Форум В шутку и всерьёз

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум В шутку и всерьёз » Российские и советские спуцслужбы » Из истории советских/российских спецслужб


Из истории советских/российских спецслужб

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Первая реабилитация
Из истории борьбы за власть в Советском Союзе (1937-1940 гг.)

http://s003.radikal.ru/i204/1012/9a/6791214322b4.jpg
Двадцать пятого ноября 1938 года народным комиссаром внутренних дел СССР стал Л.П. Берия, сменивший на этом посту Н.И. Ежова. Берия пришел к руководству «органами» в условиях либерализации, которая сопровождалась первой крупномасштабной реабилитацией «врагов народа». Всего «при Берия» были освобождены и реабилитированы 837 тысяч человек. Какова же подоплека тех событий?

1. Войны кланов

Для того, чтобы понять суть произошедшего в 1937-1938 годах, необходимо коснуться предыстории «Большого террора». Сложная, можно даже сказать критическая, ситуация сложилась в органах госбезопасности еще в 1920-е годы. Ф.Э. Дзержинский, «чекист номер один», под конец своей жизни сосредоточился на работе в Высшем совете народного хозяйства (ВСНХ) и упустил из рук важные рычаги руководства политическим сыском. В результате внутри ОГПУ сложилось как бы параллельное руководство, которое осуществлял заместитель «железного Феликса» Г.Г. Ягода, родственник некогда могущественного председателя ВЦИК Я. М. Свердлова. Он сколотил внутриаппаратную группу (К.В. Паукер, М.И. Гай и др.), стоявшую на позициях «ведомственного сепаратизма». Если Дзержинский не замыкался на ВЧК-ГПУ, позиционируя себя как общепартийного и общегосударственного деятеля, то группа Ягоды представляла собой этакую «полицейскую мафию».

В 1926 году Дзержинский умер, после чего Сталин сумел поставить во главе ОГПУ своего человека – В.Р. Менжинского. Тем самым он планировал поставить органы под жесткий партийно-государственный контроль. Однако, эффект от этого кадрового маневра был невелик – Менжинский болел, поэтому группа Ягоды сумела сохранить и даже укрепить свои позиции.

Между тем, в конце 1920-х годов у Ягоды появился серьезный конкурент – Е.Г. Евдокимов, который сделал головокружительную карьеру на борьбе с северокавказским бандитизмом и на пресловутом «Шахтинском деле» (инженеров-«вредителей»). В 1929 году он возглавил Секретно-политическое управление (СПУ) ОГПУ, заполучив рычаги управления всей оперативной работой. При этом он заполнил аппарат политической полиции различными представителями своего, «северокавказского» клана.

Любопытно заметить, что Евдокимов, принимавший участие в революционном движении еще в 1905 года, стал большевиком лишь после Октября 1917 года. До этого он примыкал к анархистам. И к ним же, до Октября, примыкал и Ягода, который попросту подделал свою биографию, приписав себе 10 лет партийного стажа. Вообще, многие видные функционеры ВЧК вышли из анархистов, а также из других небольшевистских движений. Так, известный авантюрист Яков Блюмкин был левым эсером, а Менжинский – меньшевиком, жестко критикующим большевиков и их вождя: «Ленин – политический иезуит, обращающийся с марксизмом по своему усмотрению и применяющий его к своим мимолетным целям…»

Согласно подсчетам историковН.В. Петрова и К.В. Скоркина («Кто руководил НКВД в 1934-1941») 34 % функционеров руководящего аппарата ОГПУ участвовали в деятельности антибольшевистских организаций.

Возникает в опрос - как же могла сложиться такая ситуация? Казалось бы, партийно-государственное руководство должно было уделять пристальное внимание борьбе за идейно-политическую чистоту внутри «вооруженного отряда партии». И вдруг такой аномальный процент «бывших». Очевидно, уже на ранних порах функционирования ЧК-ГПУ многие «небольшевики» поняли, что безопаснее всего (и выгоднее всего - в плане карьеры) им находиться в системе тайной полиции, которая, в силу своей специфики, может находиться и вне настоящего контроля со стороны коммунистической партии.

С приходом на чекистский «Олимп» Евдокимова позиции группы Ягоды были ослаблены. К участникам его группировки предъявляются обвинения «этического» характера (пьянство и т. д.). На самом же деле, мотивы здесь были сугубо политическими – до Сталина дошла информация о том, что Ягода связан с оппозиционной, «правоуклонистской» группой Н.И. Бухарина.

Таким образом, в конце 1920-х годов в ОГПУ сложилось даже не двое-, а троевластие. И к напряжению между Кремлем и Лубянкой добавилось еще и напряжение внутри Лубянки. А такое положение дел грозило «разорвать» органы и вызвать жутчайший кризис всей государственно-политической системы. (Кроме этих двух группировок, были еще и другие, менее влиятельные кланы – «туркестанский», «кавказский» и т. д.)

Сталин отлично осознавал эту опасность, и в 1931 году им была предпринята еще одна попытка поставить органы под контроль партии. Тогда Ягоду переместили на должность второго заместителя председателя ОГПУ, а первым заместителем сделали И.А. Акулова – старого большевика и видного функционера наркомата рабоче-крестьянской инспекции. (Этот контрольный орган был любимым детищем Сталина.) Одновременно с должности начальника СПУ был снят Евдокимов, которого перебросили в Среднюю Азию – бороться с басмачами.

