Форум В шутку и всерьёз

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум В шутку и всерьёз » Политика » Арабский мир


Арабский мир

Сообщений 31 страница 51 из 51

31

Крушение парома с нелегалами: палестинцы обвиняют контрабандистов и Израиль

Палестинские пассажиры, которым удалось пережить крушение парома с беженцами, направлявшегося из Египта в Европу, сообщают детали трагедии, унесшей жизни 500 человек. По их словам, контрабандисты умышленно затопили судно.

Свидетельства поступили от двух человек, которым удалось добраться до острова Крит, а затем найти убежище в палестинском представительстве в Греции. По их словам, в ходе плавания их неоднократно заставляли переходить с одного корабля на другой.

Судно, на которое им приказали перейти недалеко от Мальты, показалось пассажирам ненадежным, и они отказались на него перейти. Через некоторое время это судно умышленно пошло на таран парома. Корабль утонул вместе с пассажирами.

Никакого спасательного оборудования на корабле не было. По словам уцелевших пассажиров, перед отправкой из Дамиетты им предложили купить спасательные жилеты. После крушения экипаж бил пытавшихся спастись людей железной арматурой.

Другие пассажиры, которым удалось добраться до Сицилии, рассказали, что палестинцами были около 300 из 500 находившихся на борту. Они также подтвердили информацию о том, что около сотни человек – это дети из Газы, Сирии, Египта и Судана.

По словам председателя палестинской общественной организации «Адамир» Халиля Абу-Шамалы, для сектора Газы, еще не оправившегося от военной операции ЦАХАЛа, крушение стало тяжелым ударом. "Все только об этом и говорят", - рассказал он.

Сами же жители обвиняют в трагедии Израиль. "Оккупанты создали здесь невыносимые условия. Практически каждый хочет бежать из Газы. Если бы не блокада – и жертв бы этих не было. Под бомбами или в море – все равно умирать", - заявляют они.

0

32

Исламиста, павшего от руки женщины, не ждут 72 девственницы в раю. Обзор арабских СМИ

Центральная новость арабской прессы 22 сентября – подписание соглашения между мятежниками из племени Хути и правительственными силами в Йемене, достигнутое после нескольких дней ожесточенных боев в столице Сане.

Как информирует саудовская газета "Аш-Шарк аль-Аусат", договоренность предусматривает немедленное назначение нового премьер-министра вместо Мухаммада Басиндвы, ушедшего в отставку с этого поста, и формирование в течение 30 дней нового правительства с участием представителей Хути.

Боевики организации Хути "Ансар Улла" покидают ряд правительственных зданий, радиостанций и учебных заведений в Сане, контроль над которыми они установили за последние дни волнений.

Многие арабские СМИ сообщают также о том, что встреча израильской и палестинской делегаций на переговорах об урегулировании в секторе Газы состоится в Каире завтра, а не в среду, как было объявлено ранее. Такое решение принято по просьбе Израиля, так как в среду вечером евреи празднуют наступление Нового года (Рош а-шана). В материале на эту тему панарабской газеты "Аль-Кудс аль-Араби" говорится, что речь идет, по-видимому, об одной встрече делегаций при том, переговоры возобновятся после Судного дня, отмечаемого через 10 дней после еврейского Нового года.

Как сообщает саудовская газета "Аль-Хайят", выходящая в Лондоне, четыре полицейских, два из них в чине полковника, погибли в теракте у здания министерства иностранных дел в Каире. Отмечается, что среди жертв ключевой свидетель по делу свергнутого президента Мухаммада Мурси. Неясно, был ли он объектом теракта и случайно оказался на месте взрыва. Ответственность за теракт взяла на себя исламистская группировка "Агнад Миср". Тем не менее, согласно "Аль-Кудс аль-Араби", сторонники Мурси утверждают, что взрыв у здания МИД в Каире – провокация властей, чтобы укрепить позиции президента Египта Абдель Фатах ас-Сиси в глазах Запада накануне сессии Генеральной Ассамблеи ООН.

Основное внимание в развитии событий, связанных с группировкой "Исламское государство" (ИГ), переместилось из Ирака на границу между Сирией и Турцией. По информации ООН, число курдов, бежавших из Сирии в Турцию из страха перед боевиками "Исламского государства", достигло 100 тысяч. Ливанская газета Daily Star пишет, что джихадисты ИГ осаждают курдский город Кабани неподалеку от сирийско-турецкой границы. Из этого района продолжают поступать сообщения о крайней жестокости джихадистов по отношению к курдам.

"Аш-Шарк аль-Аусат" посвящает один из материалов сравнительно малоизвестной террористической организации "Хорасан", действующей в Сирии и представляющей, по мнению обозревателей, не меньшую угрозу для Запада, чем "Исламское государство". Ее возглавляет уроженец Кувейта Мухсен аль-Фадли, в прошлом один из приближенных Усамы бин Ладена. В свое время госдепартамент США учредил премию в 7 миллионов долларов за информацию, которая может привести к его задержанию. Основная задача "Хорасана", по сведениям американской разведки – планирование и осуществление терактов на территории США и Европы.

Иорданские пограничники расстреляли джип, который, несмотря на требование остановиться и предупредительные выстрелы, пытался прорваться на территорию страны из Ирака. Газета Jordan Times, сообщающая об этом инциденте, информирует также, что огонь был открыт и по моторной лодке, вторгшейся в территориальные воды Иордании со стороны Ирака. Кроме того, согласно этой газете, силы безопасности Иордании задержали на территории Хашимитского королевства 11 террористов, предположительно связанных с группировкой "Исламское государство".

Как передает сайт телеканала "Аль-Арабия" (ОАЭ), самую большую угрозу, по мнению боевиков ИГ, представляет для них женские батальоны курдской "Пешмерги". Дело в том, что, как верят исламисты, их боец, павший на поле боя, попадает в рай, где его ждут 72 девственницы. Но это при условии, что он убит мужчиной, а если он пал от руки женщины, то всех воздаяний на том свете он, по-видимому, не получит.

0

33

Ожесточенные перестрелки между шиитами и суннитами в Ливане

По сообщению ливанских СМИ, вечером 5 октября в Ливанской долине ведутся ожесточенные бои между боевиками шиитской "Хизбаллы" и суннитского "Фронта ан-Нусры".

Бои начались вследствие попыток воюющих в Сирии суннитов прорваться в Ливан.

Ливанская арена может стать следующим полем битвы между суннитами и шиитами: так, боевики "Исламского государства" уже предпринимают попытки захвата позиций в Ливане. Им, как и другим суннитским боевикам, противостоят шииты из "Хизбаллы".

В последние годы боевики "Хизбаллы" воевали в Сирии на стороне армии Башара Асада против повстанцев и подключившихся к ним суннитских экстремистов "Аль-Каиды" и "Фронта Нусры. Однако в последние месяцы "Хизбалла" отозвала своих людей из Сирии из опасения, что воины халифата начнут наступление на Ливан.

0

34

Финансирование ХАМАСа: стратегия путаницы

В прошлое воскресенье на конференции государств-доноров в Каире было решено перечислить на восстановление сектора Газа 5 миллиардов 400 миллионов долларов. Однако, как пишет журналист Ричард Гонзалес в египетском еженедельнике "Аль-Ахрам", эта цифра не отражает правды. В официальном заявлении участников конференции сказано, что страны-доноры выделили 5,4 млрд долларов "для палестинского народа, половина этих средств пойдет на восстановление Газы в период между 2014 и 2017 годами".

Почему помощь, не связанная с восстановлением Газы, включена в итоговое заявление? И на какие цели будет распределена вторая половина этой суммы, то есть 2,7 миллиарда долларов? По окончании конференции журналисты не получили ответа на этот вопрос. Им даже не дали копию итогового заявления.

Два члена делегации Египта, который был ответственным за организацию конференции совместно с представителями Норвегии, не согласны с этим. Один из них сказал, что $2,7 млрд будут потрачены на проекты в секторе Газа, не связанные непосредственно с его реконструкцией. Другой утверждал, что эта сумма будет использована для оказания финансовой поддержки Палестинской национальной администрации, в состав которой, напомним, входит не только ФАТХ, но и ХАМАС. Вместе с тем журналисты опасаются, что часть средств утечет в Рамаллу и не попадет в Газу.

"В настоящее время у меня нет никакой дополнительной информации относительно распределения средств", — заявил Фроде Оверленд, пресс-секретарь Министерства иностранных дел Норвегии.

Полное отсутствие прозрачности, похоже, направлено на сокрытие важного факта, пишет Гонзалес: реальный объем средств, привлеченных в сектор Газа, значительно ниже $4 млрд, а именно такую сумму Абу-Мазен просил на восстановление разрушений.

Вокруг $2,7 млрд доноры попытались создать путаницу, чтобы ввести международную общественность в заблуждение. Мировые СМИ поверили официальному заявлению МИДа Норвегии, в котором названа общая сумма пожертвований — 5,4 миллиарда долларов, и не стали разбираться, какую часть этой суммы получит ХАМАС, а какую — ФАТХ. Учитывая отсутствие у большинства журналистов критического мышления, "стратегия путаницы" сработала очень хорошо, резюмирует Гонзалес.

0

35

Хаос в Ливии и двуличие Запада
("Atlantico", Франция)
01/09/2014

На фоне явного нежелания Барака Обамы проводить военное вмешательство в Ливии инициатива союзников из Объединенных Арабских Эмиратов по всей логике должна была бы получить поддержку НАТО. Но это если сбросить со счетов шизофреническое отношение к региону со стороны США, которые стремятся одновременно сохранить контроль над ним и воздержаться от вмешательства.

Atlantico: Как пишет The New York Times, Объединенные Арабские Эмираты недавно нанесли два авиаудара по исламистам в Ливии. В ответ на эту новость американцы осудили удары и призвали не строить «помехи». С чем связана такая реакция западного блока во главе с американцами? Чего именно они опасаются?

Фредерик Ансель: Во-первых, протест выразили только США, а не весь Запад. Далее, могущественному покровителю обычно не нравится, когда его протеже начинает смелые инициативы в чувствительной зоне.

Наконец, что особенно заметно на фоне этих событий, Обама как минимум уже четыре года неизменно отказывается от любых масштабных военных инициатив. И если он запрещает это самому себе, то не лучшим образом воспринимает это со стороны коллег. Вспомните хотя бы о весьма неохотной и ограничивавшейся исключительно логистикой поддержке Вашингтоном Парижа и Лондона против Каддафи в Ливии в 2011 году и французских операций в Мали в 2013 году, а также нежелании Обамы нанести удар по Дамаску в том же году, несмотря на нарушение Асадом «красной линии»…

Пьер Конеза: Мне совершенно непонятна реакция Запада. Вмешательства Америки в Ираке, НАТО в Афганистане и Франции и Великобритании в Ливии (все они привели к катастрофическим последствиям) должны были бы призвать Запад хранить молчание и соблюдать осторожность. Впервые в истории арабская страна, которая, к тому же, давно является близким союзником Запада, пытается вмешаться в кризис в другой арабской стране, и нам стоило бы это лишь поприветствовать. Мне кажется, что западные правительства до сих пор не полностью осознали существование многополярного мира. Это настоящий синдром Пу И, последнего китайского императора, который жил в Запретном городе, даже не подозревая о том, что имперская власть была свергнута революционерами.

— Раз Обама морщится при мысли о военном сценарии разрешения конфликта, не должно ли это вмешательство наоборот устраивать его?
Фредерик Ансель: В Ираке американские истребители-бомбардировщики уже наносят удары, тогда как Саудовская Аравия активно действует в дипломатической и финансовой сфере для противостояния Исламскому государству. Для Объединенных Арабских Эмиратов, крошечного нефтяного государства, которое стремится заявить о себе в сообществе наций, далекая Ливия может стать интересным театром военных операций. Напомним, что местный режим ввел обязательную военную службу, беспрецедентное в своем роде решение! В то время как Катар (а он еще меньше в географическом и демографическом плане) повсюду поддерживает исламистские движения, ОАЭ пускают в ход приобретенные у Запада за немалые деньги самолеты. Мы не в полной мере представляем себе то соперничество, которое существует между нефтяными принцами Персидского залива…

Пьер Конеза: Да, Обаме следовало бы подтолкнуть арабские страны к разрешению ряда кризисов в арабском мире. Возможно, он опасается неодобрения Саудовской Аравии, как это было с Джорджем Бушем, который не стал вносить ее в свою знаменитую «ось зла» после терактов 11 сентября, хотя 11 из 14 террористов были аравийцами. Или же он боится, что оказавшиеся в оси зла иранцы начнут вмешательство в Ираке, не спросив его мнения? Или он все же опасается неожиданной реакции аравийцев?

— Почему целью авиаударов стала Ливия, а не Ирак? В какой степени это говорит о стремлении эмиратов заявить о себе в забытом на Западе конфликте?

Пьер Конеза: Ирак — это слишком большой кусок для ОАЭ. Иракский кризис может оказать сильнейшее дестабилизирующее воздействие на эмираты (терроризм, противодействие со стороны Катара и Саудовской Аравии…). Кроме того, эмираты вмешались на стороне Запада во время свержения Каддафи. Поэтому здесь наблюдается преемственность, по крайней мере, в геополитическом плане. Остается только удивляться, почему другие арабские страны, у которых есть необходимое для того оружие и люди не пытаются напрямую вмешаться в иракский кризис. Саудовская Аравия вот уже 20 лет является главным клиентом французской оборонной промышленности. Имеются все нужные средства для помощи той или иной стороне конфликта в Ираке. Тем не менее, Эр-Рияд опасается возможных последствий (внутренний кризис с престолонаследием, теракты, религиозный кризис, конфликт с Ираном…) и предпочитает переложить военное вмешательство на плечи Запада. Западные столицы сейчас полным ходом идут прямо в эту ловушку…
— Можно ли считать эти авиаудары предпосылкой к военному вмешательству против радикалов Исламского государства?

Пьер Конеза: Боюсь, что речь идет всего лишь о соперничестве между странами Персидского залива. Мы видели то же самое в Египте, где Саудовская Аравия поддержала государственный переворот против «Братьев-мусульман», потому что те выступили за Саддама Хусейна во время войны в Персидском заливе и получали помощь от Катара. Аравийцы хотят быть главными на всем полуострове. Не стоит забывать, что во время формирования федерации Объединенных Арабских Эмиратов Эр-Рияд сделал все, чтобы Катар не поддержал проект шейха Абу-Даби и остался независимым. В ближайшем будущем стоит ждать других кризисов на почве соперничества.

Фредерик Ансель (Frédéric Encel — преподаватель международных отношений в ESG Management School, сотрудник парижского Института политических исследований.

Пьер Конеза (Pierre Conesa) — специалист по истории и международным отношениям, бывший высокопоставленный сотрудник Министерства обороны Франции.

0

36

Террариум единомышленников
Ближний Восток: по виду – Махновщина, по сути – Обамовщина
Евгений Сатановский

Активизация гражданской войны на юго-востоке Украины по инициативе Киева после парламентских выборов демонстрирует стабильность ставки Вашингтона на силовое решение основных проблем в американской внешней политике по всем направлениям, включая российское.

Заявление президента Порошенко о том, что его страна готова к полномасштабной войне с Россией, как и реплика американского президента, что США отнесутся с пониманием к решениям Киева в части «защиты» тем самым своих интересов, не оставляют поводов для оптимизма. При этом Москва Новороссию не присоединяет и ее собственное руководство в отличие от крымского на воссоединении с Россией не настаивает. Однако украинские власти, сохраняя неизменной риторику о европейском выборе возглавляемой ими страны, превращающейся все в большей мере в государство третьего мира, следуют в фарватере указаний руководства США и в этом качестве являются хорошей «лакмусовой бумажкой» для определения текущих векторов американской политики.

Она не только остается агрессивно-наступательной и конфронтационной, но и ужесточается, что соответствует американской внутренней ситуации, которая, как правило, и определяет внешнюю политику Штатов.

Либо «ястреб», либо политический труп

Республиканцы захватили обе палаты конгресса, пользуясь провалами президента Барака Обамы на всех основных направлениях. Его обвиняют в нерешительности, следствием которой, по мнению его оппонентов, и стали эти провалы. Соответственно вне зависимости от того, чего хочет или не хочет американский избиратель (выборы в конгресс уже прошли, а президентская гонка только начинается), и сам глава Белого дома, отражая эти обвинения, и законодатели, стремящиеся подтвердить их, и претенденты на высший пост, выстраивающие имидж по принципу «антиОбама», вынуждены выглядеть и вести себя как «ястребы». Здесь нет и не может быть места реализму, у политического шоу свои законы.

