчестными льстецами, Вы уже думали не о спасении Отечества, а лишь о сохранении власти...»

Армию Деникина барон обвинил в «произволе, грабежах и пьянстве». Это письмо было широко распространено противниками Деникина.

В это время, пока тыл бурлил и интриговал, на перешейках продолжались бои. Слащёв продолжал держать оборону. Красные наращивали силы на крымском направлении. Подтягивалась эстонская стрелковая дивизия Саблина. Командующий 13-й армии Геккер деятельно готовился к наступлению. В результате к началу марта 1920 года из частей 13-й и 14-й армий была сформирована ударная группировка, в которую вошли 46-я, эстонская и 8-я кавалерийская дивизии. Слащёв также не сидел на месте, активно готовился к новой схватке: сформировал сводный полк 9-й кавдивизии (400 сабель), сводно-гвардейский отряд (150 бойцов), пополнил конвой и развернул в кавполк (до 350 бойцов) батальон немцев-колонистов, конно-артиллерийский дивизион и гаубичный дивизион (из орудий беглецов).

8 марта Красная Армия снова пошла на штурм перешейков. Всё повторилось: красные снова взяли Перекоп, 10-го дошли до Юшуни, опрокинули бригаду 34-й дивизии, которая в полном беспорядке бежала на Воинку. К утру 11 марта через Перекопский перешеек в Крым прошло около 6 тыс. красноармейцев и они развили наступление от Юшуня на Симферополь. Слащёв ударил всеми имеющимися у него силами (около 4500 штыков и сабель). К 12 часам красные уже отступали. Красные понесли такие потери, что 46-ю и эстонскую дивизии пришлось объединить.

В итоге Слащёв удержал Крым в январе – марте 1920 года перед значительно превосходящими силами красных. Белые потеряли Кавказ, эвакуировались из Новороссийска в своё последнее убежище – крымский плацдарм. Уже в эмиграции, Слащёв напишет:

«Это я затянул Гражданскую войну на долгих четырнадцать месяцев…»

22 марта (5 апреля) 1920 года генерал Деникин передал свои полномочия барону Врангелю. Тот совместил в своем лице посты главнокомандующего и правителя Юга России. По сути, стал военным диктатором. Армия была преобразована в Русскую.

Таким образом, Крымский полуостров стал последним бастионом Белой России, а генерал Яков Слащёв по праву приобрел к своей фамилии почетную приставку «Крымский» – последним из полководцев в истории русской армии.
https://topwar.ru/uploads/posts/2020-01/1580237339_1580237303.jpg

0

6

«Генерал Яша»

«Генерал Яша»В двадцатые годы не было, пожалуй, на командирских курсах «Выстрел» — главной на то время «военной академии» в СССР — более колоритной фигуры, чем «профессор Яша». Судите сами: бывший гвардеец, выпускник Николаевской академии Генерального штаба, прошедший всю Первую мировую в окопах. В Гражданскую был начальником штаба у генерала Шкуро, в Добровольческой армии Деникина и Вооруженных силах Юга России у Врангеля командовал бригадой, дивизией и корпусом, носил генерал-лейтенантские погоны.
А теперь учит уму-разуму красных командиров, которых совсем недавно с успехом бил на полях сражений. Учит, с сарказмом разбирая по косточкам все промашки и просчеты авторитетных командармов и начдивов армии рабочих и крестьян.

На одном из таких занятий Семен Буденный, ставший легендой еще при жизни, не выдержав язвительных комментариев по поводу действий своей 1-й Конной армии, разрядил в сторону бывшего белого генерала револьверный барабан. А тот лишь поплевал на пальцы, запачканные мелом, и спокойно бросил в сторону притихшей аудитории: «Вот как вы стреляете, так и воюете».
Звали этого незаурядного человека Яков Александрович Слащев.
https://topwar.ru/uploads/posts/2012-03/1332882664_01.jpg

Драться, так драться

ОН РОДИЛСЯ 12 декабря 1885 года в семье потомственных военных. Его дед бился с турками на Балканах, а чуть позже в пылающей Варшаве усмирял чванливых шляхтичей. Отец дослужился до полковничьих погон и с честью вышел в отставку. В 1903-м Яков окончил одно из самых престижных средних учебных заведений северной столицы — Санкт-Петербургское реальное училище Гуревича, после чего был принят в Павловское военное училище и по выпуску распределен в лейб-гвардии Финляндский полк.

На русско-японскую двадцатилетний подпоручик не успел. И, то ли от досады, то ли по совету старших, подал документы в Академию Генштаба. Там юношу, не принадлежавшего к блестящей столичной молодежи, приняли не слишком ласково: Слащев был умен, но при этом вспыльчив, болезненно самолюбив и весьма часто несдержан.

Не найдя себе преданных друзей среди однокурсников, Яков не особо налегал на учебу, предпочитая тишине академических аудиторий и библиотек радости шумной петербургской жизни. Но именно тогда Слащев, скучавший над картами и схемами классических кампаний и сражений, впервые начал «баловаться» разработками необычных для своего времени ночных операций — эдакой смесью из действий партизанских отрядов и летучих диверсионных групп.
https://topwar.ru/uploads/posts/2012-03/1332882616_02.jpg
Закончив учебу по «второму разряду», поручик Слащев не был причислен к Генеральному штабу и вернулся в родной полк, приняв под командование роту. Поняв, что за счет образования карьеру ему сделать не удастся, Яков Александрович, приложив все знания и умения столичного ловеласа, женился на дочери командира полка генерала Владимира Козлова. Так бы тихо-мирно и шло его продвижение по службе, если бы не грянула Первая мировая.
Известие о начале войны генеральский зять встретил на дружеской пирушке за столиком кафешантана. Затушив сигарету в бокале шампанского и высыпав на поднос все содержимое портмоне, Слащев сказал: «Ну что ж, господа, драться, так драться. А то я начал подзабывать, как это делается», — и отбыл в свою часть, уже получившую приказ о выступлении на передовую.

18 августа 1914 года лейб-гвардии Финляндский полк всеми четырьмя батальонами двинулся на фронт. Вместе с остальной гвардией он был зачислен в резерв Ставки Верховного главнокомандующего. Пусть слово «резерв» никого не вводит в заблуждение. Вплоть до июля 1917-го, когда практически все они полегли в боях под Тарнополем и на реке Збруч, финляндцы использовались как ударная сила в наступлениях, а в обороне и при отходах — для затыкания дыр на особо опасных участках.

Что такое командир роты, а потом и комбат три года сражающегося полка? Вряд ли требуются дополнительные пояснения к этой строчке в служебной характеристике Слащева. Скажем только, что Яков Александрович со своими гвардейцами участвовал в штыковых атаках в Козеницких лесах, вел за собой батальон во всех встречных боях Красноставского сражения. В 1916 году под Ковелем, когда уже готово было захлебнуться наступление русской пехоты, именно он поднял в самоубийственную атаку цепи финляндцев. И, пройдя через болота, положив две трети личного состава, штыками добыл победу на участке прорыва дивизии, заплатив за это двумя своими ранами.

Всего же в госпиталях Слащев оказывался пять раз. Две контузии перенес на ногах, не покидая расположения батальона. Февральскую революцию встретил полковником и заместителем командира полка, кавалером ордена Св. Георгия 4-й степени и обладателем Георгиевского оружия.
https://topwar.ru/uploads/posts/2012-03/1332882643_03.jpg
Летом 1917 года в Петрограде взбунтовались солдаты запасных рот, не желавшие отправляться на фронт. Чтобы не допустить повторения подобного инцидента в других городах, Временное правительство отозвало с фронта нескольких энергичных и волевых офицеров и поставило их во главе гарнизонов и гвардейских полков, остававшихся в столицах. Слащев оказался в их числе: 14 июля он принял под свое начало Московский гвардейский полк и командовал им вплоть до декабря семнадцатого года.
А потом неожиданно исчез…

В Добрармии

ХОЛОДНЫМ декабрьским утром 1917 года в штаб Добровольческой армии в Новочеркасске зашел высокий офицер с бледным лицом, на котором нервно дергались все мускулы. Толкнув дверь, где висела табличка «Кадровая комиссия», он щелкнул каблуками и, положив на стол документы, сухо бросил сидевшим в комнате: «Полковник Слащев. Готов приступить к командованию любым подразделением». Ему велели подождать.

Выйдя на улицу, Яков Александрович решил скоротать время в одном из городских кафе. И там нос к носу столкнулся с сокурсником по академии штабс-капитаном Сухаревым. Тот был порученцем у генерала Корнилова, одного из вождей Добрармии. После непродолжительного обмена житейскими новостями далеко немолодой штабс-капитан внимательно посмотрел на тридцатидвухлетнего полковника. «А помните, любезный друг, ваши академические увлечения партизанщиной? Сейчас это очень может пригодиться»…

В то время на Кубани, Лабе и Зеленчуке вовсю гуляли конные отряды казачьего полковника Андрея Шкуро. Их стихийным полупартизанским действиям требовалось придать, по замыслам командования Добровольческой армии, организованный характер, чтобы совместными усилиями очистить юг России от большевиков. Более подходящую кандидатуру для этой миссии, чем полковник Слащев, трудно было подобрать. И, повинуясь приказу, Яков Александрович отправился к кубанцам.

Со Шкуро они быстро нашли общий язык. Андрей Григорьевич, отменный кавалерийский командир, органически не переваривал любую штабную работу, предпочитая «ползанию по картам» и тщательному планированию операций лихую сабельную сшибку. Не мудрено, что Слащев занял у него должность начальника штаба.

Через несколько месяцев казачья «армия» Шкуро, серьезно потрепавшая красных, насчитывала уже около пяти тысяч сабель. С этими опытными бойцами, прошедшими огонь мировой войны, Андрей Григорьевич без особого труда 12 июля 1918 года занял Ставрополь, преподнеся его на блюдечке подходившей к городу Добровольческой армии. За это Деникин, вставший во главе «добровольцев» после гибели Лавра Корнилова, присвоил Шкуро и Слащеву звания генерал-майоров. Вскоре Слащев принял под командование пехотную дивизию, проведя с ней успешные рейды на Николаев и Одессу, что позволило белогвардейцам взять под контроль практически всю Правобережную Украину.

Забегая вперед, скажем, что в том же 1918 году Слащев познакомился с юношей отчаянной храбрости, Георгиевским кавалером юнкером Нечволодовым, который стал его ординарцем. Очень скоро выяснилось, что под этим именем скрывалась… Нина Нечволодова. Три года Гражданской войны Ниночка практически не покидала Якова Александровича, несколько раз выносила его раненым с поля боя. В 1920 году они стали мужем и женой.

По иронии судьбы дядя «юнкера Нечволодова» все эти годы был… начальником артиллерии Красной Армии! В двадцатом беременная Нина в силу обстоятельств осталась на территории, занятой красными, была арестована чекистами и переправлена в Москву, где предстала перед грозными очами Железного Феликса. Дзержинский поступил по отношению к жене белого генерала более чем благородно: после нескольких доверительных бесед Нечволодова-Слащева была переправлена через линию фронта к мужу. Эти встречи супруги с главой ВЧК впоследствии сыграли огромную роль в судьбе Якова Александровича…

В самый разгар Гражданской, когда чаша весов практически ежемесячно склонялась в ту или иную сторону, Слащев со своей дивизией, оказавшись в родной для него стихии, с одинаковым успехом громил красных, «зеленых», махновцев, петлюровцев, а также всех прочих батьков и атаманов, против которых бросал его Деникин. Никто из них не мог найти действенного противоядия против слащевской тактики стремительных рейдов, ночных штурмов и дерзких налетов, ставших визитной карточкой и фирменным почерком отчаянного генерала.

Все это время Яков Александрович буквально жил на передовой, вел себя крайне замкнуто, практически не появляясь в Ставке, общаясь только со своими офицерами и солдатами. Те буквально боготворили «генерала Яшу». А он, добавивший к пяти ранам Первой мировой еще семь, полученных в Гражданскую, по вечерам в штабном вагоне буквально заливал себя спиртом, чтобы заглушить нестерпимую боль во всем теле и тоску по гибнущей России. Когда спирт перестал помогать, Слащев перешел на кокаин…
https://topwar.ru/uploads/posts/2012-03/1332882704_04.jpg
А маховик Гражданской войны продолжал набирать обороты. Яков Александрович, стоявший уже во главе корпуса, без единого поражения дошел до Подольской губернии. Именно здесь случилось малоизвестное даже для военных историков событие: Слащеву без боя сдалась почти вся Галицийская армия Симона Петлюры, офицеры которой заявили, что больше не собираются воевать за самостийную Украину и согласны биться за великую и неделимую Россию.
Но тут поступил приказ Деникина немедленно перевести Слащева в Таврию, где произошло восстание Нестора Махно, под черные знамена которого встали почти сто тысяч крестьян. Тылы Добрармии оказались под серьезной угрозой.

К 16 ноября 1919 года Слащев сконцентрировал основные силы своего корпуса под Екатеринославом и глубокой ночью нанес внезапный удар. Бронепоезда огнем своих пушек проложили дорогу конникам «безумного генерала». Нестор Иванович в окружении ближайших сподвижников едва успел уйти из города, улицы которого слащевцы три дня «украшали» телами повешенных махновцев. Жестоко, конечно, но подчиненные Якова Александровича прекрасно знали, как те же махновцы глумились над пленными офицерами…

После этого страшного разгрома армия Махно еще продолжала вести боевые действия, но в былую силу уже не смогла войти никогда.
Увы, и эта победа не смогла изменить общий ход войны: под Воронежем конные корпуса Шкуро и Мамонтова были разбиты красными, и армия Деникина неумолимо стала откатываться к югу. Последней надеждой Добровольческой армии оставался Крым, принявший остатки белогвардейцев. Именно там зажглась звезда генерала Слащева.

Слащев-Крымский

КАК ВОЕННЫЙ специалист, Яков Александрович столкнулся с Крымом уже не в первый раз. Еще летом 1919 года, когда полуостров был полностью большевистским, небольшой отряд белых намертво вцепился в крошечный плацдарм под Керчью. Красноармейцы пытались взять их позиции наскоком, но были отбиты и успокоились, думая, что враг в мышеловке и деться ему некуда. А тот неожиданно организовал десант под Коктебель, получил подкрепление, ударил на Феодосию и вышвырнул красных из Крыма. Так вот, руководил всем этим Яков Слащев.

В декабре девятнадцатого на пути двух армий красных, насчитывавших более 40 тысяч штыков и сабель, на Перекопе стояли всего лишь 4 тысячи слащевских бойцов. Поэтому генералу приходилось рассчитывать лишь на применение нестандартной тактики, способной хоть как-то компенсировать десятикратное (!) превосходство противника. И Слащев нашел такой тактический прием, хотя его план обороны Чонгарского полуострова и Перекопского перешейка многие считали абсурдным. Но он настоял на своем и приступил к «раскачиванию крымских качелей»…

Вскоре после назначения генерала ответственным за оборону полуострова красные взяли Перекоп. Но на следующий день были отброшены на исходные позиции. Еще через две недели последовал новый штурм — и с тем же результатом. Через двадцать дней красноармейцы опять были в Крыму, кое-кто из красных комбригов и начдивов даже успели получить ордена Красного Знамени за взятие Тюп-Джанкоя. А через два дня большевики снова были разбиты!
Все дело в том, что Слащев вообще отказался от позиционной обороны. В Крыму стояла необыкновенно лютая для тех мест зима, жилья на крымских перешейках не было вовсе. Поэтому Яков Александрович разместил части своего корпуса в населенных пунктах внутри полуострова. Красные безнаказанно проходили по перешейкам, рапортовали о «взятии Крыма», но вынуждены были ночевать в открытой всем ветрам степи. Генерал тем временем поднимал свои отдохнувшие в тепле эскадроны, сотни и батальоны, бросал их в атаку на закоченевшего противника и выкидывал его вон.

Позже, уже в эмиграции, Слащев напишет: «Это я затянул Гражданскую войну на долгих четырнадцать месяцев, чем вызвал дополнительные жертвы. Каюсь».

Если после успешного десанта на Коктебель и освобождения Феодосии Яков Александрович официально получил право писать свою фамилию с приставкой «Крымский», то за военно-административную деятельность на полуострове в 1920 году он был отмечен неофициальным прозвищем «Вешатель».
От Слащева, ставшего, по сути, военным диктатором Крыма, доставалось всем — и большевистскому подполью, и анархистам-налетчикам, и безыдейным бандитам, и шкурникам-спекулянтам, и распоясавшимся офицерам Белой армии. Причем приговор для всех был один — виселица. И с приведением его в исполнение Яков Александрович не затягивал. Однажды прямо у своего штабного вагона даже вздернул уличенного в воровстве ювелирных украшений одного из любимцев барона Врангеля, приговаривая при этом: «Погоны позорить нельзя никому».

Но, как это ни покажется странным, имя Слащева в Крыму произносилось больше с уважением, чем со страхом.
«Невзирая на казни, — писал в своих мемуарах генерал П. И. Аверьянов, — Яков Александрович пользовался популярностью среди всех классов населения полуострова, не исключая рабочих. И разве могло быть иначе, если генерал везде был лично: сам входил без охраны в толпу митингующих, сам разбирал жалобы профсоюзов и промышленников, сам поднимал цепи в атаку. Да, его боялись, но при этом еще и надеялись, точно зная: Слащев не выдаст и не продаст. Он обладал удивительной и для многих непонятной способностью внушать доверие и преданную любовь войскам».

Популярность Слащева среди солдат и офицеров-окопников действительно была запредельной. И те и другие за глаза называли его «наш Яша», чем Яков Александрович очень гордился. Что же касается местного населения, то многие крымчане всерьез считали, что Слащев на самом деле есть не кто иной, как великий князь Михаил Александрович, брат убитого императора и наследник российского престола!

Когда с поста главнокомандующего Вооруженными силами Юга России ушел Деникин, на освободившееся место было две кандидатуры — генерал-лейтенант барон Врангель и генерал-майор Слащев. Но Яков Александрович, всю жизнь чуравшийся всякой политики, отказался от какой-либо борьбы за высшую воинскую должность, удалившись из Севастополя в Джанкой, где располагался штаб его корпуса. Врангель, осознавая весь масштаб личности Слащева и, главное, его значение для продолжения вооруженной борьбы, вызвал Якова Александровича обратно, поручил ему командовать парадом войск в честь своего назначения главкомом и даже присвоил ему звание генерал-лейтенанта — равное своему собственному.
https://topwar.ru/uploads/posts/2012-03/1332882623_05.jpg
Казалось, все приличия соблюдены. Но отношения между двумя самыми влиятельными в Крыму генералами ухудшались день ото дня. Камнем преткновения стали отношения с союзниками: Англия, а позже Франция оказывали сильнейшее давление на Врангеля, и все последние военные операции планировались бароном и разрабатывались его штабом с учетом интересов этих стран. Слащев же воевал исключительно за Россию…

Когда летом 1920 года армии Тухачевского и Буденного были биты под Варшавой и покатились назад, Яков Александрович предлагал нанести удар из Крыма на северо-запад, навстречу наступавшим полкам Пилсудского, чтобы совместными усилиями добить деморализованного противника. Но Врангель двинул вырвавшиеся с полуострова на оперативный простор части, в том числе и корпус Слащева, на северо-восток, в Донбасс, где до 1917 года большинство шахт принадлежало французам.

Поляки дальше своих границ не пошли. А красные подтянули свежие пехотные и кавалерийские дивизии из центральных губерний. Под Каховкой произошло знаменитое сражение, закончившееся страшным поражением белых, не имевших стратегических резервов. Врангелевцев стали методично «вбивать» обратно в Крым.

Во второй половине августа 1920 года барон отправил Слащева, не прекращавшего указывать ему на просчеты в стратегии, в отставку и предложил покинуть полуостров. Яков Александрович начертал на телеграмме «Крымский из Крыма не уедет» и впал в жуткий запой.

30 октября полки Фрунзе штурмом взяли отчаянно обороняемый белыми Перекоп. Врангель объявил эвакуацию. Во всеобщем хаосе и неразберихе, царивших в Севастополе, к барону неожиданно явился гладко выбритый, наглаженный и абсолютно трезвый Слащев. Он предложил перебросить грузившиеся на корабли воинские части не в Турцию, а в район Одессы и выразил готовность возглавить десантную операцию, план которой уже был разработан неугомонным генералом, всегда выделявшимся среди коллег здоровым авантюризмом и нешаблонным мышлением.
Врангель отказал. И этот день стал последним днем Гражданской войны в европейской части России.

Изгой

ПОСАДИВ жену с маленькой дочкой на крейсер «Алмаз», Слащев несколько дней собирал в Крыму офицеров своего родного лейб-гвардии Финляндского полка, непостижимым образом нашел где-то в обозах полковое знамя, и в этом окружении буквально на последнем пароходе покинул пылавший полуостров.
https://topwar.ru/uploads/posts/2012-03/1332882713_06.jpg
Ступив на турецкую землю, генерал распустил всех финляндцев. А сам поселился с семьей на окраине Константинополя в хибаре, сколоченной из досок, фанеры и жести. В политические дрязги, раздиравшие лагерь эмигрантов, не вмешивался, жил собственным трудом: выращивал овощи и торговал ими на рынках, разводил индеек и прочую живность. В редкие часы отдыха читал прессу. Его помнили, о нем писали, о его военных операциях со злобой, но и с уважением отзывались и красные, и белые.

Анализируя происходящее на родине, Слащев как-то высказался со свойственной ему прямотой: «Большевики — мои смертельные враги, но они сделали то, о чем я мечтал, — возродили страну. А как при этом они ее называют, мне наплевать!»

Примерно в это же время прозвучало воззвание Врангеля о новом соглашении с Антантой и подготовке вторжения в Советскую Россию. Это было более чем реально, так как в то время только под Константинополем находилось более ста тысяч человек, эвакуированных из Крыма. Разоруженные, но полностью сохранившие организационную структуру воинские части расположились в лагерях, поддерживая жесткую дисциплину. В солдат и офицеров постоянно вселялась уверенность, что борьба не закончена и они еще сыграют свою роль в свержении большевиков.

Слащев, отступив от своих принципов, во всеуслышание объявил барона предателем национальных интересов и потребовал общественного суда над ним. Врангель тут же издал приказ о созыве суда чести генералов. Его решением Якова Александровича уволили со службы без права ношения мундира, исключили из списков армии. Это лишало Слащева какого-либо денежного содержания и обрекало на нищенское существование. Кроме всего прочего его лишили всех наград, в том числе и полученных на полях Первой мировой. Противостояние между бывшими соратниками достигло пиковой точки. И это не осталось незамеченным советскими спецслужбами.
https://topwar.ru/uploads/posts/2012-03/1332882673_07.jpg
Надо сказать, что к 1921 году Иностранный отдел ВЧК и Разведуправление Красной Армии уже имели заграничные резидентуры, активно действующие среди эмиграции. Работали чекисты и военные разведчики и в Константинополе. Большими оперативными возможностями располагала в Турции Всеукраинская ЧК, а также подчиненная М. В. Фрунзе разведка войск Украины и Крыма.

В общем, в одну из темных константинопольских ночей в дверь к Слащеву постучали…
Яков Александрович, при всем понимании обреченности Белого движения и личной неприязни ко многим его вождям, испытывал серьезные колебания в принятии решения о возвращении в Советскую Россию. Эмигрантские газеты были полны сообщений о массовых расстрелах в Крыму бывших офицеров, полицейских и священников. Отголосками Гражданской войны стали Кронштадтский мятеж, продолжавшиеся ожесточенные схватки с махновцами, крестьянские выступления на Тамбовщине и в Сибири. Обо всем этом Слащев знал и ясно отдавал себе отчет, что в такой обстановке его жизнь не будет стоить ломаного гроша. Но и вне России, пусть даже большевистской, он себя уже не видел.

Окончательное решение о возвращении на родину созрело у него в начале лета 1921 года. Агент, находившийся на связи с генералом, доложил об этом в Москву. 7 октября, после долгих размышлений, председатель ВЧК вынес на заседание Политбюро ЦК РКП (б) вопрос об организации возвращения Слащева и его дальнейшем использовании в интересах советской власти.

Мнения разделились. Против выступили Зиновьев, Бухарин и Рыков, «за» проголосовали Каменев, Сталин и Ворошилов. Ленин воздержался. Все определил голос Дзержинского, настоявшего на своем предложении. Таким образом, вопрос был решен на самом высоком уровне. Продумать детали и непосредственно руководить операцией поручили заместителю председателя ВЧК Уншлихту.

Слащев тем временем вместе с женой и несколькими преданными лично ему офицерами сняли дачу на берегу Босфора и организовали товарищество по обработке фруктовых садов. Агенты советской разведки распустили по Константинополю слух о намерении генерала уехать в Россию якобы с целью объединения повстанческого движения и руководства им в борьбе с большевиками. Эта информация, как и было задумано, дошла до врангелевской, французской и английской контрразведок, усыпив их бдительность.

Якову Александроичу и его единомышленникам удалось незамеченными покинуть свое жилище, пробраться в порт, а затем и на борт парохода «Жан». Их хватились только через сутки, когда судно уже было на полпути к Севастополю. Отряд турецкой полиции во главе с начальником врангевлевской контрразведки прошерстил брошенный дом, но, естественно, никого и ничего там не нашел. А на следующий день в константинопольских газетах было опубликовано заранее подготовленное заявление Слащева: «В настоящий момент я нахожусь на пути в Крым. Предположения и догадки, будто я еду устраивать заговоры или организовывать повстанцев, бессмысленны. Революция внутри России кончена. Единственный способ борьбы за наши идеи — эволюция. Меня спросят: как я, защитник Крыма, перешел на сторону большевиков? Отвечаю: я защищал не Крым, а честь России. Ныне меня тоже зовут защищать честь России. И я буду ее защищать, полагая, что все русские, в особенности военные, должны быть в настоящий момент на Родине». Это было личное заявление Слащева, не правленное никем из большевистских руководителей!

Вместе с Яковом Александровичем в Россию возвращались бывший помощник военного министра Крымского правительства генерал-майор Мильковский, последний комендант Симферополя полковник Гильбих, начальник штаба слащевского корпуса полковник Мезерницкий, начальник его личного конвоя капитан Войнаховский. И, естественно, жена генерала Нина Нечволодова с малолетней дочерью.

«Что же ты с нами сделала, Родина?!»

Эмиграция была потрясена: самый кровавый и самый непримиримый противник Совдепии вернулся в стан врага! Среди большевистского руководства среднего звена тоже началась паника: в Севастополе Слащева встретил лично председатель ВЧК Феликс Дзержинский, и в его вагоне «генерал-вешатель» приехал в Москву.

Служебный путь Якова Александровича был предначертан на том же октябрьском заседании партийного руководства: никаких командных должностей, написание мемуаров с детальным разбором действий обеих враждующих сторон, обращение к бывшим сослуживцам по Белой армии. И — как пик проявления лояльности новых хозяев — предоставление преподавательской должности с полным обеспечением, полагавшимся высшему начальствующему составу РККА.

И Слащев начал служить России так же истово и самозабвенно, как он это делал прежде. В начале 1922 года он своей рукой пишет обращение к русским офицерам и генералам, находящимся за границей, призывая последовать его примеру, поскольку их военные знания и боевой опыт нужны родине.

Авторитет Якова Александровича среди офицеров-окопников был так велик, что практически сразу после публикации этого воззвания в Россию приезжают генералы Клочков и Зеленин, полковники Житкевич, Оржаневский, Климович, Лялин и с десяток других. Все они получили в Красной Армии преподавательские должности, свободно выступали с лекциями и выпустили немало трудов по истории Гражданской войны. Всего же к исходу 1922 года на родину вернулось 223 тысячи бывших офицеров. Эмиграция была расколота, за что руководители Русского общевоинского союза заочно приговорили Якова Александровича к смертной казни.

Став преподавателем на курсах «Выстрел», располагавшихся в Лефортово, Слащев обучает слушателей борьбе с десантами, проведению маневренных операций. В журнале «Военное дело» регулярно выходят его статьи, названия которых говорят сами за себя: «Действия авангарда во встречном бою», «Прорыв и охват укрепленного района», «Значение укрепленных полос в современной войне и их преодоление».

Его учениками в те годы были будущие Маршалы Советского Союза Буденный, Василевский, Толбухин, Малиновский. Генерал Батов, герой Великой Отечественной, вспоминал о Слащеве: «Преподавал он блестяще, на лекциях — всегда полно народу, и напряжение в аудитории порой, как в бою. Многие слушатели сами недавно сражались с врангелевцами, в том числе и на подступах к Крыму, а бывший белогвардейский генерал, не жалея язвительности, разбирал недочеты в своих и наших действиях. Скрипели зубами от гнева, но учились!»

Между вчерашними смертельными врагами теперь разгорались кабинетные битвы, споры о тактических приемах нередко перемещались из аудиторий в комнаты общежития командного состава и затягивались далеко за полночь, переходя в дружеское чаепитие. Конечно, войдя в раж, употребляли и более крепкие напитки…
https://topwar.ru/uploads/posts/2012-03/1332882656_08.jpg
Вносила свою лепту в просвещение краскомов и супруга Якова Александровича Нина Нечволодова. Она организовала при курсах «Выстрел» любительский театр, где поставила несколько классических пьес с участием жен и детей слушателей. В 1925 году кинокомпания «Пролетарское кино» сняла художественный фильм о бароне Врангеле и взятии Крыма. В этой картине в роли генерала Слащева снимался… сам Слащев, а в роли «юнкера Н.» — его жена!

Конечно, положение Слащева было далеко от идеального. Он периодически подавал рапорта с просьбой о переводе на командную должность в войска, в чем ему, естественно, отказывали. Его лекции все чаще стали освистываться «политически сознательными» слушателями. Вокруг Якова Александровича начали крутиться непонятные и малоприятные ему личности. И «профессор Яша» всерьез засобирался в Европу, намереваясь провести остаток дней как частное лицо…

11 января 1929 года он не появился на лекциях. До обеда этому факту никто не придал особого значения: решили, что Яков Александрович «прихворнул» после очередных посиделок. Хотя, с другой стороны, он всегда был человеком дисциплинированным и даже в состоянии сильного подпития не забывал предупреждать начальство о каких-то временных задержках в своей работе.

Зимний день катился к закату, а Слащев так и не давал о себе знать. Прибывшая к нему в общежитие группа коллег-преподавателей обнаружила бывшего генерала мертвым. Как определила тут же проведенная экспертиза, он был застрелен несколькими выстрелами из пистолета, произведенными в затылок и в спину практически в упор.

Вскоре убийцу схватили. Им оказался некто Коленберг, бывший белогвардеец, который заявил, что отомстил Слащеву за повешенного в Крыму брата. Следствие посчитало это оправдательной причиной, и через неделю убийца был отпущен на свободу.

А тело генерала через три дня после убийства было кремировано на территории Донского монастыря в присутствии родственников и близких друзей. Официальных похорон не проводилось, где упокоился прах, так и осталось неизвестным. Яков Александрович просто канул в небытие!

Истинные причины загадочного убийства Слащева так и не получили внятного объяснения историков. Пожалуй, точнее всего о них сказал бывший офицер лейб-гвардии Финляндского полка И. Н. Сергеев: «Тревожное положение в России конца 20-х годов заставило ее правителей разделаться с наиболее активными внутренними оппонентами и теми, кто мог бы возглавить антибольшевистское сопротивление в дальнейшем». А Яков Александрович запросто мог оказаться в их числе…

Как бы там ни было, а генерал-лейтенант Белой армии и «красный профессор», блестящий тактик и стратег Яков Слащев вошел в историю как патриот России, всю жизнь сражавшийся за ее величие и славу, и стал одним из символов своего времен — ярким, жестоким, ошибавшимся, но не сломленным.

0

7

Битва за Ростов

https://topwar.ru/uploads/posts/2020-01/1578593320_poster11.jpg
На коня, пролетарий! Художник А. П. Апситис. 1919 год

Смута. 1920 год. 100 лет назад, 9-10 января 1920 года, Красная Армия освободила Ростов. Белогвардейцам было нанесено тяжелое поражение. Добровольческий корпус и Донская армия отступили за Дон.

Общая ситуация на фронте

В ходе наступления красных Южного и Юго-Восточного фронтов в ноябре-декабре 1919 года Вооруженные силы Юга России (ВСЮР) были разгромлены. Планы белого командования по переходу к стратегической обороне, чтобы в результате упорной обороны, используя естественные рубежи, истощить силы Красной Армии, выиграть время, перегруппировать войска, мобилизовать новые силы и снова перейти в наступление, вернув стратегическую инициативу, были сорваны.

На первом этапе наступления (19 ноября – 16 декабря 1919 года) советские армии нанесли поражение основным силам Добровольческой армии, конной группе Мамонтова, освободили Белгород, Харьков, отбросили добровольцев в Донбасс. В центре красные взломали оборону Донской армии и отбросили белоказаков за Дон. На правом крыле красные разгромили киевскую группировку белогвардейцев, освободили северные района Малороссии, Полтаву и Киев, вышли в центральные районы Малороссии.

На втором этапе наступления (17 декабря 1919 – 3 января 1920 года) войска красного Южного фронта при поддержке красных партизан нанесли новое поражение Добровольческой и Донской армиям, освободили большую часть Донбасса. При этом левофланговая часть Добровольческой армии была отсечена от основных сил, которые отступили к Ростову-на-Дону. Левый фланг белых отступал в Крым и Новороссию. Войска Юго-Восточного фронта и часть сил Южного фронта (8-я армия) форсировали Дон, сломили упорное сопротивление донцов и вышли на подступы к Новочеркасску. 10-я и 11-я армии Юго-Восточного фронта освободили Царицын.

https://topwar.ru/uploads/posts/2020-01/1578593504_poster13.jpg
Донецкий уголь должен быть наш! Художник К. Спасский. 1919

Белый фронт

К началу января 1920 года Вооруженные силы Юга России насчитывали свыше 85 тыс. штыков и сабель при 522 орудиях. На главном направлении — по Дону и Салу — было сосредоточено 54 тыс. солдат и офицеров (Донская армия — 37 тыс., Добровольческий корпус — 19 тыс. и Кавказская армия — 7 тыс. человек) и 289 орудий.

Добровольческая армия (её остатки были сведены в Добровольческий корпус под началом генерала Кутепова) и Донская армия отступили на Ростово-Новочеркасский плацдарм. Здесь Деникин решил дать бой советским войскам, которые после длительного периода наступательных боев обнаруживали признаки переутомления и расстройства. Командующему Донской армии из-за объединения фронта был подчинен Добровольческий корпус. Генерал Сидорин прикрыл ростовское направление добровольцами и новочеркасское – донцами, в центре были расположены конные корпуса Мамонтова и Топоркова (командир сводного Кубанско-Терского конного корпуса — резерва Деникина).

На западном фланге командующий войсками Новороссийской области генерал Шиллинг направил корпус Слащёва для прикрытия Северной Таврии и Крыма. Корпус генерала Промтова и бывшие войска киевской группы под начальством генерала Бредова были расположены на линии Бирзула — Долинская — Никополь. На левом фланге Кавказская армия Покровского отошла за линию реки Сал, прикрывая ставропольское и тихорецкое направления.
https://topwar.ru/uploads/posts/2020-01/1578593558_rosnov.jpg

Сражение за Ростов

Ударная группировка Будённого к началу 1920 года с боями прошла весь Донбасс и была разделена. 9-я стрелковая дивизия продолжила марш на Таганрог, который был занят в ночь с 6 на 7 января 1920 года. Основные же силы были нацелены на Ростов.

Красная Армия 6 января вышла к Азовскому морю. Однако одной из главных целей стратегического наступления Южного фронта – по расчленению ВСЮР и уничтожению Добровольческой армии, полностью добиться не удалось. Задача была выполнена только частично. Левое крыло Добровольческой армии (войска Шиллинга) были отделены от главных сил. Но главные силы добровольцев смогли вырваться из ловушки и пробиться к Ростову. Здесь сильно поредевшая Добровольческая армия была сведена в корпус под командованием Кутепова. Врангель спешно был направлен на Кубань, чтобы сформировать новую конную армию. Деникин решил дать сражение в районе между Ростовом и Новочеркасском, надеясь остановить уставшие и частично расстроенные советские войска. Белое командование бросило в бой последние резервы – 1,5 конных дивизии, пластунская бригада и 2 офицерских школы под общим командованием генерала Топоркова.

7 января 1920 года (25 декабря 1919 г. по старому стилю) красные подтянули основные силы: 1-й Конармии в составе 6-й и 4-й кавалерийских, а также 12-й стрелковой дивизии, 15-й, 16-й и 33-й стрелковых дивизий 8-й армии. На левом фланге красных на Новочеркасск наступал Конно-сводный корпус Думенко при поддержке стрелковых частей 9-й армии. Упорные бои на 80-километровом участке фронта продолжались два дня.

Новочеркасск атаковал конный корпус Думенко при поддержке двух стрелковых дивизий. Командующий Донской армией Сидорин нанёс по красным встречный удар. Сначала донцы потеснили противника. Но затем советская артиллерия остановила начавшуюся контратаку белых, подбила несколько танков. Белоказаки смешались. Думенко снова атаковал, опрокинул донцов, заставил их отступить в Новочеркасск. Казаки не выдержали штурма и отступили к Дону. 7 января войска Думенко заняли столицу Войска Донского.

В центре корпуса Мамонтова и Топоркова атаковали и нанесли поражение 15-й и 16-й стрелковых дивизиям 8-й советской армии. Однако первый успех не был использован, белая конница отошла на исходные позиции, опасаясь ударов с флангов, где красные имели мощные конные соединения. 8 января буденновцы мощным концентрированным ударом в районе сёл Генеральский Мост, Большие Салы, Султан-Салы и Несветай сокрушили главные силы противника. Почти полностью была уничтожена терская пластунская бригада, опрокинут корпус Топоркова, части добровольцев. Офицерские школы были окружены в открытом поле, построились в каре и отбивали атаки красной конницы залповым огнем. Они были разгромлены, когда красные подтянули артиллерию.

Тем временем Мамонтов, не выполнив приказа о новой атаке, начал отводить 4-й Донской корпус через Аксай и далее, за Дон. Начиналась оттепель, и он опасался, что переправа станет невозможной, войска погибнут. Он спас своих подчиненных, вывел из-под удара, но окончательно разрушил общий фронт. Добровольцам пришлось растягивать и так слабые боевые порядки, чтобы закрыть брешь. Это была последняя операция Мамонтова. Он выехал в Екатеринодар для участия в заседаниях Верховного Круга Дона, Кубани и Терека, где Круг готов был передать ему главнокомандование всеми казачьими войсками. Однако Мамонтова подкосит тиф. 1 февраля 1920 года генерал скончался (по другой версии – его отравили).

Тем временем бой ещё продолжался. Добровольцы ещё сопротивлялись. Прорыв будённовцев остановили. На левом фланге Дроздовская дивизия и конница генерала Барбовича (сведённые в бригаду остатки 5-го конного корпуса Юзефовича) даже контратаковали. Однако поражение было уже неизбежно. Красные вышли в тыл со стороны Новочеркасска. Вечером 8 января 4-я кавдивизия Городовикова заняла Нахичевань-на-Дону (город на правом берегу Дона, с 1929 года – пригород Ростова). В это же время 6-я кавдивизия Тимошенко, совершив марш по тылам противника, внезапно ворвалась в Ростов, захватив врасплох штабные и тыловые службы белых.

9 января 1920 года дроздовцы и корниловцы, ещё отбивавшие фронтальные атаки, получили приказ отступать. Им приходилось прорываться через Ростов, частично занятый красными. После тяжёлых уличных боев добровольцы прорвались на левый берег Дона. К 10 января при поддержке подошедшей 33-й стрелковой дивизии город полностью перешёл в руки Красной Армии. Красные захватили большое количество пленных и трофеев. Ставка ВСЮР была переведена на станцию Тихорецкую.

Красная Армия попыталась с ходу и на плечах бегущего противника форсировать Дон, но наступила оттепель и переправа по льду стала ненадежной. Эти попытки были отражены белыми. 17 — 22 января 1920 года 1-я Конная армия попыталась захватить плацдарм на левом берегу Дона в районе Батайска и оттуда развить наступление дальше. Однако наступление в условия переутомления и расстройства частей, пассивности войск соседней 8-й армии, наступления оттепели на южном, болотистом берегу Дона, где белые хорошо укрепились, провалилось. 4-й Донской корпус Павлова (он заменил отъехавшего Мамонтова) и корпус Топоркова разбили и отбросили будённовцев за Дон.

https://topwar.ru/uploads/posts/2020-01/1578593618_800px-general_toporkov_v_harkove_1919.jpg
Видный деятель Белого движения, генерал С. М. Топорков. 1919

Продолжение борьбы

Таким образом, наступление Красной Армии, длившееся три месяца, завершилось. Войскам ВСЮР было нанесено тяжелое поражение. Белогвардейцы потеряли контроль над важными промышленными и сельскими районами Юга России с населением в 27,7 млн. человек. ВСЮР была рассечена на две группировки. Главные силы белых – Добровольческий корпус, Донская и Кавказская армии (около 55 тыс. человек), отступили на северокавказском направлении. Новороссийская группировка белых (около 32 тыс. человек) отступала в Северную Таврию, Крым и к Южному Бугу.

13-я и 14-я советские армии вышли к Азовскому морю, 12-я армия вела успешные бои за освобождение Малороссии. Южный фронт силами 1-й Конной армии и 8-й армии во взаимодействии с 9-й армией Юго-Восточного фронта провёл Ростовско-Новочеркасскую операцию. В ожесточенном сражении были разбиты главные силы Добровольческого корпуса и Донской армии, освобождены Новочеркасск и Ростов. 10-я армия Юго-Восточного фронта вышла к р. Сал, а 11-я армия продвигалась на ставропольском и кизлярском направлениях, создав условия освобождения Северного Кавказа. То есть были созданы условия для полного разгрома Белой армии на Юге России и освобождения Новороссии и Северного Кавказа.

После этого фронт на некоторое время стабилизировался. Белое командование старалось удержаться в ещё занятых районах, перегруппировать и восстановить войска. Однако ситуация была крайне тяжелой. Войска отступали три месяца, были крайне утомлены, обескровлены, тыл полностью развалился. В тылу бушевали повстанцы и бандиты. Общественность, взбудораженная тяжелыми поражениями и угрозой полной катастрофы, рождала один политический проект за другим. В частности, была восстановлена самостоятельность Кубанской республики.

Ситуация в армии Деникина была неоднозначной. Добровольцы в целом сохранили боевой дух, боеспособность и дисциплину. Донская армия, отступив со своей земли, во-многом утратила боевой дух. Многие донцы были готовы сдаться, чтобы не уходить с Дона. Только некоторая пауза в боевых действиях, когда белые отступили за Дон, несколько восстановила боеспособность Донской армии. Донцы ещё надеялись вернуть свою область. Донское командование было готово продолжать борьбу. С кубанским казачеством дело обстояла намного хуже. Самостийники вернулись к власти, формировали свои части. Кубанских частей на фронте почти не осталось, а оставшиеся кубанцы разложились.

Красная Армия, одержав победу, выдохлась в результате непрерывных боев, жестокого и кровопролитного сражения от Орла и Воронежа до Ростова. Войска были вымотаны, обескровлены боями и страшной эпидемией тифа. Большая проблема была со снабжением армий. Железные дороги были разрушены войной и встали. Трудно было пополнять и снабжать части, вывозить раненых и больных. Частым приходилось заниматься «самоснабжением», то есть реквизициями и грабежами. К тому же большая победа вызвала разложение красных войск, они гуляли, включая командиров. Казалось, что белые уже разгромлены и можно будет их легко добить. Поэтому можно отдохнуть и расслабиться.

10 января 1920 года Южный фронт был преобразован в Юго-Западный. В него вошли 12-я, 13-я и 14-я армии. Юго-Западный фронт под началом А. Егорова должен был освободить Новороссию, Крым. 16 января 1920 года Юго-Восточный фронт был преобразован в Кавказский. Фронт получил задачу завершить ликвидацию северо-кавказской группировки армии Деникина и освободить Кавказ. Первым командующим Кавказского фронта стал В. Шорин. В состав фронта вошли войска 8-й, 9-й, 10-й, 11-й и 1-й Конной армии, располагавшиеся от Астрахани до Ростова.

Крестьянская война после того, как линия фронта снова прокатилась по южным районам России и в Малороссии не прекратилась. Теперь повстанцы воевали уже с красными. Тот же Махно, который своей войной приковал к себе в самый решающий момент схватки белых и красных 1,5 корпуса белогвардейцев, в начале 1920 года возродил самостийную анархо-крестьянскую республику в Гуляй-Поле. Махновцы вклинились между частями 14-й советской армии, наступавшей на Крым. Советское командование приказало армии Махно перейти на Западный фронт для борьбы с поляками. Батька проигнорировал это указание. 9 января 1920 года Всеукраинский ревком объявил Махно и его группу вне закона как «дезертиров и предателей». Начинается упорная борьба махновцев с большевиками, она продолжалась до осени 1920 года, когда повстанцы снова выступят против белых (армии Врангеля). Это помогло корпусу Слащёва удержать Крым за белыми.

0

8

Доно-Манычская битва

https://topwar.ru/uploads/posts/2020-01/1580495892_mitrophan_grekov_10.jpg
М. Б. Греков. Бой при Егорлыкской

В январе – начале февраля 1920 года Красная Армия попыталась «добить» армию Деникина на Кавказе. Однако встретила яростное сопротивление и была отброшена. Первая попытка освобождения Кавказа потерпела неудачу.

Общая ситуация на фронте

После падения Ростова и Новочеркасска армия Деникина отступила за Дон и Сал. Белогвардейцы смогли отразить первые попытки Красной Армии прорваться за Дон. Красные были утомлены предшествующим наступлениям, обескровлены боями, сильной эпидемией тифа и дезертирством.