2. Наполеон из ЧК и бароны с мест

Борьбу кланов удалось смягчить, но полноценный контроль так и не был установлен. Даже будучи всего лишь вторым заместителем Менжинского, Ягода крепко держал в своих руках нити управления ОГПУ. При этом он постоянно конфликтовал с Акуловым, который пытался навести в органах порядок. Вот, к примеру, описание одного из таких конфликтов, которое дал бывший чекист М. Шрейдер: «Характерной для различия позиций, занимаемых Ягодой и Акуловым, была оценка вскрытого мною летом 1932 года дела о массовом хищении спирта на Казанском пороховом заводе (я был тогда начальником экономического отдела ГПУ Татарии). По делу проходило 39 работников ГПУ Татарии. Акулов, поддерживаемый Менжинским, настаивал, чтобы всех участников хищений и взяточников, состоявших на службе в органах, судили по всей строгости на общих основаниях. Ягода же считал, что это будет позором для органов, а потому всех этих преступников надо тихо, без шума снять с работы и отправить служить куда-нибудь на периферию, в частности, в лагеря...» (Е.А. Прудникова «Творцы террора»)

Несмотря на все старания Сталина и его сторонников, Ягода сумел остаться хозяином Лубянки. А после смерти Менжинского он даже стал наркомом внутренних дел СССР (в состав этой структуры входили органы госбезопасности, милиция, пожарная охрана, пограничные войска, а также знаменитый ГУЛаг). Здесь Ягода еще раз, и весьма наглядно, продемонстрировал ведомственный сепаратизм. Так, в августе 1934 года он создает особые суды НКВД в лагерях, что вызвало шок в Кремле. А в 1935 году Ягода демонстративно отказался использовать труд заключенных ГУЛага на строительстве Московского северного городского канала (хотя на строительстве Беломоро-Балтийского канала он сделал грандиозный пиар). Дело дошло до того, что ЦК создал особую комиссию в составе Акулова, Л.М. Кагановича и В.В. Куйбышева, которая выявила серьезные нарушения в работе и органов. Но и после этого Ягода продолжал возглавлять НКВД.

При этом главный чекист играл в опасные политические игры.

Во время перестройки были опубликованы тайные дневники академика В.И. Вернадского, в которых упоминается «случайная неудача овладения властью людьми ГПУ – Ягоды».

(Заслуживаетособого внимания странная позиция руководства НКВД в отношении троцкистов - бывших и действующих, а также участников других антисталинских оппозиций. На протяжении многих лет ОГПУ-НКВД так и не смогло внедрить людей в окружении Л.Д. Троцкого, хотя после смещения Ягоды это удалось сделать почти сразу же. Непонятно также, как «органы» «проморгали» контакты троцкиста И.Н. Смирнова с Троцким, которые осуществлялись на протяжении многих лет через связных – Гольцмана и Гавена. Об этих контактах стало известно после публикации материалов т. н. «Гарвардского архива» Троцкого в 1980-е годы. Согласно данным этого архива, связь с Троцким – через Смирнова – осуществляли вожди давно уже разбитой «левой оппозиции» Г.Е. Зиновьев и Л.Б. Каменев. Складывается такое впечатление, что Ягода заигрывал с разного рода оппозиционерами - явными и скрытыми.)

Судя по всему, Ягода готовился осуществить государственный переворот, что, как можно предположить, и стало причиной его смещения с поста наркомвнудела в сентябре 1936 года. Новым хозяином Лубянки стал Н.И. Ежов – секретарь ЦК и председатель Комитета партийного контроля. Историки привычно считают его человеком Сталина, однако, есть факты, которые заставляют усомниться в этом. Интерес Сталина явно был в том, чтобы укрепить контроль над органами и насытить их партийно-государственными функционерами. Однако, «анализ первых назначений показывает, что на руководящую работу в НКВД с Ежовым в действительности пришло всего несколько человек (В.Е. Цесарский, М.И. Литвин, С.Б. Жуковский, И.И. Шапиро)… Важно отметить также, что все они не имели опыта чекистской работы и были назначены на неоперативные должности. В этом смысле Ежов был одинок». (Л.А. Наумов «Борьба в руководстве НКВД в 1936-1938 гг.»)

А вот руководящие позиции при Ежове заняли представители «северокавказского» клана, который был детищем Евдокимова. Последний в указанное время делал уже партийную карьеру – и довольно успешно Бывший чекист был первым секретарем обширного Азовско-Черноморского крайкома ВКП (б), входя в обойму влиятельнейших региональных баронов, среди которых особенно выделялись такие фигуры, как С.В. Косиор (первый секретарь ЦК Компартии Украины), Р.Э. Эйхе (Западно-Сибирский крайком), И.В. Варейкис (Дальневосточный крайком), М.М. Хатаевич (Средне-Волжский крайком) и др. Персеки крайкомов, обкомов и рескомов были главными носителями «феодальной анархии». Они упорно не желали поступаться своими местническими интересами, позиционируя себя как региональных вождей, равных Сталину. Их именами называли разные объекты, их бюсты и портреты распространялись в массовом порядке. Попытка Сталина укрепить партийно-государственный центр встретила их ожесточенное сопротивление. Регионалы даже попытались сместить Сталина с должности генсека на XVII съезде ВКП (б) в 1934 году. А в 1936 году вождь СССР и его сторонники выдвинули проект проведения выборов в Верховный совет СССР на альтернативной основе (в архиве сохранился даже опытный проект бюллетеня, в который внесены три кандидатуры, из которых нужно было выбрать лишь одну). Одновременно планировалось провести тайные перевыборы в партийные органы всех уровней (ранее эта процедура была тайной). Регионалы испугались вполне вероятного провала на выборах – и громко завопили о том, что везде окопались «враги». Им было нужно любой ценой сорвать свободные выборы, задействовав в качестве «альтернативы» - массовые репрессии. Об этом свидетельствуют выступление персеков на декабрьском (1936 год) и февральско-мартовском (1937 год) пленумах ЦК ВКП (б). Они были полны алармизма и разоблачительского пафоса, в то время как выступление сталинцев были намного более умеренными. Показательно, что с инициативой создания печально известных карательных троек (в составе персека, прокурора и главы местного НКВД) выступил не кто иной, как «регионал» Эйхе. В конце концов, «регионалы» сумели навязать террор, после чего Сталину оставалось только включиться в процесс – с тем, чтобы направить его в нужное русло (уничтожение чужих и спасение своих). (Подробнее см. Ю.Н. Жуков «Иной Сталин»)

Ежов, как человек регионала Евдокимова (изрядно старавшегося на ниве террора), был ставленником регионалов – он выполнял их заказ, направленный на срыв народно-демократических преобразований. По мнению Е.А. Прудниковой, Сталин обманывался насчет Ежова, считая его своим выдвиженцем – В то время, как сам Ежов был перехвачен «регионалами». («Творцы террора»). Думается, что Сталин был не так прост, чтобы не понимать – куда клонит Ежов. Неслучайно осенью 1936 года, во время обсуждения кандидатур на должность нового наркомвнудела, всерьез рассматривалась кандидатура Берии, который являлся представителем периферийного «кавказского» клана. Сталину был более выгоден именно такой представитель, не связанный с могущественными чекистскими группировками. В конце концов, Берия и возглавил НКВД.

Историк Б.А. Старков считает, что Сталин все-таки хотел поставить во главе НКВД партийца Г.А. Маленкова.

При этом он ссылается на данные архивов (материалы общего общего отдела и секретариата ЦК, речь М.И. Калинина на партактиве НКВД.

В стране началась кровавая вакханалия, в ходе которой разные группировки уничтожали друга и совсем непричастных людей с бешеной энергией. В конце концов, регионалы пали жертвой собственных же интриг, угодив во «враги народа».

3. Конец террора

Между тем, центральное руководство приступило к нормализации. В январе 1938 года состоялся пленум ЦК, на котором много говорилось о необоснованных арестах и исключениях из партии.

После январского пленума судьи стали в массовом порядке отправлять липовые дела на дополнительное расследование. В апреле Прокуратура СССР дала особые инструкции в областные и республиканские прокуратуры. Согласно им, для возбуждения всех дел по политическим обвинением необходимо было заручиться согласием союзной прокуратуры. И она постаралась дать как можно больше отказов. В мае-декабре ведомство А.Я, Вышинского получило 98 478 просьб о возбуждении политических дел, из которых было удовлетворено всего 237. Работники прокуратуры стали привлекать к судебной ответственности многочисленных доносчиков. В прессе против них развернулась настоящая кампания. Только в апреле-сентябре «Правда» опубликовала десять статей, разоблачающих безудержное доносительство.

«Регионалы» пали, но было еще одно серьезное препятствие, которое мешало свернуть «Большой террор». Этим препятствием был Ежов. За время террора этот деятель чрезвычайно укрепил свои позиции, чему способствовала концентрация в его руках двух важнейших постов – секретаря ЦК и председателя Комитета партийного контроля.

После падения «регионалов» Ежов почувствовал себя самостоятельной фигурой и, что называется, вошел во вкус командования грандиозным аппаратом тайной полиции. Очевидно, он хотел сделать тайную полицию некоей доминирующей ветвью власти, а репрессии превратить в механизм постоянной и планомерной организации жизни страны. Террор для него становился уже самоцелью. Он стал рассматривать его как некий производственный процесс, который должен постоянно наращиваться и повышаться в качестве.

В конце концов, Ежов решил замахнуться на членов сталинской команды. Существуют данные о том, что он готовил репрессивную акцию против Кагановича. По крайней мере, показания на него уже стали выбиваться. Так, директор Харьковского тракторного завода Бондаренко дал в НКВД показания на «контрреволюционера» Кагановича.

После ареста Ежова в его сейфе нашли досье, составленное на Сталина и лиц из его ближайшего окружения. А не так давно в Кремле, во время ремонтных работ обнаружилось, что ведомство Ежова регулярно «слушало» кабинет вождя.

НКВД стал предпринимать сепаратные акции, направленные против лиц, лояльных по отношению к Сталину и пользующихся его полным доверием. В 1937 году ростовские чекисты подготовили арест писателя М.А. Шолохова, который пользовался покровительством Сталина. Однако, некто Погорелов, заместитель начальника местного управления НКВД Когана, предупредил писателя о готовящейся акции. Шолохов и Погорелов тайно выбрались в столицу, где и добились встречи со Сталиным, на которой тот решительно взял великого писателя под свою защиту.

Эта воистину детективная история свидетельствует о том, что органы НКВД становились все более и более неуправляемыми. Нужно было срочно менять их руководство. Но Сталин не торопился и провел эту замену в два этапа. Сначала он сосватал Ежову Берия, сделав последнего заместителем наркома внутренних дел. Ежов же получил, в прибавку ко всем постам, новое назначение, став наркомом водного транспорта. Это произошло в августе 1938 года. И уже очень скоро Ежов, занимавшийся делами «водного» наркомата, оказался оттертым от реального управления НКВД. Теперь все официальные документы, спускаемые сверху, поступали уже на имя Берия. Наконец, в ноябре Ежов был снят с поста наркома НКВД. А 10 апреля 1939 года бывший «железный нарком» оказывается под стражей. Далее его ожидал расстрел – в 1940 году.