При этом Киев в качестве союзника Соединенных Штатов не имеет и по определению не может иметь собственного влияния в Вашингтоне, что подчеркивает неофитское рвение украинских властей в неуклонном выполнении рекомендаций Госдепартамента и прочих заокеанских ведомств. В этом качестве Украина представляет собой идеальный объект для манипулирования извне (при определенной конкуренции в Киеве Вашингтона и Брюсселя, непосредственные интересы которых не совпадают по ряду существенных параметров). Совершенно другая ситуация в отношениях с Америкой у старых партнеров этой страны – Саудовской Аравии, Катара, Турции и Пакистана, которые имеют не только давний опыт манипулирования американскими интересами в собственных целях, но и инструменты давления на США в виде контролируемых ими радикальных группировок «в поле».

Все против всех

Если на украинском направлении параметры происходящего достаточно стабильны и не сулят сюрпризов (коллапс Украины остановить практически невозможно), на Ближнем и Среднем Востоке (БСВ) ситуация намного более неопределенная. В том числе вследствие конфликта интересов американских союзников и партнеров, а также близких к ним радикалов. Благо, все союзы там временные, так что самые близкие с религиозной или идеологической точки зрения движения могут воевать друг с другом, а непримиримые на первый взгляд враги заключать альянсы против общих противников. Хотя, надо отдать им должное, подставить «союзника» под удар или нарушить соглашение о сотрудничестве они готовы в любой момент.

Государства, военно-политические и религиозные движения и течения БСВ, а также их альянсы составляют «террариум единомышленников». Это сообщество в непрерывной борьбе друг с другом использует все возможности для усиления собственных позиций, в том числе за счет патронов и союзников. При этом расстановка сил в нем непрерывно меняется. Как следствие любые долгосрочные прогнозы на Ближнем Востоке не работают из-за фактора неопределенности. Примером служит борьба военного авторитаризма и монархий с радикальным исламизмом и национализмом БСВ, которую дополнительно осложняет племенное устройство ближневосточных обществ, на протяжении последней трети столетия.

Вопросы на засыпку

Что было бы с регионом, если бы шах подавил исламскую революцию, а аятолла Хомейни не добрался до Тегерана?

Советские войска не вошли бы в Афганистан? Или СССР не позволил международной коалиции разгромить Ирак ради освобождения Кувейта? Если бы США и другие страны НАТО в ходе распада Югославии не сделали ставку на исламистов на Балканах как на союзников, повторив это через полтора десятилетия в ходе «арабской весны» 2010-х годов? И не начали из соображений конкуренции «ограничивать», в том числе в Африке и на БСВ, Китай и Россию?

Что было бы на Ближнем Востоке, если бы лидер израильских левых Перес не спас в начале 90-х годов Арафата, начав «ближневосточный мирный процесс», не имеющий шансов на благополучное завершение? Или если бы Штаты не требовали от своих арабских и пакистанских союзников демократизации, открывшей дорогу к власти в арабском мире не западникам и либералам, но исламистам, включая «Братьев-мусульман» и ХАМАС, а в Пакистане – коррумпированным правительствам, сотрудничающим с радикальными исламистами? Если бы Вашингтон не сверг Саддама Хусейна и не оккупировал Ирак? Не сдал такого союзника, как президент Египта Мубарак? И не поддержал усилия Катара и Саудовской Аравии по свержению не трогавших никого за пределами ближней периферии своих стран авторитарных лидеров вроде Каддафи в Ливии и Асада в Сирии (во втором случае неудачно)?

Что произошло бы, если бы в Египте армия во главе с генералом ас-Сиси не свергла правительство «Братьев-мусульман» и не была поддержана при этом Эр-Риядом, конкурирующим с покровительствующей «Братьям» Дохой? Если бы правительство аль-Малики в Багдаде не довело религиозный кризис до состояния, при котором боевики «Исламского государства Ирака и Леванта» были поддержаны в их борьбе с шиитами и курдами не только шейхами суннитских племен, но и баасистами во главе с ад-Дури, что и создало феномен ИГ? Или Москва, как от нее требовали салафитские монархи и Запад, сдала бы Асада? И не поставила вовремя вооружения и военную технику Ирану и иракскому правительству, что дало им возможность остановить наступление ИГ на столицу Ирака? Наконец, что было бы с сирийской гражданской войной, если бы в Турции Эрдоган не смог конвертировать премьерскую власть в президентскую и вынужден был бы оставить пост некоронованного султана Новой Оттоманской Порты?

Факторов, которые необходимо учитывать в ближневосточном пасьянсе, множество, и они постоянно меняются самым непредсказуемым образом. Шииты против суннитов и все они против Израиля – только одна грань реальности. Катар и Турция с международным движением «Братьев-мусульман» против альянса Саудовской Аравии с близкими к ней салафитскими группировками с Египтом – другая. Отношения Пакистана, который контролирует афганских исламистов, с Саудовской Аравией – третья. Скрытая и открытая конкуренция Франции с англо-американским альянсом в сфере поставок вооружений и военной техники – четвертая. И так далее, и тому подобное.

Мыльные пузыри альянсов

При этом союзники на Ближнем Востоке легко превращаются в противников, а враги – в партнеров. Как это произошло в отношениях между Израилем и Турцией, стратегический союз которых смог выдержать десятилетия, но распался со сменой кемалистского режима (со свойственной этой стране ключевой ролью армии и спецслужб) правлением Партии справедливости и развития, взявшей курс на ползучую исламизацию Турции. Или того же Израиля и Саудовской Аравии, готовой неофициально поддержать еврейское государство в его противостоянии с шиитским Ираном. Не говоря об отношениях США с Саудовской Аравией и Израилем, руководство которых справедливо полагает, что пытаясь завязать диалог с Ираном, президент Обама предает их, отказываясь от обязательств Америки по защите их интересов. Или о намечающихся контактах Вашингтона и Тегерана.

Пока что наиболее существенные сдвиги происходят в горячих зонах БСВ, которые во многом именно вследствие американской политики охватили большую часть региона. Так, сирийская гражданская война в настоящее время представляет собой не только и не столько выступления радикальных суннитов против остальных общин страны, сколько войну всех против всех. Группировки вооруженной оппозиции, поддерживаемые Катаром, Саудовской Аравией, Турцией и США, сражаются за власть и контроль над экономикой в различных провинциях, периодически пытаясь атаковать Дамаск.

Следует отметить, что в настоящее время армия Асада при поддержке ополчения и афганских шиитов-хазарейцев, переброшенных в Сирию иранцами, готовит наступление на Алеппо, которое может стать фатальным для местных «Братьев-мусульман». Возможно, именно с намечающимся переломом в текущей фазе сирийской гражданской войны связано заявление президента Обамы о том, что без свержения режима Асада США не смогут одержать победу над Исламским государством (с которым Асад не без успеха воюет), а также демонстративно-показательное примирение при посредничестве Кувейта враждующих лагерей в Совете сотрудничества арабских стран Персидского залива (ССАГПЗ): Саудовской Аравии, ОАЭ и Бахрейна – с одной стороны и Катара – с другой.

При этом спонсоры гражданской войны в Сирии отстаивают разные политические проекты. Катар и Турция готовы привести к власти в Дамаске умеренных исламистов. Скорее всего они согласятся и на присутствие в правительстве алавитов (без Башара Асада), то есть пойдут на компромисс с Ираном. Саудовская Аравия ни на какие сделки с Ираном не пойдет и пойти не может. Она склоняется к созданию на севере Сирии и Ирака суннитского квазигосударственного образования (при условии, что оно выйдет из-под контроля ИГ, по-прежнему, хотя и в скрытом режиме, сотрудничающего с Катаром). Это, по мнению Эр-Рияда, сможет блокировать шиитскую ось Иран – Ирак – Сирия – Ливан (говоря точнее, ИРИ – Багдад – Дамаск – «Хезболла») и снизит возможности Тегерана влиять на ситуацию в регионе.

США со своей стороны заинтересованы в затягивании сирийского конфликта не только для того, чтобы ослабить таких геополитических противников, как Иран и Россия, но и чтобы держать на коротком поводке Турцию – демонстрирующего излишнюю, с точки зрения Вашингтона, самостоятельность союзника по НАТО. В свою очередь иранское руководство готовится к любому исходу ситуации в Сирии, включая потерю Асадом власти и распад государства. Для Тегерана важно зафиксировать текущую ситуацию, при которой Дамаск контролирует районы в западной, приморской части страны – с такими военными базами, как портовый Баниас. Эти регионы населены алавитами и другими этноконфессиональными общинами, которые готовы воевать с суннитскими радикалами при любых условиях.

Речь идет о создании в Сирии по аналогии с Ливаном полноценной «Хезболлы» как зарубежного филиала Корпуса стражей исламской революции. Этим на базе иранского штаба, расположенного в южной части Дамаска, в настоящее время занимается, опираясь преимущественно на алавитов, командующий КСИР и его элитным спецназом «Аль-Кудс» генерал Кассем Сулеймани вместе с братом президента Асада – командующим Республиканской гвардией Сирии Махером Асадом. Помимо прочего подчиненные ему подразделения КСИР охраняют сирийские шиитские святыни, включая мавзолей внучки пророка Сайиды Зейнаб.

Если практика опоры Ирана на ливанские и йеменские шиитские военно-политические формирования сработает и в Сирии, она неизбежно будет тиражирована Тегераном на другие страны региона с крупными шиитскими общинами, находящимися в сложных отношениях с государствами, в которых они живут. Это в первую очередь Бахрейн и Саудовская Аравия. В меньшей степени речь идет о Кувейте и ОАЭ, на территории которых местные спецслужбы раскрывали военизированные террористические шиитские организации с названием «Партия Аллаха» («Хезболла»).

Сирийские перспективы, но без Сирии

Единственный шанс для монархий Залива в такой ситуации устоять перед давлением Ирана – полностью перейти в сферу влияния США.

С учетом опыта «арабской весны» и отношения Соединенных Штатов к демократизации БСВ и к своим союзникам эта перспектива не внушает странам Залива оптимизма.

В настоящее время прогнозировать развитие ситуации в Сирии в случае падения Асада трудно. Возможны три сценария. По первому мирное соглашение включает в качестве исходного условия отставку Асада, создание переходного правительства и проведение более или менее демократических выборов. Что маловероятно, так как на них с гарантией победит суннитская оппозиция, которая будет мстить алавитам и светским суннитам. Во втором случае Сирия распадется на две части (возможно, в формате превращения страны в некую конфедерацию). На юге власть останется в руках у сторонников Асада, которые могут поделиться (или не поделиться) ею с умеренной оппозицией. На севере править будут радикальные исламисты. По третьему варианту конфликт «замораживается», Сирия превращается в конгломерат этноконфессиональных территорий, исламских эмиратов и политических образований разного толка под руководством враждующих вооруженных группировок и де-факто прекращает существование как государство, идя по пути Ливии и Сомали.

При этом все описанные сценарии не учитывают возможности «резких движений» со стороны Ирана, Турции, Саудовской Аравии и Катара, которые практически неизбежны. Хорошей новостью для Асада является то, что Израиль, несмотря на все обвинения Ирана в его адрес, вмешиваться в происходящее в Сирии пока не намерен. Он ограничивается мониторингом ситуации в приграничных районах, хотя ситуация может измениться, если друзы решат на территориях своего исконного проживания воссоздать государство, которое там существовало до объединения под давлением Франции в первой трети ХХ века анклавов, возникших на месте бывших турецких вилайетов, в Сирию. Лоббирование израильских друзов может заставить Иерусалим поддержать этот сценарий, тем более что независимые друзские территории прикроют север Израиля и от суннитских арабских террористических организаций, и от возможных атак со стороны проиранских шиитских формирований.

Что касается таких союзников Вашингтона, как Анкара, Эр-Рияд и Доха, они вряд ли в описанной ситуации будут вести себя иначе, чем Исламабад.

Пакистанский вариант

Пример стратегии Пакистана в Афганистане крайне показателен с точки зрения не только противоречий этой страны со Штатами, но и демонстрации намерений руководителем Межведомственной разведки (ISI) Пакистана генералом Ризваном Акхтаром, посетившим 10 ноября 2014 года Кабул с официальным визитом. Комментируя этот визит, эксперты из Соединенных Штатов и Великобритании предположили, что Исламабад готов открыть новую страницу в отношениях и с Кабулом, и с Западом. Теоретически предполагается, что Пакистан согласен на компромисс по военному присутствию США в Афганистане (около 10 тысяч военных) и оставит в покое президента Ашрафа Гани Ахмадзая и его правительство.

Оценивая происходящее на восточном фланге «дуги нестабильности» от Средиземного моря до границы с Индией, отметим, что подконтрольные пакистанскому руководству и поддерживаемые Эр-Риядом талибы контролируют порядка 60 процентов территории Афганистана – районы компактного проживания пуштунских племен. Помимо инкорпорирования их во власть, Исламабад настаивает на резком снижении влияния Нью-Дели в Афганистане. Бывший президент Хамид Карзай рассматривал отношения с Индией как противовес влиянию в Афганистане Пакистана и был поддержан в этом Госдепартаментом. Пентагон же интересует в преддверии вывода из Афганистана войск западной коалиции именно Пакистан, который в случае отсутствия учета его интересов способен значительно осложнить американцам жизнь.

В первую очередь это связано с планами американских военных усилить присутствие в северных районах Афганистана для разворачивания там к «центральноазиатской весне» системы радиоразведки, в том числе стационарных постов. Если договоренности будут достигнуты, активность пакистанской «Аль-Каиды» и талибов снизится: стратегический союз между патроном этой структуры в лице Саудовской Аравии и Пакистаном позволит перенести центр напряженности, создаваемой суннитскими радикалами, на границу с ИРИ.

Если американцы будут настаивать на сохранении Афганистаном баланса между Индией и Пакистаном, талибы могут легко организовать наступление на Кабул. «Группа Хаккани» находится на тыловых базах в зоне племен на Северо-Западе Пакистана и ждет только приказа.

Рассматривая происходящее в Афганистане, мы обращаем внимание в первую очередь на пакистано-саудовскую ось, однако Иран, Турция и Катар также имеют в этой стране свои интересы. Причем интересы эти включают соперничество в постсоветской Средней Азии.

Туркменистан с его ресурсами, как разменная карта в Большой Газовой Игре, имеет такое же отношение к соперничеству России и Китая с США и Евросоюзом, как к борьбе Дохи с Эр-Риядом и интересам Анкары по формированию транзитных маршрутов из Центральной Азии в страны ЕС через свою территорию. Что возвращает нас к одной из главных первопричин сирийской гражданской войны и не исключает возникновения на афганском севере и в Средней Азии такой же зоны военных действий прокатарских и просаудовских исламистских формирований друг против друга, как в Сирии и Ираке. Притом что проиранские силы в регионе тоже есть – это шииты Афганистана. Не стоит забывать и о персоязычном Таджикистане.

В этом плане стоит критически отнестись к распространяемым средствами массовой информации заявлениям об объединении организаций, аффилированных с «Аль-Каидой», и Исламского государства против общего врага, в роли которого выступает Запад. Ориентация на Эр-Рияд и Катар различных группировок никуда не делась и формальное примирение этих двух стран в формате ССАГПЗ ничего в данном факте не меняет. «Террариум единомышленников» остается тем же, чем был всегда.

Евгений Сатановский, президент Института Ближнего Востока

0

37

Накануне Рождества "Аль-Каида" призвала взрывать самолеты ведущих авиакомпаний

Британская полиция и спецслужбы Соединенного Королевства проводят расследование в связи с призывом, адресованным "одиноким волкам джихада", взрывать самолеты компаний British Airways и ЕasyJet с помощью самодельных взрывных устройств, опубликованном на сайте "Аль-Каиды на Аравийском полуострове".

Об этом пишет в воскресенье, 28 декабря, британская газета The Daily Mail.

В этой публикации под названием "Вдохновение" , обнародованной накануне Рождества, говорится, что British Airways, ведущая авиакомпания Великобритании, выбрана с целью привлечь внимание прессы, а бюджетная ЕasyJet, которой пользуются множество людей – ради "подрыва вражеской экономики".

Пресс-секретарь британского МВД заверил общественность, что его ведомство принимает все необходимые меры для защиты пассажиров. Он подчеркнул, что избранная службами безопасности страны стратегия борьбы с террором включает удаление из сети такого рода материалов.

В заметке, о которой идет речь, "Аль-Каида" опубликовала полный список авиакомпаний и людей, являющихся мишенью террористов: Air France, American Airlines, United Continental Holdings, Delta, а также миллиардер Билл Гейтс и экс-глава Федеральной резервной системы Бен Бернанке.

0

38

На останках стабильности
Попытки Запада перекроить Ближний Восток под себя наиболее опасны для инициатора этих процессов
Евгений Сатановский

Для аналитика Ближний Восток представляет своего рода лабораторию, в которой проводятся рискованные эксперименты в масштабах целых стран – хотя и не такие катастрофические по своим последствиям, как в Африке южнее Сахары. Тем более что на процессы, идущие в международном сообществе, ближневосточные пертурбации и нестроения влияют значительно сильнее, чем африканские – по крайней мере пока. Результаты, кстати, как правило, не имеют никакого отношения к теориям экспериментаторов, в роли которых помимо великих держав все активнее выступают местные игроки.

Обитатели ближневосточного геополитического террариума, о которых в данном случае речь: бывшие империи, турецкая и персидская, борющиеся за восстановление геополитического веса, которым Оттоманская Порта и Иран обладали в доколониальную эпоху, и разбогатевшие на экспорте углеводородов салафитские монархии Аравийского полуострова, не менее амбициозны, чем Соединенные Штаты, Великобритания или Франция. Ориентируются же они в происходящем в регионе намного лучше. Поскольку в отличие от западных дипломатов и университетских профессоров их лидеры прочно стоят на земле, имея информационные источники и каналы влияния там, где полагают необходимым, и используя их так, как считают целесообразным.

Колоссальной проблемой внешних игроков на Ближнем Востоке и не только там, как показывает ситуация на Украине, является отсутствие адекватной информации, на основании которой можно принимать те или иные решения. Модное в современном западном разведывательном и политическом сообществе электронное прослушивание дает колоссальный объем первичного сырья, малопригодного для эффективной и главное – быстрой обработки. Благо, кадров соответствующего уровня, обладающих знанием хотя бы базовых языков, не говоря уже о диалектах, этнокультурной, религиозной и страноведческой специфике, ни в одной разведке и МИДе в настоящее время нет. О качестве получаемой информации речь просто не идет.

Хуже, чем хаос

Информационная опора на местных союзников, будь то руководство Катара или Саудовской Аравии, Пакистана или Украины, Ирана или Южного Судана, всегда и везде приводила и приводит Запад к провалам. Поскольку исходные данные выдавались и выдаются в искаженном виде, включая прямую дезинформацию (обычное умалчивание можно считать признаком сверхлояльности), в зависимости от того, что в данный конкретный момент западным союзникам, с точки зрения их местных партнеров, полагается (или не полагается) знать. Притом что борьба кланов, в том числе семейных, в разведсообществе накладывала свой отпечаток – история Управления общей разведки Саудовской Аравии дает массу примеров того, как это происходило и происходит на практике.

Соответственно в основе принимаемых даже на высшем уровне решений, как правило, лежит неверно интерпретированная, изначально искаженная информация. Откуда, собственно, и прискорбные результаты, которые в отечественном экспертном сообществе часто пытаются трактовать как следствие воплощения Западом теории «управляемого хаоса», в то время как они являлись и являются итогом элементарной безграмотности и отсутствия профессиональных кадров (нарастающего в верхних эшелонах политического истеблишмента). И все это помножено на самоуверенность исполнителей и размах воздействия.

Говоря попросту, в какую именно сторону поворачивается слон в посудной лавке и какие у него при этом намерения, неважно – в итоге там мало что уцелеет. Что и происходит на Ближнем Востоке. Как следствие, будь то строительство там социализма, демократии, авторитарной диктатуры или эксперименты на поле политического ислама, в итоге все равно получается что-то неожиданное и, как правило, чрезвычайно опасное. Причем для инициаторов этих процессов более опасное, чем исходное состояние той части Ближнего Востока, которую они пытались перекроить под себя. Что, впрочем, никогда никого ничему не учит и, судя по экспериментам западного сообщества с «арабской весной» и ее последствиями, не научит.

Автор позволяет себе в этом отношении крайний пессимизм, поскольку не только организационно-кадровых выводов из того, к чему привело уничтожение режима Каддафи в Ливии и поощрение западными политическими и силовыми центрами борьбы исламистов всех типов со светскими режимами Магриба и Машрика, не было сделано ни в одном из штабов, где принимались соответствующие решения, но и поддержка радикалов против тех, кого им не удалось свергнуть – как Асада в Сирии, продолжается, несмотря ни на что, до сих пор.

Последнее, разумеется, объяснимо позицией европейских исламистов-радикалов, которые де-факто контролируют положение дел в многомиллионных мусульманских общинах ЕС, финансовой поддержкой соответствующих решений со стороны Дохи и Эр-Рияда (никто еще не отменял коррупцию – личную и корпоративную в политике), лоббированием со стороны Турции и исламистскими сантиментами Барака Обамы. Однако не оставляет ни малейших оснований для оптимизма. Тем более что даже теракты в Европе не изменили ситуацию: единственный эффективный противник исламистов – ближневосточный светский авторитаризм для современного Запада в качестве союзника по-прежнему неприемлем.

Признание сделанных ошибок и тем более исправление их (успешное, а не усугубляющее ситуацию) не слишком характерны для западного сообщества, существующего как будто в параллельной реальности, о чем свидетельствует состояние дел с внутренней безопасностью в странах того же Евросоюза, демонстрирующего удивительную беспомощность в противостоянии с Исламским государством на собственной территории. Нормой для ЕС и США скорее является политический стиль многократного наступания на одни и те же грабли.

Подход такого рода способствует тому, что все больший размах в регионе приобретают радикальные исламистско-джихадистские движения, которые не вписываются в официальную систему мироустройства, не скованы никакими принятыми в ней ограничениями и, переустраивая ее под себя, ни в чем не намерены с ней считаться, в том числе за пределами региона. Это дает экспертам-ближневосточникам возможность провести массу исторических параллелей с поправками на глобализацию, которая значительно упрощает деятельность современных наследников ассасинов и махдистов.

Разность потенциалов

Отметим, что в каждом уголке Ближнего Востока существуют собственные застарелые конфликты местного значения, а ряд составляющих его государств, не имея глобальных амбиций, активно участвует в делах соседей и обойтись без них или без учета фактора их влияния в зонах, которые лидеры этих государств считают сферами своих жизненных интересов, невозможно, что бы по этому поводу ни думали внешние игроки любого ранга. Это, кстати, предоставляет массу возможностей таким странам, как Россия или Китай.

Так, без участия Марокко и Алжира невозможно обеспечение безопасности на северо-западе Африки, не говоря уже о решении проблемы Западной Сахары (которая, по глубокому убеждению автора, большей частью останется в составе Марокко, кто бы против этого ни выступал на любом уровне). Алжир после распада Ливии как единого государства – ключ к сохранению остатков стабильности в Сахаре и Сахеле, включая в координации с Египтом ту же Ливию (не случайно именно Каир и Алжир поддерживают подразделения генерала Х. Хафтара, выступающего против монополии тамошних исламистов на власть).

Египет, помимо Ливии, влияет на положение дел в Судане, Южном Судане и Эфиопии (хотя в последнем случае исключительно из-за проблемы Нила). Израиль – на ситуацию на Синае (где главную роль в подавлении исламистов играет Каир), в Газе (при важной роли того же Египта в изоляции ХАМАСа), на территориях, которые де-юре контролирует ПНА, и, конфликтуя с Ираном, по всей периферии своих северо-восточных границ (хотя его роль неофициального гаранта территориальной целостности Иордании по понятным причинам находится и будет находиться «за кадром»).

ОАЭ и прочие малые монархии Залива (Катар в данном случае играет особую роль), военный потенциал которых крайне мал, а уровень влияния на внешние центры силы ограничен защитой собственных интересов, являются участниками общерегиональных процессов исключительно в пределах своих финансово-инвестиционных возможностей. Правительства Сирии и Ирака контролируют значительные, но все-таки остатки территории этих государств, оспариваемые у Дамаска и Багдада суннитскими радикалами, не говоря уже о землях местных курдов, которые не подчиняются никому. Что на фоне происходящего в распавшихся до племенного уровня Ливии, Йемене или Сомали можно считать большой удачей.

О региональных и глобальных проектах таких местных игроков, как Катар, Саудовская Аравия, Турция и Иран, автор писал неоднократно.
Как и о том, какие интересы на Ближнем Востоке имеют Китай, Япония, Индия, Южная Корея, США, Великобритания, Франция и другие влиятельные страны, чья экономика и безопасность в значительной мере зависят от их позиционирования в этом регионе. При всем том, чем больше усилий предпринимали указанные выше страны (кроме Индии и Китая, не входящих ни в какие коалиции, включая контртеррористические, кем бы их создание ни было инициировано) для того, чтобы переформатировать Ближний Восток «под себя», тем более шатким оказывалось (и остается по сей день) их положение вследствие повсеместного роста там нестабильности. На некоторых аспектах чего имеет смысл остановиться.

Берберский вопрос

Первым из «узлов неопределенности», изменения в котором могут оказать более чем серьезное воздействие на ситуацию в Магрибе в целом, является примыкающий к границе с Тунисом район гор Нафуса на северо-востоке Ливии, населенный берберами, которые в отсутствие какой бы то ни было центральной власти входят в различные альянсы, постоянно меняя партнеров. При этом единственная их задача – формирование на своих землях территориального анклава, который в перспективе не будет иметь над собой какого бы то ни было арабского руководства (как это в настоящее время и происходит).

Помимо чисто формальных отношений с будущим ливийским государством, возможность воссоздания которого в настоящее время под большим вопросом, этой стратегии берберского возрождения, все больше напоминающей курдскую, ничто не угрожает и за исключением разве что теоретической военной экспансии Алжира угрожать не может. Последний же в сегодняшней Ливии видит для себя куда большую угрозу в местных исламистах (любого типа – от салафитов до «Братьев-мусульман»), а не в берберах. Хотя подъем берберского национализма в Ливии неизбежно спровоцирует аналогичные процессы в Тунисе и, что для Алжира по-настоящему болезненно, в его собственных берберских провинциях – в первую очередь в Кабилии с ее старыми сепаратистскими традициями.

В Центральном Магрибе таким образом постепенно формируется берберский национальный очаг, который в достаточно сжатые сроки при соответствующей внешней поддержке может обрести квазигосударственный статус по образу и подобию того, как это произошло в Иракском Курдистане, а затем де-факто и в Курдистане Сирийском. Алжир с его многочисленным берберским населением (до трети общей численности населения страны), на протяжении столетий сопротивляющимся насильственной арабизации, в данной ситуации выступает в роли Турции с ее курдами. Тем более что и в том, и в другом случае особое значение имеет языковая проблема, включая запрет употребления в быту национального алфавита (курдского в Турции, берберского в Алжире).

Можно не сомневаться, что всемерную поддержку этому процессу окажет Франция с ее историческими традициями колониальных времен опоры на берберов, противопоставляемых арабам, большой берберской диаспорой, ролью центра сохранения и возрождения берберского культурного наследия, которую по праву играет Париж, и традиционно сложными отношениями последнего с Алжиром, балансирующими на грани кризиса. Притом что в президентство Ф. Олланда эти отношения по сравнению со временами Н. Саркози отнюдь не укрепились. И вряд ли укрепятся в будущем. По крайней мере до той поры, пока ветераны войны за деколонизацию Алжира занимают посты в руководстве этой страны и что особенно важно – ее силовых структур.

Алжир, резонно обвиняя Францию в дестабилизации ситуации в Северной Африке после свержения Каддафи, которому негласно помогал, категорически против любых военных операций в регионе против кого бы то ни было, если их инициирует Париж. Попытки Франции растопить лед в межгосударственных отношениях последовательно срываются с непременными намеками на иски, которые бывшая колония готовит против бывшей метрополии за проведенные на ее территории в 50–60-х годах ядерные испытания. Ответные заявления вроде поздравления членов французской правительственной делегации с тем, что они из Алжира «вернулись живыми», напоминая по стилю юмор «Шарли Эбдо», провоцируют очередные франко-алжирские скандалы, дополнительно ухудшая перспективы сближения государств.

Еще одна страна, готовая поддержать подъем берберского национализма на всех территориях, упомянутых выше, и в первую очередь в своем соседе-сопернике – Марокко. Королевство, которое в значительной мере населено именно берберами, притом что у монаршей семьи берберские корни, с недавних пор имеет конституцию, придавшую берберскому языку официальный статус. «Арабская весна» в Марокко парадоксальным образом усилила опору королевского двора на берберов, получивших привилегии, немыслимые в Алжире. Так что любое усиление берберской идентичности на его территории практически ничем Марокко не угрожает (в отличие от исламистов или левой оппозиции, в подъеме которой марокканские спецслужбы традиционно и небезосновательно обвиняют именно Алжир).

Эксперты, в том числе отечественные, периодически упоминают в составе «группы поддержки» берберского национализма, в частности в Ливии, Тунисе и Алжире, Израиль. Автор, опираясь на личное знакомство с ситуацией, склонен считать берберо-израильские связи следствием в первую очередь широких и давних неформальных мароккано-израильских контактов, в том числе на высшем уровне. Поскольку они имелись и поддерживаются между королевским двором – с одной стороны и правительством (включая премьер-министра) и президентским офисом – с другой.

Дополнением служат контакты на общинном уровне (марокканские евреи сформировали насчитывающую сотни тысяч человек диаспору во Франции и чуть меньшую, вторую по численности после русскоязычной общину в Израиле) и широко распространенные в Северной Африке до новейших времен берберо-еврейские браки (благо, многие берберские племена до арабского завоевания исповедовали иудаизм, причем пережитки его некоторые из них сохранили до прихода французов). Отдельно можно вспомнить о потомках берберов, вернувшихся к иудаизму, живущих в современном Государстве Израиль (автору известно о двух их деревнях в этой стране).

При всем том североафриканские реалии для этих людей остались в прошлом. Ни о каком участии их в сегодняшней борьбе за власть в Магрибе не может быть и речи. А единственное, что теоретически могло бы их заинтересовать, вопрос реституций – возврат оставленного и конфискованного имущества, финансовых авуаров и земельных участков по определению не будут обсуждать ни одно правительство и ни одна местная администрация исламского мира в целом и Магриба в частности. Упоминать об этом мог разве что экспрессивный Каддафи. Причем именно для того, чтобы испортить настроение своим соседям, для которых, если бы он внезапно решил вернуть крошечной еврейской общине Ливии ее имущество, это стало бы прецедентом и большой проблемой.

Что касается Израиля как такового, его интересы никогда не включали и явно не будут включать в будущем вопрос о том, как устроены те или другие государства исламского мира: опыт Ливана в начале 80-х показал полную бесперспективность для Иерусалима опоры на местных союзников. Хотя по договоренности с крупным внешним игроком проявить определенную активность, в том числе на значительном расстоянии от своих границ, израильские спецслужбы могут вполне. К примеру, в рамках взаимного обмена услугами. И здесь Марокко вместе с Францией и (или) США вполне подходит для них на роль потенциального партнера.

В любом случае то, как именно сыграет (и сыграет ли вообще) в Магрибе берберский фактор, станет ясно не позже августа 2015 года, когда запланирован Всеобщий конгресс народа амазиг, на котором должны присутствовать делегаты из всех стран проживания берберов и наиболее крупных берберских общин Запада. Что в случае Ливии скажется на активности как самих берберов, так и таких этнических групп, как туареги и тубу. Для Алжира и его южных соседей по Сахаре и Сахелю, однако, куда важнее нестабильность в североафриканском «урановом поясе», вызванная активностью исламистов, объявивших о присоединении к Исламскому государству (ИГ).

Для Франции возможность прекращения из этого региона поставок урана для ее АЭС смертельно опасна. Притом что справиться с исламистами самостоятельно армии Мали, Чада и Нигера не могут, Алжир участвовать в альянсах, сколачиваемых Парижем, отказывается, а США наблюдают за ситуацией, не проявляя никакого желания таскать для французов каштаны из огня. Тем более что на юге региона нарастает военная активность союзного ИГ «Боко харам», расширяющего зону своего контроля не только в Нигерии, но и в Нигере и Камеруне. Что для России важно, поскольку если Франция не сможет защитить позиции «Аревы» на урановых месторождениях Африки, это резко усилит ее конкуренцию с Росатомом в республиках Центральной Азии.

Не забывая об отечественных интересах в горнодобывающей отрасли стран, о которых идет речь, в первую очередь в сфере добычи того же урана, отметим все же: позиции на постсоветском пространстве для Москвы много важнее. Что означает на данном этапе как минимум усиление мониторинга ситуации в Северной Африке.

Евгений Сатановский,
президент Института Ближнего Востока

0

39

Брат по расчету
Ближневосточная система стабильной нестабильности ищет опору в «открытых» альянсах

Желающих выстроить простые «долгоиграющие» схемы политических альянсов и контральянсов, опираясь на которые можно вести внешнюю политику государства, ждет разочарование. Ничего вечного не существует, тем более в политике.

Стратегемы древних китайцев дают много примеров того, как следует ориентироваться в быстро меняющемся мире. Единственное, что в нем постоянно, – отсутствие постоянства. Вчерашние враги становятся союзниками. Противники находят общие интересы и координируют свои действия до достижения общей цели, после чего расходятся, вернувшись к противостоянию.

Почивать на лаврах в политике опасно. Самые опытные аналитики делают провальные прогнозы и дают катастрофические по своим последствиям рекомендации из-за того, что находятся в плену традиционных представлений. Опираясь на картину мира, верную для вчерашнего дня, они упускают из виду сегодняшний. Хуже всего, если на их мнении сильные мира сего основывают долгосрочную политику. Поскольку каждый следующий шаг может быть с тактической точки зрения верен. Но если изначально движение идет в неверном направлении и концепция его основана на ложных постулатах…

Именно это можно наблюдать на современном Ближнем и Среднем Востоке (БСВ) и в Африке, если проанализировать результаты попыток строительства там социализма (которые на протяжении десятилетий до самого 1991 года предпринимал Советский Союз) и демократии западного типа (внедряемой там с упорством, достойным лучшего применения, Соединенными Штатами). Американское заигрывание с исламистами, опора на них в противостоянии со светскими авторитарными лидерами, которых в Вашингтоне считают естественными союзниками Москвы, и «отработка заказов» стран Залива, которые этих исламистов патронируют, привели к мегатеракту «9/11» и теракту на Бостонском марафоне. Однако концепция осталась неизменной с 80-х годов, и президент Барак Обама в этом ничем не отличается от президента Рональда Рейгана.

Бессилие мирового сообщества

Монархии Залива (в первую очередь Саудовская Аравия) не только способствовали возникновению альянса ветеранов «Аль-Каиды» и НАТО в ходе распада Югославии. Они фактически заманили американскую армию в Ирак и Афганистан в начале 2000-х, втянули Францию и США в интервенцию в Ливии спустя десять лет и до сих пор провоцируют их вмешательство в гражданскую войну в Сирии.

Итогом того, что в очередной раз «хвост вертит собакой», с поправками на современный смысл этого классического выражения стало не только разрушение государственности на значительной части Арабского Востока, но и инфильтрация радикального исламизма в крайних формах в западный мир. Причем речь идет уже не о «Братьях-мусульманах», «Аль-Каиде», «Хезболле», ХАМАС и других классических политических, военно-политических и террористических движениях и группировках, не пытавшихся переустроить западный мир (притом что «умеренные исламисты» крайне легко переходят к вооруженным формам борьбы с этим миром и радикализируются до уровня, демонстрируемого Исламским государством).

Появление в итоге эволюции салафитского джихадизма в Сирии и Ираке Исламского государства (ИГ), вербующего сотни и тысячи сторонников джихада не только в странах БСВ, Азии и Африки, но и в США, Канаде, Австралии и странах Евросоюза, означает, что современная цивилизация столкнулась с противником, уничтожить которого она пока не может. И не исключено, не сможет, поскольку для этого необходимо действовать не теми методами, которые она на настоящем этапе своего развития способна применять. В то же время боевики ИГ и родственные им группировки, с успехом сочетающие средневековое зверство с технологическими достижениями современного образца, способны не только наносить болезненные удары изнутри государств западного сообщества, но и выстраивать устойчивые квазигосударственные образования, контролирующие территории, на которых живут миллионы людей.

Характерной приметой этих территориальных структур является уничтожение в их пределах любых элементов цивилизации, в том числе исламской (религиозных и исторических памятников, кладбищ, музеев, архивов и библиотек), не соответствующих наиболее пуританским вариантам салафитской доктрины в ее примитивизированном до крайности варианте. Что было известно еще с талибского Афганистана 90-х, хотя проявлялось там не в такой крайней форме, как в современных Сирии и Ираке. Другими приметами являются геноцид этноконфессиональных групп, которые не признаются «истинно верующими», и внедрение таких классических для средневековья форм отношений, как рабство.

Способность «мирового сообщества» противостоять всему вышеперечисленному равна нулю, если не считать запросов руководства ЮНЕСКО в Совет Безопасности ООН. Для демонстрации чего исламисты и производят действия, явно рассчитанные «на публику». Судя по меморандуму ИГ, выпущенному в преддверии кампании по освобождению от исламистов Мосула, руководство квазигосударства готово к отходу из крупных городских центров (стандартная тактика в противостоянии с американскими войсками, широко применяемая в Ираке и Афганистане) и перебазированию в другие районы и, не исключено, страны. Так, наступление на позиции ИГ в Ираке может активизировать его деятельность в Сирии.

http://vpk-news.ru/sites/default/files/images/2015/03/16/02-01.jpg
Коллаж Андрея Седых

Другой аспект деятельности радикальных исламистов, занимающих вакуум власти на территориях, где государство неспособно осуществлять контроль над текущей ситуацией, – их взаимодействие на уровне спецслужб со странами-патронами: Турцией, Саудовской Аравией, Катаром и Пакистаном. В противовес им шиитские военизированные структуры курируются и поддерживаются Ираном. При этом «мировое сообщество» на официальном уровне до сих пор не может признать складывающуюся реальность и выстроить механизм, позволяющий ее учитывать. ООН оперирует картиной мира, включающей государства Африки и БСВ, которые таковыми давно не являются (Сомали, Ливия, Йемен, Афганистан и Сирия – только незначительная часть из них) либо так и не стали настоящими (Южный Судан) или демонстрируют неспособность к самостоятельному существованию задолго до официального признания (Палестина).

В системе «стабильной нестабильности» описываемого региона и его периферии, включающей, помимо прочего, Балканы, Закавказье и Центральную Азию, в дополнение к традиционной схеме межгосударственных связей в настоящее время выстраивается все более явная сеть «открытых» или «незамкнутых» альянсов. То есть сложных отношений «по доверенности», позволяющих в случае экстренной необходимости координировать и согласовывать вопросы, которые не могут быть обсуждены напрямую, через государство, имеющее «равноудаленные» связи со странами, которые в такой координации нуждаются. Как это может быть проведено в «незамкнутом треугольнике» Иран – Россия – Израиль, который на настоящем этапе заменил существовавшую до разрыва военно-политического союза Иерусалима и Анкары конструкцию, в которой последняя занимала место Москвы.

В современную русскоязычную научную лексику упомянутое выше понятие введено известным израильским политологом Зеэвом Ханиным. Специалисты, опирающиеся на реальность, а не на формальные межгосударственные и блоковые соглашения, с успехом пользуются понятием «незамкнутых треугольников» (и более сложных систем) в оценках и прогнозах. И хотя в международной бюрократии такого рода практика отсутствует – там опираются практически исключительно на закрепленную юридическими рамками базу, не обращая внимания на соответствие теории действительности, представляется важным и актуальным остановиться на том, как выстраивается система межгосударственных связей и альянсов государств БСВ и основных внешних игроков, занимающихся регионом, на текущий момент.

Оси вращения

Ключевым событием последнего времени, значение которого выходит далеко за пределы региона, является заключение военного союза Катара и Турции. Созданную ими ось можно рассматривать как основу военного, политического и финансового блока, к которому в случае их появления смогут присоединиться другие режимы, построенные на принципах поддержки «Братьев-мусульман» (пока что в странах «арабской весны», где «Братья» взяли власть, они ее потеряли). Турции с ее неоосманистскими амбициями и Правящей партией справедливости и развития, являющейся местным клоном «Братьев-мусульман», альянс с Катаром дает доступ к практически бесконечным инвестиционным и газовым ресурсам. Катару – возможность опереться на турецкий политический, военный и промышленный потенциал.

Говоря попросту, этот союз на сегодня (никто не знает, надолго ли) обезопасил Катар, претензии к которому в связи с продвижением Дохой интересов «Братьев-мусульман» со стороны Египта (АРЕ) и соседних арабских монархий во главе с Саудовской Аравией (КСА) остаются актуальными, несмотря на формальное примирение эмирата с Каиром и Эр-Риядом. Продолжающаяся, хотя и в более скрытой форме, чем ранее, поддержка Дохой террористов на Синае и в Ливии, «Братьев» в странах Машрика и ИГ в Ираке и Сирии в любой момент может взорвать ситуацию в Совете сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ), вновь поставив Катар на грань исключения из него.

Помимо прочего, альянс Катара с Турцией призван уравновесить сложившуюся в регионе после свержения египетской армией режима «Братьев» во главе с президентом М. Мурси ось АРЕ – КСА, укреплению которой способствовало противостояние с ИГ светской военной автократии Египта и саудовской салафитской геронтократии. В настоящее время Египет – гарант территориальной целостности Саудовской Аравии, переставшей надеяться на США, перед лицом надвигающейся со стороны ИГ угрозы с севера, из Ирака. При необходимости Эр-Рияд сможет опереться на него и для решения проблем на Йеменском направлении, что крайне актуально с учетом наступления на юг проиранских хоуситов, захвативших столицу страны – Сану, что поставило Йемен на грань распада. Наконец, египетская армия – единственная в арабском мире сила, на которую королевство может рассчитывать в саудовско-иранском конфликте, в случае перехода противостояния Тегерана и Эр-Рияда от сегодняшних суннито-шиитских «войн по доверенности», идущих в Ливане, Сирии, Ираке, Йемене и на Бахрейне, к лобовому столкновению.

Турция имеет прохладные, несмотря на формальный союз и членство в НАТО, отношения с США, испорченные персональной неприязнью президентов Эрдогана и Обамы. То же самое можно сказать о ее отношениях с ЕС – из-за «вечного» статуса кандидата в члены Евросоюза и кипрской проблемы. Отметим также региональное соперничество с Ираном (при диаметрально противоположной позиции Анкары и Тегерана по Сирии), растущую напряженность с Израилем и враждебность к Египту (взаимную – из-за жесткой позиции Эрдогана относительно президента Ас-Сиси после свержения последним Мурси). При всем этом Турция остается региональной сверхдержавой. С Россией, несмотря на разногласия по Сирии, она поддерживает неформальный союз, базирующийся на экономических связях и скепсисе президентов Эрдогана и Путина в отношении политики США и лично Барака Обамы.

Что касается Саудовской Аравии, то по вопросу поддержки Анкарой движения «Братьев-мусульман» они противники. По Сирии – союзники. В отношении ИГ все сложнее. Для Эр-Рияда ИГ – враг. Вопрос же отношения Анкары к Исламскому государству, которое получает основную долю своих доходов от торговли нефтью по демпинговым ценам через турецкую границу (напрямую или через Иракский Курдистан), несмотря на присутствие Турции в составе антитеррористической коалиции, неясен. Контакты с ИГ Анкара по линии спецслужб поддерживает (о чем свидетельствует хотя бы история с освобождением турецких дипломатов, захваченных исламистами в Мосуле). От прямых атак на его структуры уклоняется. В ходе боев ИГ и сирийских курдов в районе Кобани решала, в том числе перебрасывая туда через свою территорию пешмерга М. Барзани из Ирака, исключительно собственные задачи.

Иран поддерживает прочные отношения с Ираком (точнее – правительством в Багдаде) и Сирией (правительством Асада), а также шиитскими военизированными структурами и племенами по всему региону. Жестко враждебен Израилю и Саудовской Аравии, которая в противостоянии с ним готова опереться на еврейское государство – в том числе предоставив Израилю воздушные коридоры для авиационной атаки на иранские ядерные объекты, если Иерусалим примет решение о начале военной операции и США ее не сорвут (как это было в недавнем прошлом). Отношения с Москвой Тегеран поддерживает прочные, но готов к установлению таких же отношений с кем угодно, будь то Китай, Индия, Южная Корея, ЮАР или страны Евросоюза, а при удачном стечении обстоятельств и США, с которыми в настоящий момент сближается, используя соответствующие настроения в Белом доме.

На европейский рынок углеводородов Иран готов выйти в любой момент, если санкции с него будут сняты. Никакие сантименты в отношении России его не остановят: тот же газ из Ирана в случае возникновения такой возможности будет транспортироваться в Европу через Турцию, будь то воскрешенный трубопровод «Набукко» или иной проект. Ядерный статус у Ирана будет, что бы по этому поводу ни предпринимало «мировое сообщество». Противостояние с ИГ и другими джихадистскими суннитскими группировками – вопрос для Тегерана принципиальный. Его значение и вес в региональном балансе сил делают его необходимым участником войны с Исламским государством, поддерживающим борьбу с ним антитеррористической коалиции «снаружи». И если Турция рассматривает себя как новую Оттоманскую Порту, то Исламская республика Иран (ИРИ), по убеждению ее лидеров, – новая Персидская империя. То есть региональная сверхдержава с такими же претензиями на мировой статус.

Особый вопрос – отношения Ирана с Пакистаном и Афганистаном. ИРИ контролирует ситуацию в афганских провинциях, населенных шиитами-хазарейцами, борется против наркоторговцев и белуджских террористических группировок, поддерживаемых КСА, на собственной территории и развивает деловые проекты в районе Герата. С Пакистаном его отношения прочнее, хотя такие стратегические проекты, как трансграничный газопровод Иран – Пакистан, буксуют по вине пакистанской стороны. Проблема наркотиков и террористов в пакистано-иранских отношениях та же, что и с Афганистаном. Пакистано-саудовский альянс блокирует пакистано-иранское сближение по ряду направлений. США до последнего времени поддерживали в этом вопросе Саудовскую Аравию.

Пакистан формально является союзником Соединенных Штатов, хотя его отношения с Саудовской Аравией (включая его ядерную программу, оплаченную ею) и Китаем (в том числе военно-техническое сотрудничество) прочнее. Позиции поддерживаемых спецслужбами Исламабада талибов и других джихадистских структур в Пакистане сильны и все более укрепляются. Отношения с США напоминают холодную войну в скрытой форме из-за разногласий по Афганистану. Что заставляет Вашингтон пытаться сбалансировать в этой стране пакистанское влияние индийским – без особого результата.

Израиль, имеющий максимально тесные отношения с США, прочные с Евросоюзом и устойчиво-позитивные с Россией, жестко враждебен Ирану (из-за политики последнего по поддержке антиизраильской активности «Хезболлы» и ХАМАС и непрерывных угроз уничтожить еврейское государство). С Турцией, как указано выше, прежние отношения практически свернуты (что не касается экономики), зато с Египтом значительно укрепились после прихода к власти в Каире военных. Борьба с террористами на Синае и ХАМАС объединяет Каир и Иерусалим. Помимо того, иранская угроза создала неформальную ось «брошенных США на произвол судьбы союзников»: Израиля и Саудовской Аравии, временный альянс которых против ИРИ в настоящее время – реальность. Балансирование ХАМАС между Сирией, Ираном и Катаром, окончательно превратив эту организацию в открытого врага Эр-Рияда, дополнительно укрепляет их отношения.

В других ролях

Значительное количество региональных игроков перестало влиять на ситуацию даже в ближайшей периферии, как Тунис, либо де-факто прекратило существование, как Ливия. Не меньшее пытается оставаться вне основных конфликтов – как Марокко, ОАЭ, Кувейт или Оман, которые поддерживают прочные отношения с США и странами ЕС, устойчивые – с Россией, и главной их проблемой является стабильность соседей. Для Марокко – Алжира, для стран Залива – Ирана. ОАЭ поддерживают с ИРИ торговлю в значительных объемах, но помнят о своих островах в Персидском заливе, аннексированных Тегераном. Ибадитский Оман не имеет с Ираном конфликтов и в случае опасности со стороны салафитских радикалов скорее всего прибегнет к его помощи. Марокко и Иран враждуют: после того как Тегеран, вытеснив Израиль из Мавритании, начал конфликт с Бахрейном, алауитское королевство разорвало с ним отношения.

Особая роль в ряду упомянутых стран у Иордании, вовлеченной в борьбу с ИГ и ситуацию в Ираке и Сирии из-за своего географического положения. Эта страна с ее ровными отношениями с ЕС, США и Россией, исторически сложными с соседними арабскими странами, палестинцами и Израилем на текущий момент – главный реальный участник планируемой антитеррористической коалицией сухопутной операции против Исламского государства.

Из внешних игроков наиболее прочные позиции в регионе у Китая. Пекин развивает отношения со всеми основными государствами БСВ, не вмешиваясь в их внутреннюю политику и конфликты между ними. Он единственный является важным партнером Пакистана и Саудовской Аравии, Катара и ОАЭ (и прочих монархий Залива), Ирана и Израиля, Эфиопии и Египта, Судана и Алжира, России и США (хотя именно Китай оценивается Вашингтоном как стратегическая угроза мировой американской гегемонии). С точки зрения Пекина, прагматичные интересы – единственный значимый фактор в межгосударственных связях. Именно эта политика реализуется им с таким успехом. Что во многом соответствует текущему курсу России – далеко не только на БСВ…

Евгений Сатановский,
президент Института Ближнего Востока

0

40

Арабские страны создают собственный военный блок
http://ruposters.ru/images/news/5514574094401_5656.jpg
Министры иностранных дел стран из Лиги арабских государств обратились к генеральному секретарю организации с вопросом создания в течение месяца союзной армии, сообщило Reuters со ссылкой на египетское телевидение. Сегодня ВВС Саудовской Аравии совместно с вооруженными силами нескольких стран ЛАГ - Кувейта, Катара, ОАЭ и Бахрейна - начали военную операцию против повстанцев в Йемене.

Вновь создаваемая армия ЛАГ будет предназначена для борьбы с угрозами безопасности именно подобным способом: путем осуществления быстрых военных интервенций. Официально Лига арабских государств уже успела выступить в поддержку военных действий в Йемене. Силовую операцию также одобрили США, Великобритания, Франция, Турция, Судан, Египет и почти все монархии Персидского залива. Иран и Россия выступили против военного вмешательства. Китай и ЕС выразили озабоченность по этому поводу и призвали все стороны конфликта решить противоречия мирным путем.

В Лиге арабских государств сегодня состоит 21 страна. Ее секретарем является египтянин Набиль аль-Араби. Штаб-квартира находится в Каире. В 2011 году в ЛАГ было приостановлено членство Ливии и Сирии.

0

41

Amnesty International: «ХАМАС совершает военные преступления против собственного народа»
http://news.israelinfo.co.il/images/56949.jpg
Правозащитная организация Amnesty International обвиняет ХАМАС в военных преступлениях, но не против Израиля, а против собственного народа. В отчете с длинным названием «Похищения, пытки и убийства палестинцев без суда и следствия боевиками ХАМАСа во время конфликта между Израилем и Газой в 2014 году» рассказывается о 23 случаях беззаконных казней, часть из которых зафиксированы палестинскими журналистами и фотографами.

Amnesty International указывает, что ХАМАС воспользовался войной для сведения счетов с политическими противниками из ФАТХа. «В то время, как израильская армия сеяла в Газе смерть и разрушения, ХАМАС принялся сводить счеты и совершать беззаконные убийства и другие преступления, — комментирует отчет директор ближневосточного отдела Amnesty International Филипп Лютер.

«В хаосе конфликта администрация ХАМАСа дала своим силам безопасности полную свободу на совершение ужасных преступлений, в том числе в отношении заключенных. Леденящие кровь убийства, которые можно квалифицировать как военные преступления, совершались ради мести и устрашения населения Газы».

Отчет приводит много примеров. Один из них — убийство бывшего полицейского ПА Атта Наджара, страдающего умственной неполноценностью. Наджар отбывал 150летний срок тюремного заключения по обвинению в сотрудничестве с Израилем. 22 августа боевики ХАМАСа забрали его из тюрьмы и казнили. Брат убитого рассказал журналистам, что его пытали. «Все его кости были переломаны. Его тело выглядело так, будто его поместили в мешок и перемолотили. В его теле обнаружили 30 пуль и множественные ножевые ранения. Ему снесли полчерепа, у него не было мозга».

«ХАМАС призывает к борьбе за права и справедливость по отношению к палестинцам, но его собственные действия не всегда выражают уважения к правам, справедливости и власти закона», — резюмирует отчет Филипп Лютер.

0

42

Адмиралы песчаных корветов
Александр Храмчихин

Имея символические вооруженные силы, Эмираты повелевают армиями террористов

В нынешних событиях на Ближнем и Среднем Востоке страны, входящие в Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ), играют совершенно особую роль.

Неформальным лидером этого клуба монархий является Саудовская Аравия, а ее «заместителем» можно считать ОАЭ. В свою очередь первыми среди равных в этой федерации семи монархий (эмиратов) остаются Абу-Даби и Дубай.

По сравнению с Саудовской Аравией режим в ОАЭ более мягкий. И средства в финансирование терроризма вкладываются меньшие. Возможно, это объясняется лишь тем, что ОАЭ не располагают столь серьезными ресурсами, как саудиты. При этом вооруженные силы Эмиратов достаточно мощны.

Коктейль «Буря в пустыне»

Сухопутные войска имеют в своем составе 12 бригад – 1 королевской гвардии, 2 бронетанковые (3, 5-я), 5 механизированных (в том числе 2 подчиняются эмиру Дубая), 2 пехотные, 1 артиллерийская, 1 армейской авиации (10-я).
04-02.jpg

В распоряжении эмирата Дубай 6 пусковых установок (ПУ) советских ОТР Р-17 и до 20 ракет к ним.

Танковый парк ОАЭ включает 388 новейших французских «Леклерков», 36 итальянских OF-40Mk2 (ни у одной страны мира нет на вооружении этой машины), 76 легких английских «Скорпионов». На хранении находятся 28 старых французских АМХ-30.

Кроме того, на вооружении имеется 97 боевых разведывательных машин – БРМ (49 французских AML-90 и 24 VBL, 24 немецких TPz-1 «Фукс», от 20 до 65 английских «Феррет» и 42 «Саладин» на хранении), 670 боевых машин пехоты (18 французских АМХ-10Р, 652 российских БМП-3), около 1600 бронеавтомобилей и бронетранспортеров (24 украинских БТР-3У, 120 бразильских ЕЕ-11, 136 турецких ACV-300 и 14 «Кобра», 284 французских «Панар» М3, 11 AMX-VCI, 72 VCR, 20 VAB, 20 английских «Сарацин» и 10 «Саксон», 5 финских AMV, 76 южноафриканских RG-31 и 30 «Рева», 800 американских М-АТV).

В составе артиллерии числятся 183 самоходные артиллерийские установки (78 южноафриканских колесных G-6, 87 американских M-109A3, 18 французских Mk F3), 71 буксируемое орудие (51 английское 105-мм L-118, 20 китайских 130-мм Type-59-I), 275 минометов (20 «Брандт», 114 81-мм L16, 21 «Брандт», 120 самоходных 120-мм сингапурских SRAMS на шасси БТР RG-31), 143 реактивные системы залпового огня (18 бельгийских LAU-97, по 48 итальянских «Фирос-25» и турецких Т-122, 20 американских HIMARS, 6 российских «Смерч» и 3 турецких Т-300).
Имеется более 300 противотанковых ракетных комплексов (ПТРК) – 50 французских «Хот» (в том числе 20 самоходных) и 230 «Милан», 25 американских «Тоу».

В распоряжении войсковой ПВО 40 переносных зенитных ракетных комплексов (20 старых английских «Блоупайп», 20 современных французских «Мистраль»), 42 французские зенитные самоходные установки M3VDAA (20 мм), 30 швейцарских зенитных орудий GCF-BM2 (35 мм).

Армейская авиация включает вертолеты: 30 американских боевых AH-64D «Апач», 53 многоцелевых и транспортных (16 CH-47F, 37 UH-60, в том числе 13 L, 21 М).
ВВС обладают высоким боевым потенциалом. На вооружении 137 истребителей четвертого поколения – 78 американских F-16 (55 Е, 23 F, еще 2 F на хранении), 59 французских «Мираж-2000» (6 EAD, 22 9EAD, 3 DAD, 9 9DAD, 19 стандарта «9»). Необходимо отметить, что F-16E/F являются самой совершенной модификацией F-16, ее нет больше ни у одной страны мира. На хранении находятся от 11 до 29 старых французских истребителей-бомбардировщиков «Мираж-5».

Кроме того, к боевым самолетам можно отнести 18 противопартизанских штурмовиков АТ-802 и 7 разведчиков «Мираж-2000RAD».

В составе ВВС также 2 канадских патрульных DHC-8, 2 шведских самолета ДРЛО «Сааб-340», 3 европейских заправщика А330.

В наличии 72 транспортных самолета: 6 новейших американских С-17А, 5 С-130Н, 4 L-100-30, 7 «Боинг-737», 6 «Боинг-747», 2 «Боинг-777», 1 «Боинг-787», 10 «Цессна-208», 2 «Бич-350», 5 «Бич С90», 1 английский Вае-146, 1 шведский «Сааб-340В», 13 канадских DHC-6, 2 итальянских Р-180, 7 испанских CN-235M-100.

В числе учебных самолетов 12 итальянских МВ339NAT, 12 немецких Grob-115TA, 25 швейцарских РС-21 и 29 РС-7, 30 английских «Хок» (3 Мк61, 15 Мк63, 12 Мк102).

Многоцелевые и транспортные вертолеты – 9 американских СН-47С, 24 «Белл-407», 25 «Белл-412», 2 «Белл-214», 5 европейских AW109K2, 36 AW139, 1–2 французских AS-365F, 5 AS565, 14 AS550C3, 2 AS350 (еще 4 на хранении), 2 немецких ВК-117.

ПВО является отдельным видом ВС. На вооружении 7 батарей (42 ПУ) американского ЗРК «Усовершенствованный Хок» и 9 батарей (72 ПУ) новейшей ЗРС «Пэтриот» РАС-3, 9 французских ЗРК «Кроталь», 12 английских ЗРК «Рапира», 50 новейших российских ЗРПК «Панцирь-С1», 63 ПЗРК (13 шведских RBS-70, 10 российских «Игла-1» и 40 «Игла-С»).

Предполагается приобретение системы ПРО THAAD, которая имеется на вооружении только США.

ВМС – единственный вид ВС с техникой отечественной постройки. Это 6 новейших ракетных корветов типа «Байнуна», построенных в ОАЭ по французскому проекту. Кроме того, 2 ракетных корвета типа «Мурайджиб» и 13 ракетных катеров (2 типа «Мубарак» и 6 типа «Бан Яс» немецкой постройки, 3 типа «Абу Даби» и 2 типа «Фаладж-2» итальянской постройки), 24 универсальных катера собственной постройки типа «Ганнатха» (12 ракетных, 6 минометных, 6 сторожевых-штурмовых), 6 сторожевых катеров типа «Ардхана» (английской постройки) и до 60 малых сторожевых катеров в береговой охране, 2 тральщика типа «Аль Мурджан» (немецкие проекта 332 «Франкенталь»), 28 десантных катеров.
Морская авиация включает 15 французских вертолетов: 8 AS332 и 7 AS565.

На территории ОАЭ находятся 2 батареи ЗРС «Пэтриот» из состава ВС США, контингент ВС Франции, включающий 13-ю бригадную группу Иностранного легиона, 6 истребителей «Рафаль» и заправщик КС-135F, а также 5 австралийских самолетов (3 транспортных С-130 и 2 патрульных Р-3С). Кроме того, именно на аэродромах ОАЭ сейчас базируются американские самолеты, включая новейшие F-22, которые как бы наносят удары по «Исламскому халифату» (без внятных результатов). ВВС самих ОАЭ участвуют в данной операции, а также помогают Эр-Рияду бомбить хоуситов в Йемене (ни одного заметного успеха). Серьезной проверки в бою армия ОАЭ никогда не проходила, если не считать чисто символического участия в «Буре в пустыне» в 1991 году.

Катар: боевой антиквариат

Если военный потенциал ОАЭ велик хотя бы на бумаге, то у эмирата Катар он ничтожен с любой точки зрения.

Cухопутные войска Катара включают две бригады (бронетанковую, королевской гвардии) и 7 батальонов (4 механизированных, 2 артиллерийских, 1 сил спецопераций), которые формально считаются полками.

На вооружении имеется 42 французских танка АМХ-30, 58 БРМ (12 французских AMX-10RC и 16 VBL, 20 бразильских EE-9, 10 английских «Феррет»), 11 французских БМП AMX-10P, более 200 БТР (33 французских AMX-VCI и 134 VAB, 36 швейцарских «Пирана» и, возможно, до 30 английских «Сарацин»).

Артиллерия включает 22 французских САУ Mk F3 (155 мм), 12 южноафриканских буксируемых орудий G-5 (155 мм), 45 минометов (4 самоходных VAB VPM 81, 26 L16, 15 «Брандт»), 18 бразильских РСЗО «Астрос-2».

Имеется 148 французских ПТРК – 100 «Милан», 48 «Хот» (в том числе 24 самоходных на БТР VAB).

За исключением французских БРМ и РСЗО «Астрос-2» вся техника сильно устарела. Предполагается закупка 62 новейших немецких танков «Леопард-2А7» и 24 САУ PzH-2000, 50 американских ПТРК «Джавелин».

ВВС включают 1-е истребительное и 2-е вертолетное авиакрылья, авиацию эмира.

На вооружении 12 относительно новых французских истребителей «Мираж-2000» (9 EDA, 3 DDA), 6 франко-немецких учебно-боевых самолетов «Альфа Джет», 18 транспортных и пассажирских самолетов (4 новейших американских С-17 и 4 C-130J, 2 «Боинг-747», 3 европейских A340, 2 A330, 2 A320, 1 A310), 6 швейцарских учебных РС-21 (будет еще 18), 10 американских РА-28.

В составе ВВС 13 французских боевых вертолетов SA342L1, 36 многоцелевых и транспортных (12 «Коммандо», 22 AW139, 2 S-92). Предполагается приобрести 24 американских АН-64 «Апач».

Наиболее современными в ВВС Катара являются пассажирские самолеты и вертолеты, предназначенные для перевозки эмира и его семьи, 8 транспортных самолетов (С-17 и С-130), приобретенных для переправки исламских боевиков и оружия для них, а также учебные РС-21. Собственно же боевая авиация ненамного новее техники сухопутных войск.

Наземная ПВО включает 9 немецко-французских ЗРК «Роланд» и до 66 ПЗРК (6–10 английских «Блоупайп», 12 американских «Стингер», до 20 советских «Стрела-2», 24 французских «Мистраль»). Лишь «Стингеры» и «Мистрали» можно считать современными. Предполагается закупка американской ЗРС «Пэтриот».
ВМС имеют в своем составе 7 ракетных катеров (4 типа «Барзан»/ английские «Вита», 3 типа «Дамсах»/французские «Комбатант-3»), 17 сторожевых катеров (6 типа Q-31/голландские «Дамен», 11 малых в морской полиции) и 1 малый ТДК «Рабха».

Береговая оборона имеет на вооружении 1 батарею ПКР «Экзосет» ММ40 (3 ПУ по 4 ПКР).

Считается, что ВВС Катара борются с «Исламским халифатом» и хоуситами, но их вклад в это дело почти нулевой (особенно в первом случае). В январе 1991 года катарские войска участвовали в столкновении с иракской армией у Рас-Хафджи. Случился даже танковый бой, в котором катарцы подбили 3 Т-55, потеряв 2 АМХ-30.

Все лучшее детям

Однако ничтожность военного потенциала не мешает Катару оказывать на ситуацию в регионе влияние, сравнимое с саудовским, при этом, как ни удивительно, иногда идущее вразрез с ним.

Как и прочие монархии, Катар и раньше занимался финансированием терроризма. Главным вкладом Дохи в это «благородное дело» стало создание телеканала «Аль-Джазира», который можно назвать рупором суннитского терроризма. В последние годы к уже имевшимся нефтяным богатствам Катара добавились еще и колоссальные запасы газа, благодаря чему по объему ВВП на душу населения этот эмират вышел на первое место в мире (по другим данным – на второе после Люксембурга). Возможно, по этой причине руководство страны стало чуть ли не более активно, чем саудиты, вмешиваться в дела государств региона, финансируя радикальные группировки.

Эр-Рияд и Доха в полном согласии свергали Каддафи в Ливии. Поначалу между ними не было никаких разногласий и по Сирии. Расхождения начались в связи с выбором, кто будет убирать Асада. Если Эр-Рияд поддерживал «традиционных» суннитских радикалов, как правило, близких к «Аль-Каиде», то Доха пошла на создание совершенно новой структуры, коей и стал «Исламский халифат». Проект оказался даже слишком успешным, что вызвало серьезное недовольство в Саудовской Аравии и ОАЭ, которые увидели в нем покушение на свою монополию по управлению радикалами. Далее разрыв усилился из-за Египта, когда Катар поддержал «Братьев-мусульман» и представлявшего их президента Мурси. Саудитов и Эмираты это совершенно не устраивало, поэтому они поддержали военный переворот двухлетней давности и оказывают помощь нынешним властям Египта. Его мощнейшая армия, которую Мурси не контролировал, очень нужна Эр-Рияду и Абу-Даби как страховка против Ирана. В итоге отношения Дохи с двумя главными монархиями сильно охладели. Главным союзником Катара сейчас является Турция, тоже поддерживающая как «Братьев мусульман», так и «Исламский халифат».

Тем не менее ожидать в благородном семействе серьезного раскола не приходится. Реальные враги у них общие – Тегеран и Дамаск. По поводу же суннитских радикалов («Аль-Каиды» и ее филиалов, «Братьев-мусульман», «Исламского халифата») возникают лишь тактические расхождения. Ведь это все-таки хоть и непослушные, но родные и любимые дети аравийских монархий.

Александр Храмчихин,
заместитель директора Института политического и военного анализа

0

43

"Аль-Каида" объявила охоту на Билла Гейтса и Шелдона Эдельсона

Принадлежащий "Аль-Каиде" журнал Inspire призвал единомышленников группировки в США совершать покушения на видных представителей американской бизнес-элиты. В публикации отмечается, что у террористов-одиночек значительно больше шансов на успех, чем у связанных с группировками ячеек.

В списке потенциальных целей – основатель компании Microsoft Билл Гейтс, крупнейший инвестор и филантроп Уоррен Баффет, бывший мэр Нью-Йорка Майк Блумберг, самый богатый еврей в мире Шелдон Эдельсон, совладелец компании Wal-Mart Джим Уолтон, бывший глава Федеральной резервной системы США Бен Бернанке, промышленники братья Кох, предприниматель Ларри Эллисон.

В публикации отмечается, что убийство предпринимателей может полностью дестабилизировать американскую экономику. Сами же бизнесмены могут спасти свою жизнь, если переведут все свои активы в экономику других стран.

Эксперты по борьбе с террором отмечают, что и братья Царнаевы, совершившие теракт на бостонском марафоне, были одиночками, которые узнали о том, как изготовить взрывное устройство из публикаций журнала Inspire.

0

44

В Дубаи ночью сгорел отель-небоскреб
40 этажей сплошного Ада! И не рухнул!!
В отличие от башен-близнецов.

http://cs4.pikabu.ru/post_img/2015/12/31/11/1451588090178849086.jpg

0

45

Кувейт отозвал посла из Ирана

Власти Кувейта отозвали посла из Ирана. Как сообщил МИД страны, это было сделано в знак протеста против нападения на посольство Саудовской Аравии в Тегеране. Ранее на разрыв отношений с Тегераном также пошли Бахрейн и Судан. А дипломаты Саудовской Аравии, которая прекратила дипотношения с Ираном еще 3 января, уже вернулись в Эр-Рияд.

По словам сотрудников дипмиссий, посольство в Тегеране и консульство в Мешхеде были полностью разгромлены протестующими.

После казни в Эр-Рияде 47 мусульман-шиитов, в том числе известного богослова ан-Нимра, в Иране прошли массовые протесты и погромы посольства Саудовской Аравии. После этого две страны разорвали отношения.

0

46

Бахрейн объявил о разрыве дипломатических отношений с Ираном

Ранее о разрыве дипломатических отношений с Ираном объявили власти Саудовской Аравии. Это произошло после того, как казнь Эр-Риядом шиитского проповедника ан-Нимра спровоцировала волну протестов и нападение на саудовское посольство в Тегеране.
© REUTERS/ Raheb Homavandi
МОСКВА, 4 янв — РИА Новости. Королевство Бахрейн объявило о разрыве дипломатических отношений с Ираном вслед за Саудовской Аравией. Иранским дипломатам предоставлено 48 часов на то, чтобы покинуть страну.
"Королевство Бахрейн приняло решение разорвать дипломатические отношения с Исламской республикой Иран и требует от всех сотрудников дипмиссии покинуть королевство в течение 48 часов. Королевство также закрывает свою дипмиссию в Иране и отзывает всех ее сотрудников", — сообщает национальное агентство BNA.

Как объяснили власти, решение связано с вмешательством Ирана в дела Бахрейна и арабских монархий Персидского залива, "подлыми нападениями" на посольство и консульство Саудовской Аравии в Иране, и призвано защитить безопасность региона.

0

47

Королевские разборки

Полномасштабная война в Йемене возобновится в ближайшее время

Классическая военная наука предостерегает от ведения войны на два фронта. Но именно этим в настоящее время занимается Саудовская Аравия (КСА) – одна из ключевых стран Ближневосточного региона.

Ее войска являются главной военной силой «Аравийской коалиции», сражающейся в Йемене против хоуситов севера этой страны. Что до Сирии, королевство воюет там «по доверенности», руками контролируемых боевиков из радикальных исламистских структур, близких к «Аль-Каиде» (в рядах которых, впрочем, присутствуют саудовские отставники), в союзе с группировками, управляемыми Катаром и Турцией. При этом запрещенное в России прокатарское «Исламское государство», которое вопреки всем опровержениям Анкары поддерживает с турецким руководством тесные связи, имеет в отношении КСА собственные агрессивные планы.

Ограниченность военных ресурсов Эр-Рияда, вооруженные силы которого оснащены современными системами ВВТ, но не в состоянии освоить большую часть находящейся в их руках техники, заставляет саудовцев раз за разом идти на создание коалиций. Панарабские силы, «Аравийская коалиция» и, наконец, объявленная «Исламская коалиция» видятся политологам и журналистам чем-то наподобие НАТО (при всей зыбкости сегодняшнего Североатлантического альянса и его неспособности к эффективным боевым действиям).

Между тем реальной военной силой они не являются и вряд ли станут. Что и лежит в основе сближения КСА с руководством таких стран, как Турция и Пакистан, в том числе через людей с сомнительной репутацией. Рассмотрим эти процессы, опираясь на материалы экспертов ИБВ В. А. Васильева, П. П. Рябова и Ю. Б. Щегловина.

Баррикады на пути к миру

Саудовские военные заявили, что им удалось сбить «баллистическую ракету» (СА-2 или СКАД), которая была нацелена на базу ВВС на территории королевства. Именно этим типом ракет йеменские зейдиты обстреливали летом ту же базу в Наджране. Тогда было уничтожено несколько самолетов и вертолетов королевских ВВС, погибли высокопоставленные саудовские генералы, включая командующего ВВС КСА. Произошло серьезное разбирательство с поставщиками систем ПРО из корпорации «Локхид» (США). После угроз Эр-Рияда порвать все имеющиеся контракты с этой фирмой была проведена модернизация ранее оборудованных систем и постов ПРО в провинции Наджран. Но перехвата ракет типа катюша добиться пока не удалось. При этом американцы обвиняют саудовских военных в плохой квалификации при обслуживании ПРО, хотя поставщик гарантирует перехват только 80 процентов выпущенных по цели ракет.

Упомянутая атака на базу саудовских ВВС выглядит нелогичной, поскольку произошла в разгар контролируемых Эр-Риядом мирных переговоров между правительством Йемена и зейдитами в Женеве. Вспомним, однако, как накануне этих консультаций хоуситы (точнее, военные, лояльные бывшему президенту А. А. Салеху) нанесли удар ракетой «Точка-У» по лагерю сил возглавляемой саудовцами коалиции под Таизом. Потери составили более 100 человек, включая 83 наемника из «Блэкуотерс», несколько десятков саудовских, бахрейнских и эмиратских военных. В тот же период погиб обстрелянный из засады командующий спецназом ВС КСА в Джизане. В ответ королевские ВВС два дня подряд бомбили цели зейдитов в Сааде и Сане.

Как утверждали саудовские СМИ, хоуситы в ходе упомянутых бомбежек потеряли до 200 офицеров среднего и высшего командного звена. Так что попытка удара ракетой по базе ВВС КСА, с которой поднимались в воздух для бомбардировок военные самолеты, была классическим ответом со стороны зейдитов. Это косвенно подтверждает, что хоуситы в результате саудовских авиаударов действительно понесли серьезные потери. Причем весь период, предшествовавший перемирию и консультациям в Женеве, воюющие в Йемене стороны старались нанести друг другу максимальный урон и установить (либо хотя бы сохранить) контроль над основными стратегическими зонами страны. Так, 21 декабря войска, лояльные президенту А. М. Хади, попытались двинуться маршем на Сану с марибского плацдарма.

Силы наступавших были разделены на три клина, один из которых нацеливался на Аль-Хазм на севере страны. Город был взят. Вторая группа атаковала район Найхем, через который открывается прямой путь на Сану. Было захвачено несколько стратегических высот в 40 километрах от йеменской столицы. По некоторым сообщениям, ряд деревень в пригородах Саны перешел под контроль местного племенного ополчения, ожидающего прихода войск коалиции. Третий клин был направлен на Хавьян, который, несмотря на бомбардировки и артиллерийские обстрелы, взять до настоящего времени не удалось. Авиация коалиции наносит удары по гражданским объектам в городе и вокруг него, стараясь запугать мирное население, поддерживающее зейдитов. В Сане хоуситы готовятся к обороне, устраивая минные ловушки, баррикады, бункеры в подвалах домов.

При этом отряды бывшей Республиканской гвардии, лояльной президенту Салеху, в городе не замечены. Эксперты полагают, что они выведены из столицы с целью минимизации ущерба от возможных воздушных ударов и дислоцированы ближе к саудовской границе и к югу – к Таизу, который Салех поклялся оборонять до последнего патрона. Чтобы оттянуть хоуситов со столичного направления, с плацдарма в Джизане саудовцы и марокканцы провели две отвлекающие наступательные операции, не слишком углубляясь во внутренние районы Йемена. Причем во время первой из них – наступления на Хараду – погиб командующий силами спецназа ВС КСА. Второй удар был направлен на город Аль-Бука. В этих вылазках наблюдатели отмечают военное взаимодействие саудовцев с местными племенными группировками из партии «Ислах».

В Марибе и Таизе хоуситы сдерживали наступление сил коалиции, используя засады и обстреливая противника ракетными системами «Точка-У». Это имело серьезный сдерживающий эффект. Потери сил коалиции оказались весьма значительными, а попытки рассредоточиться мелкими группами в горной местности, минимизируя жертвы, привели к потере темпа наступления и нивелировали преимущество наступавших в тяжелой технике. Из этого эксперты сделали вывод, что хоуситы сохранили значительные арсеналы тяжелого и ракетного вооружения, несмотря на массированные многомесячные бомбардировки их позиций силами коалиции.

Ясно, что Эр-Рияд будет и впредь делать все возможное, чтобы решить йеменскую проблему, несмотря на то, что она отнимает у королевства значительные финансовые и организационные ресурсы, именно военным путем. Компромисс, который ему предлагает женевский формат переговоров в лице ооновских посредников, подразумевает фактическую легализацию хоуситов на севере Йемена, в «подбрюшье» Саудовской Аравии. Это Эр-Рияд не устраивает, несмотря на все возможные письменные или иные гарантии ненападения на саудовскую территорию от зейдитов. В то же время ОАЭ согласны на фактический раздел Йемена по оси север – юг, поскольку в этом случае они добиваются своей главной задачи – возобновления контроля Эмиратов над океанскими портами страны. Наличие хоуситов на севере и их связи с Ираном ОАЭ не волнуют: Абу-Даби предпочитает договариваться с Тегераном, а не с «Братьями-мусульманами». А альтернативой хоуситам на севере Йемена являются именно они в лице партии «Ислах».

Таким образом, констатируем раскол в рядах коалиции по вопросу дальнейшей тактики и стратегии в Йемене. Что, впрочем, не отменяет скорого возобновления в этой стране полномасштабных боевых действий, которые пока идут в вялотекущем режиме, несмотря на официально объявленное перемирие с обменом пленными. Оно необходимо воюющим сторонам как техническая передышка и не имеет предпосылок к перерастанию в долгосрочный мирный процесс, не говоря уже о разрешении йеменского кризиса к удовлетворению если не всех, то хотя бы основных конфликтующих сторон.

Коалиция на словах

Что до Сирии, Саудовская Аравия, по оценке американских аналитиков, будет наращивать участие в конфликте. В целом это отвечает интересам США, которые пытаются найти региональную силу для развертывания сухопутной операции. Именно в этой связи Вашингтон выразил поддержку планам Эр-Рияда по созданию мусульманской коалиции из 34 стран, о которой объявил министр обороны КСА и сын короля Мухаммед бен Сальман. Рассуждения американских аналитиков о том, что такая коалиция узаконит претензии аравийских монархий (КСА, Катара) и Турции на особую роль во внутрисирийском конфликте и легализует эту деятельность в глазах арабских и мусульманских стран, подозревающих Анкару в неоосманизме, страдают серьезной натяжкой. Это попытки подогнать желаемое под действительное.

Будут ли в конечном итоге Эр-Рияд и Анкара (Доха пока публичной активности не проявляет) официально объявлять о создании исламской коалиции или нет и намерена ли та вводить войска на сирийскую территорию (что требует согласия Совета Безопасности ООН) либо продолжит операции в формате иррегулярных формирований, ничего не меняет.

Все страны, оппозиционно настроенные к действиям КСА и Турции на сирийском направлении, останутся при своем. Причем к Ирану, Ираку и Оману, входящим в эту группу, присоединились Индонезия, Малайзия и Пакистан, который к неудовольствию Эр-Рияда отказался участвовать в новой коалиции и акцентировал особую позицию Исламабада по вопросу сохранения единства Сирии и сохранения режима в Дамаске. Насколько можно понять, этот процесс будет набирать обороты.

Пакистан вообще не приветствует саудовско-катарский союз (даже временный) по Сирии. В связи с последними попытками Катара раскачать единство талибов и создать филиалы ИГ в зоне национальных интересов Исламабада в Афганистане пакистанская позиция вполне логична. Что до американцев, они прекрасно понимают: присутствие саудовских и эмиратских войск на сирийской территории вызовет резко негативную реакцию в Тегеране. Этот шаг вполне может спровоцировать ввод в Сирию регулярных войск Ирана, что приведет к фактическому разделу страны и переходу конфликта в региональную войну.

Операция российских ВКС в Сирии похоронила все спланированные Турцией и США действия в районе города Аззаза. Там Анкарой (при старательном игнорировании очевидных фактов Вашингтоном) намечался ввод турецкого спецназа на сирийскую территорию для защиты маршрутов поставок нефти и материально-технического снабжения сторонников ИГ и просаудовских группировок. Отсюда понятны усилия Эрдогана по делегитимации режима президента Асада и его самого. Анкара для себя уже приняла решение о том, что северные провинции Сирии – зона ее неотъемлемых интересов. Вошли бы эти территории в состав Турции или по аналогии с Северным Кипром остались формально независимыми, не столь важно.

Проблемой для проведения операции в Сирии силами сухопутных подразделений стран исламской коалиции является противоборство между турецкими силовиками и сирийскими курдскими формированиями Партии демократического союза (ПДС). Это противостояние сводит на нет все усилия по организации наступления на позиции ИГ в Ракке, и направление 50 американских спецназовцев в курдские отряды положения не исправило. Курды продолжают оставаться для США приоритетной группой поддержки, их отрицательное отношение к вводу любых арабских сил в контролируемые ими районы Пентагон, безусловно, учитывает. Как считают в руководстве ПДС, такой сценарий только усилит арабо-курдское противостояние, имеющее давние корни. Тем более что в городе Таль-Абъяде межэтнические столкновения уже идут.

Остается открытым вопрос, кто составит костяк исламской коалиции. Чаще всего в этой связи называются иорданские и египетские войска как наиболее боеспособные. Однако пока Каир лишь демонстрирует намерения, как в Йемене. Ввязываться в гражданскую войну на территории Сирии он не жаждет, полагая это опасной авантюрой. Да и сил для этого у него не хватает. Наиболее боеспособные части направлены на Синай. Сохранение международного престижа египетских курортов Красного моря и безопасность посещающих их туристов перевешивают по значению для бюджета АРЕ планы КСА в Йемене и Сирии. Другие части прикрывают ливийскую границу, а некоторые подразделения отвлечены на йеменское направление в обмен на саудовские кредиты и займы.

Помимо того, военные в Каире явно поддерживают президента Асада в его борьбе с исламистами. Заметно, что Египет старается дистанцироваться от посреднической роли в организации переговоров между Дамаском и «умеренной частью оппозиции», несмотря на просьбы Эр-Рияда и Вашингтона. Остается для АРЕ открытым и вопрос нормализации отношений с Турцией, которая открыто поддержала египетских «Братьев-мусульман» и осудила переворот, в результате которого армия и возглавляющий в настоящее время страну президент Ас-Сиси вернулись к власти, отстранив исламистов. Кроме того, Анкара играет активную роль в снабжении террористических групп на Синае оружием из Ливии. Каир вряд ли готов закрыть на это глаза.

Для примирения Турции и Египта кому-то из них придется отступить от принципиальных позиций, ожидать чего не имеет смысла. Соответственно никакого прогресса в переговорах о совместных военных операциях в Сирии не будет, что пойдет на пользу и региону, и российско-египетским отношениям. Эр-Рияд может влиять на Каир исключительно через предоставление ему финансовой помощи, а тот «отрабатывает номер» перед саудовцами, не проявляя излишнего усердия.

То же самое относится и к Иордании. Она проявляет готовность за финансовую помощь участвовать в коалиции, но не желает направлять войска в Сирию. С Дамаском Амман достиг соглашения о распределении полномочий между центром и племенной верхушкой на юге Сирии (являющемся для Иордании зоной ее интересов), что легло в основу амнистии местной оппозиции и ее перемирия с властями. Усиливать в соседней стране исламистов, рискуя столкнуться с ними дома, с учетом роста антимонархических настроений и появлением сторонников ИГ среди бедуинов на юге Иордании король Абдалла не желает. Это заставляет Амман ограничиваться декларациями о намерениях, а не действовать на благо Саудовской Аравии, с которой у Хашимитов давние счеты.

Погрязшие в нефти

В связи со всем вышесказанным каких-то серьезных действий новой исламской коалиции в Сирии в ближайшее время ожидать сложно. Там продолжится противостояние по линии: режим Асада – боевики «Ахрар аш-Шам» в Алеппо и курды – ИГ и боевики просаудовских группировок в районе Аззаза и Ракки. Тем более заслуживает внимания информация о связях президента Турции Эрдогана и его клана с саудовцами, непосредственно завязанными на радикальные исламистские группировки, признанные во всем мире террористическими.

Информация эта исходит из западных источников. По данным британских и американских спецслужб, один из основных посредников по контрабандной торговле иракской и сирийской нефтью – саудовский бизнесмен Яссин аль-Кади, зять шейха Ахмеда Салаха Ямжума, в прошлом министра правительства КСА, личного друга президента Эрдогана. ООН вводила санкции против аль-Кади в 1999 и 2000 годах, когда в резолюциях 1267 и 1333 Совбеза ООН он был назван подозреваемым в связях с «Аль-Каидой». 12 октября 2001-го Управление по контролю за иностранными активами при Министерстве финансов США (OFAC) издало приказ о замораживании его авуаров в США. Вскоре состоялся аналогичный судебный процесс в Евросоюзе.

Газета «Джумхуриет» в 2013 году опубликовала статью о проведенном турецкими органами юстиции расследовании контактов аль-Кади с Эрдоганом. Издание опубликовало даты встреч и утверждало, что на них присутствовали глава MIT Х. Фидан и египетский бизнесмен У. Кутб, сын крупного спонсора египетских «Братьев-мусульман» М. Кутба, а иногда – сыновья Эрдогана и аль-Кади Билал и Муаз. Аль-Кади – нефтяник. Он поддерживал контакты саудовской верхушки и турецкого руководства по организации контрабандной торговли черным золотом. ИГ требовалась помощь в ее продаже, и Эрдоган, обеспечив транзит через турецкую территорию, наладил канал по смешиванию нелегальной нефти с курдской, азербайджанской и туркменской, шедшей через трубопровод Баку – Тбилиси – Джейхан, и продаже этой смеси на мировом рынке. Это объясняет альянс Турции с Катаром и КСА в попытке уничтожить Сирию как государство с финансовой точки зрения. Силовую конкуренцию на мировых рынках и попытки захвата чужой территории и ресурсов как метод ведения политики никто пока не отменял...

Евгений Сатановский,
президент Института Ближнего Востока

0

48

Обреченные дружить

Между Египтом и Саудовской Аравией могут быть разногласия, но не разрыв

После свержения военными под руководством генерала, а ныне президента ас-Сиси прокатарского правительства «Братьев-мусульман» отношения Египта и Саудовской Аравии стали стремительно улучшаться.

Состояние экономики АРЕ зависит от Саудовской Аравии. Безопасность королевства после «ядерной сделки» США с Ираном – от отношений с Каиром. В то же время египетско-саудовские связи развиваются нелинейно. На них сказываются изменение тактики саудовского двора (придя к власти, король Сальман скорректировал курс своих предшественников), прагматичные интересы обеих сторон и их связи с внешним миром, в том числе арабским, в отношении которого Эр-Рияд и Каир ведут себя по-разному. Рассмотрим текущее состояние и перспективы связей АРЕ с КСА, опираясь на материалы, подготовленные экспертом ИБВ А. А. Железновым и ТАСС.

Два крыла

7 апреля начался пятидневный государственный визит короля Саудовской Аравии Сальмана бин Абдель Азиза в Египет. Это первый приезд нынешнего монарха в страну, с которой КСА поддерживает особые отношения. В свое время король Абдалла одним из первых среди арабских лидеров поздравил А. Ф. ас-Сиси с избранием его президентом АРЕ, а также посетил Каир с официальным визитом в июне 2014 года. Обе страны проводят единую стратегию борьбы с терроризмом. Эр-Рияд взял на себя, кроме политической поддержки, финансовое содействие стабилизации режима А. Ф. ас-Сиси и восстановлению египетской экономики. Это льготные кредиты, инвестиции, поставки энергоносителей. В марте 2014-го Саудовская Аравия внесла «Братьев-мусульман» в список террористических организаций. В стране проведена серия операций спецслужб по задержанию активистов БМ и приняты жесткие меры в отношении улемов, их поддерживавших.

После вступления на престол короля Сальмана казалось, что дело продолжится. Президент ас-Сиси в августе 2015 года посетил КСА для подписания «Каирской декларации», согласно который обе страны взяли обязательства по расширению сотрудничества в области инвестиций, транспорта и энергетики. Было заявлено, что АРЕ и КСА, как «два крыла арабской национальной безопасности», готовы действовать вместе для поддержания региональной стабильности. Однако вопреки ожиданиям Саудовской Аравии, полагавшей, что Египет в обмен на финансовую помощь будет вести внешнеполитическую линию с оглядкой на Эр-Рияд, ситуация стала развиваться иначе. В Каире посчитали, что национальные интересы не всегда совпадают с саудовскими «рекомендациями». Если на официальном уровне стороны избегали демонстрировать недовольство, то саудовские и египетские СМИ на протяжении прошлого года обозначили проблему напряженности в отношениях между АРЕ и КСА.

Прежде всего это касалось различия в подходах к главным региональным проблемам: борьбе с терроризмом, урегулированию в Сирии и Йемене, отношениям с Ираном. В отличие от Эр-Рияда, считающего Тегеран главным региональным противником, Каир заявлял, несмотря на непростые отношения с последним, о более гибкой, прагматичной позиции вплоть до установления с ним стабильных и позитивных связей. Для Египта неприемлемо, что Саудовская Аравия пытается перевести соперничество с Ираном в плоскость религиозного противостояния, когда все суннитские государства должны сплотиться под руководством КСА в борьбе за арабскую идентичность в противовес персам. Кроме того, Каир сильно обеспокоен изменением курса Эр-Рияда в отношении «Братьев-мусульман». Если король Абдалла стремился создать «суннитский фронт» против Ирана, состоящий из «умеренных» стран в саудовском понимании, то Сальман и его окружение приняли решение существенно расширить этот блок. Согласно планам в него должны быть включены «Братья-мусульмане» и другие связанные с ними группировки (их сирийское отделение, йеменская «Аль-Ислах», ХАМАС и др.). Это трудно было представить при короле Абдалле (дипломатический конфликт с Катаром вплоть до отзыва посла возник из-за покровительства «Братьям-мусульманам»). Но в Эр-Рияде провели амнистию ряда активистов «Братьев-мусульман», которые были осуждены за деятельность на территории королевства и находились в саудовских тюрьмах. В прессе появились сведения о контактах Эр-Рияда с руководством «Братьев-мусульман». По информации египетской газеты «Аш-Шурук», саудовские официальные лица имели летом 2015-го встречу с миллиардером Юсуфом Нада, главным финансистом этой организации, в его швейцарской резиденции.

Эр-Рияд сделал несколько дипломатических жестов, которые продемонстрировали, что позиция королевства в отношении «Братьев-мусульман» меняется. Например, в июле прошлого года лидер ХАМАС Халед Машаль посетил КСА, где имел встречу с королем Сальманом, что обозначило новую фазу отношений. Сюрпризом для Египта явилось присутствие духовного лидера «Братьев-мусульман» шейха Юсуфа аль-Кардауи, проживающего в Катаре, в качестве официального гостя на приеме по поводу национального дня в посольстве КСА в Дохе в октябре 2015-го. Члены организации, подтвердив неслучайность произошедшего, заявили, что настроены оптимистично. Египетские СМИ расценили это не как личную инициативу саудовского посла в Катаре Абдаллы аль-Айфана, а как знак официального Эр-Рияда на примирение с «Братьями-мусульманами». Прозвучали заявления, что такие встречи представляют угрозу для национальной безопасности арабских государств, а особенно для Египта.

Братья не для всех

Изменение политики КСА в отношении «Братьев-мусульман» очевидно по материалам в саудовской прессе, где стали появляться статьи, которые критиковали Египет за преследование этой организации, обвиняя ас-Сиси в тоталитаризме и рецидиве «насеризма». Политический обозреватель Джамаль Хашогги признал, что произошел сдвиг во внешних приоритетах Эр-Рияда, теперь он более озабочен растущими угрозами со стороны «Исламского государства» (запрещенного в России) и Ирана, а потому не рассматривает «Братьев-мусульман» как прямой вызов национальной безопасности. Саудовцы намерены добиваться этого и от союзников. Они пытались выступить посредниками между Каиром и «Братьями-мусульманами», но успеха не достигли. Для последних ас-Сиси – враг, если судить по заявлению генсека БМ Махмуда Хуссейна от 5 марта в газете «Аль-Мисриюн», где он отверг возможность контактов, пока свергнутый президент М. Мурси находится в заключении. Он подчеркнул, что «Братья-мусульмане» не собираются идти на компромисс с «кровавым режимом, отказываться от революционного пути, а также права шахидов».

Действия КСА стали причиной изменения Египтом позиции по Йемену. Поддержав в самом начале военные действия и направив подразделения своих ВМС и ВВС для участия в международной коалиции в операции «Буря решимости» в марте 2015-го, Египет затем начал ограничивать активность в этом конфликте, отказавшись участвовать в наземной операции, несмотря на давление КСА. Одной из причин стало то, что саудовцы согласно новой стратегии начали улучшать отношения с йеменским филиалом «Братьев-мусульман» – партией «Аль-Ислах». Они настаивали, чтобы этой группировке была представлена весомая роль в политическом процессе. Каир видел цели своего участия в этой операции по-иному. По словам бывшего посла и члена Египетского совета по международным делам Рахи Хасана, его страна участвует в войне против хоуситов, главным образом чтобы обеспечить региональный водный путь в Красное море, который ведет к Суэцкому каналу, так как египетская дипломатия ищет стратегический баланс, а не занимается региональными союзами или прихотями других.

Сирийский вопрос

Египтяне и раньше давали понять саудовцам, что не согласны с их действиями в Йемене. В апреле 2015-го спецслужбы АРЕ патронировали проведение акции протеста под антисаудовскими лозунгами перед зданием посольства КСА в Каире против военных действий в Йемене. А в июле египтяне демонстративно приняли делегацию, представлявшую бывшего президента Йемена Али Абдаллу Салеха. Национальные СМИ критиковали действия саудовских ВС в Йемене, заявляя, что Египет не имеет ничего общего с разрушением школ, больниц, гражданских аэропортов и объектов культуры. Эти статьи были чрезвычайно нервно восприняты в Саудовской Аравии, тем более что в них звучали призывы к президенту А. Ф. ас-Сиси отказаться от получения финансовой помощи со стороны аравийских монархий и перестать быть пленником Эр-Рияда.

Другая проблема в отношениях – позиция Египта по Сирии. Каир выступал за диалог с режимом Асада и поддержал антитеррористическую операцию ВКС РФ. Египет призывает к сохранению территориальной целостности Сирии и выступает против планов по ее федерализации, полагая, что это превратит страну в новый Ирак. Эту позицию ас-Сиси подтвердил в интервью французскому журналу «Жен Африк» от 22 февраля и за неделю до этого – представителям кувейтской прессы. Глава МИДа АРЕ С. аш-Шукри дал 16 февраля отрицательную оценку саудовскому предложению направить войска для наземной операции в Сирии. Решение о такой операции, считает министр, не входит в сферу действия исламского антитеррористического альянса, который создан саудовцами в декабре 2015-го и куда в числе 34 стран вступил и Египет. Согласно заявлению С. аш-Шукри в интервью «Аль-Яум Ас-Сабиа» от 28 марта ССАГПЗ не имеет права признавать группировку «Хезболла» террористической организацией, поскольку этот вопрос касается только народа Ливана.

Тем не менее в АРЕ понимают, что внутренняя стабильность в стране во многом зависит от денежных вливаний из государств – членов ССАГПЗ, прежде всего КСА, и вынуждены считаться с этим. Как отметил в интервью для «Жен Африк» ас-Сиси, трудно жить в зависимости от помощи других. Но он согласился, что без финансовой поддержки Египту было бы нелегко, так как АРЕ для достижения сбалансированного развития необходим темп роста 7,5 процента. По оценкам МВФ, страна получила только от Саудовской Аравии около 10 миллиардов долларов. Поэтому в интервью кувейтским СМИ А. Ф. ас-Сиси дал понять: он не собирается пересматривать отношения со странами ССАГПЗ, особенно в военном сотрудничестве. И официально заявил, что Египет готов без промедления встать на защиту своих братьев в Заливе, если они подвергнутся прямой непосредственной угрозе.

Вопрос только, в какой мере эти слова отражают реальность, а в какой являются данью обычной для Ближнего Востока риторике.

Многие обозреватели задаются вопросом о дальнейшей стратегии Саудовской Аравии в отношении Египта. В Эр-Рияде (особенно при новом руководстве) очень чутко реагировали, когда политическая позиция партнеров по какому-либо вопросу начинала отличаться от собственного видения руководства КСА. Наблюдатели связывают агрессивный внешний курс Эр-Рияда с фигурой «наследника наследника» – сыном правящего страной короля Мухаммедом бин Сальманом. Именно его полагают ответственным за продолжение военных действий в Йемене (при непосредственном участии ВС КСА) и Сирии (с опорой на союзные королевству исламистские группировки). Тем не менее президент АРЕ поддерживает все официальные контакты с Эр-Риядом. В частности, ас-Сиси присутствовал на заключительной стадии военных учений «Северный гром» в КСА, где 12 марта встречался с королем Сальманом в присутствии принцев Мухаммеда бин Наефа и Мухаммеда бин Сальмана. С учетом этих событий в Эр-Рияде и Каире на предстоящий визит возлагались особые надежды.

По мнению саудовского политолога Анвара Ишки, директора Ближневосточного центра стратегических и правовых исследований в Джидде, в йеменском конфликте политика АРЕ должна быть согласована с КСА. Каиру следует изменить отношение к «Братьям-мусульманам», потому что их приход к власти в Сирии или Йемене не может нанести вред АРЕ.

Среди тем, которые должны быть подняты на переговорах, саудовские обозреватели указывают на попытку КСА инициировать сближение Турции и Египта, чтобы повысить эффективность создаваемого суннитского блока. Этот вопрос для дипломатии КСА – один из самых сложных, ведь президент Турции Р. Т. Эрдоган не изменил негативную позицию к военному перевороту А. Ф. ас-Сиси и репрессивной политике в отношении «Братьев-мусульман». В ноябре 2013-го Каир объявил турецкого посла Хуссейна Ботсали персоной нон грата и понизил уровень дипломатических отношений. Аналогично поступила и Анкара.

Союз нерушимый?

Лидеры АРЕ и КСА 9 апреля подписали соглашение о создании зоны свободной торговли на Синайском полуострове. По проекту развития Синая, на который королевство выделяет 1,5 миллиарда долларов, там планируется построить 13 промышленных комплексов и открыть университет имени короля Сальмана в Эт-Туре (административном центре провинции Южный Синай). Соглашение заключено наряду с рамочными конвенциями по жилищному строительству, прокладке водоканала и возведению двух электростанций. Подписаны меморандум о взаимопонимании между саудовской национальной нефтяной компанией Aramco и ее египетскими партнерами и документ об учреждении двух предприятий в области экспорта и подготовки рабочих кадров. АРЕ и КСА создают совместный инвестиционный фонд с уставным капиталом 60 миллиардов саудовских риалов (16 млрд долл.).

Проект строительства электростанций оценивается в 2,2 миллиарда долларов. Одна из них будет сооружена к западу от Каира. Соглашение о строительстве порта в Исмаилии предполагает вложения свыше двух миллиардов долларов. Ранее Египет и КСА подписали 17 документов о сотрудничестве в различных областях. Для реализации указанных проектов Египет и Саудовская Аравия согласовали делимитацию морской границы между государствами, в результате чего находившиеся под управлением Каира спорные острова Тиран и Санафир в Красном море отошли Эр-Рияду. Документ должен быть ратифицирован парламентом АРЕ.

Вопрос о принадлежности островов оставался открытым на протяжении десятилетий. Впервые разграничение морской границы между двумя государствами осуществлено в 2010 году. Эр-Рияд в соответствии с конвенциями ООН объявил о делимитации исходных линий своих морских границ, которые Египет официально признал. Затем стороны приступили к обсуждению вопроса о разграничении морских вод. В течение последних шести лет состоялось свыше 10 раундов, и в декабре 2015-го достигнуто принципиальное соглашение. Как заявили в кабинете министров АРЕ, члены технической комиссии определили, что острова находятся в пределах саудовских территориальных вод и подпадают под юрисдикцию КСА.

Впрочем, некоторые эксперты и оппозиционные движения поставили под сомнение законность передачи островов, заявив, что отказ от принадлежащей египетскому народу собственности и ресурсов противоречит конституции.

Определение официального статуса островов совпало с подписанием важного соглашения о строительстве крупнейшего в мире моста через Красное море, который на 50-километровом участке в виде треугольника свяжет Шарм-эш-Шейх, остров Тиран и Рас-Хамид (север Саудовской Аравии). Заключение этого документа стало важной частью плана по развитию Синая, на что королевство выделяет 1,7 миллиарда долларов. Возведение моста, опоры которого превысят 80 метров (для удобства судоходства), позволит прибывать из АРЕ в королевство за 20 минут. Идея моста обсуждается с 1988 года. Между тем, по оценкам биологов, строительные работы и бурение приведут к угнетению коралловых рифов, которые очень чувствительны к чистоте воды – это нарушит экосистему Красного моря.

На момент написания настоящей статьи визит короля Сальмана в Египет продолжается. Какие именно соглашения подпишут в оставшиеся дни, предсказать нереально. Но несмотря на разногласия и прямые противоречия, неготовность Каира поставить в любом формате свою военную мощь под прямое командование Эр-Рияда и претензии того на доминирование в регионе по принципу «кто платит – тот заказывает музыку», отношения на двустороннем уровне будут развиваться. На протяжении длительного времени АРЕ и КСА обрели взаимозависимость, которая не может быть разорвана по инициативе любой из сторон без катастрофических последствий не только для ее партнера, но и для нее самой.

Предскажем, что разногласия по Йемену, Сирии, Турции и Ирану, не говоря уже о «Братьях-мусульманах», не смогут разрушить и даже сколько-нибудь ослабить в ближайшей перспективе египетско-саудовский союз, притом что и Каир, и Эр-Рияд будут добиваться собственных целей.

Особая тема – отношение к этому альянсу руководства Соединенных Штатов. Именно КСА, руководство которого посчитало и продолжает считать себя преданным в иранском вопросе американской администрацией, помогло Египту пережить наиболее сложный период после свержения правительства «Братьев-мусульман», когда Белый дом открыто давил на Каир. Египетская политика президента Б. Обамы провалилась в огромной мере благодаря саудовцам, поставившим на военных АРЕ. Это обстоятельство дополнительно укрепляет текущие отношения между Египтом и Саудовской Аравией.

Евгений Сатановский,
президент Института Ближнего Востока

0

49

Союзники по прейскуранту
Альянс Эр-Рияда и Каира может быть только временным

Саудовская Аравия – один из ключевых игроков Ближнего Востока, находится в сложных отношениях с Россией. Поддержка радикальных исламистов, в том числе в России, превращает ее в опасного противника Москвы. Роль, которую Эр-Рияд сыграл в падении режимов в светских государствах арабского мира в ходе «арабской весны», усугубляет их противоречия.

Демпинг на рынке нефти, который в конечном счете оказался опасен для самой Саудовской Аравии, осложнил экономическое положение России.

Но там, где выгода от диалога с Москвой или столь далекими от саудовской модели мироустройства режимами, как военные власти Каира, очевидна, королевство готово идти на диалог и даже тактические альянсы. Рассмотрим текущую ситуацию с террористическими угрозами Саудовской Аравии и ее отношениями с наиболее могущественным из временных союзников – Египтом на базе работ А. А. Железнова и Ю. Б. Щегловина, подготовленных для ИБВ.
 
Убийство 5 апреля исламистскими боевиками офицера саудовских ВС американские эксперты охарактеризовали как подтверждение набирающей силу тенденции по усилению боевой активности в КСА структур «Исламского государства». Нападение на автомашину полковника Китаба Маджида аль-Хаммади произошло в Даувадми в 200 километрах от Эр-Рияда.

Ответственность взяла на себя организация «Вилает Неджд», которая позиционирует себя как саудовский филиал запрещенного в России ИГ. Террористы утверждают, что ликвидировали начальника отдела внутренней безопасности района Аль-Кувайях.

Нападение на представителей служб безопасности и полиции – визитная карточка «Вилаета Неджд». 3 апреля были подорваны два СВУ у полицейского участка Аль-Харж в пригороде Эр-Рияда, в результате чего погиб полицейский и трое были ранены. В мае 2015-го боевики группы атаковали шиитские мечети в Аль-Кудайх района Катиф, итог: 21 человек погиб,

100 ранены. Через неделю смертник привел в действие СВУ в шиитской мечети в Дамаме. 26 июня террорист подорвал себя в шиитской мечети в столице Кувейта. Организатор и связник были арестованы местной полицией. Позднее задержали еще четверых. Все они за исключением одного иракца оказались саудовскими подданными.

Обмен терактами

Саудовские власти до сих пор не представили доказательств того, что теракты организованы сторонниками ИГ. Для саудовцев приверженность к этой структуре – исключение.

Выходцы из КСА активно участвовали в «Аль-Каиде», а затем в «Джебхат ан-Нусре» (та и другая – запрещенные в России организации). Именно они отвечали радикальной идеологии саудовского толка. Обе были созданы при поддержке Эр-Рияда для распространения своего влияния. Финансы для вербовки рекрутов шли из КСА. ИГ – иракская националистическая организация. Присутствие иностранцев в ее рядах связано со стремлением привлечь максимальное число сторонников. Иракские и саудовские интересы всегда вступали в противоречие в силу как неурегулированного вопроса престолонаследия в КСА (иракский король Фейсал из династии Хашимитов был изгнан из Хиджаза), так и амбиций по вопросу лидерства в арабском мире.

Присоединение какой-то группы радикальных саудовских суннитов из числа молодежи к ИГ возможно, но это не основная тенденция. Ожидать массового возмущения в среде местных суннитов можно при наличии ряда факторов. Первое – резкое падение уровня жизни, чего в Саудовской Аравии пока нет. Второе – поддержка протестов со стороны влиятельных членов королевской семьи, попавших в опалу. Это прежде всего сыновья покойного короля Абдаллы и клан принца Бандара. Но их представители, отодвинутые было в тень, снова выдвигаются на самостоятельные роли.

Принц Бандар начинает заниматься посредническими операциями с Западом для разъяснения позиции Эр-Рияда по принципиальным вопросам внешней политики. Принц Мутаиб остался во главе Национальной гвардии, вопрос о роспуске которой более не стоит, и включился в решение вопросов «йеменского досье».

Последнее – еще один нюанс. В противостоянии с силами аравийской коалиции во главе с КСА бывший президент Йемена А. А. Салех создал из офицеров лояльной ему Республиканской гвардии группу подрывников для «организации деликатных операций». На период активности хоуситов в приграничных к Саудовской Аравии йеменских районах тема подогрева шиитского недовольства в Восточной провинции КСА стояла как один из приоритетов этой группы. Эксперты вполне обоснованно связывали взрывы в шиитских мечетях в КСА с действиями сторонников Салеха с целью спровоцировать массовые шиитские волнения. Сейчас эта тема не настолько актуальна. Хотя, отметим, и саудовские спецслужбы не брезговали подобными методами, организуя через исламистскую агентуру взрывы в мечетях в Сане.

Что касается терактов в КСА, характеристики и мощность использованных СВУ позволили экспертам сделать вывод о том, что организаторы не имеют достаточных ресурсов для их изготовления с претензией на резонанс. Это подтверждает, что «Вилает Неджд» – группа небольшая и не вполне профессиональная. В данном случае сказывается государственная антишиитская пропаганда. Радикализированная молодежь начала действовать. Аресты и казни порождают рост последователей с повторением их «подвигов». Плюс надо учитывать возвращение домой из Сирии саудовских боевиков, которые независимо от того, на чьей стороне воевали, несут заряд радикализма и влияют на местную молодежь. КСА начинает пожинать плоды политики по использованию исламистского фактора в государственных целях. Пока масштабы контролируемы. Со временем под влиянием экономических причин они могут возрасти.

Споры и скрепы

Любопытны тенденции в отношениях Каира и Эр-Рияда. КСА полагает АРЕ стратегическим партнером в вопросах безопасности. Стороны сумели обойти острые углы в отношениях, которые связаны прежде всего с разными подходами к сирийской проблеме. Египетским военным претит саудовская тактика по использованию исламистского фактора в попытках свергнуть режим Асада. Египетские силовики не видят большой разницы между салафитами и «Братьями-мусульманами» с точки зрения непосредственной угрозы существующему в стране светскому режиму. Но спецслужбы АРЕ закрывают глаза на договоренности с КСА об организации исламского университета на юге Синая в силу экономической целесообразности. Властям Египта важно удержать ситуацию под контролем и получить передышку для постепенного урезания социальных пособий и дотаций, а также девальвации египетского фунта.
02-02.jpg Коллаж Андрея Седых

Постепенность важна для выбора условий получения внешних заимствований. Отдача под юрисдикцию КСА спорных островов в Красном море породила в Египте ропот, но Каир вынужден идти на такие шаги. Он надеется избежать использования своих ВС в качестве регионального жандарма, и пока это получается. Однако главное противоречие в альянсе КСА и АРЕ лежит в сфере подходов к системе построения государства и отношения к салафитам. Это мина замедленного действия, которая не даст египетско-саудовскому стратегическому союзу стать долговременным. Рано или поздно попытки распространения саудовского влияния войдут в противоречие с идеологией египетского военного режима, который не будет делиться властью с теологами.

Нынешнее сближение двух стран, помимо видения своей роли в регионе со стороны КСА и экономического кризиса в АРЕ, обусловлено и рядом тактических задач. Первая и главная из них для обеих стран – умиротворение Ливии с ликвидацией очагов террористической активности на Синае, которые поддерживаются через сектор Газа и порты Ливии в основном Катаром и Турцией.

Выход из кризиса по египетско-саудовской схеме будет означать резкое снижение катарского влияния в Магрибе. Неприязнь к Дохе является для Каира и Эр-Рияда мощным скрепляющим фактором. Отсюда действия разведки КСА в попытках устроить переезд правительства национального единства Ф. Сараджа в Триполи из Туниса, а также поддержка Каиром и Абу-Даби ливийского генерала Х. Хафтара, который пытается добить исламистов в Бенгази. Действия на том или ином направлении определяются тем, лоялен конкретный ливийский госорган или полевой командир Катару или нет.

Хамас на связи

Болезненной темой для АРЕ и КСА остается терроризм на Синае. Помимо ударов по бюджету в виде падения доходов от туристического бизнеса, для Каира это еще и ситуация постоянного конфликта, который не дает Египту действовать как крупному региональному игроку, в том числе направлять ВС с миротворческими и стабилизирующими миссиями. Это серьезно беспокоит Эр-Рияд. На фоне очевидных провалов военной кампании на Синае египетские силовики решили попытаться договориться с ХАМАС. В Каире исходят из простой истины: нет тыловой базы – нет террористов. Хотя проблему бедуинского сепаратизма, «питательного бульона», из которого вырастает повстанческое движение, договором с ХАМАС решить не удастся. Для этого нужны снятие блокады сектора Газа и либерализация условий торговли для местного населения.

Основным архитектором договоренностей с руководством ХАМАС выступает нынешний глава службы безопасности Халед Фаузи, который смог сломить сопротивление «ястребов» в силовом блоке и убедить в правильности своего подхода президента ас-Сиси. В этом его поддерживают и израильские спецслужбы. Страны координируют свои действия по выстраиванию диалога с ХАМАС. В марте было проведено две встречи руководства спецслужбы АРЕ с эмиссарами организации. Условия Каира ничем новым не отличались: уход боевиков с Синая, налаживание обмена информацией о деятельности «Вилаета Синай», прерывание контактов ХАМАС с египетскими «Братьями-мусульманами», установка контроля над системой тоннелей на границе Газы и АРЕ, ликвидация салафитских ячеек в секторе. ХАМАС выразил готовность кое-что принять. В первую очередь это касается ликвидации салафитских ячеек. Вряд ли эта идея понравится Эр-Рияду, но придется чем-то пожертвовать.

Делегацию ХАМАС возглавляли человек «номер два» Муса Абу Марзук, бывший министр иностранных дел Махмуд Захар и член политбюро Имад аль-Алами. Абу Марзук считается человеком Катара, остальные позиционируют себя как сторонники дружбы с Ираном. Аль-Алами планировал в 2015 году переправить в Газу корабль с иранским оружием, но позднее от этого отказался. По другим данным, это была операция прикрытия, а оружие было переправлено через Судан и Синай. Махмуд Захар – давний контакт египетских «Братьев-мусульман» и один из организаторов помощи «Вилаету Синай» со стороны военного крыла движения «Бригады Иззедина аль-Касама». Итог переговоров – неофициальное доведение через ХАМАС условий Каира до иностранных спонсоров в лице Ирана и Катара. Те, судя по продолжающейся террористической активности на Синае, взяли паузу на размышление.

Планы монархии – в жизнь

Апрельский визит в Каир короля Сальмана стал прорывом в египетско-саудовских отношениях. Королевство пошло на окончательное закрепление связей с Египтом в формате «стратегического партнерства». Страны подписали соглашения о создании совместного инвестиционного фонда с уставным капиталом 60 миллиардов саудовских риалов (16 млрд долл.), а также о зоне свободной торговли на Синайском полуострове со строительством 50-километрового моста через Красное море, который свяжет Рас-Хамид (север Саудовской Аравии) и Шарм-эш-Шейх. По проекту развития Синая, на которое КСА выделяет 1,5 миллиарда долларов, планируется построить 13 промышленных комплексов, а также открыть университет имени короля Сальмана в Эт-Туре. Соглашения были подписаны наряду с рамочными конвенциями по жилищному строительству, прокладке водоканала и возведению двух электростанций (оцениваются в 2,2 млрд долл.), одна из которых появится к западу от Каира.

Подписаны соглашения о строительстве в Исмаилии порта для сухогрузов (2 млрд долл.), об учреждении двух компаний в области экспорта и подготовки кадров и меморандум о взаимопонимании между саудовской Aramco и ее египетскими партнерами. Определяющим моментом в данном случае стали возрастающие угрозы странам ССАГПЗ и утрата США роли гаранта безопасности. К этому прибавились проблемы экономического плана на фоне кризиса на рынке углеводородов и сланцевой революции в США. Перед КСА и другими аравийскими монархиями стоит вопрос о создании достаточно эффективной экономической системы, которая позволяла бы диверсифицировать наполнение бюджета (сейчас 85 процентов – углеводороды) и выстраивать независимую от США коллективную оборону. Без этого говорить о соперничестве с Ираном, который после снятия санкций обрел второе дыхание, не приходится.

Каиру здесь отводится роль главной ударной силы, поскольку сама Саудовская Аравия на примере йеменской кампании продемонстрировала неумение воевать. Отсюда решение Эр-Рияда профинансировать покупку Египтом вертолетоносцев «Мистраль». Не последнюю роль в этом сыграла функциональность кораблей, предназначенных для поддержки локальных операций. Можно сделать вывод о том, что КСА и его союзники в среднесрочной перспективе продолжат наращивать усилия по созданию панарабских вооруженных сил под эгидой ЛАГ для обеспечения своей безопасности. Мешает этому помимо «арабской солидарности» то, что внутри ССАГПЗ лежит коренное противоречие, которое может самым негативным образом повлиять на планы Эр-Рияда. Это катарско-саудовское региональное соперничество. С ним, точнее – с турецко-катарским спонсированием бандгрупп на Синае во многом связана террористическая активность в том же Египте.

К взаимному неудовольствию

Доха не верит Эр-Рияду и не примет саудовского доминирования в военном аспекте в ССАГПЗ, что она доказала пактом о военном стратегическом сотрудничестве с Анкарой. Да и с Каиром не все ясно. Египтяне воевать в Йемене отказались. Не исключено, что передачу двух островов в Красном море под саудовскую юрисдикцию в Каире считают достаточной платой за приход саудовских инвестиций. Что касается попыток слезть с нефтяной иглы, то диверсифицировать способы пополнения бюджета аравийские монархии могут только с помощью эмиратской модели развития банковского сектора, но не за счет промышленности. Для этого у них отсутствуют технологическая культура и собственная инженерная школа.

При общем замедлении экономики банки также испытывают серьезный прессинг. Благо, у стран ССАГПЗ разное отношение к проблеме экономических реформ. Катар и Оман развивают торговые отношения с Ираном, но для КСА это неприемлемо. Основными архитекторами экономической политики ССАГПЗ выступают ОАЭ, которые настаивают на введении общерегионального НДС в пять процентов в торговых отношениях между членами альянса. Это должно нивелировать фактор трансграничной контрабанды. Одновременно Абу-Даби требует от центральных банков КСА и Бахрейна принятия третьего Базельского протокола, призванного способствовать привлечению иностранных инвестиций. В любом случае не надо ожидать скорого прогресса в попытках экономического реформирования ССАГПЗ. Этот процесс будет идти в странах Залива неравномерно. Его лидеры – ОАