Форум В шутку и всерьёз

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум В шутку и всерьёз » Интим и другие неожиданности » Право первой ночи


Право первой ночи

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

ЦЕНА ЧЕСТИ (Право первой ночи)                                                                                                                                                                                                             

Много есть труднообъяснимого для нас в европейской истории. Откройте французско-русский словарь на слове «cuissage» и убедитесь, что это переводится как «право первой ночи». В латинско-русском словаре юридических терминов вы найдете «jus primae noctis» с объяснением: «право господина, право первой ночи». Это один из самых отвратительных обычаев, известных мировой истории, символ предельного унижения крестьян — т.е. подавляющего большинства жителей страны. «Право первой ночи» навсегда лишало чести не только новобрачную, но и ее мужа, однако в средневековой Европе об этом не задумывались. Об этом «праве» смутно слышал каждый, но мало кто вникал в подробности. А они того стоят. Хотя большинство исторических документов, связанных с этим «правом», было в Новое время тщательно уничтожено, кое-что уцелело и ныне извлечено на свет.

Дефлорация крепостных девушек была не только правом феодала, но и обязанностью. Французский исследователь Пьер Гордон (Pierre Gordon) выяснил, что владетельным графам и герцогам в год приходилось дефлорировать до сотни девственниц. Ну, а если сеньор по возрасту уже не справлялся с делом, оно вверялось кому-то из сыновей или слуг.

Если в Темные века «право господина» было скорее языческим обычаем, то начиная с XII столетия оно закрепляется юридически. Соблюдая «jus primae noctis», помещик приобретал право на владение будущим потомством своих крепостных. Постепенно обычай приобретает статус одного из налогов. Его можно было уступать, передавать либо преобразовывать в какой-либо другой налог или право. То есть, право первой ночи становится обыденнейшей вещью, которая уже поэтому и обозначается (по-французски) не длинно, не тремя словами, а одним. Статья 17 «Уложения города Амьена» от 1507 года поясняет: «Муж не имеет права ложиться со своей женой в первую брачную ночь без разрешения сеньора и до того, как вышеупомянутый сеньор сам ляжет с вышеупомянутой женой». Акт города Бигорра (Bigorres), датированный 1538 годом, предписывает: «Желающие выдать своих дочерей замуж должны предоставлять их в первую ночь своему сеньору, дабы он доставил себе удовольствие...» Бывало, что права барона или графа по разным юридическим причинам переходили к монастырю. Переходило и право первой ночи. Так, монахи аббатства Святого Теодара унаследовали права местного феодала, среди которых было и право первой ночи в отношении крепостных невест деревни Монт Ориоль70.

Латинские тексты, касающиеся предмета, не всегда прямолинейны. В конце XVI века о канониках соборного капитула в Лионе, бывших одновременно и лионскими графами, витиевато говорится, что они по праву патронов скрепляли браки подданных, «возлагая свои чресла («jus coxae locandae») на ложе новобрачных».

Право первой ночи не отмерло вместе со Средневековьем. Вспомним сцену из «Женитьбы Фигаро» французского писателя Пьера Бомарше, написанной в 1784 году — сцену, прямо связанную с «правом первой ночи». В ней хитрец Фигаро приводит к графскому замку толпу крестьян, чтобы те торжественно поблагодарили своего господина за отказ от «права сеньора» на девственность невесты. Все восхваляют добродетель графа, и ему ничего не остается, как, проклиная хитрость Фигаро, сказать, что он действительно принял такое решение. А ведь ему такое и в голову не приходило, тем более, что он сильно облизывался на собравшуюся замуж горничную Сюзанну. На представлениях комедии зрители не спрашивали друг друга в недоумении, что такое «droit de cuissage», им было прекрасно известно, о чем речь. И это накануне Французской революции!

Воспоминание о «праве первой ночи» живо в народной памяти латышей и эстонцев. Вплоть до присоединения Курляндии, Лифляндии и Эстляндии к России в 1721 году здешние немецкие помещики (на отдельных отрезках истории также датские и шведские — туземных помещиков здесь никогда не было) использовали это право с таким прилежанием, что за пять веков необратимо изменили антропологический облик местного населения, особенно эстонцев71.

Ничего похожего на «право первой ночи» Русь-Россия не знала. И русские помещики грешили с дворовыми девушками — читайте Лескова. Но именно грешили, понимая, что грешат, а не действуют по праву и закону. На пути греха всегда стоит страх кары небесной или кары земной. Помещики слишком своенравные и жестокие, самодуры, сластолюбцы всегда опасались за свою жизнь. И опасались не зря. К примеру, в 1839 году крестьянами был убит отец Достоевского, отставной врач, человек вздорный и чрезмерно вспыльчивый. Та же участь постигла в 1828 году отца будущего историка Костомарова (убитый, по словам своего сына, был большой сторонник освобождения крепостных). Крестьяне убивали помещиков не из «социального протеста», как нас уверяли в советской школе, а за отступление от неписаных, но для всех очевидных нравственных законов, причем главных поводов всегда было два: самодурство и любострастие72.

Могли ли существовать «помещичьи гаремы», о которых пишет наш славный лондонский обличитель А.И. Герцен? Не будем слишком легковерны, поразмыслим лучше над следующим примером. В 1846 году помещик Малоярославецкого уезда Калужской губернии Хитрово был убит своими крестьянками, причем следствие установило, что женщины сделали это в ответ на его насилия и домогательства. Но вот что важно, цитирую: «Уездный предводитель дворянства за недонесение о дурном поведении упомянутого помещика предан суду» (Е.А. Мороховец. Крестьянское движение 1827-1869. М. 1931. Вып.1). То есть, за добрый нрав помещиков отвечали их собратья по сословию. Попуская греху, уездный предводитель рисковал честью и даже свободой. Возможно ли в таких условиях завести «гарем»? В уездной глуши, где ничего скрыть невозможно? «Помещичьи гаремы», скорее всего, были выдумкой задиристого Герцена, лично сочинившего немало «писем из России» (сам он, кстати, был большой сладострастник, имел романы не только с женами друзей, но и с горничной, о чем честно сообщает в «Былом и думах»). Талантливый журналист, Герцен таким способом «заострял тему». Он действовал, можно не сомневаться, из лучших побуждений, полагая, что любые средства хороши, лишь бы приблизить избавление отчизны от такого зла, как дворянское землевладение. Правда, сам был дворянин и помещик и жил в Лондоне на доходы со своего российского поместья. (Этот факт, кстати, хорошо иллюстрирует обсуждавшийся выше вопрос об отношении к правам собственности в России. Герцен своим «Колоколом» бесил правительство и самого Александра II, но доходы с имения получал из России через международный банк без заминок.)

Итак, о законном праве первой ночи в России не могло быть и речи — это была вещь неведомая, богопротивная, беззаконная и просто невозможная. В странах же, где постыдный и унизительный обряд был освящен законом и обычаем, он воспринимался не как грех, а как постоянно обновляемое свидетельство зависимости, покорности (или, как это выразительно звучит по-польски, «подлеглости»).

Унизительный обычай умер не совсем. По свидетельству журналиста Е.Клещука, право первой ночи продолжает существовать в современной Германии — по крайней мере, в деревне Биненбах, на границе Баварии и земли Гессен. Обязанность сеньора здесь выполняет граф фон Кеттенгольц, всякий раз презжающий для этого из Кельна. Журналист рассказывает про свадебный пир, про то, как жених кланялся, вручая невесту графу, и как тот через полчаса возгласил, ко всеобщему ликованию: «Sie war Jungfrau!» (Она была девственница!). Мужчины деревни относятся к обряду одобрительно: так было заведено у отцов и дедов. Когда одна пара отказалась следовать обычаю, жители Биненбаха предложили им уехать, и навсегда.

Давайте вспомним и о певцах-кастратах. Обычай кастрировать мальчиков ради сохранения ими детских по высоте голосов был широко распространен с ХVI по XIX век, главным образом, в Италии. Маленьких мальчиков кастрировали ради того, чтобы они продолжали петь нежными голосами в Ватиканской капелле и вообще в католическом пении, поскольку в нем было запрещено участие женщин. Кастраты требовались и в светском пении. В опере они имели такой успех у слушателей, «что певцы-мужчины почти перестали привлекаться для исполнения высоких партий в операх-сериа; зачастую с кастратами не могли конкурировать и певицы-женщины, на долю которых нередко доставались мужские роли» — пишет «Музыкальная энциклопедия» (т. 2, стб. 742, М., 1974). Никто не знает, сколько тысяч мальчиков было оскоплено с этой целью. Но точно известно, что еще в 1890 году мальчиков продолжали подвергать кастрации для Ватиканской капеллы ради сохранения у них сопрано. «Музыкальная энциклопедия» подтверждает: «Отдельные [светские] кастраты-певцы были известны еще в начале ХХ века». Надо ли комментировать этот зверский обычай?

