Форум В шутку и всерьёз

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум В шутку и всерьёз » Музыка » Воскресение


Воскресение

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Есть, наверное, какая-то закономерность в том, что архитектурные (да и вообще художественные) вузы поставляли и продолжают поставлять в рок-н-ролл самых талантливых. Приоритет здесь, безусловно, принадлежит МАРХИ: Андрей Макаревич («Машина Времени») и Алексей Романов («Воскресение») вышли именно из его стен.

http://sd.uploads.ru/t/xuHJA.jpg

http://s5.uploads.ru/t/TL9zq.jpg

Вообще говоря, история «Воскресения» во многом коррелирует с историей «Машины» — начать с того, что первые группы Романова и Макаревича были основаны в одном и том же 1969-м году. Романовский коллектив поначалу назывался «Бродячие Облака» (Алексей Романов — гитара, вокал/Виктор Кистанов — фортепиано, вокал). Они «нежно и музыкально пели битловские песни... — выходило, что называлось, «один к одному» — то, чего «Машина Времени» никогда не могла добиться» (из книги Андрея Макаревича «Все очень просто»). Позже состав расширился до полноценного рок-набора и приобрел совершенно психоделическое километровой длины название:  «Ребята, Которые Начинают Играть, Когда Полосатый Гиппопотам Пересекает Реку Замбези» (Алексей Романов — гитара, вокал/Александр Шадрин — бас-гитара/Сергей Цвиликов — гитара/Виктор Кистанов — фортепиано/Юрий Борзов — ударные). «Ребята...» два года выдавали классические рок-н-ролльные песенки, а в 71-м коллектив по разным причинам существование свое прекратил.

Обратимся к воспоминаниям Макаревича: «...пришла установка очистить ряды советских студентов от волосатой нечисти. Под эту категорию попал я, Лешка Романов... Установка, конечно, была закрытой, и поводом к исключению послужил какой-то идиотский предлог... Учились мы хорошо, хвостов не имели, и вся история выглядела бредово. Помню, как сокурсники наши стихийным табуном ломанулись к ректору за правдой и как они по одному выходили оттуда, пряча глаза и разводя руками. Я просто физически ощущал, как невидимая стена прошла между нами и ними, а ведь мы с Лешкой были совсем не последние ребята в институтской тусовке».

Эти неприятности оказались временными, по истечению некоторого времени оба «изгнанника» были в институте восстановлены. Позже, в 1974-м, судьба свела их (не могла не свести!) снова: «...некоторое время мы играли в составе: Я — Кутиков — Кавагое — Лешка Романов. Продлилось это до лета семьдесят пятого года — все было хорошо, и все же что-то не получалось, не чувствовал себя в своей тарелке Лешка, хотя ни он, ни мы не могли понять, почему, собственно. Мы пытались сделать несколько его песен, а мои он пел как-то не так — во всяком случае, мне так казалось. ...в конце концов он пропал дня на два, я поехал к нему, долго плутал в потемках Теплого Стана, застал его дома, состоялся какой-то смутный разговор, из которого получалось, что он никак не может почувствовать свое место в нашей команде — и мы расстались друзьями». К слову сказать, в число упоминающихся здесь песен Романова уже тогда входила знаменитая впоследствии «Мои песни».

Уйдя из «Машины», он стал вокалистом группы двоюродного брата Андрея Макаревича, Алексея, которая называлась «Опасная Зона» (Алексей Макаревич — гитара / Алексей Романов — гитара, вокал / Игорь Котлов — ударные / Сергей Андреев — бас-гитара / Олег Друкаров — орган). Полгода спустя, в 1976-м, группа меняет название на «Кузнецкий Мост» и полтора года выступает — достаточно ровно, без падений, но и без взлетов. Тогда в репертуар «Кузнецкого Моста» входили также ставшие впоследствии знаменитыми (и вошедшими в обойму главных хитов «Воскресения») песни Романова «Кто виноват?» и «Снежная баба».

Воскресение. 1 состав. 1979—1980

Весной 1979 года барабанщик «Машины Времени» Сергей Кавагое покинул свою группу и — по старой памяти — обратился к Романову. «Кавагое у меня спросил: а нет ли у тебя каких-нибудь песен? Давай попробуем сыграть... я сразу начал вопросы задавать дурацкие: что это будет за группа, откуда аппаратура, где мы будем репетировать? А Кавагое мне и говорит: фигня, мол, был бы репертуар, а все найдется. И стратегия была такая: сделать вещи, обработать их, аранжировать, а потом записать».

В июне месяце из «Машины» ушел и басист Евгений Маргулис, ставший в новой группе третьим участником. На соло-гитару было решено позвать Алексея Макаревича.

«...за месяц мы сделали десять песен — дома, на коленях; все обговорили и пошли в учебную студию ГИТИСа. Там была база «Машины Времени», потом «Високосников»...». В студии ГИТИСа работал оператором тогда уже участник «Високосного Лета» Александр Кутиков. «Вот это здорово было, вот там была тусовка! Время приемных экзаменов, все по ночам, по секрету, приходят музыканты с девками какими-то, с актрисами, с абитуриентками... У нас был мешок кофе, и водка не переводилась. Одну песню Маргулис записывал так: он спал на стульях, накрывшись журналом «Пентхауз», его разбудили, сунули бумажку с текстом, и он пошел колотить в стиле «фанки»!

Сыгранности у «Воскресения» тогда еще не было, и все делалось в расчете на неплохую техническую подготовленность всех участников записи. Несколько партий синтезатора сыграл, вспомнив фортепианную молодость, Кавагое, хотя «Воскресение» никогда и нигде с клавишными не выступало. В той записи приняли участие клавишник «Машины» Петр Подгородецкий, а также неплохой гитарист и обладатель уникальной красоты голоса Андрей Сапунов. Он, кстати, предложил записать несколько песен выступавшего тогда в группе Стаса Намина «Цветы» Константина Никольского, поскольку хорошо знал его и пел эти песни — это и было сделано.

Запись была закончена и с помощью Дмитрия Линника (некогда участника «Трио Линник», известного также как «Зодиак», на гибкой пластинке которого впервые вышла в свет в качестве аккомпанирующего состава «Машина Времени»), работавшего тогда на Radio Moscow World Service, попала в эфир этой радиостанции. Она вещала на Запад — в преддверии московской Олимпиады Советский Союз всячески стремился создать респектабельно-демократический имидж «империи зла», и на RMWS крутилось невероятное количество всяческой музыки — от BONEY M до «Машины Времени». Не знаю, как в зарубежье, а в Москве и окрестностях на средних волнах эта станция ловилась отлично и была фантастически популярна. Музыканты уехали «на юга», в Пицунду, а вернулись оттуда знаменитыми. Песня «Кто виноват?» стала безусловным хитом сезона: в декабрьском списке популярных песен «Звуковой дорожки» «Московского комсомольца» она была на пятой позиции, опережая «Поворот». Подготовительный период кончился. Началась ЛЕГЕНДА.

В сентябре того же года из группы уходит Маргулис — как было написано в самиздатовском журнале «Зеркало», у него «появилась страсть к путешествиям, и группа остается без басиста». За бас взялся Андрей Сапунов, исключительно быстро освоивший новый для себя инструмент. Уже в ноябре прошли первые концерты, в январе на бас-гитаре снова играет Маргулис и появляется духовая секция — трубач Сергей Кузьменок (участник «Машины Времени» образца 78-го года) и саксофонист (впоследствии участник ленкомовского «Рок-Ателье», исполнитель знаменитых песен из кинофильма «Мэри Поппинс, до свидания» — «Непогода» и «Тридцать три коровы» — Павел Смеян.

Всю зиму и весну восьмидесятого года «Воскресение» успешно выступало на «сэйшенах» в Москве и ее окрестностях. Однако наступил кризис — он и не мог не наступить, с таким явлением сталкивается любая хоть чего-то стоящая рок-группа, хотя с «Воскресением» это случилось слишком скоро. Алексею Макаревичу не хватало техники, и на его место баллотировался Алик Микоян (двоюродный брат Стаса Намина, известный в шестидесятых-семидесятых рок-музыкант), но наступило лето, и все разъехались отдыхать.

А осенью группы уже не стало. Алексей Макаревич и Сергей Кавагое вообще завязали с музыкой; вернувшийся с отдыха Маргулис ушел в «Аракс», только-только (видимо, воодушевленный опытом «Машины Времени» поменявший статус театрального ансамбля на заманчивые и романтичные вольные хлеба филармонических рокеров. Расстроенный Романов положил в «Аракс» трудовую книжку, числясь кем-то вроде сочинителя песен (в принципе, так оно и было — на компакт-диске «Аракса» Old, But Gold!, выпущенном недавно студией «Союз», больше половины песен принадлежат его перу), а в перспективе «рассчитывал, что проникну в филармонию, в качестве артиста. Невозможно работать архитектором, когда мозги все время заняты другим». И тут ему позвонил Константин Никольский.

Воскресение. 2 состав. 1981—1982

Как мы помним, песни Никольского звучали уже на первой записи «Воскресения», а сам он был к 80-му известен не только рок-тусовке, но и простым советским людям как автор хита «Группы Стаса Намина» «Старый рояль», вышедшего на «мелодийном» миньоне и вслед за этим попавшего на болгарский сборник «Музикална стълбица». Так вот, у Никольского и его приятеля Сапунова уже был фактически готовый состав (плюс барабанщик Михаил Шевяков), и «был разговор о том, что у нас есть репертуар, и мы в состоянии играть его, в состоянии найти аппарат, базу и всё вообще. И мы будем зарабатывать деньги на сэйшенах».

Так возникла вторая инкарнация «Воскресения». Этот состав был самым, пожалуй, интересным — и самым нестабильным (когда в одной лодке появляются два капитана, это всегда ведет к проблемам). Такие разные люди, как Романов и Никольский, тем не менее, создали альбом, моментально разошедшийся по городам и весям (а впоследствии вышедший на виниле и CD) и ставший классическим. Именно этой записью (состоявшейся 7—10 июня 1981 года в подвале приемной комиссии МГИМО) миллионы граждан Советского Союза затирали головки «Электроник-302» и «Весен-204», именно те песни разучивались на совершенно не приспособленных для исполнения музыки гитарах Шиховской фабрики. Именно тот состав за полтора года едва не побил славы «Машины Времени». На сэйшенах первые аккорды любимых песен фэны встречали так, словно на сцену выскочили сами Rolling Stones (это хорошо слышно на выпущенном фирмой DL-Lota компакт-диске «Концерт в ДК МЕХТЕХ 28.03.1982»).

Почему же «Воскресение» было столь популярно, почему до сих пор во дворах поздними вечерами слышны молодые голоса, распевающие нестройным хором «...боже, как давно это было...»? Не потому, наверное, что пелось в этих песнях о так называемых «вечных ценностях», а потому, что оба автора — каждый со своей стороны — куда ближе подошли к настоящей поэзии (а как без этого в стране, где Слово до сих пор важнее любой реальности?), чем кто бы то ни было до них в русскоязычном роке. До этого царствовала воспитанная «Машиной Времени» (ленинградский рок как вещь самоценную и на тот момент малораспространенную за пределами обоих столиц в расчет не берем) слепая и безоглядная вера в перемены к лучшему, вера, очень свойственная русскому менталитету вообще. Дверь в сложный и небезусловный мир, где не всегда есть место победе добра, а обратное наоборот, всегда возможно, где не всякий друг — друг и не всякий враг причинит тебе зло, русскому року открыло именно «Воскресение». Припев «...а ты все ждешь, что ты когда-нибудь умрешь...» стал первым пессимистическим гимном советских хиппи.

Никольский всегда писал (и сейчас пишет) красивые песни — драматические произведения с повышенным градусом пафосности, которые легче западали в память и без труда вышибали слезу у девушек и строгую грусть у их приятелей. По сути дела, образы песен Никольского были романтически-экзистенциальными — в них всегда есть место подвигу («вейте, вейте, ветры злые» почему-то удивительно напоминают совсем другую песню: «вихри враждебные веют над нами...»), там бродят одинокие пожилые полупьяные скрипачи, а Поэты (именно с большой буквы, иначе — никак!) сумрачно глядятся в Зеркало Мира. Песни Романова всегда были чуть проще по форме и чуть сложнее — по содержанию. И простота эта, кажется, не та, что хуже воровства, а та, которая святая.

Если грусть, то светлая, если кто-то сплоховал, то «прости, мой друг, я так же слаб, как ты», а если уж слепили снежную бабу на морозе, то «мне другой не надо нынче/пусть красивых в мире тыщи/нет ее белей и чище/и другой такой не сыщешь/хоть ты тресни!» А ностальгия по давно ушедшим временам оборачивалась вдруг развеселым регги в песенке «Один взгляд назад» — как мне кажется, это было чуть ли не первое обращение российских рокеров к солнечной ямайской музыке. Удивительно, что ни тот, ни другой авторы в творчестве не исключали друг друга, но даже дополняли, и каждый находил что-то свое. Но удивительно лишь на первый взгляд: и Романов, и Никольский утверждали торжество простых истин. И разные пути, которыми они шли, в одной из точек пересеклись. Точка была группой «Воскресение».

Увы, и этому составу была суждена столь же короткая жизнь. Никольский вскорости ушел в группу Максима Дунаевского «Фестиваль», базировавшуюся в Полтавской филармонии и записывавшую музыку для фильмов и спектаклей — музыку Дунаевского, естественно, и параллельно учился в Гнесинском училище — вместе с Сапуновым. Романов все мечтал о филармонической деятельности и ждал, когда коллеги окончат свое образование и помогут ему в этом. Никольского ждал обратно и «Фестиваль»...

0

2

0

3

0

4

0


Вы здесь » Форум В шутку и всерьёз » Музыка » Воскресение