В начале января 1920 года фронт проходил по Дону до станицы Верхне-Курмояровской и оттуда, пересекая железнодорожную линию Царицын — Тихорецкая, по Салу уходил в калмыцкие степи. На ростовском направлении и в центре располагались главные силы Деникина: Отдельный Добровольческий корпус Кутепова и Донская армия Сидорина. За Салом стояла Кавказская армия Покровского. Добровольцы держали оборону на участке Азов – Батайск, где ожидали удара главных сил противника. Батайск превратили в опорный пункт. Южнее Батайска располагался резерв – кубанские корпуса. Донские корпуса располагались от станицы Ольгинской и далее. Силы белых насчитывали около 60 тыс. человек при 450 орудиях и свыше 1180 пулемётов.

Красный Юго-Восточный фронт 16 января 1920 года был преобразован в Кавказский фронт под командованием Василия Шорина (с 24 января его временно заменял начштаба Фёдор Афанасьев, затем фронт возглавил Михаил Тухачевский). Кавказскому фронту поставили задачу разгромить северо-кавказскую группировку Белой армии и освободить Кавказ. В состав фронта первоначально вошли: 8-я, 9-я, 10-я, 11-я и 1-я Конная армии. На ростовском направлении располагались 8-я и 1-я Конная армии, в центре – 9-я армия, на левом фланге – 10-я и 11-я армии. Войска фронта насчитывали свыше 70 тыс. штыков и сабель, около 600 орудий и свыше 2700 пулемётов. То есть красные не имели решающего превосходства в силах на кавказском направлении. Кроме того, красные были утомлены и обескровлены предшествующим наступлением, их коммуникации были растянуты, железные дороги разрушены в ходе боевых действий. Поэтому Красная Армия не могла быстро восстановить, пополнить поредевшие части, прислать подкрепления, наладить снабжение оружием, боеприпасам и провиантом.

Планы советского командования

Местность за Доном была равниной с большим количеством озёр, болт, ручьев и речек, что усиливало положение обороняющихся белогвардейцев и мешало маневренным действия красных. Также красные недооценивали противника, считали, что можно будет легко «добить» уже ранее разгромленных деникинцев.

Советское командование решило с ходу форсировать Дон и Маныч, не ждать весны, не позволяя противнику закрепиться на этих позициях и восстановить силы. Занять рубеж Ейск — Великокняжеская, развить наступление на Тихорецкую. 1-я Конная армия Будённого получила задачу разгромить добровольцев, выйти на рубеж Ейск, Кущёвская. 8-я армия Сокольникова наносила удар в районе Батайска и Ольгинской, должна была разбить 3-й Донской корпус и выйти на рубеж Кущёвская, Мечетинская; 9-я армия Степина разгромить части 2-го и 1-го Донских корпусов, выйти на рубеж Мечетинская, Великокняжеская, затем направить конный корпус Думенко на Тихорецкую; 10-я армия Павлова – нанести поражение 1-му Кубанскому корпусу и наступать на Великокняжескую. 11-я армия Василенко свои правым флангом наступала на Торговую. Другие части 11-й армии наступали на Дивное, Святой Крест и Кизляр, противостоя северокавказским войскам генерала Эрдели. Таким образом, главный удар наносился в «стык» между добровольцами, стоявшими в нижнем течении Дона и донцами. Также это было кратчайшее направление на Екатеринодар.

https://topwar.ru/uploads/posts/2020-01/thumbs/1580495950_magspace_ru_20_2.jpg

Доно-Манычская операция

17–18 января 1920 года части 1-й Конной и 8-й армии попытались форсировать Дон, но успеха не добились из-за ранней оттепели и недостатка переправочных средств. 19 января красные смогли форсировать реку и занять Ольгинскую, а войска 8-й армии — Сулин и Дарьевскую. 20 января красные атаковали Батайск, занятый добровольцами, но завязли в болотистой местности. Красная кавалерия не могла развернуться, а атаки в лоб добровольцы успешно отражали.

Тем временем белое командование с целью ликвидации прорыва противника перебросило в район Батайска свой резерв конный корпус генерала Топоркова (остатки 3-го корпуса Шкуро, кавбригада Барбовича). Также в район боев перебросили 4-й Донской корпус, который после смерти Мамонтова возглавил генерал Павлов. Белая конница скрытно сосредоточилась и нанесла внезапный удар по противнику. Добровольцы также контратаковали. Будёновцы, не ожидавшие сильного удара, были опрокинуты. Части 1-й Конной и 8-й армий вынуждены были оставить уже занятый плацдарм, отойти за Дон. Через день Красная Армия снова попыталась наступать, захватила Ольгинскую, но после контрудара белой конницы, снова отступила за Дон.

Советские войска понесли значительные потери в живой силе, потеряли свыше 20 орудий. Дивизии 8-й армии (15-я, 16-я, 31-я и 33-я) были сильно потрёпаны. Боевой дух белых, наоборот, поднялся. Неудача 1-й Конной и 8-й армий привела к конфликту командарма Будённого и комфронта Шорина. Будённый кричал, что его войска бросили в лоб на хорошо укреплённые позиции противника, для чего конница не предназначена. Местность была непригодна для развёртывания конницы. Комфронта считал, что главная причина неудачи — неоправданная пауза в боевых действиях, когда войска взяв Новочеркасск и Ростов, гуляли и пьянствовали, чему потворствовали и командиры. Шорин отмечал, что будённовцы утопили свою боевую славу в винных подвалах Ростова. Кроме того, командование 1-й Конной армии использовало не все силы. В итоге командование фронта сменили. Шорина отправили в Сибирь, а оттуда вызвали «победителя Колчака» Тухачевского, который возглавил Кавказский фронт. До его прибытия исполнял обязанности командующего фронта Афанасьев.

https://topwar.ru/uploads/posts/2020-01/1580496147_400px-barbovich_i_g.jpg
Командир кавалерийской бригады, сводной кавалерийской дивизии генерал И. Г. Барбович

Однако на восточном фланге Кавказского фронта красные добились успеха. 9-я и 10-я армии форсировали по льду Дон и Сал, вышли на рубеж Старочеркасская, Багаевская, Холодный, Каргальская и Ремонтное. Красные теснили 1-й и 2-й Донские корпуса, слабую Кавказскую армию. Донцов отбросили за Маныч, 21-я стрелковая дивизия форсировала реку и захватила Манычскую. Возникла угроза флангу и тылу главной группировке деникинской армии.

Советское командование решило перенести главный удар в полосу 9-й армии, перебросить туда армию Будённого и атаковать совместно с конным корпусом Думенко. 9-я и 10-я армии должны были развивать наступление в прежнем направлении. Перегруппировав силы, 27-28 января войска Кавказского фронта снова перешли в наступление. Армия Будённого вышла в район Манычской. Конница Думенко вместе с 23-й стрелковой дивизией нанесла удар из района Спорного на Весёлый, форсировала Маныч и нанесла поражение донской пехоте 2-го корпуса. Возникла угроза прорыва красной конницы в тыл армии Деникина.

Однако белое командования смогло избежать катастрофы. В районе Ефремов срочно сформировали ударный кулак из 4-го Донского корпуса, частей 1-го и 2-го Донских корпусов. В район прорыва срочно выдвинули и корпус Топоркова. Донцы с трёх направлений атаковали корпус Думенко и 23-ю дивизию. Красные отступили за Маныч. Затем белые ударили по будённовцам, которые также отступили на Маныч. В результате наступление ударной группировки Кавказского фронта было сорвано. Также добровольцы отразили и новые попытки красных наступать в районе Батайска. Бои продолжались ещё несколько дней. 31 января – 2 февраля красные снова пытались форсировать Маныч, но были отброшены. 6 февраля наступление остановили, войска перешли к обороне.

Эта неудача вызвала новый спор в советском командовании. Шорин считал, что 1-я Конная армия после первого успешно удара задержалась на половину суток, не начав преследование противника. И белые успели перегруппировать силы. Член Реввоенсовета 1-й Конной армии Ворошилов имел другую точку зрения: дело было в том, что две конные группы (армия Будённого и корпус Думенко) наступали по отдельности, не были объединены под одним командованием. В результате корпус Думенко вырвался вперёд, войска Будённого только готовились форсировать Маныч. Это позволило белым по отдельности нанести поражение Думенко и Будённому.

Таким образом, Красная Армия смогла выполнить только часть задачи: территория к северу от реки Маныч была занята, создан плацдарм для развития Северо-Кавказской стратегической операции. Главная цель не была достигнута: северокавказская группировка Белой армии отразила удар на Тихорецкую — Екатеринодар, успешно контратаковала.

Основные причины неудачи Кавказского фронта: красные не имели решающего превосходства в силах; наступали по разобщённым направлениям, не смогли сконцентрировать усилия на главном направлении; плохо использовали главную ударную силу фронта – армию Будённого, которая завязла в болотистой пойме Дона; советские армии были утомлены и обескровлены предшествующими боями, имели значительную нехватку живой силы; конница и стрелковые дивизии плохо взаимодействовали; противника недооценили, белое командование умело организовало действия своей конницы, нанесло сильные контрудары.

https://topwar.ru/uploads/posts/2020-01/1580496343_491px-pavlov_a_a_1914.jpg
Командир 4-го Донского корпуса и ударной конной группы Донской армии генерал А. А. Павлов

0

9

Разгром армии Деникина в Тихорецком сражении

https://topwar.ru/uploads/posts/2020-02/thumbs/1582230271_mitrophan_grekov_09.jpg
Митрофан Греков. «Замерзшие казаки генерала Павлова». 1927

100 лет назад, в феврале 1920 года, советские войска Кавказского фронта провели Тихорецкую операцию и нанесли тяжелое поражение армии Деникина. Белогвардейский фронт рухнул, остатки белых войск беспорядочно отступали, что предопределило победу Красной Армии на Северном Кавказе.

В ходе этой операции произошло самое крупное за всю Гражданскую войну встречное конное Егорлыкское сражение, где общие силы обеих сторон достигали 25 тысяч всадников.

Кубанская смута

Пока добровольцы и донцы дрались на Доно-Манычском фронте и одержали свои последние победы, тыл армии Деникина окончательно разложился. Несмотря на то, что фронт подошёл непосредственно к Кубани, в армии Деникина осталось всего несколько тысяч кубанских казаков. Остальные кубанцы дезертировали или ушли в родные станицы на «переформирование» (по сути, дезертировали с разрешения командования). Процесс «формирования» новых частей принял бесконечный характер. А кубанские полки, которые ещё остались на фронте, полностью разложились и были на грани развала.

Снова забурлили кубанские «верхи», которые Деникин только недавно успокоил с помощью генерала Покровского. Избранный атаманом Кубанского войска командир 4-го Сводного конного корпуса генерал-майор Успенский, который пытался вести примирительную политику, пробыл на своём посту всего месяц. Он заразился тифом и умер. Немедленно активизировались левые политики и самостийники. Используя известия о поражениях армии Деникина, что ослабило угрозу применения военной силы, они подчинили себе Кубанскую раду. Рада отменила все уступки ВСЮР и восстановила свои законодательные функции. Новым кубанским атаманом избрали генерала Букретова. Он храбро воевал в годы мировой войны на Кавказском фронте, но во время смуты был отмечен в злоупотреблениях, был даже арестован по обвинению во взяточничестве.

Руководящие посты в Раде и краевом правительстве заняли сторонники независимости и популисты, которые снова взяли курс на раскол. Любые решения принимались не из-за необходимости, а для урона верховного командования ВСЮР. Активизировались эсеры, говорившие о необходимости переворота, и меньшевики, призывавшие к соглашению с большевиками. Им никто не мешал. Всё попытки сформировать на Кубани новую армию были саботированы. Генерал Врангель планировал сформировать на Кубани новую конную армию, люди и материальные ресурсы для этого были, но все его попытки были парализованы местными политиками и чиновниками.

18 января 1920 года в Екатеринодаре был собран Верховный казачий круг: депутаты от Донского, Кубанского и Терского войск. Верховный круг объявил себя «верховной властью» на Дону, Кубани и Тереке, и приступил к созданию «независимого союзного государства» в целях борьбы с большевиками и установления внутренней свободы и порядка. Понятно, что эта мертворожденная инициатива не имела никакого положительного эффекта, только усилила разброд и шатание. Депутаты тут же переругались друг с другом. Терцы и большая часть донцов стояли за продолжение борьбы с красными. Левые кубанцы и часть донцов склонялись к примирению с большевиками. Кроме того, большинство кубанцев и часть донцов выступили за разрыв с деникинским правительством. Деникина объявили «реакционером» и выдвигали утопические проекты союза с Грузией, Азербайджаном, Петлюрой и даже бандами «зелёных». Снова выдвигались требования ограничиться защитой Кубани. Тут же возникали мечтания об «исправлении границ» казачьих областей за счёт включения в их состав части Воронежской, Царицынской, Ставропольской и Черноморской губерний.

Кубанская армия и Южнорусское правительство

Не остались в стороне и западники, всюду имеющие свой интерес. Букретов вёл переговоры с британцами и французами о создании южнорусской «демократической» власти. В Раде объявили, что их поддержит Англия и обеспечит всем необходимым. Правда, генерал Хольман тут же опубликовал опровержение. Власти у Верховного круга практически не было. Но фантастическая картина разложения тыла и невозможность отвлекать силы от трещавшего по швам фронта не давали возможности Деникину навести порядок. Он мог только угрожать уходом добровольцев, что несколько охлаждало горячие головы в тылу. Заниматься «политикой» и словоблудием было хорошо под защитой штыков белогвардейцев. Приход большевиков быстро бы покончил с этой вакханалией (что вскоре и произошло).

Поэтому Деникин, чтобы не допустить разрыва с колеблющейся и уставшей от войны массой казаков, шёл на уступки. Так, он дал согласие на создание Кубанской армии ВСЮР. Она была создана 8 февраля 1920 году путём переформирования Кавказской армии, которая стала Кубанской. Сначала новую армию возглавил популярный на Кубани Шкуро, затем Улагай. В армию входили 1-й, 2-й и 3-й Кубанские корпуса.

Также главнокомандующий ВСЮР вёл с представителями Круга переговоры о создании общегосударственной власти. После эвакуации из Ростова Особое совещание было распущено, его заменило новое правительство во главе с генералом Лукомским при главнокомандующем ВСЮР. Состав правительства был тот же, но в сокращённом составе. Да и территория, подконтрольная армии Деникина, резко сократилась – до Черноморской губернии, части Ставрополья и Крыма. Теперь планировали сформировать новое правительство с участием казаков. В итоге Деникин уступил и пошёл на соглашение с представителями Донской области, Кубани и Терека. Войска казачьих государственных образований находились в оперативном подчинении Деникина, а их представители входили в новое правительство. В марте 1920 года было учреждено Южнорусское правительство. Деникин объявлялся главой новой власти. Главой правительства стал Н. М. Мельников (председатель донского правительства), военным и морским министром генерал А. К. Кельчевский (начальник штаба Донской армии). Правда, это новое правительство просуществовало только до конца марта, так как белый фронт на Северном Кавказе рухнул.

При этом кубанское правительство отказалось признать новое Южнорусское правительство. Кубань продолжала разлагаться. Пополнения отсюда на фронт полностью прекратились. Это вызвало конфликт с донцами, которые пытались заставить кубанцев воевать. Дошло даже до посылки донских карательных отрядов в кубанские станицы, чтобы заставить казаков идти на фронт. Но без успеха. Сделать это оказалось невозможным. Кубанцы ещё больше отвернулись от правительства Деникина, стали переходить в ряды повстанцев и красных. Активизировались местные «зелёные», которые атаковали коммуникации с Новороссийском. Не помогло и назначение командующим новой Кубанской армии Шкуро, прежнего кумира кубанцев. Он был за единство с Деникиным, поэтому местные политики подвергли его жесткой критике.

Кубанский атаман Букретов вёл откровенную антиденикинскую политику, обсуждал с самостийниками замену Южнорусского правительства на директорию из атаманов трёх казачьих войск. Самостийники мечтали о казачьем диктаторе, который изгонит «чужеземцев» и объявит кубанскую власть. Кубань погружалась в полный хаос.

Новый кавказский фронт

К тому же Деникин в этой обстановке хаоса получил ещё один фронт. На территории Грузии русские меньшевики и эсеры осенью 1919 года учредили Комитет освобождения Черноморья во главе с Василием Филипповским. Из интернированных в Грузинской республике красноармейцев 11-й и 12-й советских армий, причерноморских крестьян-повстанцев начали формировать армию. Её обеспечило и вооружило грузинское правительство, обучали грузинские офицеры. 28 января 1920 года армия Комитета (около 2 тыс. человек) перешла границу и начала наступление в Черноморской губернии.

На этом направлении стояла 52-я бригада белых. Но бригада имела низкую боеспособность, несколько её батальонов были малочисленны и ненадежны. Они в основном состояли из пленных красноармейцев. Они не разбегались лишь потому, что бежать было некуда, дом был слишком далеко. Одновременно с наступлением войск Комитета в тыл белогвардейцам стали выходить местные «зелёные». Атакованные с двух сторон деникинцы были рассеяны, одни бежали, другие сдались в плен. Войска Комитета заняли Адлер, 2 февраля – Сочи. Здесь Комитет объявил о создании независимой Черноморской республики. Призвал Кубанскую раду вступить в союз.

Далее войска Черноморский республики повели наступление на север. Командующий войсками Черноморского побережья ВСЮР генерал Лукомский войск почти не имел, только небольшие ненадежные подразделения, которые легко переходили на сторону противника. В бой была брошена 2-я пехотная дивизия (дивизия только по названию, по размеру не больше батальона), которую «усилили» местными пополнениями. В первом же бою её разбили, пополнения перешли на сторону повстанцев.

В связи с невозможностью выполнять обязанности Лукомский подал в отставку. Новым командующим стал генерал-майор Бурневич. Тем временем войска Черноморской республики продолжили наступать. Схватки происходили по одной схеме. Белогвардейцы, собрав с миру по нитке несколько рот или батальонов, выставляли заслон на удобной позиции между горами и морем. «Зелёные», которые хорошо знали местность, легко обходили противника, нападали сзади. Начиналась паника, оборона белых разваливалась. Одержав победу и поделив трофеи, местные «зелёные» расходились по домам и некоторое время праздновали успех. Всё начиналось по новой. Белые выстраивали новую линию обороны. Армия повстанцев их обходила. В результате 11 февраля «зелёные» заняли Лазаревскую и стали угрожать Туапсе. В это время Грузия, под шумок войны, «исправила» границу с Россией в свою пользу.

Тихорецкая операция

Главное решилось не на совещаниях и в кабинетах, а на фронте. В январе – начале февраля 1920 года красные в ходе Доно-Манычской операции не смогли преодолеть оборону белогвардейцев в районе Дона, и их главные ударные соединения (Конная армия Будённого и 2-й конный корпус Думенко), были отражены и понесли значительные потери в людях и оружии. Красная Армия не сумела форсировать Дон в нижнем течении, где оборонялись добровольцы, вышли к Манычу, но не сумели закрепиться на его левом берегу. Командование фронта поменяли. Шорина, который вступил в конфликт с Будённым и его штабом, заменили на «победителя Колчака» Тухачевского.

Обе стороны готовились к продолжению сражения. Силы сторон были примерно равны: Красная Армия – свыше 50 тыс. штыков и сабель (включая около 19 тыс. сабель) при 450 орудиях, Белая армия – около 47 тыс. человек (включая свыше 25 тыс. сабель), 450 орудий. И белые, и красные планировали наступать. Белому командованию показалось, что ещё не всё потеряно и можно перейти в контрнаступление. Разгромить красный Кавказский фронт. Боевой дух добровольцев и донцов после побед под Батайском и на Маныче возрос. Тем более что после достигнутых соглашений с казаками ожидалось появление на фронте кубанских дивизий и пополнений. Имелась боеспособная ударная группа Павлова. Формировалась из донцов конная группа генерала Старикова. 8 февраля 1920 года Деникин издал приказ о переходе в общее наступление северной группы войск с нанесением главного удара на новочеркасском направлении с целью захвата Ростова и Новочеркасска. Переход в наступление планировали в ближайшее время, в это время Кубанская армия (бывшая Кавказская) должна была получить пополнения.

Тем временем советское командование готовило новое наступление с целью прорыва обороны белых на р. Маныч, разгрома северо-кавказской группировки и очищения региона от белогвардейцев. Наступление начиналось по всему фронту: войска 8-й, 9-й, 10-й армий должны были форсировать Дон и Маныч, разбить противостоящие силы врага. 8-я армия Сокольникова наносила удар в направлении на Кагальницкую с целью прорыва обороны Добровольческого и 3-го Донского корпусов, чтобы выйти к р. Кагальник; 9-я армия Душкевича должна была прорвать оборону 3-го и 1-го Донских корпусов; 10-я армия Павлова противостояла Кубанской армии; 11-я армия Василенко наносила удар в направлении на Ставрополь – Армавир.

Но главный удар наносила 1-я Конная армия при поддержке стрелковых дивизий 10-й армии. Пехота должна была прорвать оборону врага, в брешь вводилась кавалерия, чтобы разъединить вражеские армии и уничтожить их по частям. Для этого была произведена перегруппировка сил. 1-ю Конную армию Будённого перебросили в район Платовской – Великокняжеской, откуда она должна была нанести удар на Торговую – Тихорецкую, в стык Донской и Кубанской армий. К 10-й и 11-я армиям через Царицын и Астрахань подтягивались подкрепления за счёт войск, которые освободились после ликвидации колчаковцев и уральцев.

https://topwar.ru/uploads/posts/2020-02/thumbs/1582230287_egorlykskaya_oper.jpg

Наступление Кавказского фронта. Контрудары армии Деникина

14 февраля 1920 года Красная Армия начала наступление. Попытки войск 8-й и 9-й армий форсировать Дон и Маныч к успеху не привели. Только к вечеру 15 февраля кавалерийской дивизии 9-й армии и 1-й Кавказской кавалерийской дивизии 10-й армии удалось форсировать Маныч и занять небольшой плацдарм. На участке 10-й армии ситуация была лучше. Она навалилась на слабую Кубанскую армию. Она отступала. Обещанных пополнений Кубанская армия так и не получила, к началу сражения подошёл только один пластунский (пехотный) малочисленный корпус генерала Крыжановского, который оборонял тихорецкое направление. 10-я армия, подкреплённая 50-й и 34-й стрелковыми дивизиями 11-й армии, смогла преодолеть сопротивление 1-го Кубанского корпуса и 16 февраля захватила Торговую. В прорыв была введена армия Будённого — 4-я, 6-я и 11-я кавалерийские дивизии (около 10 тыс. сабель). Красная кавалерия пошла вверх по реке Большому Егорлыку в тыл Торговой, угрожая коммуникациям с Тихорецкой.

Белое командование направило на ликвидацию конную группу генерала Павлова – 2-й и 4-й Донские корпуса (около 10—12 тыс. всадников), которая ранее стояла напротив 9-й советской армии. Группа Павлова, следуя вверх по Манычу, должна была совместно с 1-м правофланговым Донским корпусом нанести удар во фланг и тыл ударной группировке противника. 16—17 февраля белая конница опрокинула на нижнем Маныче части конного корпуса Думенко (2-я кавдивизия) и 1-ю Кавказскую кавалерийскую дивизию Гая из состава 10-й армии. 17 февраля белоказаки нанесли сильный удар и по 28-й стрелковой дивизии. В плен попал комдив Владимир Азин (18 февраля его казнили). Красные отступили за Маныч. Группа Павлова продолжила движение на Торговую, которую уже оставили кубанцы.

Как отмечал Деникин, этот форсированный марш конницы Павлова к Торговой стал началом конца белой конницы. Вопреки советам своих подчинённых, которые говорили о необходимости движения по правому населённому берегу, генерал Павлов двинулся по левому почти безлюдному берегу Маныча. Стояли сильные морозы и метели. Редкие хутора и зимовники не могли обогреть такую массу людей. В итоге конная группа Павлова была страшно обессилена, изнурена и сломлена морально. Она потеряла почти половину своего состава замёрзшими, обмороженными, больными и отставшими. Обморожение получил сам Павлов. Многие замёрзли прямо в сёдлах. 19 февраля белоказаки попытались отбить Торговую, но были отброшены будённовцами. Генерал Павлов отвёл свою группу к Средне-Егорлыкской, продолжая нести потери больными и замёрзшими.

В это же время Добровольческий корпус нанёс поражение красным на ростовском направлении. В боях 19—21 февраля 1920 года добровольцы отразили атаки 8-й советский армии и сами перешли в контрнаступление. 21 февраля деникинцы снова захватили Ростов и Нахичевань-на-Дону. Этот мимолётный успех вызвал взрыв надежд в Екатеринодаре и Новороссийске. Одновременно 3-й Донской корпус генерала Гусельщикова начал успешное наступление в направлении на Новочеркасск, взял станицу Аксайскую, перехватив железнодорожное сообщение между Ростовом и Новочеркасском. Далее на востоке, в низовьях Маныча, 1-й Донской корпус генерала Старикова успешно противостоял частях 1-го конного корпуса Жлобы и 2-го конного корпуса Думенко, выходил к станице Богаевской. Но это были последние успехи белых на фоне общей катастрофы.

https://topwar.ru/uploads/posts/2020-02/1582230418_466px-dumenko-borys-mokiyovych.jpg
Командир конного корпуса Красной армии во время Гражданской войны, организатор красных кавалерийских частей Борис Мокеевич Думенко (1888 — 11 мая 1920)

Егорлыкское сражение

Советское командование сформировало на участке прорыва мощную ударную группировку. 1-й Конной армии временно подчинили 20-ю, 34-ю и 50-ю стрелковые дивизии. Из пехоты сформировали ударную группу под началом Михаила Великанова (начальник 20-й дивизии). Армия Будённого и ударная группа 10-й армии выставив заслон на север (части 11-й кавалерийской дивизии) против группы Павлова, безостановочно наступала вдоль железной дороги Царицын – Тихорецкая. 21 февраля будённовцы взяли Средне-Егорлыкскую, а 22 февраля группа Великанова – Песчанокопскую. 22 февраля главные силы Будённого разгромили 1-й Кубанский корпус в районе Белой Глины. Командир Кубанского корпуса генерал Крыжановский погиб со своим штабом в окружении. Кубанская армия развалилась, её остатки бежали или сдавались в плен. Небольшие группы Кубанской армии сосредоточились в районе Тихорецкой, Кавказской и на подступах к Ставрополью. Армия Будённого повернула на север, где возникла угроза флангового контрудара Белой армии. Против группы Павлова были направлены 20-я и 50-я стрелковые, 4-я, 6-я и 11-я кавалерийские дивизии. 34-я стрелковая дивизия осталась прикрывать тихорецкое направление.

Белое командование, увидев, что движение на север невозможно из-за поражения и развала правого крыла (Кубанская армия) и выхода ударной группировки красных в тыл Донской армии и Добровольческого корпуса, остановило наступление на ростовско-новочеркасском направлении. Ставка главнокомандующего ВСЮР из Тихорецкой переводилась в Екатеринодар. Один корпус немедленно стали отводить назад для усиления конной группы Павлова. 23 февраля 8-я армия восстановила прежнюю линию фронта. Используя успех 8-й советской армии, перешла в наступление и соседняя 9-я. 1-й Донской корпус отступил за Маныч. К 26 февраля белые были отброшены на исходные позиции по всему фронту.

Правда, здесь ситуацию омрачил арест командира корпуса Думенко. Командир был настоящим народным самородком, самоотверженно воевал за советскую власть, стал одним из организаторов красной кавалерии. Но вступил в конфликт с Троцким, выступая против его политики в армии. В ночь с 23 на 24 февраля по приказу члена Реввоенсовета Кавказского фронта Смилги Думенко арестовали вместе со штабом Сводного кавкорпуса. Обвинения были ложными – Думенко обвинили в убийстве комиссара корпуса Микеладзе и организации мятежа. В защиту Думенко выступали Орджоникидзе, Сталин и Егоров, но линия Троцкого возобладала. В мае талантливого народного командира расстреляли.

23 февраля группа Павлова, получив подкрепления, перешла в наступление и 24-го отбросила 11-ю кавалерийскую дивизию красных. Белые взяли Средне-Егорлыкскую и двинулись в сторону Белой Глины, чтобы выйти в тыл противнику. 25 февраля в районе южнее Средне-Егорлыкской произошло крупнейшее конной сражение Гражданской войны. В нём приняли участие до 25 тыс. бойцов с обеих сторон. Донцы считали, что основные силы красных по-прежнему идут на Тихорецкую, меры по усиленной разведке и охранению не приняли. В результате белоказаки неожиданно для них напоролись на основные силы красноармейцев. Разведка армии Будённого вовремя обнаружила противника, части развернулись. На левом крыле 6-я кавалерийская дивизия Тимошенко встретила походные колонны 4-го Донского корпуса пулемётно-артиллерийским огнем, а затем атаковала. Белые были опрокинуты. 2-й Донской корпус во главе генералом Павловым вышел на 20-ю дивизию в центре и начал развёртываться в боевой порядок для атаки, но на него обрушился с правого фланга огонь артиллерии 4-й кавалерийской дивизии, а потом с востока атаковала 11-я кавалерийская дивизия. После этого в атаку пошла и 4-я кавдивизия.

Белая конница была разбита, потеряла около 1 тыс. человек только пленными, 29 орудий, 100 пулемётов и бежала. Красные взяли Средне-Егорлыкскую. Войска Павлова отступили к Егорлыкской. Белые перебросили в район Егорлыкская — Атаман последние имеющиеся силы и резервы из Батайска и Мечетинской. Сюда подтянули добровольцев, 3-й конный корпус Юзефовича, несколько отдельных кубанских бригад. 26 – 28 февраля будённовцы без поддержки стрелковых дивизий попытались взять Егорлыкскую, но без успеха. Красное командование сосредоточило здесь все наличные силы, включая 20-ю стрелковую, 1-ю Кавказскую и 2-ю кавалерийскую дивизии. 1 – 2 марта в упорном сражении в районе Егорлыкская – Атаман белые были разгромлены. Белые отошли к Иловайской и Мечетинской и начали отступление на севере по всему фронту. Генерал Сидорин отвёл Донскую армию за реку Кагальник, затем и далее.

К началу марта добровольцы оставили Ростов, отошли на правый берег Дона, но ещё сдерживали натиск 8-й советской армии. Правый фланг Добровольческого корпуса, после отхода соседних донцов, вынужден был отойти у Ольгинской. Белые понесли тяжелые потери. 2 марта части 8-й советской армии взяли Батайск, который так упорно штурмовали ранее. Красные были на полпути к Тихорецкой, и в Кавказской. На левом крыле Кавказского фронта части 11-й армии вышли на рубеж Дивное — Кизляр. 29 февраля красные взяли Ставрополь. В тылу деникинцев повстанцы 24 февраля овладели Туапсе. Здесь «зелёная» армия под влиянием красных агитаторов и бывших красноармейцев была провозглашена «Черноморской красной армией». Новая красная армия развернула наступление в двух направлениях: через горные переходы на Кубань, и на Геленджик и Новороссийск. От полного уничтожения остатки армии Деникина спасла начавшаяся распутица, начавшаяся оттепель превратила землю в труднопроходимую грязь и болота. Движение Красной Армии утратило скорость.

Таким образом, армия Деникина потерпела решительное поражение. Красная Армия прорвала оборонительный рубеж на Дону и Маныче, продвинулась на юг на 100—110 км. Белая конница была полностью обескровлена и утратила ударную мощь. Деморализованные остатки деникинской армии безостановочно отступали на Екатеринодар, Новороссийск и Туапсе. По сути, фронт Белой армии рухнул. Были созданы предпосылки для полного освобождения всей Кубани, Ставрополья, Новороссийска и Северного Кавказа.
https://topwar.ru/uploads/posts/2020-02/1582230376_mitrophan_grekov_10.jpg
Митрофан Греков. «Бой при Егорлыкской». 1928−1929

0

10

Падение белой Кубани

https://topwar.ru/uploads/posts/2020-03/1583344355_mitrophan_grekov_02.jpg
"Тачанка". Картина Митрофана Грекова, написанная им в 1925 году

Смута. 1920 год. 100 лет назад, в марте 1920 года, Красная Армия провела Кубано-Новороссийскую операцию. Советские войска Кавказского фронта завершили разгром армии Деникина, освободили Кубань, Черноморскую губернию и часть Ставрополья.

Бег

В ходе Тихорецкой операции войска Деникина потерпели тяжелое поражение. Кубанская армия фактически перестала существовать как единая сила. Часть солдат разбежалась, часть сдалась. Небольшие отряды отступили в район Тихорецкой, Кавказской и к Ставрополью. Добровольческий корпус оставил линию Дона, которую ранее так упорно и успешно оборонял, отступил к Кущёвской и затем стал отступать далее на новороссийском направлении. Донская армия отступила за реку Кагальник, а затем и далее, в сторону Тихорецкой.

Белая конница как организованная сила была разгромлена в Егорлыкской битве и больше не могла сильными контрударами сдерживать наступление Красной Армии. Конница белых, которая временами вдвое превосходила противника (на главном тихорецком направлении), висела на фланге красных и несколько сковывала их движение. Однако, как вспоминал генерал Деникин,

«пораженная тяжким душевным недугом, лишенная воли, дерзания, не верящая в свои силы, она избегала уже серьезного боя и слилась в конце концов с общей человеческой волной во образе вооруженных отрядов, безоружных толп и огромных таборов беженцев, стихийно стремившихся на запад».

Группировка Будённого, разгромив конную группу Павлова, не стала преследовать донцов и добровольцев и снова нацелилась на Тихорецкую. Начавшаяся распутица и без боев задержала движение красных. 9 марта советские войска заняли Ейск, в этот же день конница Будённого заняла Тихорецкую. Далее основные силы красных нацелились на Екатеринодар и Новороссийск. Войска 11-й советской армии 2 марта 1920 года взяли Ставрополь и вышли в район Минеральных Вод, отрезав от войск Деникина северокавказскую группу генерала Эрдели. Остатки белогвардейских войск в Терско-Дагестанском крае пробивались в Грузию.

Кроме того, в тылу белых возник новый фронт. Армия Черноморской республики (повстанцы-«зелёные», получившие военно-материальную поддержку Грузии), двигающаяся от Сочи, 25 февраля 1920 года взяла Туапсе. Здесь объявились представители 9-й советской армии. Они объединились с «зелёными», бывшими пленными или бежавшими красноармейцами. Вооружили пленных и перебежчиков, сформировали несколько батальонов. Новый съезд провозгласил создание Черноморской красной армии и избрал революционный комитет. Войска армии начали наступление в двух направлениях: через горные перевалы на Кубань, и на севере, на Геленджик и Новороссийск.

Крушение фронта быстро приняло форму всеобщего бегства. Командующий Донской армии генерал Сидорин пытался создать новую линию обороны на реке Ея, но без успеха. Белогвардейцы откатывались по линиям железных дорог на Екатеринодар и Новороссийск. Добровольцы отходили от Ейска и Тимашевской к нижнему течению Кубани, донцы — от Тихорецкой на Екатеринодар, остатки Кубанской армии – от Кавказской и Ставрополя. Как писал Деникин,

«десятки тысяч вооруженных людей шли вслепую, шли покорно, куда их вели, не отказывая в повиновении в обычном распорядке службы. Отказывались только идти в бой».

https://topwar.ru/uploads/posts/2020-03/thumbs/1583344398_s08.jpg

Эвакуация

Паника охватила и население. По всем дорогам, увязая в грязи, хлынули потоки беженцев, перемешиваясь с войсками, тыловыми службами, лазаретами и дезертирами. Ещё в январе 1920 года, независимо от результатов сражения на Дону, было решено начать эвакуацию из Новороссийска за границу. Британия помогла с организацией эвакуации. По приказу Деникина в первую очередь вывозили раненых и больных военных, их семьи и семьи гражданских служащих. Также был разрешён свободный выезд за границу за свой счёт всем женщинам, детям и мужчинам непризывного возраста.

Понятно, что этот порядок не был железным, его часто нарушали. Можно было уехать за деньги, взятки, по знакомству, просто заполняли всеми желающими имеющиеся места и т. д. С другой стороны, многие так и не решились уехать. Боялись неизвестности, покинуть Родину, не желали терять связи с родными, не имели средств на новую жизнь. Оттягивали выезд, ждали добрых вестей с фронта. В результате многие транспорты уходили с недобором пассажиров. Британцы даже на время прервали эвакуацию, когда белые одержали несколько побед. Британские транспорты везли людей в Салоники, на Кипр, из портов их везли в Сербию. Эта волна беженцев, несмотря на все проблемы и тяготы, была сравнительно благополучной. С белой Россией в Европе ещё считались. Беженцы получали минимальное снабжение, могли обустроиться, найти работу.

Благодаря этой первой волне эвакуации Новороссийск смогли несколько разгрузить. За границу вывезли около 80 тыс. человек. Началась вторая волна. Но теперь эвакуация сопровождалась паникой (вскоре придут комиссары и будёновцы и всех вырежут…). К пароходам бросились те, кто мог уехать ранее, но не захотел, надеялся на лучшее. Лица призывного возраста, масса офицеров, которая уклонялась от передовой, сидела в тылу и гудела по ресторанам и кабакам. Когда запахло жареным, они стали сколачиваться в «офицерские организации», пытаясь силой захватить места на пароходах. Многие пробивались и уезжали. Другие нанимались в охрану пароходов, в грузчики, число которых вдвое и втрое превышало норму.

Паника охватила и тыловые армейские учреждения. Посыпались рапорты об увольнении «по болезни» или «разочарованию» Белым движением. Другие просто исчезали, сбежали. Бежали и гражданские чиновники. То есть система управления тылом, которая и так была плохой, окончательно рассыпалась. А на место вывезенных в город прибывали новые из кубанских городов и станиц.

Планы белого командования

После провала рубежа обороны на Дону Белая армия могла либо удержаться на рубеже Кубани, либо бежать в Крым. Казалось, что шансы на продолжение борьбы на Кубани есть. Весенняя распутица, непролазная грязь мешала не только отступающим деникинцам, но и красным. Широко разливались реки. Противника можно было попытаться остановить на рубеже Кубани и её притоков, Лабы или Белой. Если бы кубанское казачество протрезвело, мобилизовалось, можно было сохранить плацдарм на Кубани, перегруппировать и пополнить соединения, перейти в контрнаступление. Если нет – эвакуироваться в Крым. Отступление по впавшей в смуту Кубани и Северному Кавказу во враждебное к белым Закавказье вело к гибели.

Необходимо было оторваться от врага, спасти наиболее боеспособные части, вывезти их в безопасный район и затем продолжить борьбу. Единственным плацдармом, который мог приютить армию Деникина, был Крым. Для добровольцев такой выход был естественным. В целом Добровольческий корпус, несмотря на отдельные эпизоды неустойчивости и дезертирства, сохранил порядок и дисциплину. В условиях враждебного окружения их сплочённость только возросла. Другие дело казаки. Донцы утратили последнюю связь с Донской областью и теряли надежду на возвращение на Дон. Донские казаки быстро теряли управление, дисциплину и боевой дух. Началась митинговщина. Казаки самовольно свергли командира конной группы генерала Павлова и поставили вместо него генерала Секретёва. Командующий Донской армии Сидорин не мог противостоять этому самоуправству и был вынужден признать решение своих подчиненных.

Кроме того, в условиях «кубанской смуты» стало расти, как отмечал главнокомандующий ВСЮР Деникин, «чувство отчужденности и розни между добровольцами и казачеством». Казаки боялись, что добровольцы их бросят и уйдут в Новороссийск. Поэтому, когда появилось предложение перевести Добровольческий корпус в резерв главнокомандующего, это вызвало большое волнение среди казачества. Донские генералы предложили свой план: бросить Кубань, тылы, сообщения, базы и налегке прорываться на север, на Дон. Там они собирались вести партизанскую войну, снова поднять Донскую область. Очевидно, что это была авантюра, самоубийство. Дон был уже истощен войной, и отдельные вспышки красные легко бы подавили. Деникин дал категорический отказ. Но скрытое волнение среди донцов продолжалось.

Ситуация в Кубанской армии также не давала надежды. Разгромленная и практически исчезнувшая в конце февраля 1920 года армия Шкуро по мере отступления снова стала на глазах расти. В неё вливались полки и дивизии, которые бесконечно «формировались» в тылу за счёт всевозможных охранных и тыловых частей, которые не желали идти на передовую, за счёт огромного количества дезертиров, переполнявших станицы и не желающих попасть в руки противника. Правда, все эти толпы вливались в Кубанскую армию не для того, чтобы сражаться, а чтобы драпать. Фактически под началом Шкуро была теперь не армия, а вооруженные толпы, полностью разложившиеся и деморализованные.

Добровольцы, разозлённые поведением донцов, также стали выражать своё недовольство. Ядро Добровольческого корпуса генерала Кутепова старалось давать бой на каждом удобном рубеже. Но из-за отхода казаков постоянно попадали под фланговые удары противника. Добровольцев обходили, и они были вынуждены отходить из-за слабости соседей. Так, в ночь на 15 марта правое крыло Донской армии после неудачного боя под Кореновской откатилось к Пластуновской (30 верст от Екатеринодара). Корпус Кутепова в это время сдерживал противника в районе Тимашевской, и в его тылу уже появилась красная конница. Это вынудило добровольцев начать отход. Генерал Сидорин, в оперативном подчинении которого был Добровольческий корпус, приказал начать контратаку и вернуться к позиции у Тимашевской. Штаб добровольцев считал, что это приведёт к окружению и гибели. В итоге Деникин переподчинил Добровольческий корпус себе.

12 марта 1920 года штаб Добровольческого корпуса направил главнокомандующему резкую телеграмму. Кутепов отмечал, что больше рассчитывать на казаков нельзя, поэтому необходимо принять решительные меры для спасения корпуса. Под контроль корпуса должна была перейти железная дорога Тимашевская – Новороссийск, несколько транспортов, готовых к немедленной эвакуации корпуса и командования ВСЮР. В руки командира корпуса передавалась вся власть в тылу и плавсредства. Деникин резко ответил Кутепову, напомнил, что всё что нужно для эвакуации, делается. Порядок был восстановлен.

Таким образом, бег продолжался. Все планы, расчёты и идеи разбивались о стихию. Психология деморализованной, разложившейся массы разбила все трезвые и рациональные расчёты белого командования.

Последние попытки сопротивления

Сначала Деникин хотел остановить противника на рубеже р. Бейсуг. Необходимо было выиграть время для планомерной переправы войск через Кубань, эвакуации правого берега и Екатеринодара. Генерал Сидорин получил приказ собрать свои корпуса в районе Кореновской и нанести контрудар правым крылом. Советское командование также сосредоточило на этом направлении крупные силы, включая Конную армию, которая наступала восточнее Кореновской. Донские казаки, даже под командованием лично Сидорина, в бой не пошли. Всякий раз при попытке атаки поворачивали назад. А когда красные пошли в наступление, отступили. Добровольцам у Тимашевской также пришлось бросить позиции и прорываться с боем. Арьергарду (дроздовцам) приходилось выходить уже из окружения.

В итоге к 16 марта Добровольческий корпус, Донская армия и часть Кубанской армии были в двух переходах от Екатеринодара. Ставка и правительство Деникина перебрались в Новороссийск. Верховный казачий круг собрался на последнее заседание. Председатель кубанцев Тимошенко сообщил, что казаки больше не подчиняются Деникину, тем более что Ставки больше нет, как и связи с ней. Казаки напоследок снова переругались. Казачий круг распался. Кубанская делегация направилась к своей армии, донская – к своей. В Екатеринодаре было множество беженцев, больных и раненых, которых не успели вывезти. Правительство Деникина пошло на соглашение с находившимися в тюрьмах большевиками во главе с Лиманским. Коммунистов выпустили, а они дали обещание спасти раненых и больных. Лиманский уже играл эту роль в 1918 году.

16 марта 1920 года Деникин сообщил командующим, что последняя линия обороны – это рубеж рек Кубань — Лаба, в крайности Белая. Организовать оборону Екатеринодара белогвардейцам не удалось. Вокруг города были подготовленные позиции, войск хватало, но боевого духа не было совсем. Как только 17 марта красные пошли на штурм Екатеринодара, кубанцы побежали. За ними ушли и донцы. Особенно неустойчивым стал 4-й Донской корпус, ранее лучший в Донской армии, основа ударной конной группы. После тяжелых поражений и потерь он был деморализован. К тому же донцы флангом соприкасались с кубанцами и заразились от них паническими настроениями. Когда появился слух о восстании в тылу, в рабочем пригороде, войска охватила настоящая паника. Как сообщал Шкуро, бежали целые дивизии, по пути грабившие винные магазины и подвалы, перепившиеся разграбленным спиртом и вином:

«Стыд и позор казачеству, несказанно больно и тяжело…»

Советские войска, конный корпус и две стрелковые дивизии, почти целый день стояли у города, вели артиллерийский огонь по окраинам Екатеринодара, не веря, что противник просто бежал. Ждали подвоха, военной хитрости белых. Кроме того, улицы и мосты через Кубань были забиты бегущими войсками и беженцами, пришлось ждать, пока схлынет толпа. В тот же день, 17 марта, Деникин отдал приказ об отводе армии за Кубань и Лабу, об уничтожении всех переправ. Фактически кубанские и донские части начали переправу уже 16-го и закончили 17-го. А переправы, о которых никто не позаботился, были тут же заняты красными. Советские войска легко форсировали Кубань и разрезали фронт противника пополам. Добровольческому корпусу пришлось прорываться с боями с сильной красной конницей, которую стали массово пополнять восставшие и переходившие на сторону Красной Армии кубанцы. 18 марта добровольцы форсировали Кубань.