Осенью Верховный суд СССР получил беспрецедентное право принимать любое дело любого советского суда и рассматривать его в порядке надзора. Только до конца года ВС отменил и предотвратил исполнение около 40 тысяч смертных приговоров, вынесенных за «контрреволюцию».

Апогеем либерализации стало совместное постановление СНК СССР и ЦК ВКП (б) «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия». Принятое 17 ноября 1938 года, оно предписывало положить конец массовым арестам и высылкам. Согласно положению, прекращалась деятельность печально известных карательных троек. Кроме того, восстанавливался прокурорский надзор за следственным аппаратом НКВД.

Внутри самого НКВД тоже произошла определенная либерализация. В ноябре Берия подписал приказ «О недостатках в следственной работе органов НКВД». В нем предписывалось освободить из-под стражи всех незаконно арестованных. Приказ устанавливал строгий контроль за соблюдением уголовно-процессуальных норм. Теперь «органы» стали не только карать, но и миловать. За один только 1939 год они освободили 330 тысяч человек.

Американский историк права П. Соломон, относящийся к числу недоброжелателей Сталина, все-таки характеризует процесс нормализации достаточно высоко: «Одним из аспектов возрождения было повышение требования к стандартам доказательства и процедуры. В большем объеме, чем когда-либо до этого за весь период советской истории, прокуратура и наркомюст стали посвящать страницы своих журналов объяснениям значения законов, установлению стандартов судебно-прокурорской деятельности и пропаганде методов работы образцовых следователей и судей, которые представлялись как пример для подражания. Суды под руководством Верховного суда СССР стали требовать представления более веских доказательств… Похоже, что возрождение прежних стандартов в работе судей имело прямое воздействие на качество работы следователей. Процент дел, возвращенных в прокуратуры на доследование, упал с 15,4 % в мае 1938 г. до 7,6 % в мае 1939 г. Следователи все еще необоснованно возбуждали дела, но умудрялись останавливать многие из них еще до начала судебного разбирательства (по Москве за первую половину 1939 г. их количество составило 27,6 % об общего числа начатых расследований)». («Советская юстиция при Сталине»).

Однако, чекистов либерализация не коснулась – Берия приступил к еще одной чистке, в ходе которой уничтожались наиболее активные творцы «Большого террора».

Особое внимание уделяли «евдокимовскому» клану: «…Большинство «северокавказцев» безжалостно приговаривалось к расстрелу, - пишут М. Тумшис и А. Папчинский. - Для остальных осужденных чекистов – «ежовцев» была возможность за аналогичные преступления получить 8-15 лет исправительно-трудовых лагерей и, дожив там до начала Великой Отечественной войны, получить помилование и отправиться «искупить кровью» в составе НКВД-НКГБ в немецкий тыл. Иное дело «северокавказцы» - их рубили под корень…». («НКВД против ЧК»).

Против новых порядков попыталась выступить группа «старых чекистов» во главе с М.С. Кедровым, но их мнение уже никого не интересовало. В результате многочисленных чисток облик советской тайной полиции существенно изменился. «В органы пришли 30-35 летние, русские и украинцы (80%), - отмечает Л.А. Наумов, внимательно проанализировавший данные Н.В. Петрова и К.В. Скоркина. - Большинство из них вступило в партию после 1924 года. Две трети имели среднее и высшее образование. На 80% это дети рабочих и крестьян. В целом, как из выдвиженцев Ежова, так и из «молодых северокавказцев», несмотря на их аналогичные «анкетные данные», уцелели считанные единицы - 15%. Берия начинал с «чистого листа»… Как мы видим, в ходе большой чистки качественно изменился состав руководства НКВД. Существенно вырос удельный вес выходцев из рабоче-крестьянской среды, зато практически исчезли выходцы из торговой среды, служащих, дворян. Если попытаться говорить языком «классового подхода», то рабочие и крестьяне устранили «чуждые социальные элементы» от контроля за спецслужбами». («Борьба в руководстве НКВД 1936-1938 гг.»)

Обновление кадров, которое планировал Сталин, все-таки состоялось. Но по вине различных бюрократических кланов за него пришлось заплатить огромную цену.

0

2

Олег Пеньковский – жизнь и казнь

http://s2.uploads.ru/t/IG3vC.jpg
Олег Пеньковский после задержания

В 1955 году в Анкаре офицеры западных армий частенько видели помощника военного атташе Советского Союза полковника Олега Пеньковского сидящим в дешевом кафе с несчастным видом и отрешенным взглядом. Исходя из этого не очень значительного факта, англичане отметили его как возможного будущего перебежчика.

Примерно в то же самое время, но уже в Лондоне произошла встреча Гревилла Мейнерда Винна, английского бизнесмена, служившего во время войны в МИ-5, с бывшим коллегой Джеймсом, переведенным в СИС.

Джеймс поинтересовался, не хочет ли Винн сочетать свою коммерческую деятельность в Восточной Европе со шпионажем в свободное время. Винн охотно согласился.

В ноябре 1960 года Винн вступил в контакт с Управлением внешних сношений Государственного комитета при Совете Министров СССР по координации научно-исследовательских работ.

Одним из сотрудников, встреченных Винном, был Пеньковский, представлявший в этом ведомстве интересы ГРУ ГШ. В кругах московского бомонда тех лет Олег Пеньковский был фигурой заметной. Стройный, красивый, элегантный, он вел богемный образ жизни — пил, гулял и покорял женские сердца. Его дядя, Валентин Антонович Пеньковский, генерал-лейтенант, занимал высокий пост в Министерстве обороны.

Тесть — генерал Гапанович — был начальником Политуправления Московского военного округа. Пеньковскому покровительствовали важные персоны — главнокомандующий артиллерией генерал-полковник Варенцов и начальник ГРУ Серов. Сам, правда, он был

всего лишь сотрудником международного отдела Государственного комитета по науке и технике, зато руководил этим отделом молодой Джермен Гвишиани — зять входившего в силу Косыгина.

После того как Винн доложил о Пеньковском Джеймсу, тот проявил особый интерес и посоветовал Винну развить и углубить завязавшиеся отношения.

Во время своего следующего визита в Москву Винн с Пеньковским настолько сблизились, что стали звать друг друга — Грев и Алекс. Пеньковскому это имя нравилось больше, чем Олег. Джеймс был весьма доволен таким развитием событий. Он сообщил Винну о том, что Пеньковский и раньше пытался вступить в контакт с Западом, и предложил подождать и посмотреть, что произойдет дальше. Полковник Пеньковский и впрямь был буквально нашпигован военными секретами и мечтал продаться за хорошие деньги.
Олег Пеньковский после задержания

То ли его прельстил западный образ жизни, то ли осточертела жизнь в СССР и он не хотел еще два десятка лет дожидаться своего генеральского чина и положенной дачи и спецсанатория, то ли манили подвиги Джеймса Бонда и романтика жизни суперагента.

Он подходил к американским студентам, канадскому бизнесмену, английскому дипломату, говорил о своей жажде сотрудничества, передавал конверты, содержимое которых могло и его и их упечь «на Соловки» до конца жизни.
Англичане не торопились связываться с ним, проверяли его и в итоге не обманулись в своих ожиданиях. Когда в апреле 1961 года, в последний день пребывания Винна в Москве, друзья прогуливались по Красной площади, Пеньковский неожиданно заявил, что располагает сведениями, которые любой ценой должны быть переправлены на Запад.

В гостинице «Националь», где остановился Винн, Пеньковский передал ему тщательно запечатанный конверт, содержавший, как выяснилось позже, полный отчет о всей предыдущей деятельности Пеньковского и ряд секретных документов, для того чтобы убедить СИС в искренности его намерений.

Вскоре Пеньковский в составе советской торговой делегации прибыл в Лондон. Каждый вечер, завершив свои официальные дела, Пеньковский направлялся на конспиративную квартиру, где его ждали сотрудники СИС и ЦРУ. Чтобы убедить Пеньковского не оставлять свою работу и собирать дополнительный материал, в один из вечеров его познакомили сразу с двумя десятками крупных советских перебежчиков, привезенных ради этого в Лондон со всехконцов США и Великобритании. «Мы привезли их для того, полковник Пеньковский, чтобы вы ощутили себя среди друзей».

В Москву Пеньковский возвратился с оборудованием, необходимым для шпионской деятельности: фотокамерой, радиоаппаратурой, пленками, бумагой для тайнописи. Были обговорены места для тайников. Обслуживать Пеньковского предстояло целой армии сотрудников СИС.

Во время двух последовавших вскоре встреч в Лондоне и Париже СИС и ЦРУ продолжали вытягивать из Пеньковского информацию, которой он овладел за все годы службы. Их особенно интересовали те девять месяцев, которые он провел в Военной академии имени Дзержинского, изучая ракетную технику. Кроме того, за шестнадцать месяцев своей деятельности в качестве шпиона Пеньковский передал СИС около пяти тысяч различных документов, касавшихся вопросов ракетного вооружения, советской политики, операций КГБ и военной стратегии. Он также давал свою оценку советским лидерам и сообщал о слухах и скандалах в правящих кругах Москвы.

Те, кто его допрашивал, хорошо видели, что агента распирает от самодовольства, от стремления убедить в собственной значимости.

Во время одного из ночных допросов он с удовольствием примерял мундиры английского и американского полковников. Потом стал просить, чтобы его отвезли в Вашингтон для встречи с президентом Кеннеди, чтобы представили королеве Англии.

Постоянно клянча у своих хозяев деньги, он небрежно швырял пятифунтовые банкноты таксистам «на чай», покупал очень дорогие вещи — подарки высокопоставленным друзьям.

Его любовные похождения могли стать серьезной проблемой как для него, так и для его шефов, если бы попали в печать.

При этом в родном отечестве он вел жизнь образцового подпольного миллионера, утаивал свои гонорары от жены и, когда отец попал в больницу, отказался покупать ему лекарства, уверяя, что зарплата ему этого не позволяет. Обстановка в их доме была спартанская, если не сказать — нищенская.

Из первой поездки в Лондон Пеньковский вернулся 6 мая 1961 года. С собой он привез миниатюрную фотокамеру «Минокс» и транзисторный радиоприемник. На Запад он сумел передать 111 пленок «Минокс», на которых было отснято 5500 документов, общим объемом в 7650 страниц. По его наводке, если верить опубликованным на Западе документам, «погорели» 600 советских разведчиков, из них 50 — офицеры ГРУ.

В прессе Пеньковского стали называть «шпионом, который спас мир от третьей мировой войны». Писали, что именно он раскрыл глаза Америке на хрущевский блеф с ракетами. Именно он рассказал и о размещении советских ракет на Кубе, и не только рассказал, но и передал фотографии ракет.

22 октября 1962 года Пеньковский был арестован по обвинению в измене. «Вычислили» его без особых проблем, за каждым прибывающим в СССР иностранцем в те годы ходил «хвост». Контакты Пеньковского с Винном и другими сотрудниками английского дипкорпуса показались подозрительными. Встроили подслушивающее устройство в домашний телефон Пеньковского, тайком, когда его не было дома, сделали обыск.

Результаты были настолько ошеломляющими, что предателя решили брать немедленно. А 2 ноября Винн был схвачен на улицах Будапешта и переправлен в Москву, чтобы предстать перед судом вместе с Пеньковским. 11 мая 1963 года Военная коллегия Верховного суда СССР признала обоих виновными в шпионаже. Пеньковский был приговорен к расстрелу, Винн — к восьми годам лишения свободы. Советские власти позже объявили, что Пеньковский был казнен через пять дней после вынесения приговора. Винн отбыл один год из восьми, 22 апреля 1964 года его обменяли на советского агента.

Пеньковского стали превозносить как самого важного агента из тех, которых удалось внедрить в Советский Союз за время холодной войны, как главный фактор, обеспечивший президенту Кеннеди победу над Хрущевым во время кубинского ракетного кризиса, как «шпиона мечты, из тех, что вряд ли могут существовать в реальной жизни», как благородного храбреца, чья прозорливость сыграла огромную роль в предотвращении ядерной войны.

Эта характеристика основана на воспоминаниях и заявлениях Винна, содержащихся в его книге «Человек из Москвы». Ее выход сопровождался со стороны Форин-офис комментарием весьма необычного свойства: «Несомненно, некоторые пассажи книги мистера Винна о действиях британских властей и о его отношениях с этими властями могли бы вызвать серьезные возражения, исходя из интересов национальной безопасности, окажись эти пассажи правдой».

В дальнейшем одни уверяли, что Пеньковский был двойным агентом и вся его деятельность была игрой КГБ с доверчивыми англичанами, по другой версии, КГБ использовал его, подкладывая ему «дезу» для передачи Западу, по третьей — он был пешкой в игре кремлевских бонз. Очевидные факты говорят о том, что он и впрямь был фантастически жадным и бессовестным человеком, что он исправно сотрудничал с английской и американской разведками, выдавая им все сведения, какие только становились ему доступными, и мечтал наряду с некоторыми другими своими коллегами оказаться на Западе с кругленьким банковским счетом.

0

3

Как спецслужбы спасли Курилы для России

http://pda.kp.ru/daily/26473.7/3342621/

0

4

Как спецслужбы спасли Курилы для России
Евгений ЧЕРНЫХ
20 декабря 2015

Ельцин собирался отдать острова японцам

http://s1.stc.m.kpcdn.net/share/i/12/9494626/big
Ельцин: «Царь я или не царь?! Захочу – отдам, не захочу – не отдам!»

20 декабря – профессиональный праздник работников органов госбезопасности России. День чекиста. Мы расскажем о секретной операции наших спецслужб, которая не только сорвала планы Ельцина передать Японии Курильские острова, но и, возможно, предотвратила войну России с Китаем.

Организовал операцию генерал-майор ФСО Борис Ратников, первый зам. начальника Главного управления охраны РФ. Он тогда занимался обеспечением безопасности высших должностных лиц страны, в том числе с применением пси-технологий.

«Я ЦАРЬ, ЗАХОЧУ - ОТДАМ!»

- 21 августа 1992 г за подписью Гайдара вышло распоряжение Правительства РФ N 1553-р «О подготовке визита Президента РФ Б.Н. Ельцина в Японию», - вспоминает генерал Ратников. - Была создана рабочая группа во главе с С. Глазьевым, тогдашним первым замом министра внешних экономических связей России. Исторический визит наметили на сентябрь. Мне стало известно, что в Токио Ельцин готовился передать Японии 2-3 острова Курильской гряды для демонстрации своего нового политического курса. Борису Николаевичу хотелось показать себя миротворцем. Хрущев, Брежнев, Горбачев не отдали острова, я смог! К такому шагу его склонял ряд фигур из ближайшего окружения.

- Кто конкретно?

- Козырев, например, министр иностранных дел. Японцы на радостях уже пообещали нам первый кредит в $100 млн. Но Курильские острова – очень щекотливый вопрос. Это и целостность России, и судьба наших граждан, проживающих там. Куда им-то деваться? Программы переезда, трудоустройства не было. Все это вызвало бы возмущение в стране. Мы с генералом Георгием Рогозиным решили протестировать ситуацию и посмотреть возможные варианты развития событий.

Рогозин был сильным «оператором-экстрасенсом». Полученная информация нас буквально ошеломила. Как только Ельцин передаст Японии острова, Китай сразу предъявит России претензии на свои спорные территории. У нас же тогда сотни километров границы с Поднебесной были не маркированы. Мог начаться вооруженный конфликт.

- Как на острове Даманский весной 1969 г. Тогда мы потеряли 58 пограничников, китайцы - около трехсот.

- На этот раз конфликт мог стать более масштабным и даже перерасти в большую войну, которая ослабила бы Россию и Китай, двух конкурентов США. На что и был расчет за океаном. Через агентов влияния в ЦК КПК Вашингтон подтолкнул бы руководство Китая к решительным действиям. Русские отдали спорные Курилы Японии, а мы чем хуже? Не отдают территории - возьмем сами! В обойме у янки был ведь не только Козырев, ныне живущий в США, но и ответственные китайские товарищи. Международное сообщество объявило бы Китай агрессором. ООН и ряд стран применили бы экономические и политические санкции против агрессора, посягнувшего на суверенную территорию другого государства. А возможно, и разделили бы Поднебесную на этнические районы. Пекин мешал Вашингтону установить однополярный мир после развала СССР и Восточного блока. Москва тоже мешала, но она, потеряв советские республики, была на втором плане.

Вот к какому катастрофическому сценарию вела невинная, вроде бы, миротворческая передача Японии спорных Курильских островов, к чему Ельцина подталкивал Козырев.

Я решил через органы разведки и контрразведки проверить, имеет ли эта информация под собой основу, может развитие событий пойти по предсказанному сценарию? Тщательная проверка показала, что предполагаемая ситуация и её последствия вполне реальны. Острова отдавать было нельзя.

Выводы наших разведслужб я сразу доложил своему непосредственному начальнику, руководителю Службы безопасности президента Александру Коржакову и секретарю Совета Безопасности России Юрию Скокову. Скоков был очень дальновидным и компетентным человеком, кстати, непьющим, за что Ельцин его недолюбливал. Скоков нас полностью поддержал и немедленно отправился к Президенту, настаивая на отмене визита. Но в ответ, помимо нелицеприятных слов, услышал от Ельцина: «Царь я или не царь?! Захочу – отдам, не захочу – не отдам!»

Мы поняли, что ожидать осмысленных поступков от Ельцина бесполезно, и решили действовать сами.

ТОКИО НЕ ДАЛ ГАРАНТИЙ БЕЗОПАСНОСТИ ПРЕЗИДЕНТУ РФ

- Предварительная программа визита уже была отправлена в Японию и вернулась оттуда с корректировкой, - продолжает рассказ генерал Ратников. - По трем пунктам.

1. Ельцин не должен выходить «в народ», поскольку на улицах Токио много мотоциклистов, они могут метнуть бутылку с зажигательной смесью.

2. Ельцин не должен посещать соревнования по борьбе Сумо, там нет возможности проверить всех болельщиков, а посадить президента РФ в ложу императора по этикету не положено.

3. Ельцин не должен ездить в Киото для возложения венка к памятнику русским матросам, которые погибли, спасая японцев во время землетрясения. Кладбище очень заросло, и под каждым кустом может сидеть террорист.

http://s1.stc.m.kpcdn.net/share/i/4/1042479/big
Борис Константинович Ратников

В противном случае его безопасность японская сторона не гарантирует.

Мы решили базироваться на этих трёх запретах, чтобы отменить визит и не пустить Ельцина в Японию. На следующий день была встреча министра иностранных дел Козырева с японским коллегой. Я перехватил его до переговоров. Мол, есть разговор по поручению Президента (хотя Президент мне ничего не поручал). Прошу ещё раз потребовать от японского министра гарантий на случай, если своенравный Ельцин нарушит 3 запрета, оговоренных в протоколе. Естественно, японский министр на себя дополнительную ответственность не взял. Мы тут же оформили этот ответ Козырева докладной запиской в Совет Безопасности.

- Закрутили интригу, Борис Константинович!

- Теперь мне надо лететь в Токио. Козырева прошу дать шифрованную телеграмму нашему послу, что едет генерал Ратников с особыми полномочиями. Бумагу, удостоверяющую эти особые полномочия, мне выдал Коржаков. Предложил для пущей убедительности взять удостоверение, подписанное Ельциным.

Прилетаю в Токио поздно вечером. В аэропорту встречают наш резидент и офицер безопасности. Что случилось?

«Ребята, приедем в посольство, в экранированной комнате поговорим.» Там и объяснил ситуацию. Посла решил не беспокоить, человек в возрасте, поздно уже. Наутро приходим, посол взволнован, ничего не понимает. Все дипломатические традиции нарушены, какой-то охранник с особыми полномочиями прибыл. Черт -те что в России творится! На всякий случай в своем кабинете в 9 утра накрыл стол. Коньяк, виски, икра... Должен реагировать, от самого министра пришла шифровка! Спасибо, говорю, уже позавтракал. Руки посла дрожат. Успокойтесь, сейчас все объясню. Проверяли кабинет на прослушку? - Да, вчера только! - Надо отменять визит, но сохранить лицо президента России. Вы продолжайте работу по подготовке встречи Ельцина, вроде ничего и не случилось. Это мои проблемы. Когда придет указание из Москвы, тогда и сворачивайтесь.

http://s1.stc.m.kpcdn.net/share/i/4/1042483/big
Козырев, например, министр иностранных дел

С офицером безопасности посольства едем к представителям спецслужб Японии. Обсуждаем с коллегами порядок обеспечения охраны, построение и проезд кортежа, способы связи… Японцы улыбаются, кофе угощают. Я тоже вежлив. Уже уходя, как бы невзначай спрашиваю, смогут ли они обеспечить в полной мере безопасность Президента по трём обозначенным пунктам. Мол, Ельцин у нас человек особый, не согласен соблюдать ограничения. Получаю отрицательный ответ и закипаю вроде бы праведным гневом:

«Как так, вы, Служба безопасности, профессионалы, не можете гарантировать 100% безопасность пребывания у вас нашего Президента?! Зачем же тогда вы его к себе зовёте? Я буду докладывать в Москву, что визит плохо подготовлен вашей стороной.»

Японцы опешили!

САМУРАЙСКАЯ АТАКА НА НИКОЛАЯ ВТОРОГО

- А почему на этих трех пунктах сошелся клином белый свет?

- Был исторический прецедент. В 1891 году в Японию с месячным визитом прибыл Николай Второй, тогда еще наследник престола. 11 мая в городе Оцу полицейский-охранник Цуда Сандзо внезапно бросился к проезжавшему в коляске по улице Симо-Когарасаки русскому цесаревичу и дважды ударил его саблей по голове. К счастью, удары получились скользящими, но крови было много. В третий раз полицейский ударить не успел, его задержали. У цесаревича была затылочно-теменная рана длиной 9 см с разошедшимися краями до кости и лобно-теменная длиной 10 см, идущая почти параллельно первой. Также проникающая через всю кожу до кости. Были повреждены правое ухо и кисть правой руки. Николай рукой защищался от сабли. Эта сабля и окровавленный платок русского царя хранятся в одном из японских музеев. Николай тогда прервал визит, японцы даже боялись, что начнется война. Царя всю жизнь мучили головные боли, 11 мая он всегда заказывал молебен во здравие.

http://s1.stc.m.kpcdn.net/share/i/4/1042452/big
Николай Александрович в Нагасаки

- Поэтому японцы и боялись подобного покушения на улице, в толпе?

- Именно. Я на этом и сыграл. Возвращаемся к посольству, а там уже два автобуса с автоматчиками. Коллеги имитируют повышенную безопасность для русских. Напротив входа – машина «наружки» с антеннами. Спрашиваю офицера, есть ли в Токио хороший журналист с центральных наших телеканалов? « Есть толковый парень с РТР.» - «Зови!»

Тот позвонил, журналист подъехал. Объясняю задачу. Я выхожу из-за угла, ты встречаешь с камерой прямо напротив машины с «наружкой», спрашиваешь, как идет подготовка к визиту Ельцина. «Москва даст не больше двух минут на сюжет», - говорит журналист. «Быстрее уложусь!»

Разыграли, как по нотам. Он встречает, спрашивает, я отвечаю: «У нас есть претензии к японской стороне по вопросам обеспечения безопасности визита нашего президента. Которые мы пытаемся решить в рабочем порядке.» «Наружка» при виде телекамеры тут же уехала.

http://s1.stc.m.kpcdn.net/share/i/4/1042450/big
П.Илышев, «Нападение на Цесаревича Николая»

А я шлю из посольства шифровку в Москву о плохой подготовке визита. Мы со Скоковым договорились. Он получает шифровку, срочно собирает Совет Безопасности с одним вопросом в повестке: ехать Ельцину в Японию или нет. Ясно, что каждый член Совбеза боится за свое место, кто ж захочет посылать президента на смерть? Так все и вышло. Члены Совета уже настроены моим сюжетом в программе «Вести» по Российскому государственному телеканалу. А тут ещё шифровка из посольства и докладная записка о беседе Козырева с японским министром, также не гарантировавшим полную безопасность президента. Ну, кто из членов Совбеза после такой обработки отважится поднять руку за визит? Все и проголосовали против. На что я и рассчитывал. Скоков ставит Ельцина перед фактом: Совет Безопасности постановил отложить визит Президента в Японию по соображениям безопасности.

Тот был вынужден согласиться. Хотя в Японию уже прибыла головная группа, а президентские «Зилы» в Иркутске ждали в команды на вылет в Токио.

…Где-то около трёх часов ночи ко мне в посольстве прибежал дежурный офицер и сообщил, что по ленте ТАСС прошло сообщение о переносе визита президента. Так мы спасли Курильские острова для России и лицо президента. Получалось, японцы сами виноваты, что визит отложен. Не дали гарантий безопасности. Власти Японии испытали шок от отмены уже подготовленного визита. Премьер-министр К.Миядзава в интервью газете "Иомиури" прямо заявил: "При всем понимании сложной ситуации в России мы с трудом находим объяснение для такого шага российского президента" ("Иомиури ",2.10.92). После этого ряд больших чинов спецслужб Японии ушли в отставку. Мне тоже некоторые высокопоставленные товарищи из окружения Ельцина пытались пенять, когда вернулся из Токио. Зачем, мол, панику наводил, какое право имел отменять визит! Я спокойно отвечал: «Наша служба несет уголовную ответственность за жизнь Ельцина как президента России. Обязаны все виды угроз предусмотреть. Был бы частным лицом, мог лететь куда угодно…» Отбился.

Зато Курилы по-прежнему наши. И войны с Китаем удалось избежать.

http://s1.stc.m.kpcdn.net/share/i/4/1042451/big
Сабля Цуды Сандзо и окровавленный платок Николая среди других вещей

ИЗ ДОСЬЕ «КП»

Борис Константинович РАТНИКОВ, 71 г. Генерал-майор в отставке ФСО РФ. В 1969 г закончил Московский авиационный институт, в 1974 г - Высшие курсы КГБ СССР. 3,5года провел в служебной командировке в республике Афганистан по линии КГБ. Участвовал в боевых действиях, награждён орденами и медалями. 1991-1994 гг. - первый зам. начальника Главного управления охраны РФ. Занимался обеспечением безопасности высших должностных лиц страны, в том числе с применением пси-технологий. Затем - главный консультант в Службе Безопасности Президента России, советник начальника Федеральной Службы Охраны РФ. Ныне - руководитель Информационно-аналитического центра Национальной Ассоциации телохранителей России.

0


Вы здесь » Форум В шутку и всерьёз » Российские и советские спуцслужбы » Из истории советских/российских спецслужб