А вот факт иного рода, но тоже красноречивый: «Мануэль Вакенгейм (рост 1 м 14 см) проработал «метательным снарядом» почти всю жизнь. Dwarf-tossing или dwarf-throwing — странная забава, завезенная в Западную Европу из Северной Америки и Австралии. Правила игры простые: нужно бросить карлика или карлицу и, чем дальше, тем лучше. Побеждает тот, кто ухитрится швырнуть свой «снаряд» на самое дальнее расстояние. Бросаются карликами на дискотеках и в барах. Карлик одет в особый дутый костюм, а на голове у него защитный шлем» (globalrus.ru/comments/95856/). Такие обычаи не возникают на голом месте. За ними — века иного, непривычного нам отношения к ближнему. И в течение этих веков карликов швыряли, можете быть уверены, без всяких защитных приспособлений.

Остатки и рудименты старинных норм жизни очень красноречивы. Иногда эти рудименты сохраняются в виде выразительных терминов. Только вслушайтесь: «повальный обыск». Это термин старого русского права, вполне впечатляющий. Или: «мальчик для битья». Это уже европейское. Дофин или маленький маркизик (князик, барончик и т.д.) дурно себя ведет, скверно усваивает латынь, а за это секут розгами специального мальчика. При дофине.

Мальчиков использовали для еще одного хорошего дела. Как сообщает Дж. Тревельян в книге «Социальная история Англии» (1942; есть русский перевод: М., 1959), в Англии вплоть до Второй мировой войны сохранялся варварский обычай: ребенком чистили каминные дымоходы. Маленького мальчика, подвязав его подмышками веревкой, спускали в трубу. Чистить трубу ребенком считалось рациональнее, чем чугунным ядром: ядро могло повредить дымоход. Было множество случаев, когда ребенок умирал, застряв в трубе или задохнувшись копотью и угольной пылью. То, что с этим покончено, опять-таки — часть огромной совокупности перемен последних десятилетий.

Раз уж речь зашла о детях. Одна из главных тем английской литературы — тема несчастного детства. Это отмечали многие. Тягостное детство Байрона, тягостное детство Черчилля, «Оливер Твист» Диккенса, «Бремя страстей человеческих» Моэма. Не говоря уже об Ивлине Во. Когда не видно исключений, достаточно и дюжины-другой примеров. Общее для романов, биографий и воспоминаний — отсутствие душевного тепла в семье. Видимо, дело в устройстве английской семьи и в устройстве английских учебных заведений. Розги в них отменены всего 30-40 лет назад. Аристократические школы — просто бурсы. В книжке «Эти странные англичане» сказано: «Для английских детей детство — это такой период, который нужно миновать как можно скорее». Но почему же русские воспоминания о детстве — сплошь счастливые воспоминания? Когда общество сковано жесткими социальными ритуалами, личная свобода сходит на нет, и если у взрослых еще есть какие-то альтернативы, дети их не имеют. В России этой скованности всегда было меньше.

О разном отношении к человеку, личности, жизни говорит еще одна деталь. Невозможно себе представить, чтобы у нас привились «музеи пыток» — непременная принадлежность крупных европейских городов. Само пристрастие к таким музеям что-то приоткрывает нам в западноевропейском характере, сформированном всей историей Запада. В России 90-х кто-то решил, что вот она, золотая жила: надо создать нечто подобное, и народ повалит за большие деньги. Создали — по образцу западных прототипов: с дыбами, гарротами, «испанскими сапогами», восковыми фигурами, изображающими декапитацию и соответствующими звуковыми эффектами, — возили по большим городам, но народ не повалил, дело не пошло.                                                            
А. ГОРЯНИН. "Традиции СВОБОДЫ и СОБСТВЕННОСТИ в РОССИИ"., М., 2007 (стр. 291 - 297)

0

2

Давно уже не цениццо!  :canthearyou:

0

3

--

--

--

0


Вы здесь » Форум В шутку и всерьёз » Интим и другие неожиданности » Право первой ночи