Форум В шутку и всерьёз

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



"Цитадель"

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Укрощение "тигров"

Это сражение, происходившее с 5 июля по 23 августа 1943 года, завершило коренной перелом в ходе Великой Отечественной войны. Германское командование планировало провести крупное наступление летом 1943 года, овладеть стратегической инициативой и повернуть ход войны в свою пользу.

Для этого была разработана и в апреле 1943 года утверждена операция под кодовым названием «Цитадель». Имея сведения о подготовке немецко-фашистских войск к наступлению, Ставка Верховного Главнокомандования приняла решение временно перейти к обороне на Курском выступе и в ходе оборонительного сражения обескровить ударные группировки врага и этим создать благоприятные условия для перехода советских войск в контрнаступление. Для проведения операции «Цитадель» германское командование сосредоточило 50 дивизий, в том числе 16 танковых и моторизованных. Группировка противника насчитывала около 900 тысяч человек, до 10 тысяч орудий и минометов, около 2,7 тысяч танков и более 2 тысяч самолетов. К началу Курской битвы Ставка ВГК создала группировку (Центральный и Воронежский фронты), имевшую более 1,3 миллиона человек, до 20 тысяч орудий и минометов, более 3300 танков и САУ, 2650 самолетов.  5 июля 1943 года немецкие ударные группировки по плану операции начали наступление на Курск из районов Орла и Белгорода.

12 июля в районе железнодорожной станции Прохоровка в 56 километрах к северу от Белгорода произошло самое гигантское танковое сражение Второй мировой войны, по праву названное впоследствии «Битвой моторов».

Ведь с обеих сторон в сражении принимали участие до 1200 танков и самоходных установок. Ожесточенное сражение длилось весь день, к вечеру танковые экипажи вместе с пехотой дрались врукопашную. Участники битвы с обеих сторон потом вспоминали, что дым от горящих машин полностью застлал небо, и казалось, что наступили сумерки. 

В этот же день войска Брянского, Центрального и левого крыла Западного фронтов начали операцию «Кутузов», имевшую цель разгромить орловскую группировку противника. 13 июля войска Западного и Брянского фронтов прорвали оборону противника. Советские войска перешли в наступление… Вечером 5 августа 1943 года в Москве впервые прогремел артиллерийский салют. Его давали в честь освобождения Орла и Белгорода (12 залпов из 120 орудий). 23 августа 1943 года советские войска освободили Харьков. Сражение на Курской дуге завершилось… 

Пожалуй, точнее всего итоги сражения под Курском подвел самый известный из немецких танковых генералов - Гейнц Гудериан: «В результате провала наступления «Цитадель» мы потерпели решительное поражение. Бронетанковые войска, пополненные с таким большим трудом, из-за больших потерь в людях и технике на долгое время были выведены из строя. Их своевременное восстановление для ведения оборонительных действий на Восточном фронте, а также для организации обороны на западе на случай десанта, который союзники грозились высадить следующей весной, было поставлено под вопрос. Само собой разумеется, русские поспешили использовать свой успех. И уже больше на Восточном фронте не было спокойных дней. Инициатива полностью перешла к противнику». 

С профессионально четким заключением генерал-инспектора танковых войск Германии невозможно не согласится.

Спокойных дней на Восточном фронте у немцев действительно больше не было…

Как Гитлер «Тигра» рассекречивал 

Немецкие генералы небезосновательно рассчитывали на успех летнего наступления 1943 года благодаря применению целого ряда новых образцов оружия. Особые надежды командование вермахта возлагало на новый тяжелый танк Т-6 «Тигр». Однако для командования Красной Армии грозная новинка немецкого танкостроения к тому времени уже не была секретом. По мнению Гейнца Гудериана виновен в этом был не кто иной, как… лично Адольф Гитлер. 

Гудериан в своих мемуарах вспоминал об этом так: «В сентябре 1942 года танк «Тигр» был впервые применен в бою. Он (Гитлер) возложил на первые танки «Тигр» совершенно второстепенную задачу, а именно: начать небольшую атаку на труднопроходимой местности - в заболоченных лесах под Ленинградом, по которым тяжелые танки могли двигаться в колонну по одному по просекам, натыкаясь, конечно, на стволы противотанковых пушек противника, расставленных на этих проходах. Тяжелые, непоправимые потери и рассекречивание этого боевого средства (в будущем его нельзя уже было использовать внезапно) - таковы последствия такого применения новых танков. Еще больше разочаровывало то, что атака провалилась из-за неблагоприятной местности». Описание первого применения «Тигров» под Ленинградом в отечественной печати совпадает с гудериановским. Очевидцы писали, что, двигаясь гуськом по узкой дороге, немецкие танки попали под фланговый огонь советской противотанковой артиллерии. Один «Тигр» был подбит, а три других остановились из-за поломок. Три машины немцам удалось эвакуировать, а четвертая осталась на нейтральной полосе, где простояла почти месяц. Затем - как говорят, по личному указанию Гитлера - ее взорвали. 

Кто же его все-таки захватил?

Итак, в первый раз, в сентябре 1942 года, советские войска подбили, но не сумели захватить новый немецкий танк.

Но, словно желая исправить такое упущение, немцы постарались, чтобы «Тигр» все-таки стал трофеем Красной Армии.

Они не только оставили новые тяжелые танки под Ленинградом на крайне неподходящей для их применения болотистой местности, но и додумались их использовать в тот момент, когда Ленинградский и Волховский фронты перешли в наступление, прорывая блокаду Ленинграда. А когда противник наступает, организовать своевременную эвакуацию поврежденной бронетехники особенно сложно. На 10 января 1943 года под Ленинградом воевали семь «Тигров». К концу месяца пять из них были потеряны в боях, причем три из них подорвали экипажи. Одна машина, сравнительно легко поврежденная и по какой-то причине не подорванная экипажем, была захвачена нашими войсками. Находившийся на Волховском фронте в качестве представителя Ставки маршал Г.К.Жуков, описывая подробности захвата первого образца тяжелого танка «Тигр», рассказывал: 

«Это было 14 января 1943 года. Мне доложили, что между Рабочими поселками № 5 и № 6 наши артиллеристы подбили танк, который по внешнему виду резко отличался от известных нам типов боевых машин». 

Командовавший в те дни Волховским фронтом Мерецков утверждал, что «Тигр» подбили вовсе не артиллеристы: «Во время прорыва нами вражеской обороны фашистское командование бросило в бой новый тяжелый танк «Тигр»... Он предназначался для участия в штурме Ленинграда. И вот это чудовище остановили наши пехотинцы-бронебойщики, повредив смотровые приборы танка. Экипаж не выдержал и бежал, бросив в целом исправную машину». 

В брошюре «Оружие Победы» сказано: «Было это под Ленинградом в январе 1943 года. В районе Синявинских высот в густых зарослях кустарника расположилась на огневой позиции батарея 122-мм пушек образца 1931/37 гг. 267-го корпусного артиллерийского полка. Внезапно послышался рокот танкового мотора. 

Два огромных танка с крестами на бортах надвигались на батарею. Когда до одного из орудий оставалось не более 50 метров, прозвучал выстрел. Бронебойный снаряд весом 25 кг со скоростью 800 м/с врезался в башню головного «Тигра», которая, расколовшись, слетела с танка. Сильные удары крупных осколков башни по броне второго «Тигра» заставили его экипаж бежать, не заглушив двигателя». 

«Тигр» оказался в руках советских войск. 

Поиски «антитигрина» 

Заместитель командующего бронетанковыми и механизированными войсками генерал-лейтенант Коробков приказал с 25 по 30 апреля 1943 года на полигоне в Кубинке провести испытания трофейного «Тигра». Их результаты оказались просто шокирующими. 76-миллиметровый бронебойно-трассирующий снаряд пушки Ф-34, установленной на танке Т-34, не пробил бортовую броню немецкого танка даже с дистанции 200 метров! 

О перспективах же «тридцатьчетверки» пробить бронебойным снарядом самую мощную - лобовую - броню «Тигра» и говорить не приходилось. Еще более удручающими выглядели перспективы поразить «Тигр» из 45-миллиметрового противотанкового орудия, которое в 43-м году было основным противотанковым оружием Красной Армии. «Сорокапятки» могли стрелять разве что по гусеницам новых немецких тяжелых машин. Нужно было срочно искать оружие, способное надежно поражать «Тигры». 

Была форсирована разработка нового варианта Т-34 с более мощным орудием. Но принять участие в сражении на Курской дуге новые машины не успели. Для старых «тридцатьчетверок» постарались запасти побольше подкалиберных снарядов. Ими с дистанции 300-500 метров можно было поражать «Тигры» хотя бы в борт. В чрезвычайно короткие сроки удалось запустить в серийное производство самоходные орудия Су-152. Эти самоходки, справедливо прозванные «тигробоями», могли поражать новые немецкие танки даже на значительном расстоянии. Во время боев на Курской дуге Су-152 постоянно перебрасывали на самые опасные участки как последнее средство остановить «Тигры». 

Параллельно шли активные поиски воздушного противотанкового оружия. В борьбе с танками существовавшие до того фугасные и осколочно-фугасные бомбы были малоэффективны. Так, ОФАБ-100 пробивала своими осколками броню толщиной 30 мм только при разрыве на расстоянии не более 5 метров от танка.

На штурмовик Ил-2 можно было подвесить всего 4 такие бомбы.

При полете на большой скорости вероятность попадания в танк такими бомбами была невелика. Но весной 1943 года были успешно завершены испытания кумулятивных авиабомб конструктора Ларионова. Основным поражающим фактором противотанковой авиационной бомбы была кумулятивная струя диаметром 1- 3 мм. В месте соударения огненной струи с броней прожигалась дыра, поэтому первые кумулятивные бомбы у нас назывались бронепрожигающими. Они надежно резали броню толщиной до 70 мм и действовали настолько эффективно, что Государственный Комитет обороны в срочном порядке решил принять на вооружение противотанковую авиабомбу ПТАБ и организовать ее массовое производство. Наркому боеприпасов Ванникову было поручено изготовить к 15 мая 1943 года 800 тысяч таких авиабомб. 

Заказ выполняли более 150 предприятий различных наркоматов и ведомств. Сталин в отличие от Гитлера, рассекретившего свои новые танки, категорически запретил применять эти авиабомбы до получения специального разрешения. Но как только началось сражение на Курской дуге, бомбы применили в массовом количестве. Выяснилось, что они «берут» броню и средних немецких танков, и «Тигров». Сбрасывая их, летчики только одной 291-й штурмовой авиадивизии уничтожили за день 30 вражеских танков. Самолет Ил-2 брал 312 таких авиабомб. Их сбрасывали сотнями, справедливо рассчитывая на то, что хоть одна да найдет «свой» танк. 

Усилия по перевооружению войск «антитигриным» оружием и боеприпасами оказались не напрасными. Когда битва под Курском началась, и «Тигры» устремились в атаку, у советских войск нашлось, чем поражать эти действительно грозные машины. 

Перед началом летнего наступления 1943 года немцы столкнулись с классической дилеммой ХХ столетия – как испытать новое оружие во фронтовых условиях, в то же время не рассекретив оное? 

Куда ни кинь, все клин получается.

Самая гигантская танковая битва в истории человечества прежде всего ассоциируется с применением немцами – «пантер» (Т-5) и «тигров» (Т-6). 

Но какой же вариант действий следовало избрать немцам в сражении на Курской дуге в отношении своих новых танков – производить их в больших количествах и бросить в бой без фронтовых испытаний, рискуя тем, что у них в бою внезапно обнаружатся неполадки, или предварительно испытать, рискуя тем, что они попадут в руки противника? 

Немцы использовали оба варианта, и, как говаривал И.В.Сталин совсем по другому поводу, оказалось, что «оба хуже».

«Тигра», как мы уже знаем, немцы рассекретили при фронтовых испытаниях. А «пантеры» бросили в бой без предварительной фронтовой обкатки. И вот что из этого получилось. 

«В операции «Цитадель» приняли участие 196 танков «пантера». Боевой дебют их не был удачным - только по техническим причинам из строя вышли 162 «пантеры». Из-за нехватки тягачей немцам удалось эвакуировать лишь небольшое число танков, 127 машин остались на территории, занятой Красной Армией, и оказались потерянными безвозвратно», - писал один из авторитетнейших отечественных специалистов по бронетехнике Второй мировой войны М. Барятинсий. 

Прямо скажем, когда из 196 танков 162 выходят из строя по техническим причинам – это полный провал. Вот как это выглядело в изложении известного немецкого исследователя Пауля Кареля: «Войска первого эшелона, наслышанные о новом чудо–оружии, испытали настоящий шок, увидев, как уже выдвигаясь на исходные позиции, их стальные герои изрыгали из выхлопных труб языки пламени, а некоторые, как ни странно, загорались». 

На чудо-оружие, которое может загореться само еще на исходных позициях, рассчитывать трудно. Лишь в дальнейшем, когда «пантеру» «вылечили» от «детских болезней», она превратилась в грозное оружие, причинившее тяжелые потери наступающим «тридцатьчетверкам» и «шерманам». Но это произошло уже после окончания важнейшего сражения 1943 года. 

А решить проблему – что важнее, секретность или фронтовые испытания новой техники, немцам так и не удалось.

0

2

Безнадежная «Цитадель»
http://s41.radikal.ru/i091/1008/b5/6881e76f6b6a.jpg
В июле 1943 года внимание всего мира было приковано к России. На Курской дуге развернулась величайшая битва, от итогов которой зависел дальнейший ход Второй мировой войны. Общеизвестен тот факт, что немецкие военачальники в своих воспоминаниях расценивали это сражение, как решающее, а свое поражение в нем, как полный крах Третьего рейха. Казалось бы, в истории Курской битвы все исчерпывающе ясно. Тем не менее, реальные исторические факты указывают на возможность совершенно иного развития событий.

Роковое решение фюрера

При планировании летней кампании 1943 года германское верховное командование придерживалось точки зрения о том, что существует реальная возможность перехватить стратегическую инициативу на Восточном фронте. Сталинградская катастрофа серьезно пошатнула положение немецких войск на южном крыле фронта, но не привела к полному разгрому группы армий «Юг». В последовавшем примерно через шесть недель после капитуляции армии Паулюса сражении за Харьков немцам удалось нанести советским войскам Воронежского и Юго-Западного фронтов тяжелое поражение и тем самым стабилизировать линию фронта. Таковы были оперативно-стратегические предпосылки для плана грандиозной наступательной операции, которая разрабатывалась в Генеральном штабе вермахта под кодовым названием «Цитадель».

3 мая 1943 года в Мюнхене на совещании под председательством Гитлера состоялось первое обсуждение плана операции «Цитадель».

Знаменитый немецкий военачальник Гейнц Гудериан, принимавший непосредственное участие в этом совещании, вспоминал: «Среди присутствующих были все начальники отделов ОКВ, начальник Генерального штаба сухопутных сил со своими главными советниками, командующие группами армий «Юг» фон Манштейн и «Центр» фон Клюге, командующий 9-й армией Модель, министр Шпеер и прочие. Обсуждалась чрезвычайно важная проблема — смогут ли группы армий «Юг» и «Центр» летом 1943 года развернуть крупномасштабное наступление. Этот вопрос был поднят в результате предложения начальника Генерального штаба сухопутных сил генерала Цейтцлера, подразумевавшего двойное охватывающее наступление на масштабную, удерживаемую русскими дугу западнее Курска. В случае успеха операции было бы разгромлено много русских дивизий, что решительно ослабило бы наступательную мощь русской армии и изменило бы положение на Восточном фронте в выгодную для Германии сторону. Этот вопрос уже обсуждался в апреле, но ввиду недавно полученного под Сталинградом удара в то время сил для крупномасштабных наступательных операций было явно недостаточно».

Следует отметить, что, благодаря эффективной работе разведки, советское командование было заблаговременно осведомлено о планах немецкого наступления на Курской дуге. Соответственно, для встречи этого удара немецких войск подготавливалась система мощной, глубоко эшелонированной обороны. Общеизвестным является аксиоматическое правило стратегии: раскрыть планы противника — значит наполовину победить. Именно об предупреждал Гитлера один из самых талантливых фронтовых генералов вермахта — Вальтер Модель.

Возвращаясь к упомянутому выше совещанию в Ставке фюрера, обратим внимание на свидетельство Гудериана: «Модель приводил информацию, основанную главным образом на аэрофотосъемке, что русские приготовили сильные, глубоко эшелонированные оборонительные позиции именно там, где предполагалась атака двух наших групп армий. Русские уже вывели большую часть своих мобильных подразделений с переднего края Курской дуги. Предвидя возможность охватывающей атаки с нашей стороны, они усилили оборону на направлениях нашего предстоящего прорыва крупным сосредоточением там артиллерии и противотанковых средств. Модель сделал из этого совершенно правильный вывод, что противник ожидает от нас именно такого наступления и мы должны вообще отказаться то этой идеи». Добавим, что свои предостережения Модель изложил в докладной записке Гитлеру, на которого этот документ произвел сильное впечатление. Прежде всего, по той причине, что Модель был одним из немногих военачальников, заслуживших полное доверие фюрера. Но он оказался далеко не единственным генералом, отчетливо понимавшим все роковые последствия наступления на Курской дуге.

Гейнц Гудериан высказался против проведения операции «Цитадель» еще более резким и решительным тоном. Он прямо заявил, что наступление это бессмысленно.

Немецкая армия только что завершила реорганизацию и доукомлектование частей на Восточном фронте после Сталинградской катастрофы. Наступление по плану Цейцтлера неизбежно приведет к тяжелым потерям, восполнить которые в течение всего 1943 года уже не удастся. А ведь мобильные резервы крайне необходимы на Западном фронте, чтобы их можно было бросить против высадки союзников, ожидаемой в 1944 году.

В данном случае мнение Гудериана полностью совпало с точкой зрения еще одного опытного генерала — начальника Оперативного отдела Ставки фюрера Вальтера Варлимонта, который в своих воспоминаниях отмечал: «Армейские формирования, поддерживаемые в боевой готовности для операций на Средиземноморском театре, являлись одновременно ядром наступательных сил для единственного крупного наступления 1943 года на Востоке, известного как операция «Цитадель». Становилось все вероятнее, что эта операция совпадет с предполагаемым началом наступления западных союзников в Средиземноморье. 18 июня штаб оперативного руководства ОКВ представил Гитлеру оценку обстановки, которая содержала предложение отменить операцию «Цитадель»». Какова же была реакция фюрера? «В тот день, - вспоминал Варлимонт, - Гитлер решил, что хотя он и оценил по достоинству такую точку зрения, но операцию «Цитадель» надо проводить».

В конце июня 1943 года, примерно за две недели до начала рокового наступления на Курск, из отпуска вернулся еще один генерал, которому безоговорочно доверял Гитлер — начальник штаба ОКВ Альфред Йодль. По свидетельству Варлимонта, Йодль «категорически возражал против преждевременного ввода в бой главных резервов на востоке; он и устно, и письменно доказывал, что локальный успех — это все, чего можно ожидать от операции «Цитадель» для обстановки в целом».

Мнение Йодля фюрер игнорировать не мог. «Гитлер явно дрогнул», - вспоминал Варлимонт.

В завершение этой парадоксальной картины отметим, что 5 июля, в день начала Курской битвы, Йодль дал указания отделу пропаганды вермахта по поводу операции «Цитадель». Запись в журнале боевых действий ОКВ гласит: «Представить операцию, как контрудар, предупреждающий наступление русских и подготавливающий почву для отвода войск». Помимо Йодля против рокового наступления высказались командующий группой армий «Юг» Эрих фон Манштейн и министр вооружений Альберт Шпеер. Кроме того, 10 мая Гудериан предпринял очередную отчаянную попытку убедить Гитлера отказаться от операции «Цитадель», и фюрер, казалось, к нему прислушался...

Но все же немецкая армия пошла в заранее обреченное наступление, потерпев поражение и окончательно потеряв шансы на благополучный исход войны. «До сих пор непонятно, каким образом Гитлера уговорили начать это наступление», - констатировал Гудериан. Что же произошло?

Интриги в Ставке Гитлера

Следует особо подчеркнуть, что всем процессом разработки и подготовки операции «Цитадель» занималось главное командование сухопутных сил (ОКХ) в своем Генеральном штабе. Помимо ОКХ существовали еще главное командование люфтваффе (ОКЛ) и главное командование кригсмарине (ОКМ) с собственными Генеральными штабами. Номинально вышестоящей структурой по отношению к ОКХ, ОКЛ и ОКМ являлось ОКВ — верховное главнокомандование или Ставка фюрера. При этом Гитлер после отставки в декабре 1941 года фельдмаршала Браухича принял на себя обязанности главкома сухопутных сил. Таким образом, руководство всех этих структур заведомо оказалось в ситуации взаимной борьбы за полномочия и влияние на фюрера, чему способствовал он сам, следуя своему излюбленному принципу «Разделяй и властвуй».

Еще до начала войны отношения между ОКВ и ОКХ носили крайне натянутый характер. Война только усугубила эту ситуацию.

Приведем один типичный пример, иллюстрирующий общее правило: в декабре 1943 года ОКХ без ведома ОКВ вывезло на Восточный фронт все штурмовые орудия из авиаполевых дивизий, сосредоточенных во Франции и находившихся в ведении ОКВ. В последовавшем затем скандале Гитлер принял сторону ОКВ, издав по этому поводу специальную директиву.

История с операцией «Цитадель» представляла собой классический случай. Возражения генералов из ОКВ против наступления на Курск генерал Цейтцлер воспринял... как интриги против ОКХ. Варлимонт свидетельствует: «Гитлер счел необходимым заняться жалобой Цейтцера на Йодля — якобы возражения Йодля есть ничто иное, как вмешательство в сферу компетенции сухопутных войск». «Вероятно, решающим стал нажим со стороны начальника Генерального штаба», - вторил Варлимонту в своих воспоминаниях Гудериан. Парадоксально, но факт: Цейтцлер настаивал на проведении заранее обреченной наступательной операции, чтобы поставить на место своих конкурентов из ОКВ и взять над ними верх в борьбе за стратегические резервы, которые требовались обеим сторонам для выполнения их планов!

Аналогичное объяснение имеет отношение Цейтцлера к мнению Гудериана. Дело в том, что 28 февраля 1943 года Гудериан был назначен на должность генерал-инспектора бронетанковых войск с подчинением Гитлеру лично. Нетрудно представить себе реакцию Цейтцлера, так как ранее все прочие генерал-инспекторы, включая генерал-инспектора бронетанковых войск, находились в подчинении начальника Генерального штаба. В своих воспоминаниях Альберт Шпеер констатировал: «Взаимоотношения этих военачальников были крайне напряженными из-за неразрешенных проблем в сфере разграничения полномочий». Следует учесть еще один важный момент: куда крепче Цейтцлера Гудериана недолюбливал командующий группой армий «Центр» фон Клюге. Старый фельдмаршал терпеть не мог молодого талантливого танкового генерала еще со времен кампании во Франции. Летом 1941 года они оба оказались в группе армий «Центр», и Клюге постоянно вставлял Гудериану палки в колеса, настаивая даже на его отдаче под суд.

Более того, как раз в июне 1943 года эта ненависть зашла настолько далеко, что он решил вызвать Гудериана на дуэль и письменно попросил Гитлера выступить в качестве его секунданта.

Неудивительно, что на совещании в Мюнхене, где решалась судьба операции «Цитадель», Клюге решил досадить Гудериану и стал, как вспоминал последний, «горячо защищать план Цейтцлера».

В итоге жертвами всех этих интриг стали простые солдаты на фронте.

Разногласия в советской Ставке

Нашему командованию о планах противника было известно абсолютно все: состав и численность ударных группировок, направления их предстоящих ударов, сроки начала наступления. На первый взгляд, ничто не мешало принять единственно правильное решение. Но и в советской Ставке события развивались не менее драматично и могли пойти по совершенно другому сценарию.

Как только полная информация об операции «Цитадель» поступила к Сталину и в Генеральный штаб, Верховный Главнокомандующий оказался перед дилеммой выбора между двумя взаимоисключающими вариантами действий. Дело в том, что у двух военачальников, чьи войска должны были решить исход Курской битвы, возникли острые разногласия, и каждый из них апеллировал к Сталину. Командующий Центральным фронтом К.К. Рокоссовский
http://i081.radikal.ru/1008/ce/0826230502c7.jpg
предлагал переход к преднамеренной обороне с целью измотать и обескровить наступающего противника с последующим переходом в контрнаступление для его окончательного разгрома. А вот командующий Воронежским фронтом Н.Ф. Ватутин настаивал на переходе наших войск в наступление без всяких оборонительных действий. Оба командующих также расходились в выборе направлений главного удара: Рокоссовский предлагал в качестве главной цели северное, орловское направление, Ватутин же считал таковым южное - на Харьков и Днепропетровск. Поскольку из-за интриг в Ставке фюрера сроки проведения операции «Цитадель» несколько раз переносились Гитлером, борьба двух взаимоисключающих мнений в Ставке ВГК становилась все более напряженной.

Будучи одним из наиболее талантливых полководцев нашей армии и обладая подлинным даром стратегического предвидения, Рокоссовский первым абсолютно правильно оценил обстановку.

Главный маршал авиации А.Е. Голованов отмечал в своих мемуарах: «В апреле, когда для ознакомления с положением и нуждами Центрального фронта прибыли член Государственного Комитета Обороны Г.М. Маленков и заместитель начальника Генерального штаба А.И. Антонов, Рокоссовский прямо высказал им свои соображения – сейчас нужно думать не о наступлении, а готовиться и готовиться как можно тщательнее к обороне, ибо противник обязательно использует выгодную для него конфигурацию фронта и попытается ударами с севера и юга окружить войска обоих, Центрального и Воронежского, фронтов для того, чтобы добиться решительных результатов в ведении войны. Маленков предложил Рокоссовскому написать докладную записку по этому вопросу Сталину, что и было сделано... Записка Рокоссовского возымела действие. Обоим фронтам были даны указания об усилении работ по организации обороны, а в мае-июне 1943 года в тылу обоих фронтов был создан Резервный фронт, который в дальнейшем при вводе его в действие был назван Степным».

Однако Ватутин, вопреки очевидности, стоял на своем, и Сталин начал колебаться. Смелые наступательные планы командующего Воронежским фронтом явно импонировали ему. Да и пассивное поведение немцев, казалось, подтверждало правоту Ватутина. Поскольку все более настойчивые его предложения стали поступать в Ставку в канун немецкого наступления, встал вопрос о пересмотре всего тщательно разработанного плана операции по разгрому немецких войск на Курской дуге, известного под названием «Кутузов». Маршал Советского Союза А.М. Василевский вспоминал: «Особую нетерпеливость стал проявлять командующий Воронежским фронтом Н.Ф. Ватутин. Мои доводы о том, что переход врага в наступление против нас является вопросом ближайших дней и что наше наступление будет безусловно выгодно противнику, его не убеждали. Один раз Верховный Главнокомандующий сообщил мне, что ему позвонил Ватутин и настаивает, чтобы не позднее первых чисел июля начать наше наступление. Далее Сталин сказал, что считает это предложение заслуживающим самого серьезного внимания». Таким образом, судьба предстоящей битвы и нашей армии повисла на волоске.

Какие же последствия повлекло бы за собой принятие Ставкой ВГК плана Ватутина? Без преувеличения, это означало бы катастрофу для нашей армии.

При наступлении в южном направлении советским войскам пришлось бы столкнуться с главными силами противника, так как именно группа армий «Юг» по плану операции «Цитадель» наносила главный удар и имела максимум резервов. Манштейн, будучи общепризнанным в вермахте специалистом по оборонительным операциям, не упустил бы шанс устроить Ватутину еще один разгром, подобный харьковскому. По свидетельству А.Е. Голованова, эту опасность отчетливо понимал Рокоссовский: «Организованная оборона давала твердую уверенность Рокоссовскому, что он разгромит противника, а возможное наше наступление наводило на размышления. При том соотношении сил и средств, которое сложилось сейчас, трудно было надеяться на уверенный успех в случае наших наступательных действий». Более того, наступающим советским войскам грозил фланговый удар со стороны группы армий «Центр». О реальности такой угрозы писал в воспоминаниях тогдашний начальник Оперативного управления Генерального штаба С.М. Штеменко: «План Ватутина не затрагивал центр советско-германского фронта и главное, западное стратегическое направление, не обезвреживал группу армий «Центр», которая в этом случае угрожала бы флангам наших важнейших фронтов».

Пока Сталин колебался, на чью же сторону встать, немцы разрешили его сомнения началом своего наступления. А.Е. Голованов присутствовал в Ставке ВГК в ночь с 4 на 5 июля 1943 года и описал в воспоминаниях поразительную сцену:

«Неужели Рокоссовский ошибается?.. – сказал Верховный.

Было уже утро, когда раздавшийся телефонный звонок остановил меня. Не торопясь, Сталин поднял трубку ВЧ. Звонил Рокоссовский. Радостным голосом он доложил:

– Товарищ Сталин! Немцы начали наступление!

– А чему вы радуетесь? – спросил несколько удивленно Верховный.

– Теперь победа будет за нами, товарищ Сталин! – ответил Константин Константинович.

Разговор был окончен».

«А все-таки Рокоссовский оказался прав», - признал Сталин.

А ведь могло произойти так, что он в итоге согласился бы на преждевременное наступление по плану Ватутина. В качестве информации к размышлению можно вспомнить, как всего двумя месяцами позже, в сентябре 1943 года, между теми же командующими — Рокоссовским и Ватутиным — возникли новые разногласия по вопросу о том, с какого направления лучше брать Киев. На сей раз Сталин принял сторону Ватутина. Результатом стала печально известная трагедия на Букринском плацдарме. Но это уже совсем другая история.

0

3

23 августа - День победы советских войск в Курской битве (1943)

Курская битва занимает в Великой Отечественной войне особое место. Она продолжалась 50 дней и ночей, с 5 июля по 23 августа 1943 г. По своему ожесточению и упорству борьбы эта битва не имеет себе равных.

Общий замысел германского командования сводился к тому, чтобы окружить и уничтожить оборонявшиеся в районе Курска войска Центрального и Воронежского фронтов. В случае успеха предполагалось расширить фронт наступления и вернуть стратегическую инициативу. Для реализации своих планов противник сосредоточил мощные ударные группировки, которые насчитывали свыше 900 тыс. человек, около 10 тыс. орудий и минометов, до 2700 танков и штурмовых орудий, около 2050 самолетов. Большие надежды возлагались на новейшие танки "тигр" и "пантера", штурмовые орудия "Фердинанд", самолеты-истребители "Фокке-Вульф-190-А" и штурмовики "Хейнкель-129".
http://i077.radikal.ru/1011/d2/692c3d779232.jpg
Советское командование решило сначала обескровить ударные группировки врага в оборонительных сражениях, а затем перейти в контрнаступление. Начавшаяся битва сразу же приняла грандиозный размах и носила крайне напряженный характер. Наши войска не дрогнули. Они встретили лавины танков и пехоты врага с невиданной стойкостью и мужеством. Наступление ударных группировок противника было приостановлено. Лишь ценой огромных потерь ему удалось на отдельных участках вклиниться в нашу оборону. На Центральном фронте - на 10-12 км, на Воронежском - до 35 км. Окончательно похоронило гитлеровскую операцию "Цитадель" крупнейшее за всю вторую мировую войну встречное танковое сражение под Про-хоровкой. Оно произошло 12 июля. В нем с обеих сторон одновременно участвовали 1200 танков и самоходных орудий. Это сражение выиграли советские воины. Фашисты, потеряв за день боя до 400 танков, вынуждены были отказаться от наступления.

12 июля начался второй этап Курской битвы - контрнаступление советских войск. 5 августа советские войска освободили города Орел и Белгород. Вечером 5 августа в честь этого крупного успеха в Москве впервые за два года войны был дан победный салют. С этого времени артиллерийские салюты постоянно возвещали о славных победах советского оружия. 23 августа был освобожден Харьков. Так победоносно завершилась битва на Курской огненной дуге. В ходе нее было разгромлено 30 отборных дивизий противника. Немецко-фашистские войска потеряли около 500 тыс. человек, 1500 танков, 3 тыс. орудий и 3700 самолетов. За мужество и героизм свыше 100 тыс. советских воинов - участников битвы на Огненной дуге, были награждены орденами и медалями. Битвой под Курском завершился коренной перелом в Великой Отечественной войне.

0

4

Курская битва, или операция "Цитадель", стала переломным моментом ,и занимает в Великой Отечественной войне особое место. Она продолжалась 50 дней и ночей, с 5 июля по 23 августа 1943 г. По своему ожесточению и упорству борьбы эта сражение не имеет себе равных. Битва, прогремевшая более шестидесяти лет назад, до сих пор привлекает внимание как самое грандиозное столкновение танковых армад за всю историю войн. Разгром гитлеровских войск на Курской дуге и последующий выход советских войск к Днепру завершили коренной перелом в ходе Великой Отечественной войны.

http://s51.radikal.ru/i132/1011/b2/96d415ae6379.jpg

http://s48.radikal.ru/i122/1011/81/8b2de0be1311.jpg

http://s57.radikal.ru/i157/1011/1e/e2e7c3a4e986.jpg

http://s54.radikal.ru/i144/1011/a0/6125ff638668.jpg

0

5

http://s61.radikal.ru/i171/1011/23/7258cfd9d849.jpg

http://s014.radikal.ru/i326/1011/ad/12caf13bf03d.jpg

http://i014.radikal.ru/1011/e5/9a0b041b82ac.jpg

http://s51.radikal.ru/i131/1011/96/4977b93cc752.jpg

0

6

http://s011.radikal.ru/i318/1011/b4/349064f56c09.jpg

http://s41.radikal.ru/i093/1011/3a/2d5d5413327c.jpg

http://i017.radikal.ru/1011/2c/5f22ab8d9c83.jpg

http://i057.radikal.ru/1011/09/d5a136e8f4b7.jpg

0

7

http://s48.radikal.ru/i122/1011/05/8901ffe184e7.jpg

http://s003.radikal.ru/i201/1011/2f/88e2e7e9d730.jpg

http://s15.radikal.ru/i188/1011/79/92b262087efb.jpg

http://s002.radikal.ru/i199/1011/01/6a68691939b1.jpg

0

8

http://i064.radikal.ru/1011/0d/c70b2884fd8d.jpg

http://s011.radikal.ru/i318/1011/22/1fda94da8bb2.jpg

http://s54.radikal.ru/i145/1011/1c/a291b791ebf4.jpg

http://s016.radikal.ru/i337/1011/93/f10ba80dcd1a.jpg

0

9

http://s47.radikal.ru/i115/1011/7a/96f14eccb111.jpg

http://i069.radikal.ru/1011/82/638bac386a67.jpg

http://s09.radikal.ru/i182/1011/d8/7f4f180b5afb.jpg

http://s52.radikal.ru/i138/1011/e5/ec73b57e7d04.jpg

http://s56.radikal.ru/i154/1011/f8/8cbd1212d619.jpg

0

10

Множество ошибок на пути к Курской дуге ("Die Welt", Германия)
Бертольд Зеевальд (Berthold Seewald)
http://beta.inosmi.ru/images/20930/13/209301331.jpg
В мае 1943 вермахт едва ли был в состоянии проводить крупномасштабные операции. Чтобы доказать способность немецкой армии действовать хотя бы в одном направлении, был выбран Курск. Но время было упущено.

Один из командиров немецкой армии в своем докладе в марте 1943 года охарактеризовал состояние немецкого Восточного фронта после Сталинградской битвы следующим образом: «Войска измучены, они месяцами сражаются, не видя отдыха ни днем, ни ночью». Транспорт приходил в негодность, солдаты находились в состоянии апатии. «Для наших войск стало бы тяжким разочарованием, если бы, едва закрепившись на теперешних позициях, они снова вынуждены были готовиться к бою», - отмечал он.

Нельзя сказать, что при принятии решений Гитлер опирался на подобные донесения. С другой стороны, некоторые источники позволяют сделать вывод, что после поражения под Сталинградом самопровозглашенный главнокомандующий немецкой армии проявлял заметную сдержанность и нерешительность, что обычно связывают с нервным потрясением.

Среди прочего, это дало возможность командующему Группы армий «Юг» Эриху фон Манштейну, несмотря на первоначальное желание Гитлера, отказаться от попыток вернуть оставленный Харьков, чтобы из мнимого отступления перейти в контрнаступление, окружить советские войска и нанести им поражение. Победа и новый захват Харькова позволили Гитлеру и его генералам в очередной раз предаться мечтам о поворотном моменте в ходе войны.

Дальнейшие их решения вполне объяснимы. В связи с концентрацией войск на Юго-Восточном фронте, Северный и Северо-Восточный фронт были настолько ослаблены, что о масштабных операциях речи не шло. На юго-востоке, несмотря на предшествующие успехи, угрозу для немцев представляли возможные атаки Красной Армии. Во время отступления немецких войск после поражения под Сталинградом в центре советско-германского фронта образовался выступ глубиной около 120 и шириной до 200 километров (так называемая «Курская дуга»), который мог служить отправной точкой для таких атак.

Окружить и обескровить

13 марта датируется распоряжение Гитлера провести в начале мая стратегическую операцию на Курской дуге. План этой операции позволяет сделать выводы о состоянии сил вермахта на востоке в 1943 году: «навязать свои правила, по меньшей мере, на одном участке фронта», взяв противника «в клещи» и «обескровив» его.

Сам Гитлер понимал, что на что-то большее вермахт уже не способен. Там, где раньше посылали в бой группы армий, приходилось довольствоваться отдельными армиями или подразделениями. Речь шла уже не о стратегических целях, а о захвате более удобных для обороны позиций.

Но даже при этом руководство вермахта проявило нерешительность. Спустя несколько дней после начала июньского наступления Йозеф Геббельс отмечал, что Гитлер уходить не собирается, а в случае необходимости намерен «внести значительные изменения и нанести большевикам пару ударов».

Гитлер беспокоился о Муссолини

Тот факт, что операцию необходимо было проводить на юге, не вызывал сомнений. Именно здесь находились лучшие воинские формирования вермахта, среди которых были и многочисленные танковые дивизии. Кроме того, не только Гитлер считал промышленно развитую Донецкую область на юго-востоке Украины  важнейшим, если не решающим ресурсом немецкой военной индустрии. Успех под Курском мог дать войскам вермахта возможность сократить военное присутствие на юге и передислоцировать освободившиеся дивизии для укрепления позиций на других участках фронта.

Не обошлось здесь и без рассуждений глобального характера. Капитуляция немецких и итальянских войск в Северной Африке вынудила Гитлера учитывать возможную необходимость военной кампании в Италии, где диктаторский режим Муссолини после провала в Тунисе демонстрировал все признаки разложения. Японские войска в Тихоокеанском регионе также испытывали трудности. А над «европейской крепостью» уже перешли в наступление эскадрильи американских и английских бомбардировщиков.

Гитлер и его генералы отвергли план Манштейна по проведению масштабных операций на востоке. Использовать его стратегию означало снова поставить все на карту: грандиозное отступление позволило бы увлечь за собой на запад значительную часть сил противника, после чего атаковать с флангов. Но реализация этого замысла предусматривала отход из Донбасса, а также использование всех оставшихся резервов, которые вскоре могли потребоваться в других районах.

Надежда на новые танки

Вместо этого время было потрачено на разработку планов новых операций на юге. Хотя эти планы («Пантера» и «Ястреб») были вскоре отвергнуты, это отнюдь не подразумевало нападения на Курск в кратчайшие сроки. Напротив, генерал Гейнц Гудериан, назначенный на должность главного инспектора бронетанковых войск, сообщал, что в скором времени в распоряжении Вермахта будет количество танков новых моделей «Тигр» и «Пантера», достаточное для того, чтобы обеспечить немцам технический перевес.

Гитлер был в восторге. Однако командующий 9-й армии Вальтер Модель, один из генералов, которым предстояло участвовать в операции, убедительно заявлял, что численность, маневренность и уровень подготовки не позволяют его войскам осуществить немедленный прорыв обороны противника. В итоге наступление на Курск (операция «Цитадель») началось только в начале июля.

При этом вермахт потерял оба своих важнейших преимущества: скорость и эффект неожиданности. А именно они поначалу обеспечили победы над превосходящими силами Красной Армии в 1941-1942 г. «Первоначальная надежда на быстрый успех неожиданного нападения на неподготовленного противника не оправдалась», -  резюмирует историк Бернд Вегнер в одном из томов собрания «Германский рейх и Вторая мировая война», созданного по заданию Военно-исторического исследовательского управления Бундесвера. Кроме того, всё больше проблем доставлял аермахту ещё один противник – партизаны.

0

11

0

12

0

13

0

14

0

15

Неудачный дебют «пантер» на Курской дуге

Во Вторую мировую немецкие танки PzKpfw V «Пантера» показали себя опасным противником. Но вот начало их боевого пути на Курской дуге вышло не очень удачным.

Таблеток от жадности и побольше, побольше!

https://d.radikal.ru/d33/1808/1e/35431ba5d54a.jpg
Как известно, первые попытки применить новые тяжёлые танки «Тигр» под Ленинградом закончились для немцев плачевно. На болотистой местности «тигры» не очень-то смогли выступить в роли чудо-оружия, а один даже достался советским войскам в качестве трофея. С «пантерами» было решено подобного фиаско не допустить. Их должны были применить внезапно и массово. Чтобы пустить в бой побольше новых танков разом, Гитлер даже несколько раз переносил дату начала летнего наступления… И это несмотря на доносящиеся с Восточного фронта вопли Манштейна: мол, про грядущее наступление знает уже каждая русская дворняга и по ту сторону фронта уже выстроили две линии Мажино с Маннергеймом в придачу.
Наконец новых танков собралось две сотни — таким бронированным кулаком, по мнению фюрера, можно было снести любую оборону жалких унтерменшей как соломенный домик Ниф-Нифа. Ну, в крайнем случае — как у Нуф-Нуфа, который из веточек. В общем, стаю «кошек» загрузили в эшелоны и отправили на восток.

Король-то голый!

https://a.radikal.ru/a32/1808/7a/1514b857ef77.jpg
К 43-ему году все (а немцы — особенно!) уже знали, что танки сами по себе воюют плохо и недолго. Им нужны сапёры, чтобы убирать мины и строить мосты; артиллерия, стреляющая по вражеским пушкам; пехота, чтобы отгонять вражеских солдат, норовящих подсунуть связку гранат под гусеницы или, того хуже, кинуть бутылку с «коктейлем Молотова» на мотор… Машины снабжения ещё нужны, ну и вообще много чего. Однако «пантерный» полк сколотили второпях и ничем полезным он обрасти не успел. В нём было просто много танков.
В штабе Манштейна почесали затылки и, как водится, решили проблему за счёт подчинённых — подарили «пантеры» дивизии «Великая Германия». Мол, у вас тяжёлое, ответственное дело; вот вам ещё две сотни новейших танков. Правда, у дивизии уже был свой танковый полк, поэтому доставшемуся чемодану без ручки там вовсе не обрадовались.

Но забыли про овраги…

https://a.radikal.ru/a32/1808/1d/b7b4a10b8beb.jpg
К месту сосредоточения «пантеры» приехали перед самым началом наступления, 4 июля. Короткая поездка по русским дорогам стоила полку двух танков сгоревшими (от пожара в моторном отсеке) и ещё чуть больше дюжины просто сломалось. «Кошек», однако, оставалось много, и они были готовы стрелять, бить, таранить, рвать когтями… если получится куда-то доехать.
Правда, с последним были проблемы. На выбранном для «пантер» участке фронта перед советскими траншеями был обнаружен овраг с родниками. Пока Гитлер откладывал начало наступления, сапёры 6-й гвардейской армии прокопали от него дополнительный противотанковый ров и расставили вокруг кучу противотанковых мин.
Первыми ко рву приехали танки собственного полка «Великой Германии». Однако, попытка построить переправу закончилась тем, что в болоте на дне рва утонул «Тигр» — вместе с единственным в дивизии мостом, способным выдержать новые танки. Приехавшие «пантеры» попытались форсировать овраг в других местах, но быстро выяснили, что подобные попытки кончаются либо застреванием в грязи, либо подрывом на мине. Тем временем по скопившейся около рва танковой орде начала стрелять советская тяжёлая артиллерия и пару раз разгрузились штурмовики.
Только после полудня присланные из корпуса дополнительные сапёрные части навели новую переправу, через которую удалось перетащить три десятка «пантер». Затем мост снова утонул в грязи.

Кошки, которые гуляли сами по себе

https://c.radikal.ru/c01/1808/b2/e9e9ba271820.jpg
К вечеру 5 июля оставшимся «пантерам» удалось, наконец, перебраться через ров по переправам соседней дивизии. Правда, к этому моменту в полку имелось меньше половины от изначальных двух сотен. Но уж теперь-то, когда злосчастный ров остался позади, «пантеры» должны были показать, чего стоят их толстая броня и мощная длинноствольная пушка.
Увы — утром следующего дня выяснилось, что коварные русские расставили мины не только на переднем крае, но и в глубине обороны. Единственную более-менее расчищенную от мин дорогу занял «родной» полк «Великой Германии». Обиженно фыркнув, «пантеры» решили, что дальше будут воевать сами по себе, и уехали. Последнее сообщение от них было утром, а потом связь пропала, и что теперь делает главная ударная сила корпуса, никто из немецких командиров до вечера узнать не смог.
Между тем гуляли «пантеры» плохо и недолго. Через два километра они выехали на очередное минное поле. Пока немецкие танкисты пытались понять, куда они, собственно, попали и как отсюда выбираться, сверху начали падать уже знакомые им тяжёлые снаряды. А по тонким бортам открыли огонь пушки случайно притаившейся в кустах неподалёку истребительно-противотанковой бригады.
Вечером второго дня наступления, пересчитав по головам оставшихся «кошек», немцы с удивлением обнаружили, что на ходу осталось всего четыре десятка новых танков. А ещё через день их стало только десять.
Назвать это впечатляющим успехом было довольно сложно. Поэтому когда немецкие командиры сели писать мемуары о том, как они почти выиграли войну, вопрос о «пантерах» в начале операции «Цитадель» обычно деликатно замалчивался. Ну или — как обычно — во всём был виноват Гитлер.

Андрей Бекасов

0