Продолжение следует…

0

11

Агония белого Новороссийска
https://topwar.ru/uploads/posts/2020-03/1584562361_vladimirov_begstvo.jpg
И. А. Владимиров. Бегство буржуазии из Новороссийска. 1920 г.

Смута. 1920 год.100 лет назад Красная Армия освободила от белогвардейцев Северный Кавказ. 17 марта 1920 года красноармейцы взяли Екатеринодар и Грозный, 22-го и 24 марта – Майкоп и Владикавказ, 27 марта – Новороссийск. Деникинские войска в регионе были окончательно разгромлены, их остатки эвакуировались в Крым.

Отступление к морю

16 марта 1920 года войска белых Донской и Кубанской армий были сосредоточены у Екатеринодара. Ставка и южнорусское правительство эвакуировались в Новороссийск. Вокруг Екатеринодара имелись подготовленные позиции, войск для обороны города было достаточно. Однако казачьи части полностью утратили боевой дух, боеспособность. Красные 17 марта начали артиллерийский обстрел, и кубанцы, а за ними и донцы бежали. Целые дивизии снимались с позиций, грабили запасы водки, водки и вина, перепились и бежали. Красные сами не ожидали увидеть такое и почти целый день простояли у города. Затем без боя заняли Екатеринодар и переправы.

17 марта 1920 года Деникин отдал приказ об отводе войск за Кубань и Лабу, об уничтожении всех переправ. Фактически казачьи части бежали уже 16-го и завершили переправу 17-го. Переправы, о которых в ходе панического бегства не позаботились, оказались в руках противника. 18 марта, фактически прорываясь из окружения, форсировал Кубань и Добровольческий корпус. Прибывший в Ставку командующий Донской армии генерал Сидорин доложил о полном разложении донских частей и том, что они вряд ли захотят эвакуироваться в Крым. Предлагал отступать на юг, к горным перевалам и далее в Грузию. В итоге совещание донских командиров и донской фракции Верховного круга решило отходить по плану Ставки.

По мере ухудшения ситуации на фронте становилось очевидным, что все войска, не говоря уже об их артиллерии, имуществе, лошадях, различных запасах, эвакуировать через единственный Новороссийский порт нельзя. К тому же продолжалась эвакуация раненых и больных, беженцев. Деникин решил отводить войска на Тамань. Уже в директиве 17 марта Деникин дал указание Добровольческому корпусу не только оборонять низовья Кубани, но и частью сил прикрыть Таманский полуостров в районе Темрюка. Полуостров, прикрытый водными преградами, был удобен для обороны, весь путь туда мог прикрыть своей артиллерией флот. Ширина Керченского пролива незначительна, а транспортная флотилия Керченского порта была достаточно крупной и её можно было легко усилить. Главнокомандующий приказал стягивать транспорты в Керчь.

Отход на Тамань предполагался в перспективе, и Ставка требовала удерживать линию р. Кубань. Однако 4-й Донской корпус (ранее бросивший позиции у Екатеринодара), который раньше был главной ударной силой Донской армии и стоявший за рекой выше Екатеринодара, тотчас же спешно снялся и бежал на запад. 20 марта главнокомандующий ВСЮР отдал свой последний боевой приказ на Кубани: Кубанской армии, которая уже бросила рубеж реки Лабы и Белой, удерживаться на реке Курге; Донской армии и Добровольческому корпусу защищать линию реки Кубани от устья Курги до Азовского моря; части Добровольческого корпуса занять Тамань и прикрыть дорогу от Темрюка.

Этот приказ не могло выполнить ни одно соединение. Ситуация полностью вышла из-под контроля. Полностью деморализованные кубанские части бежали горными дорогами на Туапсе. Кубанская Рада и атаман на основании последнего постановления Верховного круга требовали полного разрыва с белым командованием. В результате Красная Армия без боя форсировала р. Кубань в районе Екатеринодара и разрезала фронт Донской армии. 4-й Донской корпус Старикова бежал на восток на соединение с кубанцами. Два других донских корпуса (1-й и 3-й) бежали в сторону Новороссийска. Многие казаки бросали оружие и переходили на сторону повстанцев или красных. Управление войсками было утрачено. Эшелон командующего Донской армии просто следовал на запад в толпе беженцев, в которую превратилась армия.

Добровольцы (они единственные более или менее сохранили боеспособность) были крайне раздражены этой ситуацией. Они опасались, что бегущие казаки и толпы беженцев отрежут их от Новороссийска. Также они опасались, что если будут отходить на Тамань, то неуправляемая лавина беженцев просто их сомнёт, расстроит любую оборону. И это в ситуации, когда красные поджимали. В итоге от отступления на Тамань добровольцев и донцов пришлось отказаться. Добровольческий корпус ослабил свой левый фланг и направил все усилия для контроля Крымской — Тоннельной, железнодорожной линии на Новороссийск. 23 марта «зелёные» захватили Анапу и станицу Гостогаевскую. Нерешительные попытки белой конницы вернуть эти пункты под свой контроль успеха не имели. В этот же день красная кавалерия форсировала Кубань, вошла в Гостогаевскую и направилась в Анапу. За конницей следовала и пехота. 24 марта красные отрезали пути отхода деникинцам на Тамань.

22 марта красные заняли станцию Абинскую и двинулись на Крымскую. Все дороги были забиты подводами, обозами, различным брошенным имуществом. Непролазная грязь мешала движению. Поэтому и белые, и красные двигались вдоль железной дороги. Артиллерию, сковывавшую движение, оставляли. 25 марта добровольцы, два донских корпуса и одна кубанская дивизия располагались в районе Крымской. Под лёгким давлением красных белые бежали в Новороссийск.

Стоит отметить, что Красная Армия из-за сплошной массы беженцев, затопивших дороги, и весенней распутицы, утратила мобильность. Советское командование не сумело использовать полное разложение и падение боеспособности противника, чтобы полностью уничтожить и пленить армию Деникина. Красная конница не могла маневрировать и обычно просто следовала за врагом, собирая по пути отставших и сдающихся. Некоторые тут же пополняли ряды Красной Армии.

https://topwar.ru/uploads/posts/2020-03/thumbs/1584562585_s08.jpg

Ситуация в Новороссийске

Когда главнокомандующий ВСЮР переехал в Новороссийск, город был под властью паники и, как вспоминал Деникин,

«представлял из себя военный лагерь и тыловой вертеп. Улицы его буквально запружены были молодыми и здоровыми воинами-дезертирами. Они бесчинствовали, устраивали митинги, напоминавшие первые месяцы революции, с таким же элементарным пониманием событий, с такой же демагогией и истерией. Только состав митингующих был иной: вместо «товарищей солдат» были офицеры».

Тысячи офицеров, настоящих или самозваных, различных «правительств», многие из которых и не воевали, и недавно переполняли тыл в Екатеринодаре, Ростове, Новочеркасске и других городах, теперь переполняли Новороссийск. Они создавали свои организации, пытались захватывать транспорты. Деникин приказал закрыть эту самодеятельность, ввёл военно-полевые суды и регистрацию военнообязанных. Заявил, что уклоняющиеся от учёта будут брошены на произвол судьбы. В город перебросили несколько фронтовых частей добровольцев, и они навели относительный порядок.

Тем временем в Новороссийск вливались новые толпы беженцев, казаков. Людей по-прежнему косил тиф. Так, Марковская дивизия за короткий срок потеряла двух командиров – генерала Тимановского (в декабре 1919 года) и полковника Блейша (в марте 1920 года).

Эвакуация

Белых войск под Новороссийском было ещё много, но они полностью утратили боевой потенциал. Деникин решил сконцентрировать усилия на эвакуации самых стойких, неразложившихся частей. Однако даже для этой ограниченной цели судов не хватало. Пароходы, которые регулярно возили беженцев за границу, подолгу стояли в карантинах, задерживались. Белый флот с базой в Севастополе, как и во время катастрофы в Одессе, с присылкой кораблей медлил. Ссылаясь на необходимость ремонта кораблей, отсутствие угля и пр. На самом деле суда снова придерживали на случай собственной эвакуации. Дело было в том, что в крымском тылу многие не верили в надежность корпуса Слащёва, который оборонял проходы на полуостров. Сумей красные опрокинуть слащёвцев, и Крым стал бы для белых западней хуже Новороссийска, оттуда ещё можно было сбежать в горы и Грузию.

Спасением для многих добровольцев стал приход британской эскадры под началом адмирала Сеймура. На просьбы Деникина взять людей адмирал согласился, но сообщил, что может взять на военные корабли не более 5-6 тыс. человек. Вмешался глава военной миссии Антанты на Юге России генерал Хольман и заверил, что вывезут больше. В это же время Деникина посетил генерал Бридж с посланием британского правительства. По мнению Лондона, положение белых было безнадежно, а эвакуация в Крым неосуществима. Англичане предлагали своё посредничество в заключении перемирия с большевиками. Деникин отказал.

Хольман своё обещание выполнил. Британская эскадра приняла около 8 тыс. человек. Кроме того, британские корабли прикрывали погрузку на другие суда своей артиллерией, обстреливая горы и не давая красным приблизиться к городу. На берегу эвакуацию обеспечивал 2-й батальон шотландских стрелков. В это же время стали подходить транспорты. Эвакуационная комиссия генерала Вязьмитинова выделила первые транспорты для Добровольческого корпуса и кубанцев. Остальные прибывшие суда предназначались донцам. Оставшуюся артиллерию, лошадей, запасы и оборудование бросили. Все железнодорожные пути в районе города были забиты эшелонами, здесь же белые бросили три бронепоезда. В Новороссийске жгли склады с военным имуществом, цистерны с нефтью и взрывали боеприпасы. Это была агония Белой армии.

Деникин писал в воспоминаниях, что Новороссийск, заполненный сверх меры,

«залитый человеческими волнами, гудел, как разоренный улей. Шла борьба за «место на пароходе» — борьба за спасение… Много человеческих драм разыгралось на стогнах города в эти страшные дни. Много звериного чувства вылилось наружу перед лицом нависшей опасности, когда обнаженные страсти заглушали совесть и человек человеку становился лютым ворогом».

Транспортов на всю Донскую армию не хватало. Сидорину предлагали занять войсками позиции у города и продержаться день-два, пока подойдут суда. Либо прорываться берегом в Туапсе. Дорогу закрывали несколько тысяч бойцов Черноморской красной армии (бывших «зелёных»), но их боеспособность была крайне низкой. В Туапсе были склады припасов, можно было соединиться с кубанцами и туда можно было перенаправить транспорты, идущие в Новороссийск, или направить суда после их разгрузки в Крыму. Однако Сидорин уже не мог вести свои войска в бой. Многие донские части уже перестали подчиняться командирам, утратили организацию и смешались в неуправляемые толпы. Часть казаков пыталась самостоятельно прорваться к транспортам. Другая часть впала в прострацию, казаки дошли до «конца», узнали, что дальше пути нет, и опустили руки. Жгли костры, громили имущество, лавки, склады, напивались. В результате несколько тысяч казаков во главе с Сидориным погрузились на британские корабли. Позднее донские командиры заявят «о предательстве Донского войска».

Начальником обороны Новороссийска был назначен генерал Кутепов, командир Добровольческого корпуса. Добровольцы прикрывали город и держали оборону от толп беженцев в порту. Многие граждане, даже имевшие право на посадку, не могли добраться до пароходов. 25 марта красноармейцы с помощью партизан оттеснили деникинцев от станции Тоннельной и через перевал вышли к пригородной станции Гайдук. 26-го Кутепов доложил, что оставаться в городе больше нельзя. В городе могло начаться стихийное восстание, красные были на подходе. Добровольцы больше не могли держаться. Было решено ночью оставить Новороссийск.

Всю ночь шла погрузка на суда. Утром 27 марта корабли с белогвардейцами покинули Новороссийск. На транспорты погрузили почти весь Добровольческий корпус, кубанскую и четыре донские дивизии. Взяли часть связанных с армией беженцев. Деникин и его штаб, а также командование Донской армии были посажены на вспомогательный крейсер «Цесаревич Георгий» и миноносец «Капитан Сакен». Последним посадили на миноносец «Пылкий» 3-й Дроздовский полк, который был арьергарде и прикрывал эвакуацию. Всего вывезли в Крым около 30 тыс. человек. Оставшиеся донцы и небольшая часть добровольцев, которые не попали на корабли, двинулись берегом на Геленджик и Туапсе. Часть казаков сдалась и вступила в ряды Красной Армии, которая 27 марта 1920 года вступила в город.
https://topwar.ru/uploads/posts/2020-03/1584562489_pic9.jpg
Британские танки ВСЮР (Mk.V и Mk.A.), захваченные Красной армией в 1920 году возле Новороссийска

0

12

Гибель Кубанской армии

https://topwar.ru/uploads/posts/2020-03/1584650288_antondenikin.jpg
А. И. Деникин в день отставки с поста главнокомандующего Вооружёнными силами Юга России

Смута. 1920 год. Вооруженные силы Юга России пали. Ядро белых сил эвакуировалось морем в Крым. Но по всему Кавказу агонизировали обломки деникинской армии и различные автономные и «зелёные» образования.

Отступление кубанцев

Войска, которые не смогли попасть на транспорты в Новороссийске, двинулись береговой дорогой на Геленджик и Туапсе. Однако при первом же столкновении с «зелёными», которые располагались в Кабардинской, не решились вступать в бой, замитинговали и разбежались. Некоторую часть смогли подобрать суда и вывезли в Крым, другие ушли в горы и сами стали «зелёными»-бандитами или перешли на сторону красных.

Части Кубанской армии сосредоточились в районе Майкопа и Белореченской. Её прижали к горам. Красные преследовали кубанцев малыми силами, видимо, считая, что остатки Кубанской армии и так рассеятся. Отступая, кубанские войска продолжали расти численно. Правда, боевая мощь армии не увеличилась. К кубанцам присоединился 4-й Донской корпус, отрезанный от своей армии в районе Екатеринодара. Вливались дезертиры и тыловые части. Всего собралось до 30 тыс. человек. Не считая беженцев. Море обозов с имуществом и скотом. Вся эта масса направлялась на Туапсе. Только в авангарде и арьергарде удалось расположить более или менее боеспособные части. При этом не было даже общего руководства. Кубанский атаман Букретов, правительство и Рада заявили о разрыве с Деникиным и полной самостийности. Они склонялись к перемирию с большевиками. Большинство командиров считали себя частью ВСЮР и было против соглашения с красными. Большинство простых казаков просто бежали, без «политики».

Как было обычно в это время, идей было много. Большинство военных начальников и офицеров хотели добраться до побережья, погрузиться на суда и эвакуироваться в Крым. Кубанское правительство надеялось отсидеться в замкнутом районе побережья, перекрыть перевалы и приморскую дорогу, восстановить порядок в армии. Заключить союз с Грузией и Черноморской республикой. А затем перейти в контрнаступление, отбить Кубань. Другие мечтали сбежать в Грузию, надеясь, что там их гостеприимно встретят.

Многотысячный поток двигался на Туапсе. Навстречу кубанцам через горные перевалы в сторону Майкопа двигалась часть Черноморской красной армии (около 3 тыс. человек). И у станицы Хадыженской противники неожиданно друг для друга встретились. Черноморская армия, бывшие «зелёные», своих привычек не оставили. Поэтому шли как по вражеской территории. Что привело к стычкам с местными казаками. И тут появилась Кубанская армия. Она полностью разложилась и почти полностью утратила боеспособность. Но Черноморская армия состояла из дезертиров, перебежчиков и «зелёных»-повстанцев. Обнаружив большие массы противника, она поспешно отступила к перевалам. Оттуда её легко сбили. 20 марта 1920 года Черноморская армия бежала в Туапсе, затем севернее, в Геленджик. Опасаясь, что кубанцы пойдут следом и раздавят, «красно-зелёные» бежали далее на север, в сторону Новороссийска, на соединение с 9-й советской армией.

Кубанцы расположились между Туапсе и Сочи. Ситуация была крайне тяжелой. Запасов провианта и фуража на такие массы людей, лошадей и скота не было. Главной задачей стал поиск продовольствия и фуража в приморских селениях. Надежды на помощь «зелёной» Черноморский республики не оправдались. «Зелёные»-демократы имели ещё более слабые силы, и не могли помочь в борьбе с красными. Правда, кубанцы и черноморцы заключили соглашение. Кубанцы обещали не вмешиваться во внутреннюю жизнь «республики», признали местное «правительство», остановили движение на Сочи. Кубанцы просили помочь им продовольствием и обязывались защищать Черноморскую республику от Красной Армии. Однако улучшить ситуация с продовольствием не удалось. Узкая прибрежная полоса в эти время была очень бедной хлебом, его завозили. Высеваемого местными крестьянами зерна едва хватало на собственные нужды. Только что кончилась зима, соответственно и все запасы были на исходе. А война прекратила подвоз из бывших белых областей Юга России. Из Крыма (тоже небогатого продовольствием) снабжение наладить не успели.

Гибель армии

31 марта 1920 года советские войска, преследовавшие кубанцев и отставшие от них, форсировали перевалы и вышли к Туапсе. Кубанцы так и не смогли привести свои войска в порядок, восстановить дисциплину. Кубанские части без боя бросили город и бежали на юг. Соглашение с черноморцами рухнуло. Командиру авангарда генералу Агоеву приказали занимать Сочи. 60-тысячной массе беженцев было плевать на соглашения, заключенные кубанским правительством с Черноморской республикой. Функционеры Черноморской республики, её ополчение и часть населения бежали в горы, увозя имеющееся добро и провиант.

К 3 апреля 1920 года все побережье вплоть до Грузии затопили кубанские беженцы. Кубанское правительство, Рада и атаман разместились в Сочи. Здесь кубанцы получили небольшую передышку. Дело было в том, что 34-я стрелковая дивизий 10-й советской армии, которая преследовала Кубанскую армию, в результате длительного марша и эпидемии тифа была обескровлена, в ней осталось всего около 3 тыс. человек. Кубанцев действительно было много. Красные остановились в Туапсе и перешли к обороне, выставив заслон на р. Чухук.

Правда, почти месячная пауза не спасла Кубанскую армию. Восстановить её боеспособность не удалось. Собственно, и не пытались. Продолжались политические дрязги и разногласия. Вожди Черноморской республики больше не желали никаких соглашений. Кубанское правительство пыталось заключить союз с грузинами, но переговоры с Грузией остались безрезультатными. Военное командование пыталось наладить связь с Врангелем (4 апреля Деникин передал пост главнокомандующего ВСЮР Врангелю). Войска и беженцы были заняты поиском пропитания. Все прибрежные селения были полностью опустошены. Попытки добыть провиант в горных селениях закончились неудачно. Местные крестьяне перекрыли горные пути и тропы завалами и небольшими отрядами ополчения с пулеметами. Скот и лошади умирали от бескормицы. Затем наступил настоящий голод. Люди ели уже павших животных, кору и резали лошадей. Продолжалась эпидемия тифа, к ней прибавилась и холера.

В Крыму сомневались: что делать с оставшимися на кавказском побережье кубанцами и донцами? До Крыма доходили сведения о полном разложении кубанцев, о стычках и метаниях. Атаман и Рада заявили о полном разрыве с добровольцами. Генерал Писарев, который возглавил армию, просил о вывозе в Крым. Однако Ставка и донское командование сомневались в необходимости такого шага. Верховное командование хотело перевести только не бросивших оружие и готовых драться. Донские командиры были ещё более осторожными, и предложили воздержаться от эвакуации 4-го корпуса в Крым. Мол, казаки полностью разложились и только усилят смуту на полуострове. Уже эвакуированные в Крым донские части создавали проблемы. С другой стороны, донское командование ещё не сбрасывало со счётов такой вариант – вернуть казаков из Крыма на кавказское побережье и вместе с кубанцами перейти в контрнаступление, освобождая Кубань и Дон. А в случае провала наступления отступить в Грузию.

К тому же положение самого Крыма в марте и апреле 1920 года было неопределённым. Возможность его длительной обороны и снабжения ставилась под сомнение. Многие считали, что большевики вот-вот перебросят силы с Северного Кавказа и прорвут оборону. Крым – это «ловушка». Поэтому вскоре придётся эвакуироваться самим. В итоге транспорты для эвакуации доно-кубанских корпусов так вовремя и не направили. Кроме того, как и раньше для кораблей не хватало угля.

Тем временем стоявшая в Туапсе 34-я стрелковая дивизия была подкреплена 50-й дивизией. Они теперь входили в состав 9-й советской армии. Численность советской группировки была доведена до 9 тыс. бойцов. 30 апреля 1920 года красные снова пошли в наступление с целью добить противника. Кубанцы не смогли оказать сопротивление и бежали. Правительство и Рада снова просила помощи у Грузии, командование – у Крыма. Грузинское правительство отказалось пропускать кубанцев, опасаясь вызвать войну с Советской Россией. Тогда атаман Букретов и генерал Морозов начали переговоры с красными о капитуляции. Сам атаман и члены Кубанской рады бежали в Грузию, а затем в Константинополь. Большая часть Кубанской армии сложила оружие и сдалась (около 25 тыс. человек). Часть войск во главе с генералом Писаревым (12 тыс. человек), откатилась от Сочи к Гаграм и была посажена на суда, которые прислал Врангель. В дальнейшем из вывезенных казаков сформировали Кубанский корпус.

Затем за несколько дней пала «зелёная» Черноморская республика. Её лидеров арестовали, часть бежала в Грузию. С «зелёными»-повстанцами быстро разобрались. Им не дали вольничать как при правительстве Деникина. Семьи ушедших в горы бандитов ссылали, имущество конфисковывали. Прежний хаос уходил в прошлое. Наступала новая советская (русская) государственность.
https://topwar.ru/uploads/posts/2020-03/1584650392_343px-pisarev_petr_konstantinovich.jpg
Командующий группой войск Кубанской армии Пётр Константинович Писарев

Гибель северокавказской и астраханской групп

Терские казаки и войска Северокавказской группы генерала Эрдели были отрезаны от главных сил Деникина и отступили к Владикавказу. Оттуда белые части и беженцы (всего около 12 тыс. человек) во Военно-Грузинской дороге двинулись в Грузию. 24 марта 1920 года Красная Армия заняла Владикавказ. В Грузии белые части были разоружены и помещены в лагеря в районе Поти, в болотистой, малярийной местности. Эрдели в дальнейшем отбыл в Крым.

Вслед за белыми пали и местные автономные «правительства». Белый Юг был буфером, который прикрывал различные «правительства» Северного и Южного Кавказа. Как только пали ВСЮР, сразу стала очевидна иллюзорность и нежизнеспособность всех кавказских государственных образований. В ходе движения 11-й советской армии пал Северо-Кавказский эмират (на территории Дагестана и Чечни) Узуна-Хаджи. Его 70-тысячная армия развалилась. Часть войск из коммунистов и бывших красноармейцев во главе с Гикало и присоединившиеся к ним «левые исламисты» перешли на сторону Красной Армии. Другие, сразу устав от «священной войны», разбежались по домам. Оставшиеся верными имаму войска не смогли противостоять красным, их оттеснили в горы. Сам тяжело больной Узун-Хаджи 30 марта 1920 года умер, по другой версии, его убили соперники или агенты большевиков. Вскоре пришёл черёд Грузии и Азербайджана.

На побережье Каспия отступал белый отряд генерала Драценко, который ранее воевал на астраханском направлении. Астраханская группа отступала под давлением 11-й советской армии. Активизировались и горцы. Белогвардейцы отступили к Петровску (Махачкале), где базировалась белая Каспийская флотилия, 29 марта погрузились на корабли и направились в Баку. Здесь генерал Драценко и командующий флотилией контр-адмирал Сергеев заключили соглашение с азербайджанским правительством: белых пропускали в Грузию, а они сдавали Азербайджану всё вооружение. Военная флотилия принимала на себя задачу обороны азербайджанского побережья. Однако азербайджанские власти, как только Сергеев уехал в Батум, чтобы оттуда связаться со Ставкой, а корабли стали входить в порт, аннулировали соглашение. Потребовали безоговорочной сдачи.

Каспийская флотилия отказалась сдаваться. Капитан 1-го ранга Бушен увёл корабли в Персию, в Энзели. Белогвардейцы попросили убежища у британцев, которые там располагались. Ранее британцы поддерживали белых в регионе. Однако англичане, курс правительства которых уже поменялся, интернировали белогвардейцев.

Таким образом, Вооруженные силы Юга России пали. Их остатки на Северном Кавказе были ликвидированы и пленены. Небольшая часть бежала за границу. Часть влилась в состав Красной Армии. На небольшом Крымском полуострове собралось всё, что осталось от ВСЮР. Деникин свёл остатки своих сил в три корпуса: Крымский, Добровольческий и Донской, Сводную кавалерийскую дивизию и Сводную кубанскую бригаду. Крымский корпус по-прежнему прикрывал перешейки, остальные войска расположились в резерве для отдыха и восстановления.

0

13

Гибель Северной армии Миллера

https://topwar.ru/uploads/posts/2020-02/thumbs/1580843305_minin-4.jpg
Ледокол «Козьма Минин» с белыми беженцами в Норвегии

100 лет назад, в феврале 1920 года, белая Северная армия Миллера потерпела крах и перестала существовать. 21 февраля Красная Армия вошла в Архангельск. Остатки белогвардейцев бежали морем в Норвегию.

Общая ситуация

В августе 1919 года силы Антанты (в основном британцы) были эвакуированы из Архангельска. Считая, что оставаться в Архангельской области было для 20-тысячной Северной армии самоубийством, британское командование предложило эвакуировать её на другой фронт – к Юденичу либо Деникину. Также рассматривался вариант перебазирования в Мурманск. Там были большие запасы, можно было наступать на петрозаводском направлении, оказывая помощь белофиннам и Юденичу. В тылу было незамерзающее море, поэтому в случае неудачи было можно сравнительно легко отступить в Финляндию и Норвегию.

Оставаться в Архангельске было нецелесообразно. Северный фронт держался на поддержке союзников. Они же снабжали белую Северную армию. Архангельская губерния не могла долго кормить белую армию, снабжать её всем необходимым, здесь не было развитой промышленности. В случае военной неудачи армия обрекалась на катастрофу. Отступать было некуда. После завершения навигации море замерзало. У белого флота не хватало кораблей и угля. Из-за перевозок продовольствия в Архангельске находилось не более 1-2 ледоколов, да и на них уголь бы не всегда. Команды кораблей поддерживали большевиков и были ненадежны. А отступление в Мурманск сухопутным путём в здешних суровых условиях и бездорожье практически невозможно, особенно для частей, которые были далеко, на Печоре или Пинеге. Да и сам Мурманск не был крепостью, своевременных мер для укрепления мурманского участка не приняли. Более того, туда отправляли самые ненадежные части. Тыл был ненадежным, социалисты, включая большевиков, имели сильные позиции в народе. В войсках часто происходили просоветские восстания.

Командование белой армии провело военное совещание. Почти все командиры полков высказались за эвакуацию с британцами на другой фронт, либо хотя бы в Мурманск. Туда предлагалось вывести самые надежные и боеспособные части. Однако штаб командующего войсками Северной области генерала Миллера решил остаться в Архангельске. Дело было в том, что это было время максимальных успехов Белой армии в России. Ещё дрался Колчак, прорывался к Москве Деникин, готовил наступление Юденич. На Севере белогвардейцы также успешно атаковали. Казалось, ещё чуть-чуть, и Белая армия возьмёт вверх. В такой ситуации бросать Север казалось большой военно-политической ошибкой.

В результате было принято решение остаться и сражаться одним. На фронте сначала ситуация была стабильной. В сентябре 1919 года Северная армия пошла в наступление и одержала ряд побед, заняла новые территории. Красная Армия на архангельском направлении, которое было второстепенным, не ожидала наступления белогвардейцев после ухода британцев и состояла из слабых частей. Солдаты часто дезертировали, сдавались в плен, переходили на сторону белых. Правда, став белыми, они по-прежнему были неустойчивым элементом, легко поддавались на социалистическую пропаганду, бунтовали, переходили на сторону красных. В октябре 1919 года Колчак упразднил временное правительство Северной области и назначил генерала Миллера начальником края с диктаторскими полномочиями. С «демократией» покончили.
https://topwar.ru/uploads/posts/2020-02/1580843611_800px-mark_v_arkhangelsk_2011.jpg
Танк Mark V в Архангельске, аналог танка, использовавшегося вооружёнными силами Северной области

На пути к катастрофе

Пока гибли армии Колчака, Юденича, Толстова, Дутова и Деникина, на Северном фронте было спокойно. Генерал Евгений Миллер показал себя хорошим штабистом и управленцем. Миллер был из дворянского рода, закончил Николаевский кадетский корпус и Николаевское кавалерийское училище. Служил в гвардии, затем окончил Николаевскую академию Генерального штаба и стал штабным офицером. В Первую мировую войну был начальником штаба 5-й и 12-й армий, командиром корпуса.

Миллер пользовался большой популярностью и авторитетом среди населения Северной области и в войсках. Он смог создать систему снабжения войск, наладил розыск и складирование запасов, которые бросили британцы. Реорганизовал штаб. В результате почти до самого падения Северного фронта белые не испытывали особых проблем со снабжением. Использовались и местные ресурсы. Хлеба было мало, его выдача была нормированной. Но рыбы, оленины, дичи было в изобилии, поэтому голода не было. Северная область имела свою устойчивую валюту, рубли выпускались и обеспечивались Британским банком. Население, по сравнению с другими областями России, где шла война и фронт мог несколько раз пройти туда и обратно, жило сравнительно благополучно. Денежное содержание солдат и офицеров было высоким, их семьи были обеспечены.

На фронте ситуация первоначально также была благоприятной. Северную армию значительно увеличили: к началу 1920 года в ней насчитывалось свыше 54 тыс. человек при 161 орудии и 1,6 тыс. пулемётов, плюс около 10 тыс. ополчения. Также имелась флотилия Северного Ледовитого океана: броненосец «Чесма» (ранее «Полтава»), несколько эсминцев, тральщиков, гидрографические суда, ледоколы и ряд других вспомогательных судов. Белогвардейцы по инерции ещё наступали. Зима, сковавшая болота, дала свободу маневра для белых отрядов. Белогвардейцы заняли обширные районы на Пинеге, Мезени, Печоре, вошли на территорию Яренского и Усть-Сысольского уездов Вологодской губернии. Понятно, что во многом эти успехи были связаны с тем, что Северный фронт был для Москвы второстепенным. Успехи армии Миллера не угрожали жизненным центрам Советской России и были временными. Поэтому, пока Красная Армия вела решительный бой с деникинцами, на Северную армию внимания почти не обращали. С Севера снимали на более важные фронты некоторые части, а оставшиеся были низкого боевого качества. Да и пополнения сюда практически не направляли. В некоторых районах, как в Пинеге, советское командование само оставило позиции.

Однако вскоре закончилось и это мнимое благополучие. Население большой части Архангельской губернии не могло долгое время содержать большую армию, численность которой постоянно росла. По мере «успехов» на фронте линия фронта растягивалась, а боевая устойчивость частей по-прежнему была низкой. Качество разменяли на количество, прибегая к широким мобилизациям, чтобы сохранить количественное преимущество над красными по всему фронту. Экономически слабая Северная область, лишённая продовольственной и военной помощи Антанты, была обречена на крах.

С крушением других белых фронтов надежность войск (значительная часть солдат были бывшими красноармейцами) значительно упала. Росло число дезертиров. Многие уходили в разведку и не возвращались, бросали передовые посты и охранения. Активизировалась красная пропаганда. Солдатам подсказывали, что они могут искупить вину выдачей офицеров, открытием фронта и переходом на сторону народа. Солдат призывали прекратить бессмысленную бойню, сбросить власть контрреволюционеров. Офицерам предлагали перестать быть наймитами своего и иностранного капитала, перейти на службу в Красную Армию.

Плохо показали себя белые партизаны. Они хорошо дрались на передовой, у своих деревень. Но при переводе на другие участки, в оборону их боевые качества резко падали. Партизаны не признавали дисциплины, пьянствовали, устраивали драки с местными жителями, легко поддавались на эсеровскую пропаганду. Тяжелая ситуация была на белом флоте. Все команды кораблей были на стороне большевиков. С броненосца «Чесма», опасаясь мятежа, пришлось выгрузить боеприпасы. Из 400 человек экипажа половину перевели на берег, отправили в охранную службу с негодными винтовками. Но вскоре экипаж вырос до прежней численности и сохранил свой большевистский настрой. Матросы не скрывали своих настроений и ждали прихода Красной Армии. Это была настоящая «красная цитадель» в стане врага. Офицеры всеми способами старались сбежать с корабля, пока их не перебили.

В речных и озёрных флотилиях, сформированных из вооруженных пароходов и барж, под началом капитана 1-го ранга Георгия Чаплина ситуация была немногим лучше. Чаплин окружил себя молодыми морскими офицерами и первое время успешно действовал на Двине. Флотилия активно поддержала наступление сухопутных войск осенью 1919 года, не дала красным овладеть Двиной после ухода британцев. Но с наступлением зимы флотилия встала, из экипажей сформировали морские стрелковые роты. Однако они быстро разложились и стали очагами красной пропаганды среди сухопутных войск.

Активизировались и социалисты-революционеры. Они в Северной области находились на вполне легальных позициях. Эсеров возглавлял председатель губернской земской управы П. П. Скоморохов. Он даже до сентября 1919 года входил в третий состав временного правительства Северной области. Человек энергичный и волевой, Скоморохов стоял на левых позициях и склонялся к пораженчеству. Он подмял под себя земство и значительную часть партии эсеров. Скоморохов активно критиковал власть, её экономическую и военную политику. Продвигал идею «примирения» с большевиками. Среди солдат были эсеры, и пораженческие позиции находили много сторонников в войсках.

Белогвардейцы получили информационный удар и с Запада. В печати появились сообщения о снятии экономической блокады и торговли с Советской Россией. Делался вывод, что, раз западные страны снимают блокаду, значит война дальнейшая бессмысленна. Местные торговые кооперативы, надеясь на будущие прибыли, стали активно поддерживать левого Скоморохова, чтобы быстрее замириться с большевиками. Таким образом, боевой дух Северной армии подтачивался со всех сторон.
https://topwar.ru/uploads/posts/2020-02/thumbs/1580843588_northern_oblast_1919_one_ruble.jpg
1 рубль Северной области 1919 года. Аналог банкноты Российской империи

Крах Северной армии

В начале 1920 года, когда освободились войска с других фронтов, советское командование решило, что пора покончить и с Северной армией Миллера. Основной ударной силой красного Северного фронта на архангельском направлении была 6-я советская армия под командованием Александра Самойло. Красный командарм был бывшим царским генералом, окончил Николаевскую академию Генштаба, служил на штабных должностях. После Октября перешёл на сторону большевиков, участвовал в переговорах с немцами в Брест-Литовске, воевал на Западном и Северном фронтах.

Удар по Белой армии был нанесён не только с фронта, но и с тыла. На 3 февраля 1920 года было назначено открытие губернского Земского собрания. Перед этим правительство подвергли сокрушительной критике. Временно правительство подало в отставку. Миллер упросил министров временно остаться на местах, до формирования нового состава правительства. В это время открылось Земское собрание. Его лидером был Скоморохов. Хозяйственные вопросы тут же забыли, собрание вылилось в бурный политический митинг против правительства. Был поднят вопрос о целесообразности дальнейшей борьбы. Левые пораженцы настаивали на немедленном мире с большевиками, призывая арестовывать офицеров-контрреволюционеров. Через газеты и слухи эта волна немедленно накрыла всё общество и армию. Миллер вызвал руководителей Земского собрания к себе. Скоморохов заявил, что главнокомандующий должен подчиниться воле народа, если народ выскажется за мир. Собрание всё больше распалялось и приняло декларацию, в которой правительство объявили контрреволюционным и низложенным, а вся власть переходила Земскому собранию, которое должно было сформировать новое правительство. Ситуация в Архангельске была напряженной.

В это же время, когда Архангельск охватила политическая смута, Красная Армия атаковала на Двинском участке. Позиции белогвардейцев были перепаханы артиллерией, 4-й Северный полк и Шенкурский батальон не выдержали удара превосходящих сил красных и стали отступать. Красные бросили в прорыв свежие силы. 4 февраля Миллер выступил в Собрании и при поддержке городской думы, земцев, выступающих с оборонческих позиций, смог успокоить ситуацию в Архангельске. Декларацию о низложении правительства отменили и воззвали к войскам о продолжении борьбы. Началось формирование нового правительства.

Тем временем ситуация на фронте продолжала ухудшаться. Сражение, начатое на Двине, стало общим. Особенно упорным сражение было в Селецком укрепрайоне, где стоял 7-й Северный полк, составленный из партизан-тарасовцев, которые обороняли свои деревни. Они стояли насмерть и своим упорством помогли войскам Двинского района, которые пятились под ударами красных, остановиться на новых позициях. Однако в ночь 8 февраля в Железнодорожном районе подняла восстание часть 3-го Северного полка. Одновременно на этом участке атаковали и красные. Мятежники и красные смяли остатки полка. В итоге на одном из самых важных участков фронт был прорван. Это стало началом общей катастрофы.
https://topwar.ru/uploads/posts/2020-02/1580843678_evgeny_miller.jpg
Командующий Северной армией Евгений-Людвиг Карлович Миллер (1867—1939)

https://topwar.ru/uploads/posts/2020-02/1580843804_640px-samojlo_aleksandr_aleksandrovich.jpg
Русский и советский военачальник, участник Первой мировой и Гражданской войн, командующий 6-й советской армией Александр Александрович Самойло

Общая катастрофа и эвакуация

Угроза на фронте заставила политическую общественность Архангельска забыть о обидах и амбициях, 14 февраля 1920 года было сформировано новое правительства (пятый состав). Какого-либо значения это уже не имело. Правительство успело только выпустить воззвание с призывом к обороне и провести несколько заседаний. Советское командование предложило мир, обещало неприкосновенность офицеров.

На фронте катастрофа развивалась. Белые попытались закрыть брешь, но брошенные в бой части были ненадежными и разбегались. Отступление продолжалось. Красные взяли станцию Плесецкую и создали угрозу окружения Селецкого укрепрайона. 7-му Северному полку, который упорно оборонял этот укрепрайон, приказали отходить. Но солдаты этого полка, составленного из местных партизан, отказались покидать родные места и просто разбежались по домам. От лучшего полка армии осталась рота. В это время остальные части на фоне поражения на фронте быстро разваливались. В самом Архангельске матросы открыто вели пропаганду среди солдат запасных частей.

Однако командование считало, что, хотя падение Архангельска неизбежно, время ещё есть. Фронт ещё некоторое время продержится. Поэтому город жил обычной жизнью, эвакуацию не объявляли. Только контрразведка и оперативный отдел штаба в пешем порядки начали движение на Мурманск, но из-за глубокого снега двигались крайне медленно. И тут 18 февраля катастрофа стала полной. Фронт рухнул. Части на главных направлениях бросали позиции, сдавались, местные жители расходились по домам. Остались только группы «непримиримых», которые самостоятельно начали уходить в сторону Мурманска. При этом красные не смогли сразу войти в Архангельск. Из-за бездорожья и низкой организации, советские войска задержались. Между Архангельском и линией фронта образовалась зона в 200–300 км, где происходило разоружение белых частей, «братания», митинги, вылавливали разбежавшихся солдат Северной армии.

В этот момент в Архангельске было три ледокола. «Канада» и «Иван Сусанин» были в 60 км от города на пристани «Экономии», где грузились углем. Туда направили часть беженцев. Ледокол «Козьма Минин», отозванный радиограммой на полпути в Мурманск, пришёл прямо в Архангельск. Команда была ненадежной, поэтому группа морских офицеров немедленно взяла корабль под свой контроль. На «Минин» и военную яхту «Ярославна», которую ледокол взял на буксир, погрузился сам командующий Миллер, его штаб, члены северного правительства разных составов, разные известные люди, больные и раненые, датские добровольцы, члены семей белогвардейцев. Власть в Архангельске Миллер передал рабочему исполкому, в городе бродили толпы рабочих и матросов с красными флагами. Поднял красный флаг и броненосец «Чесма». 19 февраля «Минин» начал свой поход. Дойдя до «Экономии», планировали погрузить уголь и присоединить ещё два ледокола. Но там уже развевались красные флаги. Пристань и ледоколы захватили восставшие. Офицеры по льду перебежали на «Минин».

Выйдя в Белое море, корабли достигли льда. Ледовые поля были настолько мощными, что пришлось бросить «Ярославну». Ледокол принял на борт людей с яхты (всего на корабле оказалось 1100 человек), уголь, продовольствие и одно 102-мм орудие, и пустая «Ярославна» была оставлена во льдах. Её спасли, она вошла в состав советской флотилии как сторожевик (с 1924 г. – «Воровский»). 20 февраля во льдах заметили ледоколы «Сибиряков», «Русанов» и «Таймыр», они вышли из Архангельска в Мурманск ещё 15 февраля, но застряли, не в силах пробиться дальше. Уверенности в надежности их экипажей не было, поэтому офицеров и чиновников перевели на «Минин», взяли часть угля.

21 февраля обнаружилась погоня. Красные войска заняли Архангельск, в погоню были направлен ледокол «Канада». Красный ледокол открыл огонь. «Минин» ответил. Белогвардейцам повезло, они первые добились удачного выстрела. «Канада» получила попадание, развернулась и ушла. Льды начали движение. Все четыре ледокола возобновили поход. Но вскоре три ледокола, умышленно либо случайно, отстали от «Минина». Затем «Минин» снова зажало льдами. Тем временем изменилась цель пути. 21 февраля в Мурманске под влиянием известий о падении гибели Северной армии и падении Архангельска началось восстание. Белые части разбежались и открыли фронт на мурманском участке. Поэтому «Минин», когда льды разошлись, двинулся в Норвегию. Уже в норвежских водах встретили пароход «Ломоносов», на котором бежали из Мурманска некоторые офицеры, отряд бельгийских добровольцев и два английских летчика. На «Ломоносов» пересадили группу архангельских беженцев.

26 февраля 1920 года «Минин» и «Ломоносов» пришли в норвежский порт Тромсё. 3 марта «Минин» и «Ломоносов» ушли из Тромсё, и 6 марта прибыли в Хоммельвик. 20 марта русские были интернированы в лагере около Тронхейма. Всего было интернировано свыше 600 человека, часть больных и раненых осталась в Тромсё, часть вернулась в Россию, часть беженцев, у кого были деньги и связи в других странах, уехали в Финляндию, Францию и Англию. Стоит отметить, что норвежцы встретили русских беженцев весьма дружелюбно, безвозмездно лечили и кормили, засыпали подарками, выдали пособия на время поиска нового места в жизни. Миллер вскоре уехал во Францию, где стал главным уполномоченным по военным и морским делам генерала Врангеля в Париже.

Оставшаяся часть армии Миллера перестала существовать. Красные заняли Онегу 26 февраля, Пинегу – 29 февраля, Мурманск – 13 марта. На Мурманском участке после развала армии часть офицеров и солдат (около 1,5 тыс. человек), не желая сдаваться, двинулась в Финляндию. После двух недель тяжелого похода без дорог, через тайгу и болота, они всё же добрались до финской территории. На Архангельском направлении удалённые восточные участки (Печорский, Мезенский, Пинежский) после прорыва фронта красными на центральном направлении оказались в глубоком тылу противника и были обречены на плен. Войска Двинского района, которые по штабным планам должны были соединиться с Железнодорожным для движения на Мурманск, не смогли этого сделать. Остатки частей стали отходить на Архангельск, но тот уже заняли советские войска и белые капитулировали. Войска Железнодорожного района и вышедшие из самого Архангельска шали на Мурманск (около 1,5 тыс. человек). Но в Онеге было восстание, белым пришлось пробиваться. 27 февраля они вышли к станции Сороки на мурманской железной дороге, и тут узнали, что Мурманский участок фронта также рухнул. Их поджидали красные бронепоезда и пехота. Крайне тяжелый 400-километровый поход оказался напрасным, белогвардейцы вступили в переговоры и сдались.

Таким образом, белая Северная армия Миллера перестала существовать. Северная область существовала только при поддержке Британии и из-за второстепенности этого направления. Армия Миллера не угрожала жизненным центрам Советской России, поэтому, пока Красная Армия громила врага на других фронтах, белый Север существовал. Как только исчезла угроза на северо-западе и юге, красные перешли в решительное наступление, и Северная армия развалилась.
https://topwar.ru/uploads/posts/2020-02/thumbs/1580843910_minin-1.jpg
https://topwar.ru/uploads/posts/2020-02/thumbs/1580843951_minin-2.jpg
https://topwar.ru/uploads/posts/2020-02/thumbs/1580844012_kozma-minin-6.jpg
https://topwar.ru/uploads/posts/2020-02/thumbs/1580844067_minin-9.jpg
Ледокол «Козьма Минин» в Норвегии

0

14

Поход генерала Бредова
https://topwar.ru/uploads/posts/2016-12/thumbs/1481301028_1.jpg
Генерал-майор Н.Э. Бредов

В середине декабря 1919 года положение белых на Юге осложнилось: их командование пришло к мысли о невозможности удержать Одесский район, несмотря на поддержку англичан и французов. На требование союзников не оставлять позиции командующий Вооруженными силами Юга России (ВСЮР) генерал-лейтенант Антон Иванович Деникин ответил встречным требованием - "в случае неудачи" "обеспечить эвакуацию Одессы союзным флотом и союзным транспортом", а также "проход в Румынию войск, подвижных составов и технических средств". Около 5000 беженцев планировалось перевести при содействии британской миссии на греческие острова, другую часть, через Румынию и порт Варна - в Сербию и Болгарию. Уход на территорию Польши не рассматривался. Однако в Одессе находилось значительное число уроженцев Польши и Западного края, которых планировали отправить на историческую родину через Бессарабию, Подолию и Галицию - "через Бендеры на Хотин и далее - на территорию, занятую поляками".

11 января 1920 года войска Юго-Западного фронта красных под командованием Александра Ильича Егорова начали Одесскую операцию. Войска Новороссийской области ВСЮР отступали, и 23-го стало ясно, что "захват Одессы большевиками - вопрос нескольких дней". В этих условиях командующий войсками Киевской области генерал-лейтенант Николай Эмильевич Бредов получил приказ принять командование и управление "во всех отношениях всеми войсками, учреждениями и управлениями, находящимися в Одесском районе". Единственно возможным для них тогда уже представлялся уход за Днестр, в Румынию; этот вариант был поддержан и британской военной миссией. У приднестровского Тирасполя к отряду Бредова присоединились отряд немцев-колонистов, отряд "Спасения Родины", части гарнизона Одессы и ее окрестностей, отряды пограничной и полицейской стражи и до 3000 беженцев. Проблемой стала расширявшаяся эпидемия тифа - к концу января в отряде насчитывалось до 2000 заболевших. Однако румынское правительство не только не открыло границу даже для раненых и больных, но и приказало своим пограничникам прорубить лед вдоль берега Днестра, а по переправляющимся русским вести артиллерийский огонь.

https://topwar.ru/uploads/posts/2016-12/thumbs/1481301032_2.jpg
Маршал Советского Союза А.И. Егоров. 1935 г.

Тогда, в ночь на 30 января, генерал Бредов отдал приказ двигаться вдоль Днестра на север - чтобы пробиться в занятые поляками Подолию или Галицию. Начался беспрецедентный 400-верстный зимний переход под постоянным давлением частей Красной армии. "О поляках, - писал позднее начальник штаба отряда генерал-лейтенант Борис Александрович Штейфон, - мы имели скудные сведения. Знали, что они тоже воевали с большевиками, но не знали даже приблизительно, где находится их фронт и воюют ли они теперь?.."

Поиски форм сотрудничества с Польшей со стороны командования ВСЮР начались в середине 1919 года, когда в Варшаву был направлен военный представитель Деникина, а в штаб ВСЮР прибыли польская военная и экономическая миссии. Однако соглашение о сотрудничестве подписано не было - камнем преткновения стали требование поляков признать Польшу в границах 1772 года и убеждение начальника Польского государства Юзефа Пилсудского в том, что Колчак и Деникин суть "реакционеры и империалисты".
Всего на территорию, контролировавшуюся поляками, с отрядом Бредова прибыли 30 тысяч человек, в том числе 20 тысяч штыков. В их числе было почти 4000 больных (из них 2000 - сыпным тифом) и 500 раненых. С отрядом прибыли семьи офицеров (330 женщин и детей) и около 350 беженцев. В некоторых частях отряда начинался голод.

12 февраля разведчики белых донесли, что они вошли в связь с польскими войсками, штаб которых располагался в подольской Новой Ушице. Генерал Ф. Краевский потребовал от Бредова перейти в нейтральную зону, но 17 февраля в Солодковцах, в присутствии личного адъютанта маршала Пилсудского ротмистра князя Станислава Радзивилла и представителя казаков, которых было очень много в отряде, началось обсуждение условий приема бредовцев поляками. Сыпнотифозных было решено временно разместить по селам, численность медицинского персонала увеличивалась, отряду в спешном порядке отпускались необходимые медикаменты. Лошадей, которых в отряде насчитывалось до 10 тысяч голов, польское командование предложило приобрести по 3000 марок за голову; бредовцам пришлось согласиться.

Обсуждение статуса личного состава отряда ("Отдельной Русской армии, составляющей часть армии генерала Деникина") длилось несколько дней и завершилось 5 марта (документ датирован задним числом: 1 марта) подписанием договора между делегатами "Главного Командования Войска Польского, уполномоченными доверительным письмом Высшего командования Войска Польского за № 9142 ротмистром князем Станиславом Радзивиллом, доктором майором Станиславом Руппертом, поручиком Тадеушем Кобылянским и поручиком Иосифом Мощинским, с одной стороны, и генерал-лейтенантом Николаем Бредовым… начальником его штаба полковником Генерального штаба Борисом Штейфоном, представителем казачьих войск полковником Белогорцевым, с другой стороны". По этому договору армия Бредова пропускалась на территорию, занятую польскими войсками, а польское командование обязалось сделать "все возможное для возвращения всех солдат и офицеров… семейств, находящихся при них, на территорию, занятую армией генерала Деникина", и быть посредником между Бредовым и правительствами союзных государств. Офицерам было разрешено сохранить личное огнестрельное оружие (на время следования в лагеря оно, а также лошади, обозы и воинское имущество принимались на сохранение Главным командованием Польши). Холодное оружие казаков разрешили провозить в эшелонах, в отдельных цейхгаузах. Было оговорено, что если вопрос отправления армии Бредова к войскам Деникина затянется дольше времени, отведенного на карантин, то личный состав будет размещен в пунктах, указанных Главным командованием польской армии, и должен будет выполнять указания этого командования, сохраняя воинскую дисциплину. Вооружение, обоз, средства связи, амуниция, медицинское оборудование и прочее были переданы польскому Военному министерству - в распоряжение специально созданной комиссии главного инспектора кавалерии польской армии полковника Кавецкого, для передачи частям Подольского фронта поляков.

Отношение поляков к присутствию на их территории русских частей было, впрочем, разным. Военный министр генерал-поручик Юзеф Лесневский в письме министру иностранных дел высказывал мысль о необходимости потребовать у английского правительства средства на содержание и транспортировку за границу "недобитков армии Деникина", зараженных тифом. С целью избежать эпидемии он настаивал на существенном увеличении санитарного персонала и медицинских средств и просил немедленно связаться с правительством Великобритании относительно финансового обеспечения этого "англо-деникинского мероприятия".

В конце концов все части Бредова были интернированы в Польше, в лагерях Пикулице, Дембе (Домбе, Дембия), Стржалково и Александров-Куявский. Первоначально для них были отведены первые три, причем из Дембе и Пикулиц вывезли для этого большевиков и украинцев, а в Стржалково красных оставили - выделив им особый участок за проволокой. Польские коменданты лагерей применили к бредовцам режим, установленный для военнопленных - что заставило Бредова отправиться с визитом к заместителю военного министра генералу Казимежу Соснковскому. Соснковский произвел на русскую делегацию очень благоприятное впечатление: "оказался в курсе всех дел" отряда Бредова, "быстро схватывал сущность каждого вопроса, проявил себя чуждым формальностям и человеком широкого размаха". Он подписал инструкцию, согласно которой бредовцы не должны были находиться на положении военнопленных и должны были быть отделены от большевиков и украинцев, "совместная жизнь с которыми недопустима по разности идеологий". Русские части имели право сохранять свой внутренний порядок, "собственным попечением" готовить пищу из продуктов, получаемых от комендантов лагерей, и устраивать бани.

Однако эта инструкция не работала. "Вопросы довольствия постоянно осложнялись", - вспоминал Штейфон, - польские коменданты лагерей "восстали против строевых занятий", "оружие… отбиралось грубо, с насилием", "солдаты скоро были отделены от офицеров", "несколько раз дело чуть было не дошло до вооруженных столкновений". В Стржалково всеобщую ненависть вызвал полковник Кевнарский (бывший русский офицер), по приказанию которого у бредовцев были отобраны револьверы, холодное оружие, "топографические карты и компаса" и произведен обыск.

31 марта в лагерях был объявлен приказ главнокомандующего ВСЮР генерал-лейтенанта барона Петра Николаевича Врангеля о создании в частях и учреждениях судов чести для офицеров, "поведение коих не соответствует офицерскому достоинству". Приказ был актуален: некоторые бредовцы щеголяли "в самых фантастических костюмах, совершенно не производя впечатления офицера или солдата". Заметим, что в лагере Пикулице русское командование установило более жесткие требования к дисциплине, чем в Стржалково. Чтобы "сохранить доброе имя добровольца", генерал-майор П. П. Непенин по соглашению с польским комендантом лагеря учредил контроль над всеми "проходящими через ворота из лагеря в город и деревню".

Во второй половине апреля на уровне Соснковского рассматривался вопрос о нарушении чинами отряда Бредова соглашения от 1 марта: о "нарушении воинской дисциплины как внутри лагерей, так и за их пределами", об организации политических митингов в Кракове, о проведении антипольской и антигосударственной агитации и о злоупотреблении оружием в отношении польских солдат в Стрые, Дембе и Стржалково. По распоряжению Соснковского интернированные были переведены под юрисдикцию польского Военного министерства, ведавшего теперь оформлением отпусков и выдачей разрешений на выход из лагеря. Располагаться вне лагерей бредовцам было запрещено; личное оружие должно было быть передано на хранение в особые склады под ответственность лагерной администрации. Все финансовые операции - обмен валюты, перечисление средств - могли совершаться только с разрешения начальника лагеря. Все попытки русского командования добиться выполнения условий соглашения не увенчались успехом, и в начале мая было постановлено, что "офицеры и рядовые отделов ген. Бредова остаются в концентрационных лагерях на положении военных интернированных". В знак протеста офицеры-бредовцы отказались получать жалование от польского командования за май 1920 года.

Ситуация в лагерях не была одинаковой. Начальник лагеря Стржалково Кевнарский был груб, "тыкал" солдатам в то время, как русские генералы обращались к ним на "вы". А вот "исполнительные служаки", коменданты лагерей Пикулице и Дембе, "не были ни заносчивыми, ни мелочными, и потому настроение наших войск в Пикулицах и Дембии было гораздо лучше, чем в Стржалково". Впрочем в условиях войны поляков с большевиками - польская армия продвигалась к Киеву - отмечался повсеместный рост русофобии: ведь бредовцы тоже были "москалями".

Наибольшего напряжения взаимные претензии достигли во второй половине июля, когда войска советского Западного фронта под командованием Михаила Николаевича Тухачевского уже приближались в Белоруссии к этнической польской территории (в августе они подойдут на расстояние 12 километров к самой Варшаве). В Стржалково страсти накалились настолько, что вызвали взаимные оскорбления и приказ генерала Оссовского, во исполнение которого командир батальона охраны лагеря № 1 подпоручик Каспшак доложил Оссовскому, что "солдатам будет объяснено, чтобы они подобных слов больше не употребляли". В свою очередь, подпоручик просил приказать офицерам-бредовцам, чтобы они "прекратили употребление таких выражений, как "польская собака", "польская морда", "скурвы" и "сукин", с которыми они обращаются к польским солдатам ежедневно".

В Пикулице солдат охраны нанес "удар прикладом винтовки в бок с повреждением ребра рядовому 42 пехотного Якутского полка Павлу Бельскому". Почву для конфликтов здесь создавало и то, что русские солдаты портили лагерное имущество, ломая нары на дрова для приготовления пищи, и то, что, пользуясь более свободным режимом и выходя за ворота лагеря, выкапывали картофель на огородах местных жителей и воровали кур. Б. А. Штейфон вспоминал, что русские офицеры и солдаты "цинично обирались в госпиталях и нередко выходили оттуда полуголыми", что пропажа часов, колец, портсигаров и "иных мало-мальски ценных вещей" стала обычным явлением".

Вопрос об отправке в Крым решался трудно. Польское командование проводило целенаправленную работу по выделению из русского отряда лиц других национальностей, отряд таял. В апреле уехала группа латышей с генералом Бернисом, готовились к выезду группы болгар, венгров и другие. Украинцы сняли русские кокарды и погоны и были выделены в отдельный барак, огражденный проволокой. В мае началось бегство из лагерей офицеров и солдат, располагавших деньгами и документами беженцев - в связи с чем Оссовский принял решение "запись в беженцы прекратить". В Пикулице в мае всех женщин и детей, происходивших из Киева, поляки разрешили отправить на родину.

Бредов нанес визиты всем представителям высшего военного командования Польши, в том числе и Пилсудскому: "Маршал произвел приятное впечатление, как простотою обхождения, так и силою характера", и заверил в "своем содействии ускорить наше возвращение на родину", - вспоминал Штейфон. Однако без поддержки представителей иностранных военных и дипломатических миссий вопрос решить было нельзя. "Мы побывали у англичан, французов, сербов, чехов", но каждое государство, "не возражая против нашего проезда, требовало, чтобы мы заручились согласием его соседей". Получался заколдованный круг. Только после начала июльского наступления Тухачевского в Белоруссии и резкого изменения стратегической обстановки на советско-польском фронте поведение союзников изменилось.

Штейфон был командирован в Крым и через Вену, Белград и Софию добрался в Константинополь, где узнал от представителя белых при союзном командовании генерала А. С. Лукомского, что Румыния согласилась пропустить бредовцев через свою территорию. В случае успеха наступления красных на Украине они могли угрожать северным границам Румынии, и польское и румынское командование стало рассматривать русские части как потенциального союзника. Французский Генштаб - координатор военной политики Польши и Румынии - по мере ухудшения ситуации на советско-польском фронте тоже все более благосклонно относился к мысли о необходимости отправки бредовцев на юг России.

https://topwar.ru/uploads/posts/2016-12/thumbs/1481301010_3.jpg
В. В. Маяковский, И. А. Малютин. "На польский фронт!" Плакат. 1920 г.

Значительную роль в принятии такого решения сыграл военный представитель белых в Бухаресте генерал А. В. Геруа - пользовавшийся уважением румынского короля и правительственных кругов. Именно он организовал на границе с Румынией продовольственные пункты под руководством офицеров военного представительства, регулярно их лично инспектировал, добился отправки в Крым через Галац военных грузов. На средства, полученные от Совета послов Антанты, Геруа произвел расчет с румынами за содержание бредовцев и приобрел для последних обувь, белье, одежду, предметы снаряжения и прочее.

В период подготовки к отправке военное руководство Польши приняло решение использовать солдат отряда на полевых работах округов Стржалково и Вжесня. Однако идея быстрой переброски отряда Бредова по железной дороге через Румынию в Галац и посадки его там на русские транспортные суда созрела именно в польском Генштабе. Эшелоны должны были двигаться под видом беженцев из Польши, обмениваемых на польских беженцев из Крыма, и снабжаться в пути за счет поляков и румын. Маршрут следования из всех польских лагерей проходил через Перемышль, а далее по маршруту Стрый-Станиславов-Коломыя-Снятынь-Черновцы-Рени и Тульча, далее по Дунаю и Черному морю.

Практическая подготовка к отправке "Отдельной Русской Добровольческой армии" в Крым началась приказом Бредова от 10 июня № 26 об увольнении со службы и снятии с довольствия тех чинов армии, которые не пожелают вернуться (с продолжением оказания им "покровительства как гражданским беженцам"). Всех оставшихся в Польше предполагалось передать на попечение Русского комитета.

Русский политический комитет, руководимый Борисом Савинковым стал, однако, агитировать бредовцев вступать в савниковские формирования - Русский отряд и отряд генерал-майора С. Н. Булак-Балаховича. А Бредов сообщал Врангелю, что "агитация продолжается даже под руководством поляков" и что Пилсудский заявляет: "Пока Ваши войска не вышли за пределы Крыма и не освободили казачьих территорий, Ваше правительство в глазах сейма и польского общества не может быть принято как достаточно авторитетное" для заключения польско-российского союза. Генерал Оссовский приказал "не препятствовать добровольному переходу" в Отдельный Русский отряд, формируемый на территории Польши, но русские офицеры не доверяли акции Савинкова, а командиры частей Бредова развернули контрагитацию.

23 июня командиры русских частей получили приказ Бредова о переброске в Крым через Румынию. Перевозке не подлежали семьи, "весь небоеспособный элемент (больные, раненые, непригодные в армии воинские чины как по физическим, так и по нравственным недостаткам и все беженцы)", а также все освобожденные от службы по собственному желанию. Польское командование обязалось обеспечить наличие в каждом эшелоне врача и 5 санитаров и снабжать медикаментами; на дополнительные расходы по довольствию каждому начальнику эшелона выдавался аванс в 9000 польских марок и около 150 000 польских марок в иностранной валюте. Для обеспечения возврата эшелона в Польшу в каждом вагоне ехала польская команда (офицер и 8 солдат). 29 июля военное командование Польши выделило в качестве жалования по 100 марок в месяц офицерам и по 60 пфеннигов в день - солдатам. Особо нуждающиеся в одежде получили ее от Американского Красного Креста через Российский Красный Крест.

С началом отправки эшелонов, в середине июля, всем лицам, прибывшим с Бредовым в Польшу и не пожелавшим ехать в Крым, был обещан статус беженцев. Коменданты лагерей подготовили для них временные помещения, разрешили свободно перемещаться и готовы были выдавать беженские документы и разрешения на получение бесплатного билета до места постоянного жительства.

https://topwar.ru/uploads/posts/2016-12/thumbs/1481301089_4.jpg
Знак отличия "За Зимний поход от Тирасполя в Польшу". Аверс и реверс.

31 июля Бредов выехал с главным эшелоном из Варшавы в Крым, назначив начальника штаба армии генерал-майора Штейфона своим заместителем до окончания эвакуации. Оставшиеся в Польше "на попечении польского командования" сосредотачивались в лагере Дембе, заботы об их устройстве были возложены на военного представителя в Польше полковника Долинского, который получил 1 миллион польских марок на содержание больных и выдачу пособий.

В конце июля началась эвакуация польских госучреждений и диппредставительств из Варшавы в Познань. Склады имущества армии Бредова оказались на территории, занятой наступающими большевиками. 11 августа Штейфон отправил ставшему военным министром Соснковскому телеграмму с просьбой ускорить присылку эшелонов и обеспечить отправку кубанского казачьего полка из состава 1-й Конной армии С. М. Буденного, который сдался полякам, не желая воевать за красных. Эти вопросы министр сумел решить в течение двух дней. 17 августа последний бредовский эшелон прибыл в Перемышль, где задержался на две недели: сообщение Перемышль - Станиславов до конца августа было прекращено вследствие прорыва червонных казаков В. М. Примакова к Карпатам и угрозы эвакуации Перемышля. Только 2 сентября этот эшелон покинул Перемышль и ушел в Румынию. Всего в течение месяца были эвакуированы около 12 500 человек.

Начиная с апреля 1920-го, лидеры русской оппозиции разрабатывали проекты использования частей Бредова на советско-польском фронте. В период решающих боев под Варшавой Бредов предлагал полякам использовать его части на фронте в районе Вильно, но получил отказ: польские военные с предубеждением относились к контингенту, подчиненному Деникину и Врангелю.

В истории Белого движения поход Бредова стал одной из самых героических страниц. По мнению Штейфона, история похода особенно интересна "теми разнообразными, весьма сложными воздействиями, какие оказывала на него "реальная политика" различных европейских государств: Англии, Франции, Польши, и работой дипломатов Чехословакии, Сербии, Болгарии, Турции".

0

15

Как англичане создали Вооружённые силы Юга России

100 лет назад, в январе 1919 года, между Добровольческой армией под командованием генерала Деникина и Донской армией под началом атамана Краснова было подписано соглашение об объединении. Это было одно из важнейших событий в истории Белого движения.

Таким образом, были созданы Вооруженные силы на Юге России (ВСЮР), главнокомандующим которых стал генерал-лейтенант А. И. Деникин. Деникин и Добровольческая армия стали ядром создаваемой на Юге России русской государственности (в рамках Белого проекта).

Ситуация на Юге России

Основными антибольшевистскими силами на Юге России в 1918 году были армии Деникина и Краснова. Добровольцы ориентировались на Антанту, а красновцы – на Германию, которая в это время контролировала Малороссию (Украину). Краснов не желал ссориться с немцами, так как они прикрывали Дон с левого фланга и поддерживали казаков оружием взамен на продовольствие. Атаман Войска Донского предлагал наступать на Царицын, чтобы объединиться с Восточным фронтом белых на Волге. Белое же командование было враждебно немцам и хотело установить на Юге России единое военное командование и создать единый тыл. Однако Краснов не желал идти в подчинение Деникину, пытался сохранить и даже расширить самостоятельность Донской области. В результате Деникин, не имея возможности наступать на двух направлениях, выбрал основным операционным направлением Кубань и Северный Кавказ. При этом с Доном сохранялись союзнические отношения, и Донская область была тылом Добровольческой армии (живая сила, финансы, снаряжение, оружие и т. д.). Краснов же сосредоточил усилия на царицынском направлении (две битвы за Царицын: июль – август, сентябрь – октябрь 1918 года).

К концу 1918 – началу 1919 г. соотношение сил между Донской армией Краснова и Добровольческой армией Деникина изменилось в пользу добровольцев. Донская армия не смогла взять Царицын, было ослаблена, обескровлена, началось разложение казачьих войск, уставших от бесплодной войны. Армия Деникина отвоевывает Северный Кавказ у красных, получает тыловую базу и стратегический плацдарм для дальнейших боевых действий. Но главным было то, что Германская империя потерпела поражение в мировой войне и державы Антанты получили доступ в район Чёрного моря, Северное Причерноморье, Крым. Ставка атамана Краснова на немцев была бита. Поражение германского блока выбило почву из-под ног донского атамана, он лишился внешней поддержки. Донской армии теперь надо было следить и за левым флангом, с эвакуацией немцев линия фронта сразу увеличилась на 600 км. Причём эта огромная дыра приходилась на Донецкий угольный бассейн, где рабочие поддерживали красных. А со стороны Харькова угрожали петлюровцы, из Таврии банды Махно. У казаков не было сил, чтобы удержать Южный фронт. Соглашение с Деникиным, с переходом под его руку, стало неизбежным. Так как союзники обещали снабжать антибольшевистские силы (включая донских казаков) боеприпасами, оружием, снаряжением и оказывать другую помощь лишь при условии их объединения во главе с Деникиным. Краснов же был скомпрометирован связью с германцами и другого выхода у него не было.

Таким образом, поражение германского блока коренным образом изменила ситуацию на Южном фронте (также и на Западном). Представителем Деникина, а затем и Колчака, при союзном командовании был генерал Щербачев (бывший командующий Румынским фронтом). В ноябре 1918 года главнокомандующий союзными войсками в Румынии генерал Бертелло сообщил, что для помощи белым они планируют двинуть на Юг России 12 французских и греческих дивизий (Салоникская армия). Однако в реальности в Лондоне и Париже не собирались воевать за белых.

Краснов также попытался перестроить свою политику на державы Антанты. Он направил в Румынию своё посольство. Просил международного признания Всевеликого Войска Донского, как независимого государства (до восстановление единой России). Пригласил к себе союзные миссии, говорил о вынужденности своей прежней прогерманской ориентации. Предложил план наступления на красных в случае направления на Юг России 3 — 4 корпусов (90 – 120 тыс. человек). Союзники также обещали Краснову помощь против большевиков, но его правительство признать отказались. Союзники видели на Юге только одно правительство и командование.

В ноябре 1918 года корабли держав Антанты вошли в Чёрное море. Первый десант союзники высадили в Севастополе, союзники спешили захватить оставшиеся корабли и имущество русского Черноморского флота, которое до этого контролировали немцы. Крымское правительство генерала Сулькевича, ориентировавшееся на Германию и Турцию (Сулькевич мыслил воссоздать Крымское ханство под протекторатом Турции и Германии), сложило свои полномочия, уступив место коалиционному Крымскому правительству во главе с Соломоном Крымом. Крымское краевое правительство С. Крыма состояло из кадетов, социалистов и крымско-татарских националистов. Сулькевич, предупрежденный немцами о сокрой эвакуации, попросил Деникина ввести войска для защиты от анархии и большевиков. Сам он уехал в Азербайджан, где возглавил местный Генштаб. Белое командование направило в Севастополь и Керчь кавалерийский полк Гершельмана, небольшие отряды казаков и другие подразделения. Генерал Боровский должен был начать набор добровольцев и сформировать новую Крымско-Азовскую армию, чтобы создать единую линию Южного фронта от низовий Днепра до границ Донской области.

Союзники также высадили в ноябре – декабре 1918 года войска в Одессе (в основном французы, поляки и греки). Здесь они вступили в конфликт с вооруженными формированиями Директории УНР, но в итоге петлюровцы, опасаясь войны с Антантой, вынуждены были уступить Одессу и Одесский район. В конце января — начале февраля 1919 года союзные войска взяли под свой контроль Херсон и Николаев. В районе устья Днепра интервенты соединились с силами белогвардейской Крымско-Азовской армии. Французское командование занимало антибольшевистские позиции, но не собиралось поддерживать только одну силу. На Юге России французы решили поддерживать украинскую Директорию и российскую Директорию, в которую должен был войти представитель армии Деникина. Деникина французы считали креатурой британцев, поэтому не собирались делать ставку только на Добровольческую армию. В целом французы не собирались сами воевать в России против красных, для этого предназначалось местное «пушечное мясо» — российские и украинские войска.

https://topwar.ru/uploads/posts/2019-01/1547142133_800px-odessa_french_intervention_1919.jpg
Французские патрули в Одессе. Зима 1918 — 1919 гг.

Появились корабли Антанты и в Новороссийске. В декабре 1918 года к Деникину прибыла официальная военная миссия во главе с генералом Фредериком Пулем (Пул, Пуль). До этого он командовал силами интервентов на Севере России. Белое командование рассчитывало, что союзники выделят войска для поддержания порядка на занятой территории, что обеспечит им прочный тыл и спокойствие. Иностранные войска в тылу позволят спокойно провести мобилизацию, развернуть более мощную армию и сосредоточить все силы белых для борьбы с большевиками. Предполагалось, что при помощи держав Антанты к маю 1919 года белое командование завершит формирование армии и вместе с Колчаком начнёт решительное наступление. Пуль помощь обещал, высадка десантов Антанты намечалась, обещали оружия и снаряжения на 250-тыс. армию. На Дон из Севастополя также отправились иностранные офицеры с неофициальной миссией к казакам. Союзники щедро расточали обещания, но их болтовня, как и заявления официальных лиц, были словами без реального наполнения. Союзники изучали ситуацию, ставили под контроль важнейшие пункты и базы, грабили. Однако Лондон и Париж не спешили с масштабной высадкой войск, оружие и снаряжение также придерживали.

На Донском фронте дела обстояли всё хуже. Начали движение части 8-й красной армии, обходя Войско Донское. Казакам пришлось приостановить наступательные действия на царицынском направлении. Две дивизии перебросили на левый фланг, они заняли Луганск, Дебальцево и Мариуполь. Но этого было очень мало, что прикрыть новый обширный фронт. Казаки стояли редкими заставами, а ослаблять другие участки было нельзя. Краснов вынужден был просить помощи у Деникина. Тот направил пехотную дивизию Май-Маевского. В середине декабря 1918 года она высадилась в Таганроге и заняла участок от Мариуполя до Юзовки. Больше Деникин направить не мог, одновременно белые отряды занимали Крым и Северную Таврию, а на Северном Кавказе закипели последние решительные сражения, красные пытались перейти в контрнаступление.

Союзное командование в итоге продавило вопрос о создании единого командование антибольшевистскими силами на Юге России. Переговоры об этом начались в Екатеринодаре под председательством генерала Драгомирова, в них участвовали представители Добровольческой армии, Кубани, Дона. Говорили о единой власти, единой армии и едином представительстве перед Антантой. К согласию не пришли, представители Дона отказывались подчиняться. Британский генерал Пуль лично взялся за дело. 13 (26) декабря 1918 года на железнодорожной станции Кущёвка на границе Донской и Кубанской областей прошла встреча Пуля и генерала Драгомирова с одной стороны, и донского атамана Краснова и генерала Денисова с другой. На встрече обсуждался вопрос о совместных действиях Добровольческой и Донской армий, о подчинении красновцев Деникину. Краснов отказал в полном подчинении Донской области Деникину, но соглашался с верховным командованием Деникина над Донской армией в оперативных вопросах. В итоге Пуль помог Деникину подчинить себе Донскую армию.

26 декабря 1918 года (8 января 1919 года) состоялась новая встреча на станции Торговая. Здесь было подписано соглашение об объединении армий Деникина и Краснова. Донская армия (она к концу января 1919 года насчитывала 76,5 тыс. штыков и сабель) переходила в оперативное подчинение главнокомандующему Деникину, а внутренние дела оставались в ведении донского правительства. Таким образом, были созданы Вооруженные Силы на Юге России (ВСЮР), главнокомандующим которых стал генерал-лейтенант А. И. Деникин. Ядром ВСЮР стали Добровольческая и Донская армии. Теперь деникинцы стали основой воссоздаваемой русской государственности (белый проект) и главной силой антибольшевистского сопротивления на Юге России.

В итоге утратив внешнюю поддержку в лице Германии, под давлением Антанты и под угрозой нового мощного наступления Красной Армии на Дон, Краснов пошёл на объединение и подчинение Деникину.

28 декабря 1918 года (10 января 1919 года) Пуль посетил Дон, прибыл в Новочеркасск. Он также вместе с Красновым посетил фронт Донской армии. 6 (19) января 1919 года Пуль покинул Донскую область, отправившись назад в Британию. Перед отъездом он обещал Краснову, что скоро на помощь Донской армии прибудут британские войска. Французские представители также обещали, что их войска из Одессы пойдут на Харьков. Однако Лондон и Париж не собирались направлять свои войска для войны с красными. Пуля, который дал слишком много обещаний, заменили на генерала Чарльза Бриггса.

https://topwar.ru/uploads/posts/2019-01/1547141980_800px-thumbnail.jpg
Главнокомандующий Вооружёнными силами Юга России А. И. Деникин и английский генерал Ф. Пуль

Третья оборона Царицына

Краснов в январе 1919 года организовал третье наступление на Царицын. Однако и оно потерпело неудачу. К середине января донские казаки, ломая упорное сопротивление 10-й армии под командованием Егорова, снова полукольцом охватили город. 12 января белоказаки нанесли удар севернее Царицына и захватили Дубовку. Чтобы отразить вражеский удар, красное командование сняло с южного участка Сводную кавалерийскую дивизию Б. М. Думенко (ядро будущей конной армии Буденного) и перебросило её на Север. Воспользовавшись ослаблением южного участка, донцы 16 января захватили Сарепту, но это была последняя их победа. 14 января бойцы Думенко выбили красновцев из Дубовки, а затем под командованием Буденного (Думенко был болен) совершили глубокий рейд по тылам противника. Перешедшие в наступление 8-я и 9-я красные армии стали угрожать Донской армии с тыла. В итоге в середине февраля казаки отступили от Царицына. 15 февраля 1919 года Краснов вынужден был уйти в отставку, на следующий день войсковым атаманом был выбран генерал А. Богаевский. Теперь Донская область была полностью подчинена Деникину.

https://topwar.ru/uploads/posts/2019-01/thumbs/1547141864_bronepoyizd_cherepaha.jpg
Бронепоезд «Черепаха», который действовал под Царицыном в 1918 году.

0

16

Казаки в Гражданскую войну. Часть I. 1918 год. Зарождение белого движения

Причины, почему казаки всех казачьих областей в основной своей массе отвергли идеи большевизма и вступили против них в открытую борьбу, причём совершенно в неравных условиях, не вполне ясны до сих пор и составляют загадку для многих историков. Ведь казаки в бытовом отношении были такие же земледельцы, как и 75% русского населения, несли те же государственные тяготы, если не больше, и находились под тем же административным контролем государства. С началом революции, наступившей после отречения государя, казаки внутри областей и во фронтовых частях переживали различные психологические стадии. Во время февральского мятежного движения в Петрограде казаки заняли нейтральную позицию и оставались сторонними зрителями развёртывавшихся событий. Казаки видели, что при наличии значительных вооружённых сил в Петрограде правительство не только не пользуется ими, но и строго запрещает применение их против мятежников. Во время предыдущего мятежа в 1905-1906 годах, казачьи войска были основной вооружённой силой, восстановившей порядок в стране, в результате в общественном мнении заслужили презрительное звание «нагаечников» и «царских сатрапов и опричников». Поэтому в поднявшемся в столице России мятеже казаки были инертны и предоставили правительству решать вопрос о наведении порядка силами других войск. После отречения государя и вступления в управление страной Временного правительства казаки посчитали преемственность власти законной и готовы были поддержать новое правительство. Но постепенно отношение это менялось, и, наблюдая полную бездеятельность власти и даже поощрение разнузданных революционных эксцессов, казаки начали постепенно отходить от разрушительной власти, и авторитетными для них становились указания Совета казачьих войск, действовавшего в Петрограде под председательством атамана Оренбургского войска Дутова.

Внутри казачьих областей казаки также не опьянели от революционных свобод и, произведя некоторые местные изменения, продолжали жить по-старому, не производя никаких экономических и тем более социальных потрясений. На фронте в войсковых частях приказ по армии, совершенно менявший основы войсковых порядков, казаки приняли с недоумением и продолжали в новых условиях поддерживать в частях порядок и дисциплину, чаще всего избирая своих прежних командиров и начальников. Никаких отказов в исполнении приказов не было и сведение личных счётов с командным составом также не происходило. Но напряжение постепенно нарастало. Население казачьих областей и казачьи части на фронте подвергались активной революционной пропаганде, что невольно должно было отражаться на их психологии и заставляло внимательно прислушиваться к призывам и требованиям революционных вождей. В области войска Донского одним из важных революционных актов было смещение наказного атамана графа Граббе, замена его выборным атаманом казачьего происхождения генералом Калединым и восстановление созыва общественных представителей на Войсковой Круг, по обычаю, существовавшему с древности, до царствования императора Петра I. После чего их жизнь продолжала идти без особых потрясений. Остро встал вопрос отношений с населением неказачьим, которое, психологически шло теми же революционными путями, что и население всей остальной России. На фронте среди казачьих войсковых частей велась мощная пропаганда, обвинявшая атамана Каледина в контрреволюционности и имевшая среди казаков известный успех. Захват власти большевиками в Петрограде сопровождался декретом, обращённым к казакам, в котором менялись лишь географические названия, и было обещано, что казаки будут освобождены от гнёта генералов и тяжести военной службы и во всём будут установлено равенство и демократические свободы. Казаки против этого ничего не имели.
https://topwar.ru/uploads/posts/2015-03/1426069465_karta-donskoy-oblasti.png
Рис. 1 Область войска Донского

Большевики пришли к власти под антивоенными лозунгами и вскоре приступили к выполнению своих обещаний. В ноябре 1917 года Совнарком предложил всем воюющим странам приступить к мирным переговорам, но страны Антанты отказались. Тогда Ульянов отправил делегацию в оккупированный германцами Брест-Литовск, для сепаратных мирных переговоров с делегатами Германии, Австро-Венгрии, Турции и Болгарии. Ультимативные требования Германии повергли делегатов в шок и вызвали колебания даже у большевиков, не отличавшихся особым патриотизмом, но Ульянов условия эти принял. Был заключён «похабный Брестский мир», по которому Россия теряла около 1 млн. км² территории, обязывалась демобилизовать армию и флот, передать Германии корабли и инфраструктуру Черноморского флота, выплатить контрибуцию в размере 6 млрд. марок, признать независимость Украины, Белоруссии, Литвы, Латвии, Эстонии и Финляндии. Руки германцев для продолжения войны на западе были развязаны. В начале марта германская армия на всём фронте стала продвигаться для оккупации территорий, отдаваемых большевиками по мирному договору. Причём Германия в дополнение договора объявила Ульянову, что Украина должна считаться провинцией Германии, на что Ульянов также согласился. В этом деле есть факт, который широко не известен. Дипломатическое поражение России в Брест-Литовске было вызвано не только продажностью, непоследовательностью и авантюрностью петроградских переговорщиков. Ключевую роль здесь сыграл «джокер». В группе договаривающихся сторон внезапно появился новый партнёр - Украинская центральная рада, которая, при всей шаткости её положения, за спиной делегации из Петрограда 9 февраля (27 января) 1918 года подписала с Германией в Брест-Литовске отдельный мирный договор. На следующий день советская делегация с лозунгом «войну прекращаем, но мира не подписываем» прервала переговоры. В ответ 18 февраля германские войска начали наступление по всей линии фронта. Одновременно германо-австрийская сторона ужесточила условия мира. Ввиду полной неспособности советизированной старой армии и зачатков Красной Армии противостоять даже ограниченному наступлению германских войск и необходимости в передышке для укрепления большевистского режима 3 марта Россия также подписала Брестский мирный договор. После этого «независимую» Украину заняли немцы и за ненадобностью вышвырнули Петлюру «с трона», усадив на него марионеточного гетмана Скоропадского. Таким образом, незадолго до того как кануть в лету, Второй рейх под руководством кайзера Вильгельма II захватил Украину и Крым.

После заключения большевиками Брестского мира часть территории Российской империи превращалась в зоны оккупации Центральных стран. Австро-германские войска заняли Финляндию, Прибалтику, Белоруссию, Украину и ликвидировали там Советы. Союзники зорко следили за происходящим в России и также старались обеспечить свои интересы, связывающие их с прежней Россией. Кроме того, в России было до двух миллионов пленных, которые могли быть, с согласия большевиков, отправлены в свои страны, и для держав Антанты, важным было воспрепятствовать возвращению военнопленных в Германию и Австро-Венгрию. Для связи России с союзниками служили порты, на севере Мурманск и Архангельск, на Дальнем Востоке Владивосток. В этих портах были сосредоточены большие склады имущества и военного снаряжения, доставляемого по заказам русского правительства иностранцами. Скопившихся грузов было свыше миллиона тонн стоимостью до 2 с половиной миллиардов рублей. Грузы бессовестно расхищались, в том числе местными ревкомами. Чтобы обеспечить сохранность грузов, эти порты союзниками были постепенно оккупированы. Так как заказы, ввозимые из Англии, Франции и Италии, направлялись через северные порты, они были заняты частями англичан в 12 ООО и союзников в 11 ООО человек. Ввоз из США и Японии шёл через Владивосток. 6 июля 1918 года Антанта объявила Владивосток международной зоной, и город был занят частями Японии в 57 ООО и частями других союзников в 13 000 человек. Но свергать большевистскую власть они не стали. Только 29 июля власть большевиков во Владивостоке была свергнута белочехами под руководством русского генерала М. К. Дитерихса.

Во внутренней политике большевиками издавались декреты, разрушавшие все общественные структуры: банки, национальную промышленность, частную собственность, земельное владение, а под видом национализации зачастую производился простой грабёж без всякого государственного руководства. В стране начиналась неизбежная разруха, в которой большевики винили буржуазию и «гнилых интеллигентов», и эти классы подверглись жесточайшему террору, граничившему с уничтожением. До сих пор до конца невозможно понять, каким образом в России пришла к власти эта всё разрушающая сила, если учесть, что власть была захвачена в стране, обладавшей тысячелетней историей и культурой. Ведь теми же мерами международные разрушительные силы надеялись произвести внутренний взрыв и в волнующейся Франции, переведя для этой цели во французские банки до 10 миллионов франков. Но Франция, к началу ХХ века уже исчерпала свой лимит на революции и устала от них. К несчастью дельцов революции, в стране нашлись силы, сумевшие разгадать коварные и далеко идущие замыслы вождей пролетариата и противостоять им. Об этом в Военном Обозрении более подробно писалось в статье «Как Америка спасала Западную Европу от призрака мировой революции».

Одной из главных причин, позволившей большевикам совершить государственный переворот, а затем довольно быстро захватить власть во многих областях и городах Российской империи, была поддержка расквартированных по всей России многочисленных запасных и учебных батальонов, не желавших идти на фронт. Именно обещание Лениным немедленного прекращения войны с Германией предопределило переход разложившейся за время «керенщины» русской армии на сторону большевиков, что и обеспечило им победу. В большинстве районов страны установление большевистской власти прошло быстро и мирным путём: из 84 губернских и других крупных городов только в пятнадцати Советская власть установилась в результате вооружённой борьбы. Приняв уже на второй день пребывания у власти «Декрет о мире» большевики обеспечили «триумфальное шествие Советской власти» по России в период с октября 1917 по февраль 1918 года.

Отношения казаков и правителей большевиков определялись декретами Союза казачьих войск и Советского правительства. 22 ноября 1917 года Союз казачьих войск представил постановление, в котором извещал Советское правительство, что:
- Казачество ничего для себя не ищет и ничего себе не требует вне пределов своих областей. Но, руководствуясь демократическими началами самоопределения народностей, оно не потерпит на своих территориях иной власти, кроме народной, образуемой свободным соглашением местных народностей без всякого внешнего и постороннего влияния.
- Посылка карательных отрядов против казачьих областей, в частности против Дона, принесёт гражданскую войну на окраины, где идёт энергичная работа по водворению общественного порядка. Это вызовет расстройство транспорта, будет препятствием доставке грузов, угля, нефти и стали к городам России и ухудшит продовольственное дело, приведя в расстройство житницу России.
- Казачество выступает против всякого введения посторонних войск в казачьи области без согласия войсковых и краевых казачьих правительств.
В ответ на мирную декларацию Союза казачьих войск, большевиками был издан декрет для открытия военных действий против юга, гласивший:
- Опираясь на Черноморский флот, провести вооружение и организацию Красной гвардии для занятия Донецкого угольного района.
- С севера из ставки Главнокомандующего двинуть сборные отряды к югу в исходные пункты: Гомель, Брянск, Харьков, Воронеж.
- Наиболее активные части двинуть из района Жмеринки на восток для оккупации Донбасса.

Этим декретом был создан зародыш братоубийственной гражданской войне Советской власти против казачьих областей. Для существования большевикам остро необходимы были кавказская нефть, донецкий уголь и хлеб южных окраин. Начавшийся массовый голод толкал Советскую Россию в сторону богатого юга. В распоряжении донского и кубанского правительств, для защиты областей хорошо организованных и достаточных сил не было. Возвращавшиеся с фронта части воевать не хотели, стремились разойтись по станицам, а молодые казаки-фронтовики вступили в открытую борьбу со стариками. Во многих станицах эта борьба приобрела ожесточённый характер, расправы с обеих сторон были жестокие. Но пришедших с фронта казаков было много, они были хорошо вооружены и горласты, имели боевой опыт, и в большинстве станиц победа осталась за фронтовой молодёжью, сильно заражённой большевизмом. Уже вскоре выяснилось, что и в казачьих областях прочные части можно создать только на основе добровольчества. Для поддержания порядка на Дону и Кубани их правительствами использовались отряды, состоявшие из добровольцев: учеников, кадетов, юнкеров и юношества. Формировать такие добровольческие (у казаков они называются партизанские) части вызвалось много казачьих офицеров, но в штабах это дело было налажено плохо. Разрешение на формирование таких отрядов давалось чуть ли не каждому просившему. Появилось много авантюристов, даже разбойников, которые с целью наживы просто грабили население. Однако главной угрозой для казачьих областей оказались полки, возвращавшиеся с фронта, так как многие вернувшиеся были заражены большевизмом. Формирование добровольческих красных казачьих частей также началось сразу после прихода к власти большевиков. В конце ноября 1917 года на совещании представителей казачьих частей Петроградского военного округа было решено создать революционные отряды из казаков 5-й казачьей дивизии, 1, 4 и 14-го Донских полков и отправить их на Дон, Кубань и Терек для разгрома контрреволюции и установления Советской власти. В январе 1918 года в станице Каменская собрался съезд фронтового казачества с участием делегатов от 46 казачьих полков. Съезд признал Советскую власть и создал Донвоенревком, объявивший войну атаману войска Донского генералу А.М. Каледину, выступившему против большевиков. Среди командного состава донских казаков сторонниками большевистских идей оказались два штаб-офицера, войсковые старшины Голубов и Миронов, а ближайшим сотрудником Голубова был подхорунжий Подтёлков. В январе 1918 года на Дон с Румынского фронта вернулся 32-й Донской казачий полк. Избрав своим командиром войскового старшину Ф.К. Миронова, полк поддержал установление Советской власти, и принял решение не расходиться по домам до тех пор, пока не будет разгромлена контрреволюция во главе с атаманом Калединым. Но наиболее трагическую роль на Дону сыграл Голубов, который двумя полками распропагандированных им казаков в феврале занял Новочеркасск, разогнал заседавший Войсковой Круг, арестовал вступившего после смерти генерала Каледина в должность атамана Войска генерала Назарова и расстрелял его. Через непродолжительное время этот «герой» революции был пристрелен казаками прямо на митинге, а Подтёлков, имевший при себе большие денежные суммы, был схвачен казаками и по их приговору повешен. Судьба Миронова также была трагической. Он сумел увлечь за собой значительное количество казаков, с которыми сражался на стороне красных, но, не удовлетворившись порядками их, решил с казаками перейти на сторону сражающегося Дона. Миронов был красными арестован, отправлен в Москву, где и был расстрелян. Но это будет потом. А пока на Дону была великая неурядица. Если казачье население ещё колебалось, и лишь в части станиц благоразумный голос стариков взял перевес, то иногороднее (неказачье) население целиком встало на сторону большевиков. Иногороднее население в казачьих областях всегда завидовало казачеству, владевшему большим количеством земли. Становясь на сторону большевиков, иногородние надеялись принять участие в дележе офицерских, помещичьих казачьих земель.

Другими вооружёнными силами на юге были отряды формируемой Добровольческой армии, располагавшейся в Ростове. 2 ноября 1917 года генерал Алексеев прибыл на Дон, вошёл в связь с атаманом Калединым и просил у него разрешения на формирование отрядов добровольцев на Дону. Целью генерала Алексеева было воспользоваться юго-восточной базой вооруженных сил, чтобы собрать оставшихся стойкими офицеров, юнкеров, старых солдат и организовать из них армию, необходимую для водворения порядка в России. Несмотря на полное отсутствие денежных средств, Алексеев горячо взялся за дело. На Барочной улице помещение одного из лазаретов было превращено в офицерское общежитие, ставшее колыбелью добровольчества. Вскоре было получено первое пожертвование, 400 рублей. Это всё что в ноябре месяце выделило русское общество. Но люди шли просто на Дон, не имея никакого представления о том, что их ожидает, ощупью, во тьме, через сплошное большевистское море. Шли туда, где ярким маяком служили вековые традиции казачьей вольницы и имена вождей, которых народная молва связывала с Доном. Приходили измученные, голодные, оборванные, но не павшие духом. 6 (19) декабря, переодетый крестьянином, с подложным паспортом прибыл по железной дороге на Дон генерал Корнилов. Он хотел далее ехать на Волгу, а оттуда в Сибирь. Он считал более правильным, чтобы генерал Алексеев оставался на юге России, а ему бы дали возможность вести работу в Сибири. Он доказывал, что в этом случае они друг другу мешать не будут и ему удастся организовать в Сибири большое дело. Он рвался на простор. Но приехавшие в Новочеркасск из Москвы представители «Национального центра» настояли на том, чтобы Корнилов остался на юге России и работал совместно с Калединым и Алексеевым. Между ними было заключено соглашение, по которому генерал Алексеев принимал на себя заведование всеми финансовыми и политическими вопросами, генерал Корнилов принимал на себя организацию и командование Добровольческой армией, генерал Каледин продолжал формирование Донской армии и управление делами войска Донского. Корнилов мало верил в успех работы на юге России, где придётся создавать белое дело на территориях казачьих войск и зависеть от войсковых атаманов. Он говорил так: «Сибирь я знаю, в Сибирь я верю, там можно поставить дело широко. Здесь же с делом легко справится один Алексеев». Корнилов всей душой и сердцем рвался в Сибирь, хотел, чтобы его отпустили и к работе по формированию Добровольческой армии относился без особого интереса. Опасения Корнилова, что у него будут трения и недоразумения с Алексеевым, оправдались с первых дней их совместной работы. Принудительное оставление Корнилова на юге России было большой политической ошибкой «Национального центра». Но они считали, что если Корнилов уедет, то за ним уедут многие добровольцы и дело, начатое в Новочеркасске, может развалиться. Формирование Доброармии продвигалось медленно, в среднем в день записывалось 75-80 добровольцев. Солдат было мало, в основном записывались офицеры, юнкера, студенты, кадеты и гимназисты старших классов. Оружия на донских складах было недостаточно, приходилось его отбирать у солдат, едущих по домам, в проходивших через Ростов и Новочеркасск войсковых эшелонах, либо покупать через скупщиков в тех же эшелонах. Недостаток средств крайне затруднял работу. Формирование донских частей продвигалось ещё хуже. Генералы Алексеев и Корнилов понимали, что казаки не желают идти для водворения порядка в России, но они были уверены, что свои земли казаки защищать будут. Однако обстановка в казачьих областях юго-востока оказалась куда более сложной. Полки, возвращавшиеся с фронта, в происходящих событиях были совершенно нейтральными, даже проявляли склонность к большевизму, заявляя, что большевики ничего плохого им не сделали.

Кроме того, внутри казачьих областей велась тяжёлая борьба с иногородним населением, а на Кубани и Тереке ещё и против горцев. В распоряжении войсковых атаманов была возможность использовать хорошо обученные команды молодых казаков, готовившиеся для отправки на фронт, и организовать призыв очередных возрастов молодежи. Генерал Каледин мог бы иметь поддержку в этом со стороны стариков и фронтовиков, говоривших: «Мы своё отслужили, теперь других должны призывать». Формирование из призывных возрастов казачьей молодежи могло бы дать до 2-3 дивизий, что в те времена было достаточно для поддержания порядка на Дону, но сделано этого не было. В конце декабря в Новочеркасск прибыли представители британской и французской военных миссий. Они поинтересовались что сделано, что планируется сделать, после чего заявили, что смогут помочь, но пока лишь деньгами, в количестве 100 млн. рублей, траншами по 10 млн. в месяц. Первая получка ожидалась в январе, но так и не была получена, а затем обстановка совершенно изменилась. Первоначальные средства на формирование Доброармии складывались из пожертвований, но они были мизерны, главным образом по причине невообразимой для данных обстоятельств жадности и скупости российской буржуазии и других имущих классов. Следует сказать, что прижимистость и скаредность российской буржуазии просто легендарна. Ещё в 1909 году, в ходе дискуссии в Госдуме по вопросу о кулачестве, П.А. Столыпин произнёс пророческие слова. Он сказал: «…нет более жадного и бессовестного кулака и буржуя чем в России. Не случайно в русском языке в ходу словосочетания «кулак-мироед и буржуй-мироед». Если они не изменят тип своего социального поведения, нас ждут большие потрясения…». Он как в воду глядел. Социального поведения они не изменили. Практически все организаторы белого движения указывают на малую полезность их обращений за материальной помощью к имущественным классам. Тем не менее, к середине января получилась небольшая (около 5 тысяч человек), но очень боевая и сильная в моральном отношении Добровольческая армия. Совнарком требовал выдачи или разгона добровольцев. Каледин и Круг отвечали: «С Дона выдачи нет!». Большевики, для ликвидации контрреволюционеров, стали стягивать в район Дона верные им части с Западного и Кавказского фронтов. Они стали угрожать Дону со стороны Донбасса, Воронежа, Торговой и Тихорецкой. Кроме того, большевики усилили контроль на железных дорогах и приток добровольцев резко сократился. В конце января большевики заняли Батайск и Таганрог, 29 января конные части двинулись из Донбасса на Новочеркасск. Дон оказался беззащитен перед красными. Атаман Каледин растерялся, не захотел кровопролития и решил свои полномочия передать городской Думе и демократическим организациям, а затем покончил жизнь выстрелом в сердце. Это был печальный, но закономерный итог его деятельности. Первый донской Круг дал пернач выборному атаману, но не дал ему власти.

Во главе области поставлено было Войсковое правительство из 14 старшин, избранных от каждого округа. Их заседания носили характер провинциальной думы и не оставили в истории Дона никакого следа. 20 ноября правительство обратилось к населению с весьма либеральной декларацией, созывая на 29 декабря съезд казачьего и крестьянского населения для устроения жизни Донской области. В начале января было создано коалиционное правительство на паритетных началах, 7 мест было предоставлено казачеству, 7 иногородним. Привлечение в состав правительства демагогов-интеллигентов и революционной демократии окончательно привело к параличу власти. Атамана Каледина погубило его доверие к донским крестьянам и иногородним, его знаменитый «паритет». Он не сумел склеить разнородные куски населения Донской области. Дон при нём раскололся на два лагеря, казаков и донских крестьян вкупе с иногородними рабочими и ремесленниками. Последние за малым исключением были с большевиками. Донское крестьянство, составлявшее 48% населения области, увлечённое широкими посулами большевиков, не удовлетворилось мероприятиями донской власти: введением земств в крестьянских округах, привлечением крестьян к участию в станичном самоуправлении, широким приёмом их в казачье сословие и наделением тремя миллионами десятин помещичьей земли. Под влиянием пришлого социалистического элемента донское крестьянство требовало общего раздела всей казачьей земли. Численно наименьшая рабочая среда (10-11%) была сосредоточена в важнейших центрах, была наиболее беспокойной и не скрывала своих симпатий к Советской власти. Революционно-демократическая интеллигенция не изжила своей прежней психологии и с удивительным ослеплением продолжала разрушительную политику, которая привела к гибели демократии в общероссийском масштабе. Блок меньшевиков и эсеров царил во всех крестьянских, иногородних съездах, всевозможных думах, советах, профсоюзах и межпартийных собраниях. Не было ни одного собрания, где не выносилось бы резолюций о недоверии атаману, правительству и Кругу, протестов против принятия ими мер против анархии, уголовщины и бандитизма.

Они проповедовали нейтралитет и примирение с той силой, которая открыто объявила: «Кто не с нами, тот против нас». В городах, рабочих посёлках и крестьянских слободах восстания против казаков не утихали. Попытки ставить подразделения рабочих и крестьян в казачьи полки заканчивались катастрофой. Они изменяли казакам, уходили к большевикам и уводили с собой казачьих офицеров на муки и смерть. Война приобретала характер классовой борьбы. Казаки отстаивали свои казачьи права от донских рабочих и крестьян. Смертью атамана Каледина и оккупацией большевиками Новочеркасска оканчивается на юге период Великой войны и переход к войне гражданской.
https://topwar.ru/uploads/posts/2015-03/thumbs/1426119756_4-d0b9-d188d0b5d184.jpg
Рис. 2 Атаман Каледин

12 февраля большевистские отряды заняли Новочеркасск и войсковой старшина Голубов в «благодарность» за то, что генерал Назаров когда-то спас его от тюрьмы, расстрелял нового атамана. Потеряв всякую надежду удержать Ростов, в ночь на 9(22) февраля Доброармия из 2500 бойцов вышла из города на Аксай, а затем двинулась на Кубань. После установления власти большевиков в Новочеркасске начался террор. Казачьи части были предусмотрительно раскиданы по всему городу небольшими группами, господство в городе оказалось в руках иногородних и большевиков. По подозрению в связях с Доброармией производились беспощадные расстрелы офицеров. Грабежи и разбои большевиков заставили казаков насторожиться, даже казаки голубовских полков заняли выжидательную позицию. В станицах, где власть захватили иногородние и донские крестьяне, исполкомы приступили к разделу казачьих земель. Эти бесчинства уже скоро вызвали восстания казаков в станицах, прилегавших к Новочеркасску. Руководитель красных на Дону Подтёлков и начальник карательного отряда Антонов бежали в Ростов, затем были пойманы и казнены. Занятие белоказаками в апреле Новочеркасска, совпало с занятием германцами Ростова, и возвращением Добровольческой армии в Донскую область. Но из 252 станиц войска Донского только 10 были освобождены от большевиков. Немцы прочно заняли Ростов и Таганрог и всю западную часть Донецкого округа. Аванпосты баварской конницы стояли в 12 верстах от Новочеркасска. В этих условиях перед Доном встали четыре основные задачи:
- немедленно созвать новый Круг, в котором смогли принять участие лишь делегаты освобождённых станиц
- установить отношения с германскими властями, выяснить их намерения и договориться с ними
- воссоздать Донскую армию
- установить взаимоотношения с Добровольческой армией.

28 апреля состоялось общее собрание Донского правительства и делегатов от станиц и войсковых частей, принимавших участие в изгнании советских войск из Донской области. Состав этого Круга не мог иметь претензии на решение вопросов за всё Войско, почему и ограничился в своей работе вопросами организации борьбы за освобождение Дона. Собрание постановило объявить себя Кругом спасения Дона. В нём было 130 человек. Даже на демократическом Дону это было самое народное собрание. Круг назвали серым, потому что на нём не было интеллигенции. Трусливая интеллигенция сидела в эту пору по погребам и подвалам, тряслась за свою жизнь или подличала перед комиссарами, записываясь на службу в Советы или стараясь устроиться в невинные учреждения по образованию, продовольствию и финансам. Ей было не до выборов в это смутное время, когда и избиратели и депутаты рисковали своими головами. Круг выбирался без партийной борьбы, было не до того. Круг выбирали и были избраны в него исключительно казаки, которые страстно желали спасти родной Дон и для этого готовы были и жизнь отдать. И это были не пустые слова, потому что после выборов, послав своих делегатов, сами выборщики разобрали оружие и пошли спасать Дон. Этот Круг не имел политической физиономии и имел одну цель - спасти Дон от большевиков, во что бы то ни стало и любой ценой. И этот серый, от шинельного и пальтового сукна, то есть истинно демократический, Круг спас народным разумом Дон. Уже ко времени созыва полного войскового Круга 15 августа 1918 года Донская земля была очищена от большевиков.

Второй неотложной задачей для Дона было урегулирование отношений с германцами, оккупировавшими Украину и западную часть земель войска Донского. Украина также претендовала на оккупированные германцами донские земли: Донбасс, Таганрог и Ростов. Отношение к немцам и к Украине были самым острым вопросом, и 29 апреля Круг постановил отправить к немцам в Киев полномочное посольство с целью выяснения причин появления их на территории Дона. Переговоры прошли в спокойных условиях. Германцы заявили, что они оккупировать область не собираются и обещали очистить занятые станицы, что вскоре и выполнили. В тот же день Круг постановил об организации настоящей армии, не из партизан, добровольцев или дружинников, а повинующейся законам и дисциплине. То, вокруг да около чего топтался почти год атаман Каледин со своим правительством и Кругом, состоящим из болтунов-интеллигентов, серый Круг спасения Дона порешил на двух заседаниях. Ещё Донская армия была лишь в проекте, а командование Добровольческой армии уже пожелало её подмять под себя. Но Круг ясно и конкретно ответил: «Верховное командование всеми без исключения военными силами, оперирующими на территории войска Донского, должно принадлежать войсковому атаману…». Такой ответ не удовлетворил Деникина, он хотел в лице донских казаков иметь большие пополнения людьми и материальной частью, а не иметь рядом «союзную» армию. Круг работал интенсивно, заседания шли утром и вечером. Он торопился восстановить порядок и не боялся упрёков в стремлении возвратиться к старому режиму. 1 мая Круг постановил: «В отличие от большевистских банд, которые никаких внешних знаков отличия не носят, всем частям, участвующим в защите Дона, немедленно принять свой воинский вид и одеть погоны и прочие знаки отличия». 3 мая в результате закрытого голосования 107 голосами (13 против, 10 воздержались) войсковым атаманом был избран генерал-майор П.Н. Краснов. Генерал Краснов не принял этого избрания до того, как Круг примет законы, которые он считает нужными ввести в войске Донском, для возможности исполнения задач, поставленных ему Кругом. Краснов сказал на Круге: «Творчество никогда не было уделом коллектива. Мадонну Рафаэля создал Рафаэль, а не комитет художников… Вы хозяева земли донской, я ваш управляющий. Всё дело в доверии. Если вы мне доверяете, вы принимаете предложенные мной законы, если вы их не примите, значит, вы мне не доверяете, боитесь, что я использую власть, вами данную, во вред войску. Тогда нам не о чём разговаривать. Без вашего полного доверия я править войском не могу». На вопрос одного из членов Круга, не может ли он предложить что-либо изменить или переделать в предложенных атаманом законах, Краснов ответил: «Можете. Статьи 48,49,50. Вы можете предложить любой флаг кроме красного, любой герб кроме еврейской пятиконечной звезды, любой гимн кроме интернационала…». Уже на следующий день Круг рассмотрел все законы, предложенные атаманом, и принял их. Круг восстановил старинный допетровский титул «Всевеликое войско Донское». Законы представляли из себя почти полную копию основных законов Российской империи, с тем отличием, что права и прерогативы императора переходили к … атаману. И тут было не до сантиментов.

Перед глазами Круга спасения Дона стояли окровавленные призраки застрелившегося атамана Каледина и расстрелянного атамана Назарова. Дон лежал в обломках, он не только был разрушен, но загажен, а немецкие кони пили воду Тихого Дона, священной для казаков реки. К этому привела работа прежних Кругов, с постановлениями которых боролись Каледин и Назаров, но победить не могли, потому что не имели власти. Но законы эти создали атаману много врагов. Как только изгнали большевиков, прятавшаяся по погребам и подвалам интеллигенция вылезла наружу и устроила либеральный вой. Не удовлетворили эти законы и Деникина, который увидел в них стремление к самостийности. 5 мая Круг разъехался, и атаман остался один править войском. В тот же вечер его адъютант есаул Кульгавов отправился в Киев с собственноручными письмами к гетману Скоропадскому и императору Вильгельму. Результатом письма было то, что 8 мая к атаману явилась немецкая делегация, с заявлением что германцы по отношению к Дону никаких завоевательных целей не преследуют и уйдут из Ростова и Таганрога, как только увидят что в Донской области восстановлен полный порядок. 9 мая Краснов встретился с кубанским атаманом Филимоновым и делегацией Грузии, а 15 мая в станице Манычской с Алексеевым и Деникиным. Встреча выявила глубокие расхождения донского атамана и командования Добрармии как в тактике, так и в стратегии борьбы с большевиками. Целью восставших казаков было освобождение от большевиков земли войска Донского. Они не имели в дальнейшем намерений вести войну вне пределов своей территории.

https://topwar.ru/uploads/posts/2015-03/thumbs/1426119844_821024584.jpg
Рис. 3 Атаман Краснов П.Н.

Ко времени занятия Новочеркасска и избрания атамана Кругом спасения Дона все вооружённые силы состояли из шести пеших и двух конных полков разной численности. Младшие офицеры были из станиц и были хороши, но в сотенных и полковых командирах ощущался недостаток. Пережив во время революции много оскорблений и унижений, многие старшие начальники первое время имели недоверие к казачьему движению. Одеты казаки были в своё полувоенное платье, недоставало сапог. До 30% были одеты в опорки и лапти. Большинство носили погоны, на фуражках и папахах все носили белые полоски для отличия от красной гвардии. Дисциплина была братская, офицеры ели с казаками из одного котла, ведь они чаще всего были родственники. Штабы были маленькие, для хозяйственных целей в полках было несколько общественных деятелей из станиц, решавших все тыловые вопросы. Бой был скоротечен. Окопов и укреплений не строили. Шанцевого инструмента было мало, да и окапываться казакам мешала природная леность. Тактика была проста. На рассвете начинали наступление жидкими цепями. В это время замысловатым маршрутом двигалась обходная колонна во фланг и тыл противнику. Если противник был вдесятеро сильнее, это считалось нормальным для наступления. Как только появлялась обходная колонна, красные начинали отступать и тогда на них с диким, леденящим душу гиком бросалась казачья конница, опрокидывала и брала в плен. Иногда бой начинался с притворного отступления вёрст на двадцать (это старинный казачий вентерь). Красные бросались преследовать, а в это время обходные колонны смыкались за ними и противник оказывался в огневом мешке. Такою тактикой полковник Гусельщиков с полками в 2-3 тысячи человек громил и брал в плен целые дивизии Красной гвардии в 10-15 тысяч человек с обозами и артиллерией. Казачий обычай требовал, чтобы офицеры шли впереди, поэтому потери их были очень велики. К примеру, начдив генерал Мамонтов был три раза ранен и всё в цепях. В атаке казаки были беспощадны, также беспощадны были к пленным красногвардейцам. Особенно суровы были к пленным казакам, которых считали изменниками Дону. Тут отец, бывало, приговаривал к смерти сына и не желал проститься с ним. Бывало и наоборот. В это время по территории Дона ещё продолжали двигаться эшелоны красных войск, бежавшие на восток. Но в июне железнодорожная линия была очищена от красных, а в июле, после изгнания большевиков из Хопёрского округа, вся территория Дона была освобождена от красных самими казаками.

В других казачьих областях положение было не легче, чем на Дону. Особенно сложное положение было среди кавказских племен, где было разбросано русское население. Северный Кавказ бушевал. Падение центральной власти вызвало здесь потрясение более серьёзное, чем где бы то ни было. Примирённое царской властью, но не изжившее вековой розни и не забывшее старых обид, разноплеменное население заволновалось. Объединявший его русский элемент, около 40% населения состоял из двух равных групп, Терских казаков и иногородних. Но эти группы были разъединены социальными условиями, сводили свои земельные счёты и не могли противопоставить большевистской опасности единства и силы. Пока был жив атаман Караулов, сохранилось несколько терских полков и некоторый призрак власти. 13 декабря на станции Прохладной толпа солдат-большевиков по приказанию владикавказского совдепа отцепила вагон атамана, отогнала на дальний тупик и открыла по вагону огонь. Караулов был убит. Фактически на Тереке власть перешла к местным советам и бандам солдат Кавказского фронта, которые непрерывным потоком текли из Закавказья и, не будучи в состоянии проникнуть дальше, в родные места, ввиду полной закупорки кавказских магистралей, оседали как саранча по Терско-Дагестанскому краю. Они терроризировали население, насаждали новые советы или нанимались на службу к существующим, внося повсюду страх, кровь и разрушение. Этот поток послужил наиболее могущественным проводником большевизма, охватившего иногороднее русское население (из-за жажды земли), задевшего казачью интеллигенцию (из-за жажды власти) и смутившего сильно терское казачество (из-за страха «идти против народа»). Что касается горцев, то они были крайне консервативны в своём укладе жизни, в котором весьма слабо отражалось социальное и земельное неравенство. Верные своим обычаям и традициям, они управлялись своими национальными советами и были чужды идеям большевизма. Но горцы быстро и охотно восприняли прикладные стороны центрального безвластия и активизировали насилия и грабёж. Путём разоружения проходивших войсковых эшелонов они имели много оружия и боеприпасов. На базе Кавказского туземного корпуса они сформировали национальные воинские формирования.
https://topwar.ru/uploads/posts/2015-03/1426069529_rasselenie-kazakov-v-hh-veke.jpg
Рис. 4 Казачьи области России

После гибели атамана Караулова, непосильной борьбы с заполнившими область отрядами большевиков и обострения спорных вопросов с соседями - кабардинцами, чеченцами, осетинами, ингушами - Терское Войско было превращено в республику, составлявшую часть РСФСР. Количественно терские казаки в Терской области составляли 20% населения, иногородние - 20%, осетины - 17%, чеченцы - 16%, кабардинцы - 12% и ингуши - 4%. Наиболее активными среди других народов были самые малочисленные – ингуши, выставившие сильный и отлично вооружённый отряд. Они грабили всех и держали в постоянном страхе Владикавказ, который в январе захватили и разграбили. Когда 9 марта 1918 года в Дагестане, как и на Тереке, установлена была Советская власть, Совнарком первой целью поставил сломить Терское казачество, уничтожив его особые преимущества. В станицы посылались вооруженные экспедиции горцев, производились грабежи, насилия и убийства, отнимались земли и передавались ингушам и чеченцам. В этой сложной обстановке Терское казачество пало духом. В то время как горские народы создавали свои вооружённые силы путём импровизации, природное казачье войско, имевшее 12 хорошо организованных полков, разлагалось, расходилось и разоружалось по требованию большевиков. Однако бесчинства красных привели к тому, что 18 июня 1918 года начинается восстание терских казаков под руководством Бичерахова. Казаки наносят поражение красным войскам и блокируют их остатки в Грозном и Кизляре. 20 июля в Моздоке казаки были созваны на съезд, на котором приняли решение о вооружённом выступлении против Советской власти. Терцами была установлена связь с командованием Добровольческой армии, терские казаки создали боевой отряд до 12 000 человек при 40 пушках и решительно стали на путь борьбы с большевиками.

Оренбургское Войско под начальством атамана Дутова, первое объявившее независимость от власти Советов, первое и подверглось нашествию отрядов рабочих и красных солдат, которые начали разбой и репрессии. Ветеран борьбы с Советами оренбургский казачий генерал И.Г. Акулинин вспоминал: «Неумная и жестокая политика большевиков, их ничем не прикрытая ненависть к казакам, надругательство над казачьими святынями и, особенно, кровавые расправы, реквизиции, контрибуции и разбой в станицах - всё это открыло глаза на сущность советской власти и заставило взяться за оружие. Казаков большевики ничем не могли приманить. Землю казаки имели, а волю - в виде самого широкого самоуправления - они вернули себе в первые дни Февральской революции». В настроении рядового и фронтового казачества постепенно наступал перелом, оно всё активнее стало выступать против насилия и произвола новой власти. Если в январе 1918 года атаман Дутов, под давлением советских войск, покинул Оренбург, и у него осталось едва три сотни активных бойцов, то в ночь на 4 апреля на спящий Оренбург был совершён налёт уже более 1000 казаков, а 3 июля в Оренбурге власть вновь перешла в руки атамана.
https://topwar.ru/uploads/posts/2015-03/thumbs/1426119899_original.jpg
Рис.5 Атаман Дутов

В области уральских казаков сопротивление шло более успешно, несмотря на малочисленность Войска. Уральск большевиками занят не был. Уральские казаки с начала зарождения большевизма не приняли его идеологии и ещё в марте без труда разогнали местные большевистские ревкомы. Главными причинами было то, что среди уральцев не было иногородних, было много земли, и казаки были старообрядцы, более строго хранившие свои религиозные и нравственные принципы. Казачьи области азиатской России вообще занимали особое положение. Все они были немногочисленны по составу, большинство их исторически сложились в особых условиях государственными мерами, в целях государственной необходимости, и историческое их существование определялось незначительными сроками. Несмотря на то, что в войсках этих не было прочно установившихся казачьих традиций, устоев и навыков к формам государственности, все они оказались враждебными надвигавшемуся большевизму. В середине апреля 1918 года из Маньчжурии в Забайкалье перешли в наступление войска атамана Семёнова около 1000 штыков и сабель против 5,5 тысяч у красных. Одновременно началось восстание забайкальского казачества. К маю войска Семёнова подошли к Чите, но взять её сразу не смогли. Бои между казаками Семёнова и красными отрядами, состоявшими в основном из бывших политзаключённых и пленных венгров, в Забайкалье шли с переменным успехом. Однако в конце июля казаки нанесли поражение красным войскам и 28 августа взяли Читу. Вскоре амурские казаки выбили большевиков из своей столицы Благовещенска, а уссурийские казаки взяли Хабаровск. Таким образом, под начальством своих атаманов: Забайкальского - Семёнова, Уссурийского - Калмыкова, Семиреченского - Анненкова, Уральского - Толстова, Сибирского - Иванова, Оренбургского - Дутова, Астраханского - князя Тундутова они вступили в решительный бой. В борьбе с большевиками казачьи области вели борьбу исключительно за свои земли и правопорядок, и действия их, по определению историков, носили характер войны партизанской.
https://topwar.ru/uploads/posts/2015-03/1426069521_belokazaki-2.jpg
Рис. 6 Белоказаки

Огромную роль на всём протяжении сибирского железнодорожного пути играли войска чехословацких легионов, сформированные русским правительством из военнопленных чехов и словаков, численностью до 45 ООО человек. К началу революции чешский корпус стоял в тылу Юго-Западного фронта на Украине. В глазах австро-германцев легионеры, как бывшие военнопленные, были изменниками. При наступлении германцев на Украину в марте 1918 года, чехи оказывали им сильное сопротивление, однако большинство чехов не видело своего места в Советской России и желало возвращения на европейский фронт. По договору с большевиками эшелоны чехов были направлены в сторону Сибири для посадки на суда во Владивостоке и отправки их в Европу. Помимо чехословаков в России было много пленных венгров, которые в основном симпатизировали красным. С венграми у чехословаков была многовековая и лютая неприязнь и вражда (как в этой связи не вспомнить бессмертные произведения Я. Гашека). Из-за опасения нападений в пути венгерских красных частей, чехи решительно отказались подчиниться приказу большевиков сдать всё оружие, почему и решено было чешские легионы рассредоточить. Их разбили на четыре группы с дистанцией между группами эшелонов в 1000 километров, так что эшелоны с чехами растянулись на всю Сибирь от Волги до Забайкалья. Чешские легионы сыграли колоссальную роль в русской гражданской войне, так как после их мятежа борьба с Советами резко активизировалась.
https://topwar.ru/uploads/posts/2015-03/1426069669_1.jpg
Рис. 7 Чешский легион в пути по Транссибу

Несмотря на соглашения, во взаимоотношениях чехов, венгров и местных ревкомов были немалые недоразумения. В результате 25 мая 1918 года 4,5 тысячи чехов восстали в Мариинске, 26 мая венгры спровоцировали восстание 8,8 тысяч чехов в Челябинске. Затем, при поддержке чехословацких войск, власть большевиков была свергнута 26 мая в Новониколаевске, 29 мая в Пензе, 30 мая в Сызрани, 31 мая в Томске и Кургане, 7 июня в Омске, 8 июня в Самаре и 18 июня в Красноярске. В освобождённых районах началось формирование русских боевых частей. 5 июля русские и чехословацкие отряды занимают Уфу, а 25 июля берут Екатеринбург. Сами чехословацкие легионеры в конце 1918 года начинают постепенный отход на Дальний восток. Но, участвуя в боях в армии Колчака, окончательно закончат отход и отправятся из Владивостока во Францию лишь в начале 1920 года. В таких условиях начиналось в Поволжье и Сибири русское белое движение, не считая самостоятельных действий Уральского и Оренбургского казачьих войск, начавших борьбу с большевиками сразу же после прихода их к власти. 8 июня в освобождённой от красных Самаре был создан Комитет Учредительного собрания (Комуч). Он объявил себя временной революционной властью, которая должна была, распространившись на всю территорию России, передать управление страной законно избранному Учредительному собранию. Поднявшееся население Поволжья начало успешную борьбу против большевиков, однако в освобождённых местах управление оказалось в руках бежавших осколков Временного правительства. Эти наследники и участники разрушительной деятельности, образовав правительство, проводили ту же тлетворную работу. Вместе с тем Комуч создал собственные вооружённые силы - Народную армию. 9 июня в Самаре отрядом в 350 человек начал командовать подполковник Каппель. Пополненный отряд в середине июня берёт Сызрань, Ставрополь Волжский (ныне Тольятти), а также наносит тяжёлое поражение красным близ Мелекеса. 21 июля Каппель берёт Симбирск, разгромив превосходящие силы обороняющего город советского командира Гая. В результате, к началу августа 1918 года, территория Учредительного собрания простирается с запада на восток на 750 вёрст от Сызрани до Златоуста, с севера на юг на 500 вёрст от Симбирска до Вольска. 7 августа войска Каппеля, предварительно разгромив в устье Камы вышедшую навстречу красную речную флотилию, берут Казань. Там они захватывают часть золотого запаса Российской империи (650 млн. золотых рублей в монетах, 100 млн. рублей кредитными знаками, слитки золота, платины и другие ценности), а также огромные склады с вооружением, боеприпасами, медикаментами, амуницией. Это дало Самарскому правительству прочную финансовую и материальную базу. Со взятием Казани в антибольшевистский лагерь в полном составе переходит находившаяся в городе Академия Генерального штаба во главе с генералом А. И. Андогским.
https://topwar.ru/uploads/posts/2015-10/1444708175_zagruzhennoe.jpg
Рис. 8 Герой Комуча подполковник Каппель В.О.

В Екатеринбурге было образовано правительство промышленников, в Омске - Сибирское правительство, в Чите правительство атамана Семёнова, возглавлявшего Забайкальское войско. Во Владивостоке господствовали союзники. Затем из Харбина прибыл генерал Хорват, и образовано было аж три власти: из ставленников союзников, генерала Хорвата и из правления железной дороги. Такая раздробленность антибольшевистского фронта на востоке требовала объединения, и в Уфе было созвано совещание для выбора единой авторитетной государственной власти. Положение в частях антибольшевистских сил было неблагополучно. Чехи не хотели сражаться в России и требовали отправки их на европейские фронты против германцев. К Сибирскому правительству и членам Комуча в войсках и у народа никакого доверия не было. К тому же представитель Англии генерал Нокс заявил, что пока не будет создано твёрдое правительство, доставка снабжения со стороны англичан будет остановлена. В этих условиях в состав правительства вошёл адмирал Колчак и осенью он совершил переворот и был провозглашён главой правительства и верховным командующим с передачей ему всей полноты власти.

На юге России события развивались следующим образом. После занятия красными в начале 1918 года Новочеркасска, Добровольческая армия отступила на Кубань. Во время похода к Екатеринодару армия, перенеся все трудности зимней кампании, прозванной впоследствии «ледяным походом», непрерывно вела бои. После смерти генерала Корнилова, убитого под Екатеринодаром 31 марта (13 апреля) армия опять пробилась с большим количеством пленных на территорию Дона, где к тому времени восставшее против большевиков казачество приступило к очистке своей территории. Армия только к маю попала в условия, позволившие ей отдохнуть и пополниться для дальнейшей борьбы с большевиками. Хотя отношения командования Добровольческой армии к германской армии было непримиримым, оно, не имея средств вооружения, слёзно молило атамана Краснова присылать Добровольческой армии вооружение, снаряды и патроны, получаемые им от германской армии. Атаман Краснов, по его красочному выражению, получая от враждебных германцев военное снаряжение, омывал их в чистых водах Дона и передавал часть Добровольческой армии. Кубань ещё была занята большевиками. На Кубани разрыв с центром, который на Дону произошёл в силу крушения Временного правительства, произошёл раньше и острее. Ещё 5 октября, при решительном протесте Временного правительства, краевая казачья рада приняла постановление о выделении края в самостоятельную Кубанскую республику. При этом право выбора в орган самоуправления было предоставлено лишь казачьему, горскому населению и крестьянам-старосёлам, то есть почти половина населения области была лишена избирательных прав. Во главе правительства из социалистов был поставлен войсковой атаман полковник Филимонов. Рознь между казачьим и иногородним населением принимала всё более острые формы. Против рады и правительства встало не только иногороднее население, но и фронтовое казачество. Большевизм пришёл в эту массу. Кубанские части, возвращавшиеся с фронта, не шли войной против правительства, не желали воевать с большевиками и не исполняли приказаний своей выборной власти. Попытка по образцу Дона создать правительство на основе «паритета» закончилась тем же, параличом власти. Повсюду, в каждом посёлке, станице собиралась красная гвардия из иногородних, к ним примыкала часть казаков-фронтовиков, плохо подчинявшаяся центру, но следовавшая точно его политике. Эти недисциплинированные, но хорошо вооружённые и буйные банды приступили к насаждению Советской власти, земельному переделу, изъятию хлебных излишков и социализации, а попросту к ограблению зажиточных казаков и обезглавливанию казачества – преследованию офицеров, небольшевистской интеллигенции, священников, авторитетных стариков. А прежде всего к разоружению. Достойно удивления, с каким полным непротивлением казачьи станицы, полки и батареи отдавали свои винтовки, пулемёты, орудия. Когда в конце апреля восстали станицы Ейского отдела, это было полностью безоружное ополчение. У казаков было не более 10 винтовок на сотню, остальные вооружились чем могли. Одни прикрепили к длинным палкам кинжалы или косы, другие взяли вилы, третьи остроги, а иные просто лопаты и топоры. Против беззащитных станиц выступили карательные отряды с… казачьим оружием. К началу апреля все селения иногородних и 85 из 87 станиц были большевистскими. Но большевизм станиц был чисто внешний. Зачастую менялись лишь названия: атаман становился комиссаром, станичный сход – советом, станичное правление – исполкомом.

Где исполкомы захватывались иногородними, шёл саботаж их решений, переизбирая каждую неделю. Шла упорная, но пассивная, без воодушевления и подъёма, борьба векового уклада казачьей демократии и жизни с новой властью. Было желание сохранить казачью демократию, но не было дерзания. Всё это, вдобавок, было густо замешано на проукраинском сепаратизме части казаков, имевших днепровские корни. Стоявший во главе Рады проукраинский деятель Лука Быч заявлял: «Помогать Добровольческой армии – значит готовить вновь поглощение Кубани Россией». В этих условиях, атаман Шкуро собрал первый партизанский отряд, располагавшийся в районе Ставрополя, где заседал Совет, активизировал борьбу и предъявил Совету ультиматум. Восстание кубанских казаков быстро набирало силу. В июне 8 тысячная Добровольческая армия начала свой второй поход на поголовно восставшую против большевиков Кубань. На этот раз белым сопутствовала удача. Генерал Деникин последовательно разбил под Белой Глиной и Тихорецкой 30 тысячную армию Калнина, затем в ожесточённом сражении под Екатеринодаром 30 тысячную армию Сорокина. 21 июля белые занимают Ставрополь, а 17 августа Екатеринодар. Блокированная на Таманском полуострове, 30 тысячная группировка красных под командованием Ковтюха, так называемая «Таманская армия», вдоль побережья Чёрного моря с боями прорывается за реку Кубань, куда бежали и остатки разбитых армий Калнина и Сорокина. К концу августа территория Кубанского войска полностью очищается от большевиков, а численность белой армии достигает 40 тысяч штыков и сабель. Однако, вступив на территорию Кубани, Деникин издал указ на имя кубанского атамана и правительства, требуя:
- полного напряжения со стороны Кубани для скорейшего своего освобождения от большевиков
- все первоочередные части военных сил Кубани должны входить впредь в состав Добровольческой армии для выполнения общегосударственных задач
- в дальнейшем со стороны освобожденного кубанского казачества не должно быть проявлено никакого сепаратизма.

Такое грубое вмешательство командования Добровольческой армии во внутренние дела казаков Кубани сказывалось отрицательно. Генерал Деникин возглавлял армию, у которой не было определенной территории, подвластного ему народа и, что еще хуже, политической идеологии. Командующий Донской армией генерал Денисов в сердцах даже называл добровольцев «бродячими музыкантами». Идеи генерала Деникина ориентировались на вооружённую борьбу. Не имея достаточных средств для этого, генерал Деникин для борьбы требовал подчинения ему казачьих областей Дона и Кубани. Дон был в лучших условиях и совершенно не был связан указаниями Деникина. Германская армия воспринималась на Дону как реальная сила, содействовавшая избавлению от большевистского господства и террора. Правительство Дона вошло в связь с германским командованием и наладило плодотворное сотрудничество. Отношения с германцами вылились в чисто деловую форму. Установлен был курс германской марки в 75 копеек донской валюты, сделана была расценка русской винтовки с 30 патронами в один пуд пшеницы или ржи, заключены другие соглашения о поставках. От германской армии через Киев за первые полтора месяца было Донской армией получено: 11 651 винтовка, 88 пулеметов, 46 opудий, 109 тысяч артиллерийских снарядов, 11,5 миллионов ружейных патронов, из которых было передано в части Добровольческой армии 35 тысяч артиллерийских снарядов и около 3 миллионов ружейных патронов. При этом весь позор мирных сношений с непримиримым противником ложился исключительно на атамана Краснова. Что касается Верховного командования, то таковое по законам Донского Войска могло принадлежать только Войсковому атаману, а до его избрания - походному атаману. Расхождение это привело к тому, что Дон потребовал возвращения всех донцов из Доровольческой армии. Отношения между Доном и Добрармией стали не союзными, а отношениями попутчиков.

Помимо тактики были и большие расхождения в белом движении в стратегии, политике и целях войны. Целью казачьей массы было освободить свою землю от нашествия большевиков, установить в своей области порядок и предоставить возможность русскому народу устраивать свою судьбу по собственному желанию. Между тем формы ведения гражданской войны и организация вооружённых сил возвращали военное искусство в эпоху XIX столетия. Успехи войск тогда зависели исключительно от качеств начальника, непосредственно управлявшего войсками. Хорошими полководцами XIX столетия главные силы не разбрасывались, а направлялись к одной главной цели: захвату политического центра противника. С захватом центра происходит паралич управления страной и ведение войны осложняется. Совнарком, сидевший в Москве, находился в исключительно тяжёлых условиях, напоминавших положение Московской Руси XIV-XV столетий, ограниченной пределами рек Оки и Волги. Москва была отрезана от всех видов снабжения, и цели советских правителей сводились к добыванию элементарных средств питания и куска хлеба насущного. В патетических призывах вождей уже не было побудительных высоких мотивов, исходящих из идей Маркса, они звучали цинично, образно и просто, как звучали когда-то в речах народного вождя Пугачёва: «Идите, берите всё и уничтожайте всех, кто встанет на вашем пути». Наркомвоенмор Бронштейн (Троцкий) в своей речи 9 июня 1918 года указывал цели простые и ясные: «Товарищи! Среди всех вопросов, волнующих наши сердца, есть один простой вопрос - вопрос о хлебе насущном. Над всеми мыслями, над всеми идеалами нашими господствует сейчас одна забота, одна тревога: как пережить завтрашний день. Каждый невольно думает о себе, о своей семье... Моя задача вовсе не в том, чтобы вести среди вас только одну агитацию. Нам нужно серьезно поговорить о продовольственном положении страны. По нашей статистике, в 17 году избытка хлеба в тех местах, которые являются производящими и вывозящими хлеб, было 882 ООО ООО пудов. С другой стороны, в стране есть области, где своего хлеба не хватает. Если подсчитать, то окажется, что в них не хватает 322 ООО ООО пудов. Стало быть, в одной части страны имеется 882 ООО ООО пудов избытка, а в другой 322 ООО ООО пудов не хватает...

На одном Северном Кавказе сейчас имеется хлебных излишков не меньше как 140 000 000 пудов: нам же для того, чтобы утолить голод, нужно на всю страну 15 000 ООО пудов в месяц. Вот и прикиньте: 140 000 000 пудов излишка, находящегося только на Северном Кавказе, может хватить, стало быть, на десять месяцев для всей страны. ...Пусть каждый из вас сейчас обещает оказать немедленное практическое содействие тому, чтобы нам наладить поход за хлебом». Фактически это был прямой призыв к грабежу. Благодаря полному отсутствию гласности, параличу общественной жизни и полной раздробленности страны большевики выдвигали на руководящие посты людей, для которых в нормальных условиях существует одно место - тюрьма. В таких условиях задача белого командования в борьбе против большевиков должна была иметь кратчайшей целью захват Москвы, не отвлекаясь ни на какие другие второстепенные задачи. И для выполнения этой главной задачи нужно было привлечь самые широкие слои народа, прежде всего крестьян. В реальности всё было наоборот. Добровольческая армия вместо похода на Москву крепко увязла на Северном Кавказе, белые урало-сибирские войска никак не могли перебраться за Волгу. Все революционные изменения, выгодные крестьянам и народу, экономические и политические, белыми не признавались. Первым шагом их гражданских представителей на освобождённой территории был декрет, отменявший все распоряжения, издававшиеся Временным правительством и Совнаркомом, в том числе касающиеся имущественных отношений. Генерал Деникин, не имея абсолютно никакого плана установления нового порядка, способного удовлетворить население, сознательно или бессознательно, хотел вернуть Русь в её исходное дореволюционное положение, и крестьяне обязаны были заплатить за захваченные земли их прежним собственникам. После этого могли ли белые рассчитывать на поддержку их деятельности крестьянами? Конечно, нет. Казаки же отказывались выходить за пределы войска Донского. И они были правы. Воронежские, саратовские и другие крестьяне не только не воевали с большевиками, но и шли против казаков. Казаки не без труда смогли справиться со своими донскими крестьянами и иногородними, но победить всю крестьянскую центральную Россию они не могли и прекрасно это понимали.

Как показывает нам русская и нерусская история, когда требуются кардинальные изменения и решения, нужны не просто люди, а экстраординарные личности, которых к великому сожалению во время русского безвременья не оказалось. В стране необходима была власть, способная не только издавать указы, но и иметь ум и авторитет, чтобы эти указы народом выполнялись, желательно добровольно. Такая власть не зависит от государственных форм, а основывается, как правило, исключительно на способностях и авторитете лидера. Бонапарт, утвердив власть, не искал никаких форм, но сумел заставить подчиняться его воле. Он заставил служить Франции как представителей королевской знати, так и выходцев из санкюлотов. В белом и красном движении таких консолидирующих личностей не оказалось и это привело к невероятному расколу и ожесточению в наступившей гражданской войне. Но это уже совсем другая история.

автор Сергей Волгин явно влюблён в белое движение) большевики для него такие сволочи...

0

17

Казаки в Гражданскую войну. Часть II. 1918 год. В огне братоубийственной Смуты

Гражданская война в Сибири имела свои особенности. Сибирь по территориальному пространству в несколько раз превосходила территорию европейской России. Особенностью сибирского населения было то, что оно не знало крепостного права, там не было крупных помещичьих земель, стеснявших владения крестьян, и не было земельного вопроса. В Сибири административная и экономическая эксплуатация населения была намного слабее уже потому, что центры административного влияния распространялись лишь вдоль линии сибирского железнодорожного пути. Поэтому на внутренний быт провинций, лежавших в удалении от линии железной дороги, такое влияние почти не распространялось, и народу нужен был только порядок и возможность спокойного существования. При таких патриархальных условиях революционная пропаганда могла иметь успех в Сибири лишь принудительно, что не могло не вызвать сопротивление. И оно неизбежно возникло. В июне казаки, добровольцы и отряды чехословаков очистили от большевиков весь сибирский железнодорожный путь от Челябинска до Иркутска. После этого между партиями началась непримиримая борьба, в результате которой преимущество утвердилось за властной структурой, образовавшейся в Омске, опиравшейся на вооружённые силы численностью около 40 ООО, среди которых половина была из уральских, сибирских и оренбургских казаков. Антибольшевистские повстанческие отряды в Сибири воевали под бело-зелёным флагом, так как «согласно постановлению чрезвычайного Сибирского областного съезда установлены были цвета флага автономной Сибири белый и зелёный – как символ снегов и лесов сибирских».

https://topwar.ru/uploads/posts/2015-03/1426251626_flag-sibiri.jpg
Рис. 1 Флаг Сибири

Следует сказать, что во время русской Смуты ХХ века автономию объявила не только Сибирь, имел место нескончаемый парад суверенитетов. То же было и у казаков. Во время распада Российской Империи и гражданской войны были провозглашены несколько казачьих государственных образований:
Кубанская Народная Республика
Всевеликое Войско Донское
Терская Казачья Республика
Уральская Казачья Республика
Оренбургский Казачий Круг
Сибирско-Семиреченская Казачья Республика
Забайкальская Казачья Республика.

Конечно, все эти центробежные химеры возникали, прежде всего, от бессилия центральной власти, что снова повторилось в начале 90-х годов. Кроме национально-географического разлома, большевикам удалось организовать и внутренний раскол: бывшее прежде единым казачество разделилось на "красных" и "белых". Часть казаков, прежде всего молодёжь и фронтовики, были обмануты посулами и обещаниями большевиков, и ушли сражаться за Советы.

https://topwar.ru/uploads/posts/2015-03/1426251595_konnoarmeycy.jpg
Рис. 2 Красные казаки

На Южном Урале красногвардейцы, под руководством рабочего-большевика В.К. Блюхера, и красные оренбургские казаки братьев Николая и Ивана Кашириных вели бои в окружении и отступили с боями из Вехнеуральска в Белорецк, а оттуда, отражая атаки белоказаков, начали великий поход вдоль Уральских гор под Кунгур, на соединение с 3-ей Красной армией. Пройдя с боями по тылам белых более 1000 километров, красные бойцы и казаки в районе Аскино соединились с красными частями. Из них была сформирована 30-я стрелковая дивизия, командиром которой назначили Блюхера, заместителем и комбригом назначили бывших казачьих подъесаулов Кашириных. Все трое получают только что учреждённые ордена Красного Знамени, причём Блюхер получил его под №1. В этот период на стороне атамана Дутова воевало около 12 тысяч оренбургских казаков, за власть Советов сражались до 4 тысяч казаков. Большевики создавали казачьи полки зачастую на базе старых полков царской армии. Так, на Дону в большинстве своём ушли в Красную Армию казаки 1, 15 и 32-го Донских полков. В сражениях красные казаки проявляются как лучшие боевые части большевиков. В июне донские красные партизаны были сведены в 1-й социалистический кавалерийский полк (около 1000 сабель) во главе с Думенко и его заместителем Будённым. В августе этот полк, пополненный конницей Мартыно-Орловского отряда, развернулся в 1-ю Донскую советскую кавалерийскую бригаду во главе с теми же командирами. Думенко и Будённый были инициаторами создания в РККА крупных конных соединений. С лета 1918 года они настойчиво убеждали советское руководство в необходимости создания конных дивизий и корпусов. Их взгляды разделяли К.Е. Ворошилов, И.В. Сталин, А.И. Егоров и другие руководители 10-й армии. Приказом командующего 10-й армией К.Е. Ворошилова № 62 от 28 ноября 1918 года кавалерийская бригада Думенко была реорганизована в Сводную кавалерийскую дивизию. Командир 32-го казачьего полка войсковой старшина Миронов, также безоговорочно встал на сторону новой власти. Казаки избрали его военным комиссаром Усть-Медведицкого окружного ревкома. Весной 1918 года для борьбы с белыми Миронов организовал несколько казачьих партизанских отрядов, которые затем были объединены в 23-ю дивизию Красной Армии. Начдивом был назначен Миронов. В сентябре 1918 - феврале 1919 года он успешно и лихо громил белую конницу под Тамбовом и Воронежем, за что был удостоен высшей награды Советской республики - ордена Красного Знамени под №3. Однако большинство казаков воевало за белых. Большевистское руководство видело, что именно казаки составляют большую часть живой силы белых армий. Особенно характерно это было для юга России, где на Дону и Кубани сконцентрировались две трети всех российских казаков. Гражданская война в казачьих областях велась самыми жестокими методами, часто практиковалось уничтожение пленных и заложников.

https://topwar.ru/uploads/posts/2015-03/1426251612_rasstrel-kazakov.jpg
Рис. 3 Расстрел пленных казаков и заложников

Из-за малочисленности красных казаков складывалось впечатление, что все казаки воюют с остальным неказачьим населением. К концу 1918 года стало очевидно, что почти в каждом войске примерно 80% боеспособных казаков сражается с большевиками и около 20% сражается на стороне красных. На полях вспыхнувшей гражданской войны белые казаки Шкуро рубились с красными казаками Будённого, красные казаки Миронова сражались с белыми казаками Мамантова, белые казаки Дутова воевали с красными казаками Каширина и так далее... Кровавая круговерть пронеслась над казачьими землями. Убитые горем казачки говорили: "Поделились на белых и красных и давай друг друга рубить на радость еврейским комиссарам". Большевикам и стоявшим за ними силам это было только на руку. Такая вот великая казачья трагедия. И для неё были свои причины. Когда в сентябре 1918 года в Оренбурге состоялся 3-й Чрезвычайный Круг Оренбургского казачьего войска, где были подведены первые итоги борьбы с Советами, атаман 1-го округа К.А. Каргин с гениальной простотой и очень точно охарактеризовал главные истоки и причины большевизма среди казаков. "Большевики в России и в войске явились следствием того, что у нас много бедных. И ни дисциплинарными уставами, ни расстрелами не устранить разлад, пока у нас будет голытьба. Устраните эту голытьбу, дайте ей возможность жить по-человечески - и все эти большевизмы и прочие "измы" исчезнут".

Однако философствовать уже было поздно и на Круге были намечены крутые карательные меры против сторонников большевиков, казаков, иногородних и их семей. Надо сказать, они мало чем отличались от карательных акций красных. Пропасть среди казаков углублялась. Кроме уральских, оренбургских и сибирских казаков в армии Колчака были Забайкальское и Уссурийское казачьи войска, которые оказались под покровительством и при поддержке японцев. Первоначально образование вооружённых сил для борьбы против большевиков строилось на принципе добровольности, но в августе была объявлена мобилизация молодежи 19-20-летнего возраста, в итоге колчаковская армия стала насчитывать до 200 000 человек. К августу 1918 года только на Западном фронте Сибири были развернуты силы, насчитывавшие в своём составе до 120 000 человек. Части войск распределены были в три армии: Сибирская под начальством Гайды, порвавшего с чехами и произведённого адмиралом Колчаком в генералы, Западная под начальством славного казачьего генерала Ханжина и Южная под начальством атамана Оренбургского войска генерала Дутова. Уральские казаки, отбросившие красных, вели бои от Астрахани до Новониколаевска, занимая фронт протяжением в 500-600 вёрст. Против этих войск красные имели на Восточном фронте от 80 до 100 ООО человек. Однако, усилив войска насильственной мобилизацией, красные перешли в наступление и 9 сентября заняли Казань, 12-го Симбирск и 10 октября ими была занята Самара. К рождественским праздникам красными была взята Уфа, сибирские армии стали отходить на восток и занимать проходы Уральских гор, где армии должны были пополниться, привести себя в порядок и подготовиться к весеннему наступлению. В конце 1918 года Южная армия Дутова, сформированная в основном из казаков Оренбургского казачьего войска, также понесла большие потери, и в январе 1919 года оставила Оренбург.

На юге летом 1918 года было мобилизовано в Донскую армию 25 возрастов и в строю находилось 27 000 пехоты, 30 000 конницы, 175 орудий, 610 пулемётов, 20 самолётов, 4 бронепоезда, не считая молодой постоянной армии. К августу была закончена реорганизация армии. Пешие полки имели по 2-3 батальона, по 1000 штыков и 8 пулемётов в каждом батальоне, конные полки были шестисотенного состава при 8 пулемётах. Полки были сведены в бригады и дивизии, дивизии в корпуса, которые были поставлены на 3 фронта: северный против Воронежа, восточный против Царицына и юго-восточный у станицы Великокняжеской. Особую красу и гордость Дона составляла постоянная армия из казаков 19-20 летнего возраста. В её состав входили: 1-я Донская казачья дивизия - 5 тысяч шашек, 1-я пластунская бригада - 8 тысяч штыков, 1-я стрелковая бригада - 8 тысяч штыков, 1-й сапёрный батальон - 1 тысяча штыков, технические войска – бронепоезда, аэропланы, бронеотряды и пр. Всего до 30 тысяч отменных бойцов. Была создана речная флотилия из 8 судов. После кровопролитных боёв 27 июля донские части вышли на севере за пределы войска и заняли город Богучар Воронежской губернии. Войско Донское было свободно от Красной гвардии, но далее казаки идти категорически отказывались. С большим трудом атаману удалось провести постановление Круга о переходе границ войска Донского, которое было выражено в приказе. Но это была мёртвая буква. Казаки говорили: «Мы пойдём, если и русские пойдут». Но русская Добровольческая армия крепко завязла на Кубани и на север идти не могла. Деникин отказал атаману. Он заявил, что должен оставаться на Кубани, пока не освободит от большевиков весь Северный Кавказ.

https://topwar.ru/uploads/posts/2015-03/1426251541_kazachi-oblasti-yuga-rossii.jpg
Рис. 4 Казачьи области юга России

В этих условиях атаман внимательно смотрел на Украину. Пока на Украине был порядок, пока была дружба и союз с гетманом он был спокоен. Западная граница не требовала от атамана ни одного солдата. С Украиной шёл правильный товарообмен. Но не было твёрдой уверенности, что гетман устоит. У гетмана не было армии, немцы мешали ему её создавать. Была неплохая дивизия сечевых стрельцов, несколько офицерских батальонов, очень нарядный гусарский полк. Но это были парадные войска. Была куча генералов и офицеров, которые получили назначение командирами корпусов, дивизий и полков. Они одели оригинальные украинские жупаны, отпустили чубы-оселедцы, навесили кривые сабли, заняли казармы, издали уставы с обложками на украинском языке и содержанием на русском, но солдат в армии не было. Весь порядок обеспечивали немецкие гарнизоны. Их грозное «Halt» заставляло молчать всех политических шавок. Однако гетман понимал, что вечно опираться на германские войска невозможно и искал оборонительного союза с Доном, Кубанью, Крымом и народами Кавказа против большевиков. Немцы поддерживали его в этом. 20 октября гетман и атаман провели переговоры на станции Скороходово и обратились с письмом к командованию Добровольческой армии, изложив свои предложения. Но протянутая рука оказалась отвергнутой. Итак, цели Украины, Дона и Добровольческой армии имели существенные расхождения. Руководители Украины и Дона считали главной целью борьбу с большевиками, а определение устройства России откладывали до победы. Совершенно иной точки зрения придерживался Деникин. Он считал, что ему по пути только с теми, кто отрицает всякую автономию и безоговорочно разделяет идею о единой и неделимой России. Это было в условиях русской Смуты его громадной гносеологической, идеологической, организационной и политической ошибкой, что и определило печальную судьбу белого движения.

Атаман стоял перед фактом суровой действительности. Казаки отказывались выходить за пределы войска Донского. И они были правы. Воронежские, саратовские и другие крестьяне не только не воевали с большевиками, но и шли против казаков. Казаки не без труда смогли справиться со своими донскими рабочими, крестьянами и иногородними, но победить всю центральную Россию они не могли и прекрасно это понимали. У атамана было единственное средство заставить казаков идти на Москву. Нужно было дать им отдохнуть от боевых лишений и затем заставить их примкнуть к русской народной армии, наступающей на Москву. Он дважды просил об этом добровольцев и дважды получил отказ. Тогда он приступил к созданию новой русской южной армии на средства Украины и Дона. Но Деникин всячески препятствовал этому делу, называя это немецкой затеей. Однако эта армия нужна была атаману ввиду крайнего утомления войска Донского и решительного отказа казаков от похода в Россию. На Украине для этой армии были кадры. После обострения отношений Добровольческой армии с немцами и Скоропадским, немцы стали препятствовать перемещению добровольцев на Кубань и на Украине скопилось достаточно много людей готовых бороться с большевиками, но не имевших такой возможности. С самого начала основным поставщиком кадров для южной армии стал киевский союз «Наша родина». Монархическая направленность этой организации резко сужала социальную базу комплектования армии, так как монархические идеи были весьма непопулярны в народе. Благодаря пропаганде социалистов слово царь было всё ещё жупелом для многих людей. С именем царя крестьяне неразрывно связывали представление о суровом взимании податей, о продаже за долги государству последней коровёнки, о засилии помещиков и капиталистов, о золотопогонниках-офицерах и об офицерской палке. Кроме того они боялись возвращения помещиков и наказаний за разорение их усадеб. Простые казаки не желали реставрации, потому что с понятием монархии связывали поголовную, многолетнюю, принудительную воинскую повинность, обязанность снаряжаться за свой счёт и содержать строевых коней, не нужных в хозяйстве. Казачьи офицеры связывали царизм с представлениями о разорительной «льготе». Казакам нравился их новый самостоятельный строй, их тешило, что они сами обсуждают вопросы о власти, земле и недрах. Царь и монархия противопоставлялись понятию свобода. Что желала и чего опасалась интеллигенция сказать трудно, ибо она этого и сама никогда не знает. Она как та Баба-Яга, которая «всегда против». К тому же, южной армией взялся командовать генерал Иванов, также монархист, человек весьма заслуженный, но уже больной и пожилой. В результате из этой затеи мало что вышло.

А Советская власть, повсеместно терпя поражения, с июля 1918 года принялась за правильную организацию Красной армии. При помощи привлечённых в неё офицеров, разрозненные советские отряды были сведены в войсковые соединения. В полки, бригады, дивизии и корпуса были поставлены на командные посты специалисты военного дела. Большевикам удалось внести раскол не только среди казаков, но и среди офицерства. Оно разделилось примерно на три равные части: за белых, за красных, и ни за кого. Вот ещё одна великая трагедия.

https://topwar.ru/uploads/posts/2015-03/1426251574_tragediya_materi__odin_syn_belyy_drugoy_krasnyy.jpg
Рис. 5 Трагедия матери. Один сын за белых, а другой за красных

Донской армии приходилось вести бои уже с организованным в военном отношении противником. К августу против Донской армии было сосредоточено более 70 000 бойцов, 230 орудий при 450 пулемётах. Численное превосходство противника в силах создавало тяжёлое положение для Дона. Это положение усугублялось политическими неурядицами. 15 августа после освобождения всей территории Дона от большевиков в Новочеркасске был созван Большой Войсковой Круг от всего населения Дона. Это был уже не прежний «серый» Круг спасения Дона. Интеллигенция и полуинтеллигенция, народные учителя, адвокаты, приказчики, конторщики, стряпчие вошли в него, сумели овладеть умами казаков и Круг разбился на округа, станицы, партии. На Круге с первых же заседаний открылась оппозиция атаману Краснову, имевшая корни в Добровольческой армии. Атаману ставились в вину его дружеские отношения с германцами, стремление к твёрдой самостоятельной власти и самостийности. И действительно, большевизму атаман противопоставил казачий шовинизм, интернационализму – казачий национализм, русскому империализму – донскую самостийность. Очень немногие понимали тогда значение донского сепаратизма, как переходного явления.

Не понимал этого и Деникин. Его раздражало на Дону всё: гимн, флаг, герб, атаман, Круг, дисциплина, сытость, порядок, донской патриотизм. Он считал всё это проявлением сепаратизма и всеми методами боролся против Дона и Кубани. В результате рубил сук, на котором сидел. Как только гражданская война перестала быть национальной и народной, она стала классовой и не могла иметь для белых успеха из-за многочисленности беднейшего класса. Сначала крестьяне, а потом казаки отпали от Добровольческой армии и белого движения и оно погибло. Говорят об измене казаков Деникину, но это не так, а совсем наоборот. Если бы Деникин не изменил казакам, не оскорбил бы жестоко их молодого национального чувства, они не покинули бы его. Кроме того, принятое атаманом и Войсковым Кругом решение продолжить войну вне пределов Дона активизировало антивоенную пропаганду со стороны красных, и в частях казаков стали распространяться идеи, что атаман и правительство толкают казаков на чуждые им завоевания вне пределов Дона, на овладение которым большевики и не посягают. Казакам хотелось верить, что действительно большевики территории Дона не тронут и с ними можно договориться. Казаки резонно рассуждали: «Мы свои земли освободили от красных, дальнейшую борьбу против них пусть ведут русские солдаты и крестьяне, а мы можем лишь помочь им».

Кроме того, для летних полевых работ на Дону требовались рабочие руки, и в силу этого пришлось освободить старшие возрасты и распустить их по домам, что сильно отразилось на численном составе и боеспособности армии. Казаки-бородачи своим авторитетом крепко сплачивали и дисциплинировали сотни. Но несмотря на происки оппозиции, народная мудрость и национальный эгоизм одержали верх на Круге над хитрыми выпадами политических партий. Политика атамана была одобрена, а сам он 12 сентября переизбран. Атаман твёрдо понимал, что Россию должна спасать сама Россия. Он не верил ни немцам, ни тем более союзникам. Он знал, что иностранцы едут в Россию не для России, а чтобы урвать с неё как можно больше. Он также понимал, что Германии и Франции, по противоположным причинам, нужна Россия сильная и могущественная, а Англии слабая, раздробленная на части, федеративная. Германии и Франции он верил, Англии он не верил нисколько.

Бои на границе Донской области к концу лета сосредоточились вокруг Царицына, который также не входил в Донскую область. Оборону там возглавлял будущий советский вождь И.В. Сталин, в организаторских способностях которого ныне продолжают сомневаться разве что самые невежественные и упёртые. Усыпляя казаков пропагандой бесполезности борьбы их вне границ Дона, большевики сосредоточили большие силы на этом фронте. Однако первое наступление красных было отбито, и они отошли к Камышину и на нижнюю Волгу. В то время когда Добровольческая армия в течение лета вела борьбу по очищению Кубанской области от армии фельдшера Сорокина, Донская армия обеспечивала её деятельность на всех фронтах против красных от Царицына до Таганрога. В течение лета 1918 года Донская армия понесла большие потери, до 40% казаков и до 70% офицерского состава. Количественное превосходство красных и обширное фронтовое пространство не давали возможности казачьим полкам покидать фронт и уходить в тылы на отдых. Казаки находились в постоянном боевом напряжении. Уставали не только люди, но изматывался и конский состав. Тяжёлые условия и отсутствие соответствующей гигиены начали вызывать заразные заболевания, в войсках появился тиф. К тому же части красных под командой Жлобы, разбитые в боях к северу от Ставрополя, вышли в сторону Царицына. Появление со стороны Кавказа недобитой добровольцами армии Сорокина составило угрозу с фланга и тылов Донской армии, ведшей упорную борьбу против гарнизона в 50 000 человек, занимавшего Царицын. При начавшихся холодах и общей усталости донские части начали от Царицына отходить.

А как же дела обстояли на Кубани? Недостаток вооружения и бойцов Добровольческой армии восполнялся воодушевлением и лихостью. По открытому полю, под ураганным огнём офицерские роты, поражая воображение противника, двигались стройными цепями и гнали в десять раз превосходившие по численности войска красных.

https://topwar.ru/uploads/posts/2015-03/1426251616_ataka-oficerskoy-roty.jpg
Рис. 6 Атака офицерской роты

Удачные бои, сопровождавшиеся захватом большого количества пленных, поднимали настроение в кубанских станицах, и казаки стали массово браться за оружие. Состав Добровольческой армии, нёсшей большие потери, пополнился большим количеством кубанских казаков, добровольцами, прибывавшими со всей России и людьми от частичной мобилизации населения. Необходимость единого командования всеми силами, боровшимися против большевиков, сознавалась всем командным составом. Кроме того, необходимо было вождям Белого движения учитывать и общероссийскую обстановку, сложившуюся в революционном процессе. К сожалению, ни один из вождей Добрармии, претендовавших на роль вождей в общероссийском масштабе, гибкостью и диалектической философией не обладал. Диалектика большевиков, которые, чтобы удержать власть, отдали германцам больше трети территории и населения европейской России, конечно, примером служить не могла, но и претензии Деникина на роль непорочного и непреклонного блюстителя «единой и неделимой России» в условиях Смуты могли быть только смешны. В условиях многофакторной и беспощадной борьбы «всех со всеми» он не обладал необходимой гибкостью и диалектикой. Отказ атамана Краснова подчинить Деникину управление Донской областью, было понято им не только как личное тщеславие атамана, но и как скрытая в этом самостийность казаков.

Все части Российской империи, стремившиеся навести собственными силами у себя порядок, считались Деникиным врагами белого движения. Местные власти Кубани Деникина также не признавали, и против них, с первых дней борьбы, стали посылаться карательные отряды. Военные усилия распылялись, значительные силы отвлекались от главной цели. Основные части населения, объективно поддерживая белых, не только не включались в борьбу, но становились его противниками. Фронт требовал большого количества мужского населения, но приходилось считаться и с требованиями внутренних работ, и нередко из частей отпускались на известные сроки казаки, находившиеся на фронте. Кубанское правительство освободило некоторые возрасты от мобилизации, и генерал Деникин увидел в этом «опасные предпосылки и проявление суверенности». Армия питалась за счёт кубанского населения. Кубанское правительство оплачивало все расходы по снабжению Добровольческой армии, которая на снабжение питанием жаловаться не могла. Вместе с тем, по законам военного времени Добровольческая армия присвоила себе право на всё имущество, захватываемое у большевиков, грузы, идущие в части красных, право реквизиции и другое.

Другими средствами пополнения казны Добрармии были контрибуции, налагаемые на селения, которые проявляли к ней враждебные действия. Для учёта и распределения этого имущества генерал Деникин организовал комиссию из общественных деятелей военно-промышленного комитета. Деятельность этой комиссии шла таким образом, что значительная часть грузов портилась, часть расхищалась, среди членов комиссии шла ругань, что комиссия составлена из лиц в большинстве не подготовленных, бесполезных, даже вредных и невежественных. Непреложный закон всякой армии состоит в том, что всё прекрасное, храброе, героическое, благородное идёт на фронт, а всё трусливое, уклоняющееся от боя, всё жаждущее не подвига и славы, а наживы и наружного блеска, все спекулянты собираются в тылу. Люди, не видевшие раньше и сторублёвого билета, ворочают миллионами рублей, у них кружится голова от этих денег, здесь продают «добычу», здесь свои герои. Фронт оборван, бос, наг и голоден, а здесь сидят люди в ловко сшитых черкесках, в цветных башлыках, френчах и галифе. Здесь пьют вино, звенят золотом и политиканствуют.

Здесь лазареты с врачами, санитарками и сёстрами милосердия. Здесь любовь и ревность. Так было во всех армиях, так было и в белых армиях. Вместе с идейными людьми в белое движение шли шкурники. Эти шкурники прочно оседали в тылу и наводняли Екатеринодар, Ростов и Новочеркасск. Их поведение резало зрение и слух армии и населения. Кроме того для генерала Деникина было непонятно, почему Кубанское правительство, освобождая область, ставило на места правителей тех же лиц, которые были и при большевиках, переименовывая их из комиссаров в атаманы. Он не понимал того, что деловые качества каждого казака определялись в условиях казачьей демократии самими казаками. Однако, не будучи в состоянии сам навести порядок в освобождённых от власти большевиков областях, генерал Деникин оставался непримирим к местным казачьим порядкам и к местным национальным организаци¬ям, жившим в дореволюционное время своими обычая¬ми. Они им зачислялись во враждебных «самостийников», и против них принимались карательные меры. Все эти причины не могли содействовать привлечению населения на сторону белой армии. При этом генерал Деникин и во время Гражданской войны, и в эмиграции много, но бесполезно, размышлял о совершенно необъяснимом (с его точки зрения) эпидемическом распространении большевизма. Мало того, Кубанское войско территориально и по происхождению, делилось на войско черноморских казаков, переселённых повелением императрицы Екатерины II после уничтожения Днепровского войска, и линейцев, население которых составляли переселенцы из Донской области и из общин волжских казаков.

Эти две части, составлявшие одно войско, были различны по характеру. В той и другой частях хранилось их историческое прошлое. Черноморцы были наследниками войска днепровских казаков и Запорожья, предки которых, вследствие своей много раз продемонстрированной политической неустойчивости, оказались как войско уничтоженными. Причём русские власти лишь завершили уничтожение Днепровского Войска, а начала его Польша, под властью королей которой днепровские казаки находились долгое время. Эта неустойчивая ориентация малороссов принесла в прошлом много трагедий, достаточно вспомнить бесславную судьбу и гибель их последнего талантливого гетмана Мазепы. Это буйное прошлое и другие особенности малороссийского характера налагали сильную специфику на поведение кубанцев в гражданской войне. Кубанская Рада разбилась на 2 течения: украинское и самостийное. Руководители Рады Быч и Рябовол предлагали слиться с Украиной, самостийники стояли за устройство федерации, в которой Кубань была бы совершенно самостоятельной. И те и другие мечтали и стремились освободиться от опеки Деникина. Он в свою очередь считал их всех изменниками. Умеренная часть Рады, фронтовики и атаман Филимонов держались за добровольцев. Они желали с помощью добровольцев освободиться от большевиков. Но атаман Филимонов имел у казаков мало авторитета, у них были другие герои: Покровский, Шкуро, Улагай, Павлюченко. Они очень нравились кубанцам, но их поведение было труднопредсказуемым. Ещё более непредсказуемым было поведение многочисленных кавказских народностей, что и определяло большую специфику гражданской войны на Кавказе. Прямо скажем, при всех их зигзагах и выкрутасах, красные использовали всю эту специфику гораздо лучше, чем Деникин.

Много надежд белых связывались с именем великого князя Николая Николаевича Романова. Великий князь Николай Николаевич жил всё это время в Крыму, не вступая открыто в политические события. Его сильно угнетала мысль, что он посылкой своей телеграммы государю с просьбой об отречении способствовал гибели монархии и разрушению России. Великий князь хотел загладить это и принять участие в боевой работе. Однако в ответ на пространное письмо генерала Алексеева Великий князь ответил одной лишь фразой: «Будьте покойны»… и генерал Алексеев 25 сентября скончался. Верховное командование и гражданская часть управления освобождаемых территорий полностью объединились в руках генерала Деникина.

Тяжёлые непрерывные бои истощали обе стороны воюющих на Кубани. У красных также велась борьба среди высшего командования. Командующий 11-й армией бывший фельдшер Сорокин был устранён, и командование перешло в Реввоенсовет. Не найдя поддержки в армии, Сорокин бежал из Пятигорска в направлении Ставрополя. 17 октября он был пойман, посажен в тюрьму, где и убит без всякого суда. После убийства Сорокина, в результате внутренних склок среди красных вождей и от бессильной ярости на упорное сопротивление казаков, также желая запугать население, в Минеральных Водах была произведена показательная казнь 106 заложников. Среди казнённых был генерал Радко-Дмитриев, болгарин на русской службе, и генерал Рузский, так настойчиво убеждавший последнего русского Императора отречься от престола. После приговора генералу Рузскому был задан вопрос: «Признаете ли вы теперь великую российскую революцию?» Он ответил: «Я вижу лишь один великий разбой». К этому стоит добавить, что начало разбою было положено им же в штабе Северного фронта, где произведено было насилие над волей императора, вынужденного отречься от престола. Что же касается основной массы бывшего офицерства, находившегося на Северном Кавказе, то оно оказалось абсолютно инертно к происходящим событиям, не проявляя желания служить ни белым, ни красным, что и решило их судьбу. Почти все они были «на всякий случай» красными уничтожены.

На Кавказе классовая борьба была густо замешана на национальном вопросе. Среди многочисленных народов, его населявших, наибольшее политическое значение имела Грузия, а в экономическом смысле - кавказская нефть. В политическом и территориальном отношении Грузия оказалась, прежде всего, под давлением Турции. Советская власть, но Брестскому миру, уступила Турции Карс, Ардаган и Батум, что не могла признать Грузия. Турция независимость Грузии признала, но зато территориальные требования предъявила ещё более тяжёлые, нежели требования Брестского мира. Грузия выполнять их отказалась, турки перешли в наступление и заняли Карс, направляясь к Тифлису. Не признавая Советской власти, Грузия стремилась обеспечить независимость страны вооружённой силой и начала формирование армии. Но управлялась Грузия политическими деятелями, принимавшими деятельное участие после революции в составе Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. Эти же лица теперь бесславно пытались построить грузинскую армию на тех же началах, которые в своё время привели русскую армию к разложению. С весны 1918 года началась борьба за кавказскую нефть. Германским командованием с болгарского фронта были сняты бригада кавалерии и несколько батальонов и переправлены в Батум и Поти, который был Германией заарендован на 60 лет. Однако в Баку первыми появились турки и там схлеснулись фанатизм турецкого магометанства, идеи и пропаганда красных, сила и деньги англичан и германцев. В Закавказье с древности существовала непримиримая вражда между армянами и азербайджанцами (тогда их называли турко-татары). После установившейся власти Советов вековая вражда была усилена религией и политикой. Были созданы два лагеря: советско-армянского пролетариата и турко-татар. Ещё в марте 1918 года один из советско-армянских полков, возвращавшийся из Персии, захватил власть в Баку и вырезал целые кварталы турко-татар, уничтожив до 10000 человек. Несколько месяцев власть в городе оставалась в руках красных армян. В начале сентября в Баку прибыл турецкий корпус под начальством Мурсал Паши, разогнал бакинскую коммуну и занял город. С приходом турок началась уже резня армянского населения. Мусульмане торжествовали.

Германия, после Брестского мира, укреплялась на берегах Азовского и Чёрного морей, в порты которых была введена часть их флота. В приморских городах Чёрного моря германские моряки, сочувственно следившие за неравной борьбой Добрармии с большевиками, предложили штабу армии свою помощь, которая Деникиным была презрительно отвергнута. Грузия, отделённая от России горным массивом, имела связь с северною частью Кавказа через узкую полосу побережья, составлявшую Черноморскую губернию. Присоединив к своей территории Сухумский округ, Грузия выдвинула к сентябрю вооруженный отряд под начальством генерала Мазниева в Туапсе. Это было роковым решением, когда в Гражданскую войну всыпали дрожжи национальных интересов только что возникших государств со всей их остротой и неразрешимостью. Против Добровольческой армии в сторону Туапсе грузины послали отряд в 3000 человек при 18 орудиях. На побережье грузинами стали возводиться укрепления фронтом на север, в Сочи и Адлере высадился небольшой германский десант. Генерал Деникин стал упрекать представителей Грузии за тяжёлое и унизительное положение русского населения на территории Грузии, расхищение русского государственного достояния, вторжение и оккупацию грузинами, совместно с немцами, Черноморской губернии. На что Грузия ответила: «Добровольческая армия - организация частная... При настоящем положении Сочинский округ должен войти в состав Грузии...». В этом споре вождей Добрармии и Грузии правительство Кубани оказалось всецело на стороне Грузии. У кубанцев с Грузией были дружественные отношения. В скором времени выяснилось, что Сочинский округ был занят Грузией с согласия Кубани и что между Кубанью и Грузией никаких недоразумений не существует.

Столь бурные события, развивавшиеся в Закавказье, не оставляли там никакого места для проблем Российской империи и её последнего оплота, Добровольческой армии. Поэтому генерал Деникин наконец обратил свой взгляд на Восток, где было образовано правительство адмирала Колчака. К нему было направлено посольство, а затем последовало признание со стороны Деникина адмирала Колчака как Верховного правителя национальной России.

Между тем, оборона Дона продолжалась на фронте от Царицына до Таганрога. Всё лето и осень Донской армией, без всякой посторонней помощи, велись тяжёлые и постоянные бои на главных направлениях со стороны Воронежа и Царицына. Против народной Донской армии вместо красногвардейских банд уже воевала только что созданная усилиями военспецов Рабоче-Крестьянская Красная Армия (РККА). К концу 1918 года в РККА уже было 299 регулярных полков, в том числе на восточном фронте против Колчака было 97 полков, на северном против финнов и германцев 38 полков, на западном против польско-литовских войск 65 полков, на южном 99 полков, из которых на донском фронте было 44 полка, на астраханском 5 полков, на курско-брянском 28 полков, против Деникина и Кубани 22 полка. Армией командовал Реввоенсовет во главе с Бронштейном (Троцким), во главе всех военных усилий страны встал Совет обороны во главе с Ульяновым (Лениным). Штаб Южного фронта в Козлове получил в октябре задание снести с лица земли донское казачество и занять, во что бы то ни стало, Ростов и Новочеркасск. Фронтом командовал генерал Сытин. Фронт состоял из 11-й армии Сорокина, штаб в Невинномысске, действовавшей против добровольцев и кубанцев, 12-й армии Антонова, штаб в Астрахани, 10-й армии Ворошилова, штаб в Царицыне, 9-й армии генерала Егорова, штаб в Балашове, 8-й армии генерала Чернавина, штаб в Воронеже. Сорокин, Антонов и Ворошилов были остатками прежней выборной системы, причём судьба Сорокина уже была решена, Ворошилову подыскивали замену, а все остальные командующие были бывшими штаб-офицерами и генералами императорской армии. Таким образом, положение на донском фронте слагалось весьма грозным образом. Атаман и командующие армиями генералы Денисов и Иванов отдавали себе отчёт, что времена, когда одного казака было достаточно на десять красногвардейцев прошли и понимали, что период «кустарных» операций миновал. Донская армия готовилась к отпору. Наступление было прекращено, войска отошли из Воронежской губернии и закрепились на укреплённой полосе вдоль границы войска Донского. Опираясь левым флангом на Украину, занятую германцами, а правым на труднодоступное Заволжье, атаман надеялся держать оборону до весны, за это время, усилив и укрепив свою армию. Но человек предполагает, а бог располагает.

В ноябре для Дона произошли исключительно неблагоприятные события общеполитического характера. Союзники одержали победу над Центральными державами, кайзер Вильгельм отрёкся от престола, в Германии началась революция и разложение армии. Германские войска стали покидать Россию. Немецкие солдаты не повиновались своим командирам, ими уже правили их Советы солдатских депутатов. Ещё совсем недавно грозным «Halt» суровые немецкие солдаты останавливали толпы рабочих и солдат на Украине, теперь же покорно давали себя обезоруживать украинским крестьянам. И тут Остапа понесло. Украина вскипела, забурлила восстаниями, в каждой волости появились свои «батьки» и гражданская война лихо покатилась по стране. Гетманщина, гайдаматчина, петлюровщина, махновщина…. Всё это было густо замешано на украинском национализме и сепаратизме. Об этом периоде написано множество произведений и снято десятки фильмов, в том числе невероятно популярных. Если вспомнить "Свадьбу в Малиновке" или "Красных дьяволят", то можно живо представить… будущее Украины.

А тогда Петлюра, соединившись с Винниченко, поднял мятеж сечевых стрельцов. Подавить мятеж было некому. У гетмана своей армии не было. Германский Совдеп заключил перемирие с Петлюрой, который подгонял эшелоны и германские солдаты грузились в них, побросав позиции и вооружение, и отправлялись на Родину. В этих условиях французское командование на Чёрном море пообещало гетману 3-4 дивизии. Но в Версале, на Темзе и Потомаке на это смотрели совсем иначе. Большие политики видели в единой России угрозу Персии, Индии, Ближнему и Дальнему Востоку. Они желали видеть Россию уничтоженной, раздробленной и сгорающей на медленном огне. В Советской России со страхом и трепетом следили за событиями. Объективно победа союзников была поражением большевизма. Это понимали и комиссары и красноармейцы. Как говорили донцы, что они не могут воевать со всей Россией, так и красноармейцы понимали, что не могут сражаться против всего мира. Но сражаться и не пришлось. В Версале не хотели спасения России, не хотели делиться с ней плодами победы, поэтому отложили помощь. Была и другая причина. Хотя англичане и французы говорили, что большевизм это болезнь побеждённых армий, а они победители и их армии не тронуты этой страшной болезнью. Но это было не так. Их солдаты уже не желали больше воевать ни с кем, их армии уже были разъедаемы той же страшной гангреной усталости от войны, что и другие. И когда союзники не пришли на Украину, у большевиков появилась надежда на победу. Защищать Украину и гетмана остались наскоро сформированные дружины из офицеров и юнкеров. Гетманские войска были разбиты, украинский Совет министров сдал петлюровцам Киев, выторговав себе и офицерским дружинам право на эвакуацию на Дон и Кубань. Гетман сбежал.

Возвращение Петлюры к власти красочно описал в романе «Дни Турбиных» Михаил Булгаков: хаос, убийства, насилие над русскими офицерами и просто над русскими в Киеве. И дальше упорная борьба против России, не только против красной, но и против белой. Петлюровцы на занятых территориях устроили жуткий террор, резню и геноцид русских. Советское командование, узнав об этом, двинуло на Украину армию Антонова, которая без труда одолела петлюровские банды и заняла Харьков, а потом и Киев. Петлюра бежал в Каменец-Подольск. На Украине после ухода немцев остались огромные запасы военного имущества, которые достались красным. Это дало им возможность сформировать девятую армию со стороны Украины и направить её против Дона с запада. С уходом германских частей с границ Дона и Украины положение Дона осложнялось в двух отношениях: армия лишалась пополнения вооружением и военным снабжением, и прибавился новый, западный фронд протяжением 600 вёрст. Для командования Красной Армии открывались широкие возможности для использования сложившихся условий, и они решили сначала разбить Донскую армию, а затем уничтожить Кубанскую и Добровольческую армии. Всё внимание атамана войска Донского теперь было обращено на западные границы. Но была вера, что союзники придут и выручат. Интеллигенция была настроена к союзникам любовно, восторженно и ожидала их с нетерпением. Благодаря широкому распространению англо-французского образования и литературы, англичане и французы, несмотря на удалённость этих стран, были ближе русскому образованному сердцу, нежели немцы. А уж тем более русские, ибо этот общественный слой традиционно и твёрдо убеждён, что в нашем Отечестве не может быть пророков по определению. У простого же народа, в том числе казаков, были иные приоритеты на этот счёт. Немцы пользовались симпатией и нравились простым казакам как серьёзный и трудолюбивый народ, на француза простые люди смотрели как на легкомысленное создание с некоторым презрением, на англичанина с большим недоверием. В русском народе крепко сидело убеждение, что в период русских успехов «англичанка завсегда гадит». Уже вскоре стало ясно, что вера казаков в союзников оказалась иллюзией и химерой.

У Деникина к Дону отношение было двойственное. Пока дела Германии были хороши, и в Доброармию снабжение шло из Украины через Дон, отношение Деникина к атаману Краснову были холодные, но сдержанные. Но как только стало известно о победе союзников, всё изменилось. Генерал Деникин стал мстить атаману за самостоятельность и показывать, что теперь всё находится в его руках. 13 ноября в Екатеринодаре Деникин собрал совещание представителей Доброармии, Дона и Кубани, на котором потребовал решить 3 главных вопроса. О единой власти (диктатуре генерала Деникина), едином командовании и едином представительстве перед союзниками. К соглашению совещание не пришло, и отношения обострились ещё больше, а с приездом союзников началась жестокая интрига против атамана и войска Донского. Агентами Деникина в среде союзников атаман Краснов давно был представлен как деятель «германской ориентации». Все попытки атамана изменить эту характеристику не имели успеха. Кроме того, при встрече иностранцев Краснов всегда распоряжался играть старый русский гимн. При этом он говорил: «У меня две возможности. Либо играть в таких случаях «Боже, царя храни», не придавая значения словам, либо похоронный марш. Я глубоко верю в Россию, потому похоронный марш играть не могу. Я играю русский гимн». Атамана за это за границей считали ещё и монархистом. Как следствие Дону не было никакой помощи от союзников. Но атаману было не до парирования интриг. Военная обстановка резко изменилась, войску Донскому угрожала гибель. Придавая особое значение территории Дона, Советская власть к ноябрю месяцу против Донской армии сосредоточила четыре армии численностью в 125 ООО бойцов при 468 орудиях и 1337 пулеметах. Тылы красных армий были надёжно прикрыты железнодорожными линиями, обеспечивавшими переброску войск и маневрирование, а части красных численно увеличивались.

Зима выдалась ранней и холодной. С наступлением холодов развивались болезни, и начался тиф. 60-ти тысячная Донская армия начала численно таять и замерзать, а пополнений брать было негде. Ресурсы живой силы на Дону были совершенно исчерпаны, казаки были мобилизованы с 18 до 52 лет, а в качестве добровольцев были и старше. Было ясно, что с поражением Донской армии Добровольческая армия тоже прекратит свое существование. Но фронт донскими казаками держался, что позволяло генералу Деникину, пользуясь тяжёлым положением на Дону, вести через членов Войскового Круга подковёрную борьбу против атамана Краснова. В то же время большевики прибегли к своему испытанному средству - самым заманчивым обещаниям, за которыми не было ничего, кроме неслыханного вероломства. Но звучали эти обещания очень привлекательно и человечно. Большевики обещали казакам мир и полную неприкосновенность границ войска Донского, если последние сложат оружие и разойдутся по домам.

Указывали на то, что союзники помощи им не окажут, даже напротив, они помогают большевикам. Борьба против превосходящих в 2-3 раза сил противника угнетала моральный дух казаков, и обещание красных установить мирные отношения в некоторых частях стало находить сторонников. Отдельные части стали покидать фронт, обнажая его, и, наконец, полки Верхне-Донского округа решили вступить с красными в переговоры и прекратили сопротивление. Перемирие было заключено на основе самоопределения и дружбы народов. Многие казаки разошлись по домам. Через разрывы фронта красные проникали в глубокие тылы оборонявшихся частей и без всякого давления казаки Хопёрского округа покатились назад. Донская армия, оставив северные округа, отошла на линию Северского Донца, сдавая красным мироновским казакам станицу за станицей. У атамана не было ни одного свободного казака, всё было послано на оборону западного фронта. Угроза возникла над Новочеркасском. Положение могли спасти только добровольцы или союзники.

К моменту коллапса фронта Донской армии области Кубани и Северного Кавказа уже были освобождены от красных. К ноябрю 1918 года вооружённые силы на Кубани состояли из 35 тысяч кубанцев и 7 тысяч добровольцев. Эти силы были свободны, однако генерал Деникин не торопился оказывать помощь обессиленным донским казакам. Обстановка и союзники требовали единого командования. Но не только казаки, но и казачьи офицеры и генералы не хотели подчиняться царским генералам. Эту коллизию нужно было как-то решать. Под давлением союзников генерал Деникин предложил атаману и Донскому правительству собраться на совещание, с целью выяснения отношений Дона и командования Добрармии. 26 декабря 1918 года в Торговой собрались на совещание донские командиры Денисов, Поляков, Смагин, Пономарев с одной стороны и генералы Деникин, Драгомиров, Романовский и Щербачёв с другой. Заседание было открыто речью генерала Деникина. Начав с изложения широких перспектив борьбы с большевиками, он призвал присутствующих забыть личные обиды и оскорбления. Вопрос единого командования для всего командного состава являлся жизненной необходимостью, и всем было понятно, что все вооружённые силы, несравненно меньшие в сравнении с частями противника, должны быть объединёнными под одним общим руководством и направлены к одной цели: уничтожению центра большевизма и занятию Москвы. Переговоры шли очень тяжело и постоянно заходили в тупик. Между командованием Добровольческой армии и казаками было слишком много расхождений, в области политики, в тактике и в стратегии. Но всё-таки с огромным трудом и большими уступками Деникину удалось подчинить себе Донскую армию.

В эти тяжёлые дни атаман принимал военную миссию союзников во главе с генералом Пулем. Они осмотрели войска на позициях и в резерве, заводы, мастерские, конезаводы. Чем больше видел Пуль, тем больше понимал, что помощь нужна немедленная. Но в Лондоне было совсем другое мнение. После своего доклада, Пуль был отстранён от руководства миссией на Кавказе и заменён генералом Бриггсом, который ничего не делал без команды из Лондона. А команд о помощи казакам не поступало. Англии нужна была Россия ослабленная, измученная и погружённая в перманентную смуту. Французская миссия вместо помощи предъявила атаману и Донскому правительству ультиматум, в котором потребовала полного подчинения атамана и донского правительства французскому командованию на Чёрном море и полной компенсации всех убытков французских граждан (читай углепромышленников) в Донбассе. В этих условиях продолжалась в Екатеринодаре травля против атамана и войска Донского. Генерал Деникин поддерживал контакты и вёл постоянные переговоры с председателем Круга Харламовым и другими деятелями из оппозиции атаману. Однако, понимая всю серьёзность положения Донской армии, Деникин направил в район Мариуполя дивизию Май-Маевского и ещё 2 кубанские дивизии были эшелонированы и ждали приказа на выступление. Но приказа не было, Деникин ждал решения Круга относительно атамана Краснова.

Большой войсковой Круг собрался 1 февраля. Это был уже не тот круг, что был 15 августа в дни побед. Лица были те же, но выражение не то. Тогда все фронтовики были при погонах, орденах и медалях. Теперь все казаки и младшие офицеры были без погон. Круг в лице своей серой части демократизировался и играл под большевиков. 2 февраля Круг выразил недоверие командующему и начальнику штаба Донской армии генералам Денисову и Полякову. В ответ атаман Краснов оскорбился за своих соратников и сложил с себя должность атамана. Круг поначалу её не принял. Но в кулуарах доминировало мнение, что без отставки атамана помощи от союзников и Деникина не будет. После этого Круг отставку принял. На его место был избран атаманом генерал Богаевский. 3 февраля Круг посетил генерал Деникин, где был встречен бурными аплодисментами. Теперь Добровольческая, Донская, Кубанская, Терская армии и Черноморский флот были объединены под его командованием под названием Вооружённые Силы Юга России (ВСЮР).

Перемирие северодонских казаков с большевиками продолжалось, однако недолго. Уже через несколько дней после перемирия в станицах появились красные и начали производить среди казаков дикую расправу. Стали увозить хлеб, угонять скот, убивать непокорных и производить насилие. В ответ 26 февраля началось восстание, охватившее станицы Казанскую, Мигулинскую, Вешенскую и Еланскую. Поражением Германии, устранением атамана Краснова, созданием ВСЮР и восстанием казаков начинался новый этап борьбы с большевиками на юге России.

0

18

Как петлюровцы привели Малороссию к полной катастрофе

Складывание режима петлюровцев и атаманщина (власть полевых командиров и их банд) практически сразу вызвали сопротивление на местах, направленное против Директории и политического лагеря УНР в целом. Смута в Малой России запылала с новой силой.

Директория и её поражение

Захватив власть, Директория первоначало пыталась идти левым курсом, в интересах рабочих и крестьян. Были приняты решения, направленные против помещиков, буржуазии и старого чиновничества. 26 декабря 1918 года было сформировано правительство социал-демократа В. Чеховского. Декларацией от 26 декабря было восстановлено законодательство Центральной рады, планировали восстановить демократически избранные органы местного самоуправления, создана культурно-национальная автономия для национальных меньшинств, восстановили 8-часовой рабочий день, обещали рабочий контроль на предприятиях, госуправление ведущими отраслями промышленности и борьбу со спекуляцией.

В ходе аграрной реформы планировалось изъять государственные, церковные и крупные частные земли для их перераспределения среди крестьянства. Было объявлено об изъятии помещичьей земли без выкупа, но компенсировались расходы на проведенные агротехнические, мелиоративные и пр. работы, за землевладельцами оставались их дома, породистый скот, виноградник и т. д. Конфискации не подлежали земли иностранных подданных, промышленных предприятий и заводов. Вплоть до полного разрешения земельного вопроса Директория сообщила, что все мелкие крестьянские хозяйства и все трудовые хозяйства остаются в неприкосновенности в пользовании прежних владельцев, остальная земля переходит во владение безземельных и малоземельных крестьян, и в первую очередь тех, кто боролся с режимом гетмана. То есть земельный вопрос не был разрешён окончательно. Были обижены все – и помещики, и буржуазия, и крестьяне. И большевики, уже отдавшие землю без всяких проволочек и отсылок к будущему парламенту, казались крестьянству предпочтительнее. Поэтому крестьянская война в Малороссии продолжалась.

Правительство планировало провести выборы в Конгресс трудового народа. Крестьяне должны были выбирать делегатов на съездах в губернских городах, рабочие – от фабрик и предприятий (затем за ними закрепили пятую часть мест). Интеллигенция могла участвовать в выборах своей «трудовой» частью (служащие, работники просвещения, здравоохранения и т. д.). Буржуазию лишали избирательных прав. Конгресс должен был получить права верховной власти до созыва Учредительного собрания, которое собирались собрать после завершения войны. В реальности же власть на местах перешла к тем, у кого было больше вооруженных бойцов – к атаманам. А верховная власть была в штабе сечевых стрельцов, с которыми нашёл общий язык и Петлюра. Военные (петлюровцы) всем верховодили, отменяли собрание, вводили цензуру и т. д.

В итоге Директория и правительство играли лишь роль ширмы для новой военной диктатуры. А в январе 1919 года, когда началась война с Советской Россией, военная диктатура была оформлена – Петлюра был назначен главным атаманом. Петлюровцы, как до этого и гетманщина Скоропадского, пытались в первую очередь создать новую армию УНР. Если гетман сделал основную ставку на кадры бывшей русской царской армии, то Петлюра и его сторонники – на основе бандформирований уже отметившихся полевых командиров и атаманов. Крестьянскую же армию, которая помогла свалить режим Скоропадского, распустили. Атаманы и батьки устанавливали свою личную диктатуру на местах и не собирались согласовывать свою политику с Директорией и соблюдать какие-либо демократические принципы. Это обернулось новой волной произвола, насилия, атаманщины и хаоса. Ещё больше, чем раньше, расцвели разные негативные проявления смуты – налеты, грабежи, реквизиции, вымогательства и насилия. Разгулявшиеся бандиты грабили богатеев, которые бежали в Киев со всей России. Наказать бандитов, по сути, никто не мог.

В целом курс на создание украинской армии из полевых отрядов (банд) провалился. Когда началось наступление Красной Армии, то одни атаманы перешли на сторону советской власти. К примеру, атаман Зелёный (Даниил Терпило) в 1918 году воевал против немцев и сторонников гетмана, создал Днепровскую повстанческую дивизию, поддержал восстание Директории и помог петлюровцам в декабре взять Киев, а в январе 1919 года порвал с Петлюрой, и выступил против Директории на стороне красных, его дивизия вошла в состав Украинской советской армии (в марте 1919 года выступил уже против большевиков). Другие полевые командиры умели грабить и арестовывать обычных людей, а воевать не умели и не желали. Поэтому армия УНР имела низкую боеспособность и быстро рассыпалась, бежала, когда в начале 1919 года началось наступление Красной Армии.

В отличие от режима гетманщины, в целом равнодушного в украинизации, на новый уровень вышла украинизация. Происходила массовая замена вывесок на русском языке (иногда просто переправлял буквы). Опорой украинизаторов были солдаты, прибывшие из Галиции. Петлюра показывал приверженность «национальной идее», в январе вышли его указы о высылки из УНР её врагов, отмеченных в агитации против украинской власти, об аресте и отдаче под суд граждан, которые носят погоны царской армии и её награды (кроме георгиевских крестов), как «врагов Украины».

Как петлюровцы привели Малороссию к полной катастрофе
https://topwar.ru/uploads/posts/2019-01/1547834479_436px-symon_petlura_in_kamieniec_podolski_1919.jpg
Главный атаман армии УНР Симон Петлюра в Каменец-Подольском. 1919 год
https://topwar.ru/uploads/posts/2019-01/1547834601_640px-directory_of_upr_in_kamianets-podilskyi_1919.jpg
Директора УНР Ф. Швец, А. Макаренко и С. Петлюра. 1919 год

Петлюровцы разгромили резиденцию киевских профсоюзов, разгоняли Советы. Это усиливало конфликтную ситуацию, множило число противников Директории. На востоке Малороссии верховная власть находилась в руках военного командования под началом Болбочана, как и до поражения гетманщины. Он разогнал местный Совет и профсоюзы. Не удивительно, что на востоке страны народные массы и до этого не склонные поддерживать украинских националистов, быстро стали врагами Директории и петлюровцев. Таким образом, складывание режима петлюровцев и атаманщина (власть полевых командиров и их банд) практически сразу вызвали сопротивление на местах, направленного против Директории и политического лагеря УНР в целом. Смута в Малой России (Украине) запылала с новой силой.

В начале января 1919 года вспыхнуло восстание против петлюровцев в Житомире. Его подавили, но восстания и бунты продолжали вспыхивать то тут, то там. В январе за власть Советов выступил Всеукраинский совет крестьянских депутатов.

Всё это происходило на фоне продолжающейся экономической катастрофы и транспортного развала. Директория не смогла стабилизировать положение экономики. Леворадикальные заявления и действия продолжила развал аппарата управления, привели к оппозиции и бегству промышленников, специалистов и управленцев. Резко упала добыча угля, топливный голод обострился. Многие отрасли промышленности либо практически развалились, либо сильно деградировали. В плачевном отношении находилась даже пищевая отрасль (традиционно сильная в Малороссии), включая производство сахара. Торговля деградировала. Положение городского населения резко ухудшилось, тысячи рабочих, спасаясь от голодной смерти, бежали в деревню, где ещё можно было как-то существовать за счёт натурального хозяйства.

На съезде Украинской социал-демократической партии (УСДРП) 10 – 12 января 1919 года левые предложили установить власть Советов на Украине, начать социализацию хозяйства, помириться с Советской Россией и участвовать в мировой революции. Позицию перехода к советской власти (но без диктаторских методов большевиков) поддержал и глава правительства Чеховский. Лозунг власти Советов был популярным в народе и Директория его хотела перехватить. Однако против советизации власти резко выступило правое крыло партии во главе с Петлюрой, Мазепой и др. Винниченко колебался, но не желая раскалывать Директорию, не поддержал своих левых сторонников. Таким образом, в целом партия поддержала идею парламентаризма и созыва Трудового конгресса. Левое меньшинство («независимые») откололись, создали свою Украинскую социал-демократическую рабочую партию (независимых), и затем приняли участие в создании украинских коммунистических партий.

Украинские социал-демократы надеялись, что ситуация будет нормализована на Трудовом конгрессе, который должен был провозгласить воссоединение Украины. В ходе развала Австро-Венгерской империи на территории Галиции возникла Западно-украинская народная республика (ЗУНР) со столицей в Львове. Её возглавил Генеральный секретариат К. Левицкого. Началось формирование Галицкой армии. Украинские националисты немедленно сцепились с поляками, которые считали Львов и всю Галицию неотъемлемой частью Польши. Так, в ноябре 1918 года началась украинско-польская война. Поляки отбили Львов и руководство ЗУНР бежало в Тернополь. При этом в Буковине появились румынские войска, а в Закарпатье – чехословацкие. 1 декабря 1918 года делегаты ЗУНР и УНР подписали договор об объединении обоих украинских государств в одно. В начале января 1919 года договор был ратифицирован и 22 января, накануне созыва Трудового конгресса, в Киеве было торжественно объявлено об объединении ЗУНР с Украинской народной республикой. ЗУНР входила в состав УНР на правах широкой автономии, и переименовывалась в Западную область Украинской Народной Республики (ЗОУНР). Президент ЗУНР Е. Петрушевич вошёл в состав Директории. Но до созыва Учредительного собрания Западная область де-факто сохраняла независимость и продолжала боевые действия с Польшей и Чехословакией. Это осложняло для Директории налаживание связей с Антантой. Галицкая армия в январе 1919 года попыталась атаковать в Закарпатье, но была разбита чехами. В феврале — марте 1919 года Галицкая армия потерпела поражение и от польских войск.

Отношения с Антантой у Директории были сложными. Во время падения режима гетмана и начало эвакуации австро-германских войск из Малороссии в Одессе началась высадка десанта Антанты. Здесь главную роль играли французы. Петлюровцы, не решаясь вступать в конфликт с великими державами, очистили район Одессы. В начале 1919 года интервенты взяли под свой контроль Херсон и Николаев. Союзное командование, используя стратегию «разделяй, стравливай и властвуй», начало поддержку деникинцев, которые исповедуя идею «единой и неделимой России», были враждебны петлюровцам. В Одессе формируется стрелковая бригада генерала Тимановского (в составе армии Деникина). А атаман Григорьев (под его началом была целая повстанческая армия), который формально подчинялся Директории и являлся хозяином района Херсон – Николаев, вёл борьбу с белыми добровольческими частями и был против уступок интервентам. В итоге уступки интервентам со стороны Директории привели к тому, что в конце января 1919 года Григорьев объявил войну Директории и перешёл на сторону советских войск.

https://topwar.ru/uploads/posts/2019-01/1547834787_odessa_port_french_troops_evacuation_april_1919.jpg
Суда интервентов на рейде и в Одесском порту в дни эвакуации

8 января 1919 года Директория приняла земельный закон. Частная собственность на землю была отменена. Земля передавалась в пользование владельцам с правом передачи по наследству тем, кто её обрабатывает. Учреждался земельный максимум в 15 десятин с возможностью увеличения этого участка земельными комитетами, если земля признавалась низкоплодородной (болото, песок и т. д.). С согласия земельного комитета владелец мог передать участок другому. Излишки земли подлежали перераспределению, но перед этим нужно было изучить этот вопрос. Земля сахарных, винокуренных и других предприятий изъятию не подлежала.

Собравшийся Трудовой конгресс (более 400 делегатов, большинство принадлежало к партии эсеров) в целом не мог переломить кризисную ситуацию. Партия эсеров была в расколе, поэтому на конгрессе доминировали социал-демократы (их основные позиции тогда совпадали с эсерами). При этом Красная Армия, при массовой поддержке на востоке Малороссии, быстро приближалась к Киеву. А власть Директории, как ранее гетманщины, уже ограничивалась столичным округом, в провинции правили атаманы, полевые командиры со своими отрядами-бандами. А их власть в основном выражалась в произвольных арестах, насилии и самочинных грабежах. Поэтому 28 января 1919 года Трудовой конгресс призвал готовить выборы в парламент и сохранил власть за Директорией. После этого делегаты торопливо разъехались по домам, а Директория 2 февраля бежала в Винницу.

Таким образов, власть украинских социал-демократов, националистов (петлюровцев) и местных атаманов привела Малую Россию к полной катастрофе. Неудивительно, что Красная Армия сравнительно легко снова взяла власть на Украине. По многим пунктам — украинизация, вмешательство внешних сил, заинтересованных в уничтожении русского мира, криминальная революция с властью полевых командиров-атаманов, крах экономики, одичание населения, гражданская война и т. д., — мы наблюдаем полную аналогию с современными событиями. История наказывает за незнание уроков.

0

19

Как разгромили петлюровщину

Отряды местных атаманов один за другим переходили на сторону Красной Армии. Социалистические идеи были популярнее, чем националистические. Кроме того, полевые командиры поддерживали сильную сторону, не желая оставаться в лагере проигравших.

Советское наступление и поражение Директории

Поражение Германии в мировой войне позволило советскому правительству разорвать Брестские соглашения. В ноябре 1918 года Москва приняла решение восстановить советскую власть в Малороссии-Украине. Все предпосылки для этого были – западнорусское население в своей массе вкусило все «прелести» австро-германского оккупационного режима, гетманщины и Директории. Украина стремительно превращалась в «дикое поле», где правил закон силы, всевозможные атаманы и батьки. Крестьянство ответило на насилие и несправедливость своей войной. Украинская крестьянская война стала важной частью общерусской крестьянской войны. Западно- и южнорусские области захлестнул хаос, анархия. По сути, власть Директории к началу советского наступления ограничивалась округой Киева, далее правили атаманы. При этом некоторые, вроде Григорьева и Махно создали целые армии.

Поэтому наступление Красной Армии немедленно поддержали не только большевики, но и большая часть крестьян, которые надеялись на окончательное решение земельного вопроса в свою пользу и на прекращение насилия, грабежей и восстановление порядка. В декабре 1918 года 1-я и 2-я Украинские повстанческие дивизии (были сформированы в сентябре 1918 года) начали наступление. 1 – 2 января 1919 года у Казачьей Лопани красные разбили Запорожский корпус Болбочана. 3 января 1919 года, при поддержке местных повстанцев, Украинская советская армия под началом В. Антонова-Овсеенко освободила Харьков. Здесь расположилось Временное рабоче-крестьянское правительство Украины

4 января 1919 года Реввоенсовет Республики (РВС, РВСР) на основе сил Украинской советской армии сформировал Украинский фронт (УФ) во главе с Антоновым-Овсеенко. Ядром УФ стала 9-я стрелковая дивизия из состава 8-й красной армии, 1-я и 2-я Украинские советские дивизии. Также в состав фронта вошли отдельные стрелковые и кавалерийские части, пограничники, интернациональные отряды и бронепоезда. 27 января 1919 года был создан Харьковский военный округ, который должен был формировать и готовить части для Украинского фронта.

УФ начал движение к Донбассу, где во взаимодействии с Южным фронтом должен был воевать в белыми. Для освобождения Левобережной Украины, района Среднего Днепра для разведки на побережье Чёрного моря планировали использовать только одну бригаду 9-й дивизии и местных партизан. Правобережную Украину пока трогать не собирались. Если бы власть Директории была устойчивой, и она смогла создать сильную армию, красные сосредоточили усилия в борьбе с белыми и Киев мог некоторое время оставаться в стороне. Но волна восстаний и массовый переход на сторону красных местных повстанческих и партизанских отрядов отклонил основное направление наступления УФ на запад. Войска фронта повели наступление на двух направлениях: 1) на Киев и Черкассы; 2) Полтаву и Лозовую, позднее на Одессу. В дальнейшем, в апреле 1919 года, в составе УФ были сформированы 1-я, 2-я и 3-я Украинские советские армии. 1-я армия вела бои на киевском направлении, очищала от противника территорию Западной Украины. 2-я армия действовала на южном направлении, освобождала Одессу и Крым, воевала с деникинцами. 3-я армия действовала на одесском направлении, в Приднестровье.

16 января 1919 года Директория объявила войну Советской России. Главнокомандующий войсками УНР Петлюра создал Левобережный фронт (Восточный фронт) под командование Болбочана, Правобережный фронт Шаповала и Южную группу войск Гулый-Гуленко. В это же время Болбочан сдал Полтаву. Попытка петлюровцев отбить город не привела к успеху. Болбочана по приказу Петлюры отстранили от командования и отправили в Киев, где обвинили в сдаче Харькова и Полтавы, измене (намерении перейти на сторону белых) и казнокрадстве. Восточный фронт Директории возглавил Коновалец. Это петлюровцам не помогло. Их фронт рушился из-за многочисленных восстаний в тылу, перехода полевых командиров (атаманов) на сторону красных. По сути, войска УНР (в их основе были различные отряды полевых командиров, атаманов) переходили на сторону красных. Эти отряды в полном составе со своими командирами входили в состав советских сил, получая номер, официальное наименование, снабжение и комиссаров (в дальнейшем это негативно сказалось на самой Красной Армии – резко упала дисциплина, организация, начались многочисленные беспорядки и бесчинства и т. п.). 26 января 1919 года Красная Армия взяла Екатеринослав.

В условиях военной катастрофы Директория попыталась одновременно договориться с Москвой (миссия Мазуренко) и командованием Антанты в Одессе (генерал Греков). Переговоры с Мазуренко начались 17 января. Советское правительство представлял Мануильский. Мазуренко пытался найти компромисс между левым крылом Директории и большевиками за счёт военного крыла УНР (петлюровцев). Советская сторона предложила «посредничество» РСФСР между УНР и Советской Украиной для достижения перемирия. На Украине должны были созвать Съезд Советов на принципах, принятых в Советской России, а войска УНР должны были принять участие в борьбе с Белой армией и интервентами. 1 февраля советская сторона несколько смягчила условия: 1) Директория признавала принцип власти Советов на Украине; 2) Украина оставалась нейтральной, при активной самообороне против всякого иностранного вмешательства; 3) совместная борьба против сил контрреволюции; 4) перемирие на время мирных переговоров. Мазуренко принял эти условия.

Директория узнала об этом 9 февраля. Винниченко предложил, как до этого в ноябре – декабре 1918 года, провозгласить свою советскую власть. Однако в условиях успешного наступления Красной Армии, краха армии УНР, Москва не могла принять такие условия. Советские войска успешно форсировали Днепр и 5 февраля 1919 года заняли Киев. Директория бежала в Винницу.

Петлюровцы решили сделать ставку на Антанту. То есть повторили путь Центральной рады и гетманщины Скоропадского, которые надеялись на помощь Центральных держав (Германии и Австро-Венгрии). Проблема была в том, что французское командование в лице генерала Филиппа Д’Ансельма и его начальника штаба Фрейденберга заявили, что пришли в Россию «с целью дать всем благонадежным элементам и патриотам восстановить в стране порядок», уничтоженный ужасами гражданской войны. И патриотами России считались добровольцы (белые), а не украинские националисты. Французы считали Украину частью России и Директория могла в лучшем случае претендовать на статус части будущего российского правительства. Под прикрытием иностранных оккупантов в Одессе была создана военная администрация белых во главе с генералом А. Гришиным-Алмазовым. Ранее он руководил белыми силами в Сибири, но поссорился с местным социалистическим руководством и отбыл на Юг России в распоряжение генерала Деникина. В Одессе планировали сформировать Южнорусскую армию. В начале 1919 года в Одессу по поручению Деникина прибыл генерал Н. Тимановский. Но дело по формированию белой армии шло медленно из-за противодействия французских оккупационных властей и отъезда офицеров в район расположения Добровольческой армии.

В условиях наступления советских войск и неуступчивости белого командования, французское командование приняло миссию генерала Грекова и отказалось от ориентации на армию Деникина (его французы считали фигурой британцев). Д’Ансельм потребовал от Директории освободить значительный плацдарм на юге Малороссии для снабжения Одессы и армии интервентов. Директория приняла это требование как условие начала дальнейших переговоров. Интервенты заняли Херсон и Николаев, и в районе устья Днепра соединились с белыми (Крымско-Азовская армия). Правда, уступки интервентам со стороны Директории вызвали ярость атамана Григорьева, который считал себя хозяином района Херсон – Николаев, и вскоре он со своей повстанческой армией перешёл на сторону красных.

Далее французы выставили Директории политические условия: устранение левых сил из правительства; передача им контроля над железными дорогами и финансами Украины; проведение аграрной реформы на принципах вознаграждения собственника земли, и сохранение частной собственности на малые и средние поместья; создание единого антибольшевистского фронта под французским командованием и формирование смешанных франко-украинских и франко-русских частей; оккупация всего Юга России французскими войсками; власть Директории сохранялась только в гражданской сфере. В начале февраля 1919 года Директория отказалась принять этот грубый ультиматум, но переговоры продолжила. Премьер Директории Остапенко призывал Антанту признать УНР и помочь в борьбе с большевиками. Этого же добивалась украинская делегация и на Парижской конференции, но без успеха.

В условиях успешного наступления красных и развала фронта интервенты для Директории остались последней надеждой. 9 февраля украинские социал-демократы отозвали своих представителей из Директории. «Почти большевик» Винниченко вышел состава Директории и вскоре уехал за границу. Он и там сохранил мнение, что соглашение Киева с Москвой на советской основе – это наиболее единственный и приемлемый вариант развития украинско-российских отношения и развития общего революционного процесса. А Директория, по сути, стала кочующим штабом верховного атамана Петлюры, который вышел из УСДРП и разорвал со своим социалистическим прошлым. Режим Директории окончательно приобрёл национально-авторитарный характер.

Правда, и это не помогло Директории. Англия и Франция предпочли поддерживать Деникина и Колчака, а те придерживались идеи «единой и неделимой России». К тому же в начале весны 1919 года командование Антанты окончательно приняло решение не вступать в широкомасштабные боевые действия в России. Хозяева Запада предпочитали стравливать русских с русскими. А в районе Одессы не удалось сформировать боеспособную армию из русских, чтобы выставить её против красных. Кроме того, началось разложение войск интервентов, солдаты не желали больше воевать и начали воспринимать левые идеи, что очень беспокоило командование. Поэтому, несмотря на серьёзные силы в районе Одессы (25 тыс. хорошо вооруженных и снабженных солдат против нескольких тысяч оборванных повстанцев), интервенты предпочли отступить. 28 февраля (13 марта) 1919 года интервенты сдали атаману Григорьеву Херсон и Николаев. 29 марта 1919 года Клемансо издал директиву об оставлении Одессы и отводе союзных войск на линию Днестра. 2 апреля 1919 года французский штаб объявил, что Одесса эвакуируется в 48-часовой срок. Всего из Одессы ушло 112 судов. 6 апреля в город стали входить части Григорьева, которым достались богатые трофеи. Белые под началом Гришина-Алмазова и Тимановского (Одесская стрелковая бригада), которых союзники отказались эвакуировать, отступили за Днестр, в Бессарабию, которая находилась под контролем румынских войск. Из Румынии бригаду вывезли в Новороссийск в состав Добровольческой армии. Там её переформировали в 7-ю пехотную дивизию.

https://topwar.ru/uploads/posts/2019-01/1548185268_entry_of_the_red_army_in_odessa_april_1919.jpg
Красная кавалерия в Одессе. Апрель 1919 года
https://topwar.ru/uploads/posts/2019-01/1548185171_800px-char_renault_et_soldats_francais_a_odessa_1918_1919.jpg
Французские танки и местные жители. Одесса

После бегства интервентов из Одессы переговоры с делегацией УНР продолжались в Париже. Украинских националистов держали на «крючке», давая надежду на помощь. При этом предлагали прекратить борьбу с Польшей и армией Деникина.

В этот время отряды местных атаманов один за другим переходили на сторону Красной Армии. Социалистические идеи были популярнее, чем националистические. Кроме того, полевые командиры поддерживали сильную сторону, не желая оставаться в лагере проигравших. Так, 27 ноября 1918 года атаман Махно занял Гуляй-поле и вытеснил из района немцев. Вскоре он вступил в противостояние с петлюровцами и вступил в тактический союз с местными большевиками. В конце декабря махновцы и красные выбили петлюровцев из Екатеринослава. Однако петлюровцы перешли в контрнаступление и воспользовавшись беспечностью повстанцев, выбили махновцев из Екатеринослава. Батька Махно вернулся в свою столицу Гуляй-поле. В ситуации успешного наступления Красной Армии на Украине, боев с деникинцами и нехватки боеприпасов, в феврале 1919 года армия Махно вошла в состав 1-й Заднепровской украинской советской дивизии под началом Дыбенко (в составе 2-й Украинской советской армии), составив её 3-ю бригаду. Бригада под началом Махно быстро росла, обогнав по численности дивизию, и всю 2-ю армию. В результате под началом Махно было 15 – 20 тыс. бойцов. Махновцы наступали на юг и восток, против армии Деникина на линии Мариуполь — Волноваха.

https://topwar.ru/uploads/posts/2019-01/1548185075_mahno_green_insurgents.jpg
Нестор Махно, 1919 год

В ту же 1-ю Заднепровскую дивизию вошли и отряды атамана Григорьева, который до этого служили и гетману Скоропадскому и Директории. В конце 1918 года его бандформирования контролировали почти всю Херсонщину, но появление интервентов и соглашательская позиция Киева лишили атамана жирного куска. В политическом отношении атаман и его бойцы симпатизировали украинским левым эсерам (боротьбисты) и националистам. Смесь левых идей и национализма была популярной на юге Украины. Поэтому, когда Красная Армия начала наступление и крах Директории стал очевиден, Григорьев в конце января 1919 года объявил себя сторонником советской власти и начал войну с петлюровцами и интервентами. Армия Григорьева быстро выросла до нескольких тысяч бойцов. Она стала 1-я Заднепровской бригадой Заднепровской дивизии, позднее переформирована в 6-ю Украинскую советскую дивизию. Григорьев взял Херсон и Одессу.

https://topwar.ru/uploads/posts/2019-01/1548184952_grigoryev_green_insurgents.jpg
Атаман Н. А. Григорьев (слева) и В. А. Антонов-Овсеенко.

В марте 1919 года Петлюра организовал контрнаступление, прорвал оборону красных, взял Коростень и Житомир. Петлюровцы угрожали Киеву. Однако 1-я Украинская советская дивизия под началом Щорса удержала Бердичев, ликвидировала угрозу Киеву. Красные продолжали наступление: петлюровцев разбили под Коростенем, 18 марта дивизия Щорса вошла в Винницу, 20 марта – в Жмеринку. 26 марта петлюровцы были разбиты на реке Тетерев и бежали. После бегства французов из Одессы, остатки Директории отступили в Ровно, затем дальше на запад. К середине апреля советские войска окончательно разгромили силы УНР и вступили в соприкосновение с польской армией в Волыни и Галиции. Остатки петлюровцев бежали в район реки Збруч вся территория УНР, включая ЗУНР сократилась до полосы в 10 – 20 км. Петлюровцев спасло от полного уничтожения только то, что в мае поднял восстание атаман Григорьев (уже против большевиков), а поляки начали борьбу с красными.

0

20

Как началось восстание атамана Григорьева

Смута. 1919 год. 100 лет назад, в конце мая 1919 года, в Малороссии было подавлено крупное восстание атамана Григорьева. Авантюрист Никифор Григорьев мечтал о славе вождя Украины и был готов пойти на любое преступление ради славы. Ему удалось на две майские недели стать главной фигурой малороссийской политики, с потенциальной возможность стать кровавым атаманом всея Украины.

Как началось восстание атамана Григорьева

Однако Григорьев не был ни великим политиком, ни полководцем, а только честолюбивым авантюристом. Его потолком был комполка. Во время «русской смуты» по России гуляли десятки, сотни таких григорьевых. Иногда они мнили себя новыми наполеонами и на короткий период добивались большой популярности. Но им не хватало ни ума, ни образования, ни чутья, чтобы добиться большего.

Предпосылки восстания в Малороссии и Новороссии

После того как красные второй раз заняли Киев и Малороссию, причём довольно легко, так как народ устал от гетманщины, интервентов и атаманщины, ситуация на Украине вскоре снова накалилась. Крестьянская война и криминальная революция, которые начались в Малороссии с началом «смуты», только на время были приглушены и скоро запылали с новой силой.

Рост социально-политического напряжения в юго-западном русском регионе был спровоцирован политикой «военного коммунизма». К весне 1919 года ранее просоветские настроения малороссийской деревни быстро меняются. Совнарком УССР и командование Красной Армии пытались обеспечить крупные поставки продовольствия с Малороссии (на основе продразверстки и хлебной монополии) в города центральной России. Проблема была в том, что значительная часть прошлого урожая и скота была уже вывезена австро-германскими интервентами. В результате деревню подвергли новому грабежу.

Неприятным для крестьян дополнением к такой продовольственной политике стала новая попытка коллективизации, что в условиях продолжающейся Гражданской и крестьянской войны, было явным «перегибом». Такие радикальные реформы требуют других условий, мирного времени. В марте 1919 года в Харькове прошёл 3-й Всеукраинский съезд Советов, который принял резолюцию о национализации всей земли. Все помещичьи и кулацкие земли (а их доля на плодородных землях Юга России была велика), которые были основными производителями сельскохозяйственной продукции, переходили в руки государства, и на их основе создавались совхозы, коммуны. Однако крестьяне в условиях революции и смуты уже совершили «чёрный передел» помещичьей земли, также растащили инвентарь, инструменты, поделили скот. Гетманский режим и германцы попытались вернуть землю владельцам, но встретили отпор. А после свержения Гетманщины крестьяне снова захватили земли. И теперь у них снова собирались её отнять. Понятно, что это вызвало сопротивление, в том числе вооруженное. Начался новый этап крестьянской войны. Крестьяне не желали возвращать земли, отдавать хлеб, служить в армии и платить налоги. Популярной была идея жизни общинами вольных хлебопашцев.

Большевики не церемонились с повстанцами. Активно действовали уездные и прифронтовые ЧК, Ревтрибуналы. Большой проблемой были грамотные, честные кадры. В условиях кадрового голода многие представители советской власти, партии, ЧК и Красной Армии сами выглядели как убийцы, грабители и насильники (некоторые таковыми и являлись). Советские органы власти в деревне часто разгонялись, сами подвергались наказаниям, и лишаясь поддержки населения, быстро разлагались. В советском аппарате был большой элемент равнодушных ко всему назначенцев, приспособленцев, карьеристов, «перекрасившихся» врагов, деклассированных элементов (люмпенов) и откровенно уголовников. Не удивительно, что в советских органах власти процветало пьянство, воровство и коррупция (у белых в тылу ситуация была такая же).

В молодом советском государственном аппарате начали формироваться национально-корпоративные группы (что в итоге станет одной из предпосылок развала СССР). При этом среди чекистов, комиссаров, членов компартии было много интернациональных кадров – прибалтов, евреев, венгров, австрийцев, немцев (бывшие военнопленные Центральных держав, которые по различным причинам остались в России), китайцев и т. д. Восстания часто давили интернациональные части. Поэтому продразвёрстку, карательные экспедиции, «красный террор» и т. д. ассоциировали с иноземцами. Это вызвало новый всплеск ксенофобии и антисемитизма, которые имели мощные корни ещё со времен польского владычества.

Правительство УССР, командование Красной Армии также совершило ряд серьёзных ошибок, не сумело должным образом отреагировать на развитие негативных тенденций. Оно было связано необходимостью обеспечить крупные поставки хлеба с Малороссии в Центральную Россию; борьбой с Донецкой группой белых на востоке и петлюровцами на западе. Кроме того, Москва готовилась к «экспорту революции» в Европу. Да и с кадрами в правительстве УССР также было плохо.

Атаманщина

Неудивительно, что как только кончилась зима, подсохли дороги и потеплело, стало можно ночевать в балках и лесах, крестьяне и бандиты снова взялись за оружие. Снова по Малороссии стали гулять отряды всевозможных атаманов и батек (полевых командиров), одни были идейные – с национальным окрасом, левые (но враги большевиков), анархисты, а другие – откровенные бандиты. Средь бела дня бандиты грабили магазины в городах. Те же самые элементы, которые грабили Малороссию под знаменем Петлюры, затем перешли на сторону Красной Армии, теперь снова стали «зелёными».

Дело было в том, что режим Директории не смог создать регулярную армию. Армия Директории состояла в основном из партизанских, полубандитских формирований, крестьян-повстанцев, боровшихся с интервентами и войсками Гетманщины. В ходе наступления Красной Армии эти формирования в массе своей перешли на сторону красных. Это было связано с их низкой боеспособностью, они просто не могли воевать с красными войсками, а также ростом просоветских настроений в деревне. В итоге ранее повстанческие, петлюровские части стали частью армии УССР. При этом они сохранили свой состав, командиров (атаманов, батек). В частности, среди таких отрядов была Херсонская дивизия «Атамана повстанческих войск Херсонщины, Запорожья и Таврии» Н. А. Григорьева. Она стала 1-й Заднепровской Украинской советской бригадой, а затем 6-й Украинской советской дивизией. Григорьевцы вели активные боевые действия на юге Малороссии.

При этом новые советские части сохраняли территориальный принцип, что привязывало их к определённой области, кормились за счёт местного населения и сохранили внутреннюю самостоятельность. Государственного снабжения этих частей в условиях развала хозяйства страны, и денежного довольствия командиров не было, или оно было минимальным. То есть материально мотивировать бойцов таких частей и их командиров не смогли. Эти части по-прежнему жили за счёт трофеев, реквизиций и откровенного мародерства, и привыкли так жить. Кроме того, многие «советские» атаманы продолжали играть активную политическую роль, занимали административные должности в уездных и волостных органах власти, участвовали в региональных съездах советов. Многие махновцы, григорьевцы и бывшие петлюровцы продолжали придерживаться враждебных по отношению к большевикам политическим течениям – украинскими левыми эсерами, анархистами или националистами.

Ситуация осложнялась тем, что в Малой России было очень много оружия. Оно осталось от фронтов мировой войны – русского и австро-германского, от австро-германских оккупантов, от западных интервентов (в основном французов), которые быстро сбежали, бросив многие склады с вооружением, от фронтов Гражданской войны, которые несколько раз перекатились через юго-западные русские области.

Махновщина

Самым знаменитым атаманом был Махно, под началом которого была целая армия. Его повстанческая армия вошла в состав Красной Армии как 3-я Заднепровская бригада 1-й Заднепровской украинской советской дивизии. Затем 7-я Украинская советская дивизия. Бригада Махно сохраняла внутреннюю автономию и подчинялась красному командованию только в оперативном отношении. Войска Махно контролировали 72 волости с населением в 2 млн. человек. В этот район не могли войти ни отряды ЧК, ни продотряды, не было там коллективизации. Это было своего рода «государство в государстве». Махно выразил неодобрение решениям 3-го Всеукраинского съезда Советов о национализации земли. В основе программы махновцев были требования: «социализации» земли (переход земли в общенародное достояние, что было главной частью аграрной программы эсеров), а также фабрик и заводов; отмены продовольственной политики большевиков; отказ от диктатуры партии большевиков; свободы слова, печати и собраний всем левым партиям и группам; проведение свободных выборов в Советы трудящихся крестьян и рабочих и т. д.

Чем дальше, тем сильнее были трения Махно с большевиками. 10 апреля в Гуляй-поле 3-й Съезд советов махновского района в своей резолюции квалифицировал политику коммунистов как «преступную по отношению к социальной революции и трудящимся массам». Харьковский съезд советов был признан «не истинным и свободным выражением воли трудящихся». Махновцы выразили протест против политики большевистской власти, комиссаров и агентов чрезвычаек, которые расстреливают рабочих, крестьян и повстанцев. Махно заявил, что советская власть изменила «октябрьским принципам». В итоге Съезд постановил, что не признает диктатуры большевиков и против «комиссародержавия».

В ответ Дыбенко в телеграмме назвал этот съезд «контрреволюционным», грозил объявить махновцев вне закона. Махновцы ответили протестом и заявлением, что их такие приказы не пугают и они готовы к защите своих народных прав. Только немного позже при встрече Махно с Антоновым-Овсеенко ситуацию удалось урегулировать. Махно отказался от наиболее резких заявлений.

В середине апреля 1919 года было завершено формирование 2-й Украинской советской армии из частей группы войск харьковского направления. Бригада Махно вошла в состав 7-й Украинской советской дивизии. Однако красное командование резко сократила снабжение отрядов Махно. Стал рассматриваться вопрос о снятии батьки с командования бригадой. Появились требования: «Долой махновщину!» Однако до полного разрыва пока не дошло. В конце апреля в Гуляй-Поле приехал с инспекцией Антонов-Овсиенко. Затем в начале мая из Москвы приехал Каменев. В итоге договорились.

https://topwar.ru/uploads/posts/2019-05/1559150250_makhno_group.jpg
Лидеры повстанцев-махновцев в 1919 году (слева направо): С. Каретник, Н. Махно, Ф. Щусь

Начало восстания

Таким образом, Красная Армия в Малороссии, сильно разбавленная повстанческими отрядами, быстро разлагалась. В апреле — мае в армии фиксируются многочисленные нарушения: погромы, самочинные реквизиции, мародерство, различные бесчинства и даже прямые антисоветские мятежи. В марте — апреле наиболее наряженной ситуация была в центральной части Малороссии — Киевской, Полтавской и Черниговской губерниях. В конце апреля – начале мая ситуация резко ухудшается в Новороссии – Херсоне, Елисаветграде, Николаеве.

Ситуация была на пределе, нужен был только повод для масштабного взрыва. В конце апреля 1919 года Совнарком принял декрет, который отменял выборность командного состава. Части 6-й Украинской советской дивизии Григорьева, отведённые для переформирования в родные для них места Херсонщины и Елизаветградщины, полностью разложились и стали оказывать сопротивление действиям продотрядов, советских органов власти. Коммунистов стали убивать.

Красное командование планировало направить 3-ю Украинскую армию, в которую входила дивизия Григорьева, в поход на помощь Советской Венгрии. Однако Григорьев не хотел вести свои войска на фронт, всячески уклонялся. 7 мая 1919 г. командарм 3-й Украинской советской армии Худяков приказал Григорьеву прекратить беспорядки или сложить полномочия комдива. Чекисты Особого отдела армии пытались арестовать Григорьева, но были перебиты. Увидев, что далее конфликта избежать нельзя, 8 мая Григорьев издал Универсал «К народу Украины и бойцам Красной армии», в котором призвал к общему восстанию против большевистской диктатуры на Украине.
https://topwar.ru/uploads/posts/2019-05/1559150125_587px-caricature_of_ataman_grigoryev.jpg
Советская карикатура на атамана Григорьева. Май 1919 г

0

21

Никифор Григорьев, «атаман повстанческих войск Херсонщины, Запорожья и Таврии»

Смута. 1919 год. На короткий период времени Григорьев почувствовал себя единоличным хозяином огромного района с городами Николаев, Херсон, Очаков, Апостолово и Алёшки. Формально район Херсон — Николаев был часть УНР, но реальным правителем-диктатором там был Григорьев. Пан атаман ощущал себя «крупной политической фигурой» и разговаривал с Киевом на языке ультиматумов.

https://topwar.ru/uploads/posts/2019-05/1559233978_entry_of_the_red_army_in_odessa_april_1919.jpg

Солдат Григорьев

Никифор Александрович Григорьев родился в Подольской губернии, в местечке Дунаевце, в 1885 году. Настоящая фамилия будущего «головного атамана» была Серветник, он её сменил на Григорьев, когда семья в начале века перебралась из Подолья в соседнюю Херсонскую губернию, в село Григорьевка.

Закончил только два класса начальной школы (недостаток образования в будущем о себе напомнит), учился на фельдшера в Николаеве. Добровольцем на правах вольноопределяющегося участвовал в японской кампании. Проявил себя в бою, став смелым и опытным бойцом. Произведён в унтер-офицеры. После войны учился в Чугуевском пехотном юнкерском училище, которое закончил в 1909 году. Направлен в 60-й пехотный Замосцкий полк в Одессе в чине прапорщика.

https://topwar.ru/uploads/posts/2019-05/1559233712_302px-ataman_nikifor_grigoriev_1919.jpg
Атаман Никифор Григорьев

Однако в мирной жизни его кипучая энергия не находила выхода. Григорьев вышел в отставку, служил простым акцизным чиновником, а по другой информации — в полиции в уездном местечке Александрия. С началом войны с Центральными державами был мобилизован в армию, воевал прапорщиком на Юго-Западном фронте. Снова проявил себя как опытный и смелый солдат, был награжден за храбрость Георгиевским крестом и дослужился до штабс-капитана.

После Февраля Григорьев возглавлял учебную команду 35-го полка, расположенного в Феодосии, с осени 1917 года служил в гарнизоне Бердичева. Стал членом солдатского комитета Юго-Западного фронта. Он нравился солдатам своей бесшабашностью, простотой взаимоотношений с низшими чинами (включая выпивку). Среди личных качеств Никифора знавшие люди выделяли: личную храбрость (убеждал рядовых идти в бой, сам подавая им пример), военный талант и жестокость (умел держать подчиненных в повиновении), разговорчивость и хвастливость, и в тоже время честолюбие и скрытность. Отмечалось его дремучие невежество и зоологический антисемитизм (ненависть к евреям), характерный для малороссийских крестьян, и склонность к пьянству.

Как Григорьев стал «заниматься политикой»

Смута позволила Григорьеву развернуться, «заниматься политикой». Побывав на съезде фронтовиков и попав под влияние С. Петлюры, Григорьев решил, что «звездный час» — это украинизация. Он стал активно заниматься украинизацией армии, поддержал Центральную раду. Из добровольцев Григорьев формирует ударный украинский полк и получает чин подполковника. Петлюра поручил Григорьеву создавать украинские части в Елизаветградском уезде.

Григорьев поддержал гетмана Скоропадского, и за лояльность к новому режиму получает звание полковника и становится командиром одной из частей Запорожской дивизии. Смута позволила таким авантюристам как Григорьев сделать самую головокружительную карьеру, стать частью военно-политической элиты. Уже через несколько месяцев Григорьев пересмотрел свои приоритеты и сменил политический «окрас». Он переходит на сторону восставших крестьян, которые стали выступать против систематических грабежей австро-германских оккупантов и гетманских отрядов, которые возвращали земли помещикам.

Молодой полковник устанавливает связь с оппозиционным «Украинским национальным союзом» и Петлюрой, участвует в подготовке нового государственного переворота в Малороссии. Григорьев организует на Елизаветградщине отряды из повстанцев-крестьян для борьбы с австро-германскими войсками и гетманской полицией (вартой). Первый повстанческий отряд, численностью около 200 человек, Григорьев собрал в селах Верблюжки и Цибулево. Проявил себя удачливым вожаком. Повстанцы захватили австрийский военный эшелон на станции Куцивка, захватив богатые трофеи, что позволило вооружить 1,5 тыс. человек. Эта и другие успешные операции создали образ удачливого вождя-атамана в глазах повстанцев Херсонщины. Он стал главным атаманом севера Херсонщины. К осени 1918 года под началом Григорьева было до 120 отрядов и групп общей численностью около 6 тыс. человек.

«Атаман повстанческих войск Херсонщины, Запорожья и Таврии»

В середине ноября 1918 года в связи с поражением германского блока в войне (режим Скоропадского сидел на германских штыках) в центре Малороссии вспыхнуло мощное восстание во главе с членами Директории Винниченко и Петлюрой. Через несколько недель петлюровцы уже контролировали большую часть Малороссии и осадили Киев. 14 декабря 1918 года Скоропадский подписал манифест об отречении и бежал с немцами.

Тем временем григорьевцы выбили германцев и гетманцев из села Верблюжки и Александрии. Григорьев провозгласил себя «Атаманом повстанческих войск Херсонщины, Запорожья и Таврии». Правда, это было хвастовство. Он контролировал тогда только один уезд Херсонщины, а на Запорожье и в Таврии никогда не появлялся. В Запорожье хозяином был Махно. В декабре 1919 года григорьевцы вторглись в Северное Причерноморье, разбили сводные отряды гетманцев, немцев и белых добровольцев. 13 декабря после соглашения с германским командованием атаман занял Николаев. В Николаеве в это время было несколько властей – городской совет, атаман и комиссар УНР. Григорьев сделал город своей «столицей» и вскоре занял своими бандами большую территорию Новороссии. Григорьевцы захватили огромную добычу. Формально атаман действовал от имени Директории УНР. Под его началом была Херсонская дивизия – около 6 тыс. бойцов (4 пехотных и 1 конный полки).

На короткий период времени Григорьев почувствовал себя единоличным хозяином огромного района с городами Николаев, Херсон, Очаков, Апостолово и Алёшки. Формально район Херсон — Николаев был часть УНР, но реальным правителем-диктатором там был Григорьев. Пан атаман почувствовал себя «крупной политической фигурой» и стал разговаривать с Киевом на языке ультиматумов. Он потребовал от Директории поста военного министра. Воевать с атаманом Директория не могла, поэтому для его «успокоения» дали должность комиссара Александрийского уезда. Григорьев же продолжал пререкаться с киевским правительством, показывал независимость, конфликтовал с соседней петлюровской дивизией полковника Самокиша и армией батьки Махно. Формально оставаясь на «правых» позициях, атаман сговаривается с «левыми» — партией украинских эсеров-боротьбистов, которые враждовали с Петлюрой и симпатизировали большевикам. При этом Григорьев открыто заявлял, что «коммунистов надо резать!»

Григорьев не смог стать полновластным хозяином Северного Причерноморья. В конце ноября 1919 года в Одессу, где ещё находился сильный гарнизон австро-германских войск, стали прибывать войска Антанты (сербы, греки, поляки). В декабре в Одессу прибыла французская дивизия. В это время войска Директории и повстанцы заняли почти всё Причерноморье и 12 декабря вошли в Одессу. Союзники сначала контролировали только небольшую приморскую «Союзную зону» Одессы (порт, несколько приморских кварталов, Николаевский бульвар). 16 декабря французы, поляки и белогвардейцы Гришина-Алмазова вытеснили петлюровцев из Одессы. 18 декабря союзное командование потребовало от Директории вывода её войск из района Одессы. Петлюра, опасаясь войны с Антантой и желая союза с западными державами, приказал отвести войска Южного фронта армии УНР под началом генерала Грекова. Позднее по требованию союзного командования петлюровцы освободили для французских войск большой плацдарм, достаточный для снабжения население Одессы и группировки Антанты.

Григорьев, не желая терпеть под боком соперников, потребовал от Петлюры прекратить переговоры с союзниками и возобновить борьбу за Причерноморье. Чтобы договориться с мятежным атаманом, в январе 1919 года Петлюра прибыл на встречу с ним, на станцию Раздельная. Хитроумный атаман продемонстрировал полную лояльность Петлюре. Хотя он уже решил перейти на сторону большевиков и через две недели изменит Директории.

Одесса-мама

Ключевое значение в Северном Причерноморье в это время имела Одесса – главный русский торговый порт на Юге России. Это был главный центр хлебного экспорта и одновременно центр контрабанды, идущей с Балкан и Турции. Этот город был крупным центром криминала уже до мировой войны, а в 1918 году стал настоящей общероссийской «малиной». Русская таможня исчезла, а австрийские, а затем и французские оккупационные власти на многое закрывали глаза и легко покупались. В итоге жизнь в Одессе в это время напоминала трагикомический карнавал.

В Одессе было множество беженцев, город был вторым общероссийским центром бегства после Киева. После восстание петлюровцев и наступления Красной Армии в Малороссии огромный поток, с добавлением беженцев из Харькова, Киева и др. городов хлынул в приморскую Одессу. Они надеялись на защиту Антанты. Большая масса беженцев стала отличным питательным «бульоном» для местного преступного мира и воров, бандитов со всей Малой России.

Союзники, несмотря на видимую мощь, оказались пустышкой. Политики и военные не могли определиться, что они делают в России. Постоянно колебались, много обещали, тут же забывали о своих словах. Одно было точно – воевать они не желали. И мешали белым, которые были готовы под прикрытием Антанты сформировать мощные соединения и начать наступление. Французы вели переговоры с Директорией и не хотели обострять ситуацию. С Деникиным отношения не сложились, тот держался слишком независимо и не видел в французах хозяев. Поэтому французские войска пребывали в полном бездействии и разлагались. Солдаты, после фронтов мировой войны, приехали в Россию как на пикник, бездельничали, отъедались, пьянствовали, занимались различными спекуляциями. В итоге разложились похлеще, чем русские части после Февральской революции 1917 года. И не смогли воевать даже с бандформированиями Григорьева.

При этом французы не дали создать сильную армию и белогвардейцам, чтобы закрыться их штыками. От армии Деникина в Одессу прибыл генерал Тимановский, помощник Маркова, храбрый и умелый командир. Здесь на базе многочисленных беженцев, под прикрытием союзников, при наличии огромных складов оружия и военного имущества старой русской армии в Тирасполе, Николаеве и острове Березань около Очакова, были отличные возможности для формирования белых частей. Но французы не дали этого сделать. Они запретили в одесском районе мобилизацию и предложили идею «смешанных бригад», где офицеры подбираются из уроженцев Украины, рядовые – добровольцы, части контролируют французские инструкторы, и они подчиняются только французскому командованию. Деникин выступил против такого плана. Понятно, что такие «смешанные» части создать не удалось. Также французы отказались передать Добровольческой армии имущество бывшей царской армии, сославшись на то, что склады принадлежат Директории. Французы, обладая огромными запасами, ничем не помогли армии Деникина. Более того, даже добровольческую бригаду Тимановского, единственную боеспособную часть белых, которую сформировали, и которая находилась в оперативном подчинении у французов, снабжали морем из Новороссийска.

При расширении зоны французской оккупации зимой 1919 года на Херсон и Николаев командующий силами Антанты на Юге России генерал д’Ансельм запретил введение белой администрации за пределами Одессы. В результате в зоне оккупации действовало сразу несколько властей, что усугубляло общую неразбериху. Так, в Николаеве было сразу пять властей: просоветская городская Дума, комиссар Директории, Совет рабочих депутатов, Совет депутатов германского гарнизона (тысячи немецких солдат не эвакуировались, оставшись в городе) и французы. В самой Одессе, кроме французов и белого военного губернатора Гришина-Алмазова, была и неофициальная власть – бандитская. В Одессе ещё до войны была сильная преступность, при этом с национальными группировками. Смута же ещё более усугубила ситуацию – полный развал правоохранительной системы, масса безработных, нищих, бывших солдат, привыкших к смерти, масса оружия. Новые преступники бежали сюда из мест, где их давили – из Советской России, где постепенно складывалась новая государственность и правоохранительная система. Контрабанда стала легальной, а бандитизм казался легким и прибыльным делом. Королем местной мафии был Мишка Япончик, который имел под собой целую армию, тысячи бойцов.

Между тем, пока французы бездействовали и мешали действия белогвардейцев, пока Одесса жила в суете, спекуляциях и махинациях, внешняя ситуация становилась для интервентов всё хуже. Красная Армия быстро занимала Малороссию, петлюровщина окончательно выродилась, войска Директории переходили на сторону красных или превращались в откровенных бандитов. К февралю 1919 году Красная Армия сосредоточилась на фронте от Луганска до Екатеринослава, нацеливаясь на Ростов-на-Дону, Донбасс, Таврию и Крым. В Одессе же продолжалась беспечная жизнь, веселье, разгул уголовщины, обогащение и политические интриги. Не удивительно, что интервенты быстро сдали Одессу, практически без боя. Вся огромная мощь Антанты в Одессе – 2 французские, 2 греческие, 1 румынская дивизии (35 тыс. солдат), большое количество артиллерии, флот, оказалась мыльным пузырем, который лопнул при первой угрозе.

https://topwar.ru/uploads/posts/2019-05/1559233510_800px-zagruzka_hleba_na_francuzskie_korabli.jpg
Погрузка местного зерна на суда в Одесском порту под охраной войск Антанты. Начало 1919 года

0

22

Одесская операция атамана Григорьева

Смута. 1919 год. 6 апреля 1919 года Одессу, не встречая никакого отпора, заняли отряды Григорьева. Атаман раструбил о своей «грандиозной» победе над Антантой по всему миру: «Я победил французов, победителей Германии…» Это был «звёздный час» атамана. Его встречали как триумфатора, и Григорьев окончательно зазнался. Он говорил о себе как о мировом стратеге и великом полководце.

https://topwar.ru/uploads/posts/2019-06/1559498106_710px-razgruzka_odessy__objavlenie_3_aprelja_1919.jpg
Объявление о начале эвакуации Одессы. 3 апреля 1919 года

Красный командир

В январе 1919 года Григорьев понял, что дело Петлюры проиграно. Красная Армия заняла почти всё Левобережье, кроме Донбасса. Кроме того, с юга наступали интервенты и в январе заняли всё Причерноморье, которое Григорьев считал своей вотчиной.

25 января Петлюра приказал дивизии Григорьева войти в состав Юго-восточной группы армии УНР и начать подготовку к наступлению против белых восточнее Александровска и Павлограда. Здесь с середины декабря 1918 года петлюровцы вели бои с белогвардейцами. Кроме того, в этих степях воевал с белыми и Махно, но он был врагом Директории. В результате пан атаман Григорьев решил, что не стоит воевать с такими сильными противника – белыми и батькой Махно, за которым стоит местное крестьянство. Он проигнорировал приказ Петлюры.

Таким образом, Григорьев стал «сам себе атаман». Не выполнял приказы штаба армии УНР, оставлял себе все трофеи, периодически его бойцы грабили государственное имущество и местное население. 29 января 1919 года Григорьев порвал с Директорией, отправив телеграмму, в которой заявил, что переходит к большевикам. Атаман призвал командиров Запорожского корпуса последовать за ним. Однако командиры корпуса не последовали примеру предателя и до апреля 1919 года Запорожский корпус сдерживал движение григорьевщины на запад от Елизаветграда. Григорьевцы атакуют отступавшие под напором красных украинские части Екатеринославского коша и полковника Котика. В ответ Директория объявляет атамана вне закона.

Григорьев устанавливает связь с красными. Мятежный атаман присылает своего представителя в ревком Елизаветграда и сообщает, что является «атаманом всех войск независимой Советской Украины». В ревком Александровска Григорьев шлет телеграмму, в которой подтверждает свою солидарность с действиями советского большевистско-левоэсеровского правительства УССР. 1 февраля 1919 года Григорьев связался с красным командованием и предлагает создать объединенное большевистско-левоэсеровское командование — Реввоенсовет Украинской Красной Армии. Атаман хвастливо сообщает, что под ним ходит 100 тыс. армия. В телефонном разговоре с командующим Украинским фронтом Антоновым-Овсеенко Григорьев поставил следующие условия объединения: неприкосновенность организации и командования, самостоятельность вооружения, обеспечения и снаряжения; самостоятельность войск и занятой территории, сохранение за григорьевцами их трофеев. Советское руководство, чтобы получить ценного союзника, частично удовлетворило требования атамана. По вопросу о власти большевики обещали, что власть будет коалиционная и полностью свободно выбранная народом на Всеукраинском съезде Советов.

В начале февраля 1919 года Григорьев выбил петлюровцев из Кривого Рога, Знаменки, Бобринской и Елизаветграда. Предательство григорьевцев привело к краху петлюровского фронта. Многие части, верные Петлюре, были разбиты, рассеяны или перешли на сторону красных. Оставшиеся петлюровцы бежали из центральной части Малороссии на Волынь и Подолье.

18 февраля в Харькове были собраны вожди красного повстанческого движения Малороссии на совещание с правительством УССР. Григорьев впервые встретился с командующим Украинским фронтом Антоновым-Овсеенко. Григорьевцы вошли в состав 1-й Заднепровской Украинской советской дивизии под началом Дыбенко. Из отрядов атамана Григорьева формировалась 1-я бригада (махновцы вошли в 3-ю бригаду). В составе бригады было около 5 тыс. бойцов при 10 орудиях и 100 пулеметах.

Когда 28 февраля 1919 года штаб Григорьева, который располагался в уездной Александрии, посетил командующий харьковской группой советских войск Скачко, то он обнаружил полное отсутствие организации и дисциплины, разложение бригады и отсутствие коммунистической работы в частях. Сам Григорьев скрылся, чтобы избежать встречи с непосредственным начальником. Скачко, видя полную анархия в частях григорьевцев, предложил ликвидировать штаб бригады, а самого атаман сместить. Однако командование Украинским фронтом по-прежнему хотело использовать Григорьева, поэтому предпочло закрыть глаза на «атаманщину». Красное командование и далее предпочитало не замечать бандитские выходки «молодцев» Григорьева.

Для укрепления морально-политического состояния григорьевцев в бригаду был направлен комиссар Ратин и 35 коммунистов. С другой стороны, среди григорьевцев имели крепкие позиции левые эсеры. Так, начальником штаба бригады стал член боротьбистской партии Юрий Тютюнник. Личность «громкая», ещё один из видных авантюристов периода Смуты. Участник мировой войны, после революции принял участие в украинизации армии, поддерживал Центральную раду и стал организатором «вольного казачества» в Звенигороде. Казаки Тютюнника в 1918 году воевали с красными и контролировали значительную часть центральной Малороссии, затем он поднял мощное Звенигородское восстание против гетмана Скоропадского и германских оккупантов. Был арестован и приговорён к расстрелу, избежал гибели только из-за падения Гетманщины. После освобождения переходит на сторону красных, и подговаривает Григорьева предать Петлюру. Однако вскоре Тютюнник осознав, что власть большевиков не сулит ему первых ролей в Малороссии (тоже осознал и Григорьев), стал вести в бригаде антибольшевистскую деятельность.

Одесская операция

В феврале 1919 года григорьевцы начали наступление в Причерноморье. Французские интервенты к этому времени уже полностью разложились и утратили ореол непобедимости. Они оказались «по зубам» даже полубандитскому формированию Григорьева, состоявшего из крестьян-повстанцев и различного сброда, включая откровенных уголовников.

После недели боев, григорьевцы 10 марта 1919 года взяли Херсон. Союзное командование, когда город начали штурмовать, стало перебрасывать на кораблях подкрепления, однако французские солдаты сначала отказались высаживаться, а потом идти в бой. В итоге союзники оставили Херсон, греки и французы потеряли по разным данным около 400 — 600 человек. Захватив город, григорьевцы перебили сдавшихся им на милость греков. Деморализованное от неожиданного поражения французское командование без боя сдало и Николаев. Все войска были эвакуированы в Одессу, где французы только теперь решили создать укрепленный район. В результате союзники без сражения сдали 150-километровыую территорию между Днепром и Тилигульским лиманом, с сильной крепостью Очаков и военным складами. Григорьевцы без особых трудов с налёта захватили два богатых города. Комбриг Григорьев захватил огромные трофеи: 20 орудий, бронепоезд, большое количество пулеметов и винтовок, боеприпасы, военное имущество.

Захватив два крупных города Юга России, Григорьев отправил телеграмму белому военному губернатору Одессы Гришину-Алмазову, требуя безоговорочно сдать город, угрожая в противном случае снять с генерала кожу и натянуть её на барабан. Вскоре григорьевцы одержали новые победы. У станции Березовка союзники сосредоточили сильный отряд – 2 тыс. человек, 6 орудий и 5 танков, новейшее тогда оружие. Однако союзники запаниковали и без особого сопротивления бежали в Одессу, бросив всё тяжелое оружие и эшелоны с припасами. Один из захваченных танков Григорьев затем отослал в Москву в подарок Ленину. После Херсона, Николаева и Березовки петлюровские отряды, прикрывавшие французское зону оккупации, бежали или перешли на сторону Григорьева. Фактически фронт сдерживала теперь только белая бригада Тимановского.

Популярность Григорьева ещё более возросла, к нему стекались люди. Под началом Григорьева было около 10 – 12 тыс. разношерстных бойцов. Бригаду, состоявшую из 6 полков, конного и артиллерийского дивизионов, разворачивают в 6-ю дивизию 3-й Украинской советской армии. Красным противостояли в районе Одессы 18 тыс. французских, 12 тыс. греческих, 4 тыс. белых и 1,5 тыс. польских солдат и офицеров. Союзники имели поддержку флота, тяжелое вооружение – артиллерию, танки и броневики. Таким образом, Антанта имела полное превосходство над бригадой Григорьева. Однако союзники не желали воевать, они уже сворачивались, при этом так и не дали белым возможности мобилизовать силы и дать отпор противнику.

В конце марта 1919 г. Верховный совет Антанты принял решение об эвакуации союзных войск из Причерноморья. В начале апреля 1918 года во Франции пало министерство Клемансо, новый кабинет первым делом приказал вернуть войска из Малороссии и прекратить интервенцию. Союзные войска получили приказ в течение трёх дней очистить Одессу. Они управились даже быстрее – за два дня. В ночь со 2 на 3 апреля французы договорились с одесским Советом рабочих депутатов о передачи власти. 3 апреля было объявлено об эвакуации. 4 апреля в городе царил хаос. В городе, увидев бегство интервентов, бесчинствовала «армия» Мишки Япончика – налетчики, воры, бандиты и хулиганы «чистили» буржуев, которые остались без зашиты. Первым делом грабили банки и финансовые конторы. Бегство союзников стало полной неожиданностью для беженцев и белых, которых просто бросили. Лишь часть беженцев, бросая имущество, смогла сбежать на кораблях союзников. Большинство были брошены про произвол судьбы. Не успела эвакуироваться и часть французских солдат. Кто смог, побежали в сторону румынской границы. Бригада Тимановского вместе с оставшимися французами и колоннами беженцев отступила в Румынию. Туда же прорвались и ещё оставшиеся в городе белогвардейцы.

6 апреля Одессу, не встречая никакого отпора, заняли отряды Григорьева. Григорьевцы устроили трехдневную пьянку по случаю победы. Атаман раструбил о своей «грандиозной» победе над Антантой по всему миру: «Я победил французов, победителей Германии…». Это был «звёздный час» атамана. Его встречали как триумфатора, и Григорьев окончательно зазнался. Он говорил о себе, как мировом стратеге, великом полководце, передвигался с большой свитой, любил почести и лесть. При этом был постоянно пьяным. Бойцы же его тогда обожали, ведь атаман не только закрывал глаза на «свободу и волю» в частях, но и раздавал большую часть трофеев, а в Одессе было захвачено огромное количество добычи, не только трофеи, но личное имущество мирных граждан.
https://topwar.ru/uploads/posts/2019-06/1559498068_800px-1919_22_apr_bronedivizion_reno_nikol_pl.jpg
Один из захваченных под Одессой французских танков в рядах Красной армии

Конфликт с большевиками

Зазнавшийся атаман немедленно вступил в конфликт с большевиками. После «одесской победы» григорьевцы захватили самый населенный и богатый город Малороссии, крупнейший порт, промышленный центр и брошенную стратегическую базу интервентов. Большая часть запасов Антанты – оружие, боеприпасы, провиант, амуниция, топливо, различные товары, всё было брошено. Склады и вагоны с различным добром остались в порту. Также григорьевцы получили возможность грабить имущество «буржуев». Григорьев наложил на одесскую буржуазию огромную контрибуцию. Они немедленно начали вывозить трофеи эшелонами в родные места, захватили огромное количество оружия.

На эти богатства были другие претенденты – местное большевистское руководство и мафия. Григорьев же пытался ограничить аппетиты местных одесситов. Атаман клялся очистить Одессу от бандитов, а Япончика «поставить к стенке». Особое недовольство вызвал поставленный Григорьевым комендант Одессы Тютюнник, который был человеком весьма амбициозным, резким и к тому же политическим противником большевиков. Большевики потребовали прекратить широкие реквизиции (фактически грабеж) у одесской буржуазии. Также большевики Одессы были против вывоза трофеев в северную Херсонщину. Григорьевцы вывозили в свои сёла огромные запасы промышленных товаров, сахара, спирта, топлива, оружия, боеприпасов и амуниции. Красное командование в лице комфронта Антонова-Овсеенко предпочло закрыть на это глаза. Одесские коммунисты и командующий 3-й армией Худяков требовали переформирования дивизии Григорьева и ареста самого пана атамана. Однако Григорьева не тронули, его войска ещё надеялись использовать для похода в Европу.

После десятидневного пребывания в Одессе по приказу командования григорьевскую дивизию всё же вывели из города. Сами григорьевцы не сопротивлялись, они уже вдоволь награбили, хотели отдохнуть в родных селах, а в городе ситуация чуть не дошла до кровавой схватки. Местные большевики буквально засыпали центральные органы сообщениями о контрреволюционности Григорьева, о подготовке комдива к восстанию совместно с Махно. Сам атаман угрожал одесскому ревкому расправой.

Вскоре Григорьев вступил в новый конфликт с большевиками. В марте 1919 года была создана Венгерская Советская Республика. Москва увидела в этом начало «мировой революции». Через Венгрию можно было прорваться в Германию. Однако Антанта и соседние страны пытались подавить пламя революции. Венгрия была блокировано, в её пределы вторглись румынские и чешские войска. Советское правительство подумывало двинуть войска на помощь Венгрии. В середине апреля 1919 года Красная Армия сосредотачивается на румынской границе. Появился план: разгромить Румынию, вернуть Бессарабию и Буковину, создать коридор между Малороссией и Венгрией, прийти на помощь красным венграм. Дивизию Григорьева, уже отличившуюся «победой» над Антантой, решили бросить на прорыв, «спасать революцию».

18 апреля 1919 года командование Украинского фронта предложило комдиву начать поход в Европу. Григорьеву льстили, называли «красным маршалом», «освободителем Европы». Казалось, что ход удачный. Войска атамана были «полукрасными», при неудаче похода, можно было списать боевые действия на левых эсеров. Разгром григорьевцев также устраивал красное военно-политическое руководство, устранялась угроза мятежа. Григорьев же идти на фронт не желал, его командиров и бойцов не интересовала революция в Европе, они и так уже захватили огромную добычу и не желали уходить из родных мест. Мужиков больше беспокоила продовольственная политика большевиков в Малороссии, чем проблемы «мировой пролетарской революции». Поэтому Григорьев уклонялся, попросил у красного командования три недели на отдых в родных местах, для подготовки дивизии перед дальним походом. В конце апреля 1919 григорьевская дивизия ушла в район Елизаветград — Александрия.

Таким образом, григорьевцы, окрыленные последними крупными успехами, вернулись на Херсонщину. А там хозяйничали «московские» продотряды и чекисты. Конфликт был неизбежен. Уже через несколько дней начались убийства коммунистов, чекистов и красноармейцев. Начались призывы к резне большевиков и евреев.

https://topwar.ru/uploads/posts/2019-06/1559498187_grigoryev_green_insurgents.jpg
Атаман Н. А. Григорьев (слева) и В. А. Антонов-Овсеенко

0

23

Восстание в Малороссии. Как провалился «блицкриг» григорьевцев

Смута. 1919 год. На короткий период времени пожар восстания охватил огромный регион и показалось, что Григорьев станет хозяином центральной части Малороссии, кровавым диктатором Украины. Однако не получилось ни всеобщего восстания, ни триумфального похода на Киев и Харьков. Григорьевские банды, избалованные легкими победами и вседозволенностью, показали свою суть грабителей и садистов. Захват каждого населенного пункта превращался в погром и грабеж, когда убивали евреев, коммунистов, «буржуев» и русских «с Севера». Это многих оттолкнуло от Григорьева и его орд.

https://topwar.ru/uploads/posts/2019-06/1559579635_725px-grigoriev-ataman.jpg
Большевистский агитационный плакат с изображением борьбы с атаманом Никифором Григорьевым, 1919 год

Крестьянская война в Малороссии

7 мая 1919 года 3-я красная армия, в составе которой была дивизия Григорьева, получила приказ начать операцию по освобождению Бессарабии и помощи советской Венгрии. Комфронта Антонов-Овсеенко приказал сосредоточить 6-ю дивизию на реке Днестр, у румынской границы. Комфронта сам посетил атамана Григорьева в его «ставке» в Александрии. Антонов-Овсеенко снова уговаривал атамана начать поход в Европу, предрекал ему «славу Суворова». Красное командование предложило Григорьеву и другой план – выступить против белоказаков на Донском фронте. Григорьев снова уклонялся, говорил о необходимости дать отдых войскам, но в итоге дал согласие выступить «на румынов».

Антонов-Овсеенко, понимая опасность радикальной продовольственной политики в районах, где ранее верховодили крестьяне-повстанцы, наводнённом большим количеством оружия, сообщал правительству Советской Украины, что действия продовольственных отрядов провоцируют крестьян на восстания и предлагал отозвать «московские» продотряды из Малороссии. Однако правительство УССР не могло свернуть продовольственную политику без согласия Москвы. В результате в мае 1919 г. возмущение крестьян Малороссии и Новороссии продовольственной политикой большевиков достигло своего пика. В Малую Россию прибыло большое количество продотрядов из центральных областей России. Действовали они бесконтрольно, часто отбирали последнее. А крестьяне были уже ограблены германскими оккупантами и режимом Гетманщины, войной. Уездные съезды Советов требовали отмены такой продовольственной политики и выдворения с Малой России приезжих, но их не слушали. В деревнях насаждали ревкомы и комитеты бедноты во главе с коммунистами, которые не пользовались поддержкой большинства. Большевики пытались провести коллективизацию в самые сжатые сроки. Крестьяне не желали отдавать бывшие помещичьи земли, за которые они уже заплатили высокую цену. Таким образом, начался новый этап крестьянской войны в Малороссии.

Ситуация осложнялась не только тем, что, вернувшись в родные места григорьевцы столкнулись с хозяйничающими там продотрядами и чекистами, но и бойцы 6-й дивизии оказались по соседству с мощным повстанческим движением, направленным против большевиков. В апреле 1919 года волна восстаний прокатилась по Киевской, Черниговской и Полтавской губерниям. Так, крупное восстание под началом атамана Зелёного началось в марте 1919 года на юге Киевской губернии, в Триполье.

Данило Терпило (Зелёный – это прозвище) имел схожий с Григорьевым жизненный путь. Член партии эсеров, революционер, за революционную деятельность сослан на Север России. Освобождён в 1913 году, по случаю амнистии к 300-летию дома Романовых. Участник Первой мировой войны, после революции участник украинизации армии, организатор «вольных казаков». Поддерживал Центральную раду, воевал против Гетманщины и германских оккупантов. В ноябре 1918 года сформировал 1-ю Днепровскую повстанческую дивизию, участвовал в восстании против режима Скоропадского и в осаде Киева. Хороший оратор и организатор, комдив Терпило фактически стал руководителем независимой «Приднепровской республики», включавшей несколько уездов Киевщины. Вступает в конфликт с Петлюрой, не желая отправляться на войну с поляками. В январе 1919 года поднимает восстание уже против режима Директории, Петлюры и переходит на сторону красных. Формирует 1-ю Киевскую советскую дивизию. Затем вступает в конфликт уже с большевиками, когда те попытались переформировать и «почистить» отряды Зелёного. В марте 1919 года поднимает восстание в Триполье. Восстание Зелёного поддержали местные крестьяне, озлобленные политикой «военного коммунизма». Зелёный отвлёк на себя значительные силы Красной Армии и окончательно был разбит только в июне 1919 г.

Атаман Зелёный объявил себя «незалежным большевиком», выдвинул лозунг «Советы без коммунистов», требовал обуздать всевластье ЧК и местных парторганов, отменить продразвёрстку и насильственную коллективизацию, создать независимую украинскую армию и независимую Советскую Украину. При этом «незалежный большевик» выступал против местного кулачества, что отвечало интересам основной массы крестьянства. Программа Зелёного была популярна, его «армия» в апреле насчитывала 6 тыс. бойцов и угрожала осадой Киева. К маю численность войск ещё более возросла – до 8 тыс. человек, Терпило был хозяином района Триполье — Обухов — Ржищев — Переяслав. Атаман объявил создании армии независимой Советской Украины и имел поддержку других повстанческих вожаков Струка, Сатаны и Ангела.

Восстание Зелёного вынудила красное командование направить против него значительные силы и Днепровскую военную флотилию. К 8 мая 1919 года повстанческая армия Зелёного была разбита и выбита из района базирования. Его войска были рассеяны, разделившись на небольшие отряды и группы. Восстание Зелёного стало одним из факторов, который побудил к мятежу и Григорьева. Надеясь на поддержу «зелёных», Григорьев надеялся быстро захватить юг Киевщины, но просчитался, к началу его наступление «армия» Зелёного была уже рассеяна.

https://topwar.ru/uploads/posts/2019-06/1559579487_510b60f1.jpg
Атаман Зелёный, он же Д. И. Терпило (в центре фотографии)

Начало восстания григорьевцев

В начале мая 1919 года началось восстание григорьевцев, сначала оно было стихийным. 1 мая григорьевцы обстреляли Елизаветград из орудий бронепоезда. Затем бойцы Григорьева устроили еврейский погром на станции Знаменка, грабили дома, убили десятки людей. 4–6 мая григорьевцы совершили погромы в Елизаветграде, Александрии, на станциях Долинская. Бандиты не только грабили и убивали евреев, но и нападали на коммунистов, красноармейцев, чекистов и милиционеров. Правительство и командование постоянно получали донесения о грабежах и погромах, ненадежности и подозрительности атамана и его воинства.

Однако власти и командование ещё надеялось, что это только отдельные инциденты, не имеющие отношения к «красному» комдиву Григорьеву. 4 мая завершила свою работу в 6-й дивизии Высшая военная инспекция. Она сделала вывод о необходимости быстрого увольнения Григорьева и его штаба и предания их суду. Комфронта Антонов-Овсеенко и на это предпочёл закрыть глаза. Только 7 мая, когда масштаб «безобразий» стало уже невозможно скрывать, командующий 3-й Украинской советской армией Худяков приказал Григорьеву в 24 часа навести порядок в дивизии. Если же комдив не сможет этого сделать, он должен был прибыть в штаб армии в Одессу и сложить командирские полномочия. В случае невыполнения приказа Григорьев объявлялся мятежником. В этот же день Григорьева попытались арестовать чекисты Особого отдела фронта. Они ворвались в вагон атамана и объявили его арестованным, однако тут же были обезврежены охраной атамана и затем расстреляны. В григорьевской дивизии арестовали всех коммунистов.

8 мая 1919 года Никифор Григорьев издает Универсал (манифест) «К народу Украины и бойцам Красной Украинской Армии» (видимо, его подготовил начштаба Тютюнник), который становится призывом к всеобщему восстанию. В документе был призыв к «диктатуре трудового народа» и установлению «народной власти». Григорьев выступал за советскую власть, но без диктатуры отдельного человека или партии. Всеукраинский съезд Советов должен был сформировать новое правительство Украины. При этом в Советы всех уровней должны были войти представители всех национальностей пропорционально их количеству в Малороссии: украинцев — 80%, евреев — 5% и для всех других национальностей — 15%. То есть в политической программе Григорьева преобладал национализм. Хотя «украинцев» в Малой России тогда было очень немного, в основном представители интеллигенции, люди, занимающиеся «политикой». Подавляющая часть населения Малороссии (юго-западной части Руси-России) были русскими, как и 300, 500 или 1000 лет назад.

При этом Григорьев ещё хитрил, хотел обмануть красное командование, чтобы выиграть время для внезапной атаки. Атаман телеграфирует, что не имеет никакого отношения к Универсалу, и обещает 10 мая выступить на войну в Румынии. Мятежник обещает провести встречу с партийным лидером Каменевым. 10 мая 1919 года его войска – 16 тыс. бойцов (под другим данным – 20 тыс. человек), более 50 орудий, 7 бронепоездов и около 500 пулеметов, начали наступление. В это время весь Украинский советский фронт насчитывал около 70 тысяч человек при 14 бронепоездах, 186 орудиях и 1050 пулеметах. В этот же день Григорьев заявил командующему Антонову-Овсеенко, что начинает восстание и будет уничтожать всех, кто пришел в Украину с целью эксплуатации. Атаман хвастливо пообещал через два дня взять Екатеринослав, Харьков, Херсон и Киев.

https://topwar.ru/uploads/posts/2019-06/thumbs/1559579373_5b094f41183561533c8b45b7.jpg

https://topwar.ru/uploads/posts/2019-06/thumbs/1559579385_5b095256370f2cae518b45aa.jpg
Продотряд перед выступлением

Кровавый погром

Григорьевцы развернули наступление сразу в нескольких направлениях. Григорьев надеялся объединить силы с Зелёным и батькой Махно. На Екатеринослав двигалась колонна под командованием начштаба восставших Тютюнника. На Киев шла колонна во главе с командиром бригады Павловым. В первые три дня наступления эти отряды захватили: Кременчуг, Чигирин, Золотоношу, причем местные красные гарнизоны присоединились к мятежникам. В результате повстанцы захватили всё имеющееся оружие, боеприпасы, имущество и ценности.

Отдельные отряды были направлены к Одессе и Полтаве. Казачий атаман Уваров занял Черкассы, где к григорьевцам присоединился 2-й советский полк. Колонна под началом Горбенко, где основной силой был Верблюжский полк, овладела Елизаветградом еще 8 мая. Григорьевцы разоружили красный гарнизон, расстреляли около 30 коммунистов. 15 мая по Елизаветграду прошёл страшный еврейский погром. Было убито от 3 до 4 тыс. человек, включая женщин, детей и стариков. Было зверски убито и несколько сотен «пришельцев с Севера». Григорьевцы выпустили из тюрем уголовников, которые присоединились к повстанцам и приняли самое активное участие в убийствах, грабежах и погромах. Также погромы прокатились во всех местах, занятых повстанцами, тысячи людей были зверски убиты в Умани, Кременчуге, Новом Буте, Черкассах, Александрии и т. д. В Черкассах командиры приказали каждому бойцу убить не менее 15 человек. Убивали не только евреев, но и коммунистов, «пришельцев с Севера» (новоприбывших русских).

На короткий период времени пожар восстания охватил огромный регион и показалось, что Григорьев станет хозяином центральной части Малороссии, кровавым диктатором Украины. Мятежники 10 -14 мая взяли Умань, Новомиргород, Корсунь, Александрию, Балту, Ананьев, Кривой Рог, Кобеляки, Яготин, Пятихатки, Хрестиновку, Литин, Липовец и др. поселения. Повсеместно на сторону григорьевцев переходили местные гарнизоны. В Павлограде мятеж подняли солдаты 14-го полка Красной Армии, Казятине перешел на сторону атамана Нежинский полк, в Лубнах восстал 1-й полк Червонного казачества.

На екатеринославском направлении, 11 мая к восставшим присоединился гарнизон Верхнеднепровска. Штаб 2-й советской армии бежал из Екатеринослава. Организовать оборону города не удалось. 12 мая в Екатеринославе поднял восстание Черноморский полк матроса Орлова и конный отряд анархиста Максюты. Они перешли на сторону Григорьева, разгромили тюрьму и устроили погром. 15 мая красные войска Пархоменко отбили Екатеринослав. Каждого десятого мятежника расстреляли, включая Максюту. 16 мая пленные григорьевцы восстали, объединились с уголовниками, разгромили тюрьму и снова захватили город.

Таким образом, ситуация была крайне опасной. Была угроза, что на сторону Григорьева перейдут и другие советские войска. Началась подготовка эвакуации Киева, Полтавы и Одессы. Казалось, что восставших поддерживают крестьяне центральной части Малороссии, и часть красноармейцев, в основном местного происхождения.

15 мая началось восстание в Белой Церкви, 16 мая подняли мятеж матросы Очакова. В Херсоне власть захватил переизбранный исполком Советов во главе с левыми эсерами, которые поддержали Григорьева. Их поддержал местный гарнизон — 2-й полк и полк им. Дорошенко. Херсон на две недели стал «независимой советской республикой», которая боролась против большевиков. 20 мая повстанцы на один день заняли Винницу и Брацлав. Огонь восстания распространяется на Подолию, где Григорьева поддержали местные атаманы Волынец, Орлик, и Шепель. Солдаты и матросы во главе с левыми эсерами восстали и в Николаеве. В Александровске красные части, посланные на борьбу с Григорьевым, отказались воевать, разогнали ЧК и освободили заключенных из тюрем. Восстал полк 1-й Украинской советской армии, направленный против Григорьева. Мятежники разгромили большевиков в Бердичеве и Казятине, и угрожали Киеву.

Конец атамана

Однако всё это была видимость триумфа. Основание у «армии» Григорьева было шатким. Григорьевцы брали вверх, пока не имели перед собой сильного и мотивированного противника. Сам Григорьев не был великим стратегом и полководцем. Он мог командовать полком или бригадой в революционное время, это был его потолок. Не смог он найти и союзников, чтобы расширить социальную базу восстания. Григорьевские отряды, избалованные легкими победами и полной властью, быстро превратились в банды уголовников, садистов, грабителей и убийц, что быстро оттолкнуло многих крестьян-повстанцев и красноармейцев. Даже крестьянский съезд, созванный им самим в Александрии, предложил войскам Григорьева «прекратить бесчинства». Ряд городов объявил о «нейтралитете». Полки, которые ранее перешли на сторону мятежников, стали возвращаться под власть красного командования.

Не поддержал григорьевцев и другой знаменитый атаман – Махно. Хотя его отношения с большевиками были на грани разрыва. На предложение советского правительства Украины принять участие в борьбе с восстанием, батька ответил, что от оценки действий Григорьева пока воздерживается и будет воевать с белой армией Деникина. Его армия (около 25 тыс. бойцов) в это время дралась с белыми, наступавшими на Гуляй-Поле. В итоге батька не поддержал восстание Григорьева. Позднее, 18 мая представители Махно посетят район восстания и сообщат батьке, что григорьевцы устраивают погромы и истребляют евреев. После этого Махно издал воззвание «Кто такой Григорьев?», где назвал пана атамана «разбойником», «контрреволюционером» и «провокатором-погромщиком». Сам батька был ярым противником антисемитизма и в своих владениях жестко наказывал погромщиков.

Атаман не смог хорошо спланировать операцию. Григорьев, двинув свои основные силы сразу на трёх направлениях (на Екатеринослав, Киев и Одессу), распылил свою армию от Днестра и Подолья до Днепра, от Причерноморья до Киева. К его дивизии присоединились тысячи крестьян-повстанцев, красноармейцев и бандитов, но они были плохо организованы, имели низкую боеспособность. Поэтому «молниеносная эшелонная война» Григорьева выдохлась уже через пять дней после начала. Восстание охватило огромный регион, но повстанцы предпочитали сидеть на местах, очистив их от большевиков, или громить евреев и «буржуев». Поражение было неизбежным.

Советские власти и красное командование приняли чрезвычайные меры. Партии украинских левых эсеров и украинских социал-демократов, которые вдохновляли повстанцев, были объявлены вне закона. В УССР провели мобилизацию коммунистов, советских работников, рабочих, комсомольцев. Около 10 тыс. человек прибыли из центральной части России. Нарком внутренних дел УССР Ворошилов, приняв командование Харьковским округом, возглавил разгром мятежа. 14 мая три группы войск (около 30 тыс. человек) под началом Ворошилова и Пархоменко начали наступление из Киева, Полтавы и Одессы.

В первых же настоящих боях григорьевцы были полностью разгромлены. Погромщики оказались не в состоянии стоять под огнем пушек и пулеметов. Воинство атамана рассыпалось. Восставшие полки сразу «опомнились» и вернулись в состав Красной Армии. Другие были пленены или просто разбежались. 19 мая 1919 года группа Егорова заняла Кременчуг, а Днепровская военная флотилия – Черкассы. С юга наступали части Дыбенко и Пархоменко, соединившись с группой Егорова, они заняли Кривой Рог. 21 мая повстанцев разбили под Киевом, 22 мая – красные заняли «столицу» повстанцев Александрию, 23 мая – Знаменку. В конце мая красные вернули под свой контроль Николаев, Очаков и Херсон. Пленены и расстреляны ближайшие сподвижники атамана — Горбенко и Масенко. Остатки григорьевцев скрываются по дальним степным селениям и переходят к тактике партизанской войны. Начштаба Тютюнник с 2 тыс. бойцов совершает тысячекилометровый рейд по Правобережной Украине и переходит на сторону Петлюры.

С мощным восстанием было покончено за две недели! Бандиты, привыкшие, что их все боятся и все бегут перед ними, гордые «победой» над Антантой, разбежались при первых же схватках с регулярными советскими частями. Распались на отряды и группы, которые действовали и спасались самостоятельно. От полного уничтожения в мае григорьевцев спасло начало наступление армии Деникина и восстание Махно. Наиболее боеспособные силы красных были брошены на борьбе с белогвардейцами и махновцами. Оставшиеся красные части подверглись разложению и додавить восстание не смогли. В результате григорьевцы ещё некоторое время могли бесчинствовать, совершать налёты на города, на эшелоны, которые шли с Крыма и Причерноморья на север, снова захватили много различного имущества и добра.

В июле 1919 года Григорьев и Махно вступили в военный союз против белых и красных. Однако противоречия между ними были слишком сильными. Батька не одобрял антиеврейские погромы и политическую направленность пана атамана. Григорьев, видимо, был готов снова изменить «окрас». Он начал переговоры с деникинцами, отмечая их правильную политику и идею созыва Учредительного собрания. Григорьевцы в это время боролись с красными, но уклонялись от боев с белыми, что раздражало батьку. Махно был решительным врагом белых. Большинство командиров Махно было против союза с Григорьевым, осуждали его за погромы. Кроме того, Махно, видимо, мог захотеть устранить конкурента, убрать атамана, присутствие которого могло осложнить положение самого батьки.

Поэтому союз махновцев и григорьевцев просуществовал всего три недели. В итоге махновцы решили покончить с бандитским атаманом. 27 июля 1919 г. в помещении сельского совета села Сентово атаман Григорьев был убит махновцами, обвинившими его в сношениях с белогвардейцами и погромах. Охрану Григорьева рассеяли пулеметным огнем (махновцы заранее подготовили тачанки). Тело Григорьева бросили в канаву за селом, оно стало добычей одичавших собак. Членов штаба и телохранителей Григорьева устранили, рядовых бойцов разоружили, большинство из них вскоре пополнили армию батьки.

Так погиб авантюрист и «победитель Антанты», «головной атаман» Украины Григорьев. Кровавый финал был закономерным: от русской императорской армии – к Центральной раде, от гетмана Скоропадского – к Директории, от Петлюры – к красным, от большевиков – в вольные атаманы. Авантюра Григорьева утонула в крови.

Восстание Григорьева показало неустойчивость положения большевиков и Красной Армии в Малороссии, ошибочность курса на украинизацию, включая ставку на украинские советские части. Поэтому некоторая самостоятельность армии УССР была ликвидирована. В июне 1919 года были расформированы Украинский советский военный комиссариат (министерство) и Украинский фронт. Проведена «чистка» красного командования, за серьёзные просчёты отстранены от командования комфронта Антонов-Овсеенко и член РВС фронта Щаденко, командующие трех украинских советских армий Мацилевский, Скачко и Худяков. Украинские советские армии переформированы в три обычные стрелковые дивизии. Командный состав также был «зачищен». Началась борьба с махновщиной.

0

24

Земская рать 1922 года: короткая история и безнадежный бой

https://mtdata.ru/u2/photo4E76/20701396653-0/original.jpg#20701396653
командиры Земской рати (в центре генерал Дитерихс)

В июле 1922 года на Дальнем Востоке была создана Земская рать — последнее сколько-нибудь крупное воинское формирование Белого движения, действовавшее на родной земле. История его коротка, а судьба трагична. Не пускаясь в рассуждения идеологического толка, попробуем поразмыслить над тем, могло ли в то время и в имевшихся условиях быть по-другому.

К лету 1922 года положение Белого движения в России было уже не катастрофическим, а безнадежным. Все бои и сражения, которые могли быть проиграны, были проиграны.
Фактически все армии, выступавшие против большевиков, были наголову разбиты. Крым взят, Колчак разгромлен и расстрелян левыми эсерами, чехословацкий корпус убрался из страны, а страны Антанты однозначно показали, что воевать всерьез с красными не будут.

Дальний Восток – последний осколок несоветской России, да и то в основном в силу того, что на его территории сосредоточены достаточно значительные силы армии Японии. Однако они тоже активно готовятся к эвакуации: на Токио давят как американцы, у которых с интервенцией в Россию не заладилось, а усиления там позиций японцев они не желают категорически, так и собственные противники войны. Если уж в Стране восходящего солнца дошло до образования компартии и «Общества по сближению с Советской Россией», то солдат, пожалуй, лучше вернуть домой. Да и слишком дорого обходится эта авантюра, оказавшаяся не такой уж выгодной экономически.

В самом лагере белых, удерживающих позиции только в Приамурье, тем временем наступает полный раздрай: Народное собрание выступает против уже ничего не решающего правительства, его поддерживают военные, и в конечном итоге на месте Приамурского государственного образования возникает Приамурский земский край под руководством именуемого некоторыми историками «последним рыцарем Белого движения» генерал-лейтенанта Михаила Дитерихса. Этот военный деятель с огромным боевым опытом был, несомненно, монархистом до мозга костей: в соответствии с традициями Российской империи во Владивостоке был созван Приамурский Земский собор.

Решения, принятые этим собранием, были столь же напыщенны и прекраснодушны, сколь и невыполнимы на практике. Постановили обратиться к оставшимся в живых представителям дома Романовых для передачи им «законной власти», а до того времени, когда на трон вернется истинный государь, передать полномочия верховного правителя России Дитерихсу. Генерал же, принявший чин главнокомандующего (земского воеводы) первым же своим указом создал новые вооруженные силы Приамурья — Земскую рать. Это войско будет наголову разгромлено менее чем через 3 месяца после формирования. Наступление против ближайших большевиков, Дальневосточной Республики, будет успешным всего две недели, после чего захлебнется и, превратившись в тяжелые оборонительные бои, завершится полным крахом.

Почему так случилось? Ведь под началом Дитерихса сражались отнюдь не "зеленые" новобранцы, а "семеновцы" и "каппелевцы", солдаты и офицеры с колоссальным опытом и боевым потенциалом. Общее количество личного состава Земской рати к началу ею наступательных действий превосходило 8 тысяч, большинство из которых были ветераны, профессионалы войны. Экипированы они также были достаточно неплохо: уходящая с русской земли японская армия довольно щедро поделилась с воинством Дитерихса оружием и боеприпасами. У «земцев», помимо всего прочего, имелось даже четыре бронепоезда. Однако беда была в том, что это были в реальности все силы белых. В ожесточенных боях с наступающими частями красных, постоянно подпитываемых резервами, они быстро таяли. Бои эти были фактически безнадёжными.

Все попытки Дитерихса восполнить людские потери, проводя мобилизации – сперва частичную, а затем и всеобщую, по сути дела, не привели совершенно ни к чему. Местное население категорически не желало воевать, (по крайней мере, за белых), и потенциальные рекруты попросту разбегались кто куда. С тем же успехом пытался земский воевода и улучшить материальное положение своих войск: его обращения к предпринимателям, купцам, богатым людям Приамурья, по вполне понятным причинам совершенно не заинтересованным к победе большевиков, не привели ни к каким реальным результатам. Множество патриотических громких слов – и совершенно копеечные «пожертвования», на которые обмундировать и вооружить нельзя было даже роту.

Трагическая история и агония  Земской рати стала последним доказательством того, что Гражданская война вчистую проиграна белыми. Причем в первую очередь они потерпели поражение не на поле боя, а в битве за умы и сердца людей. Как бы красиво ни звучали монархические идеи Дитерихса, реставрация самодержавия совершенно не устраивала абсолютное большинство рабочих и крестьян, которым большевики обещали не только «свободу равенство и братство», а вполне конкретные землю и фабрики с заводами.

Более того, на Дальнем Востоке в разгроме белогвардейцев гораздо большую роль, чем регулярные части Красной армии, сыграло партизанское движение. «Спасибо» за то, что жители этого региона, изначально отнесшиеся к советской власти без малейшего восторга, начали войну против «освободителей» в золотых погонах, последним следовало сказать тому террору, который был развернут на этой территории не только иностранными оккупантами – тем же чехословацким корпусом, японцами или американцами, а и армией Колчака. Да, Дитерихс был категорическим противником всякого насилия над не желавшими становиться под его знамена, и строжайше запрещал применять к ним какие-либо репрессии. Он лишь с глубокой печалью истинного рыцаря вопрошал: «Где же служение идее?»

Желающих служить среди жителей Приамурья не нашлось. Оставшаяся без пополнения, а в самом скором времени и без патронов Земская рать потерпела поражение. Сформировавшись летом 1922 года, она перестала существовать уже к октябрю.

0


Вы здесь » Форум В шутку и всерьёз » История » Гражданская война в России 1918-1922гг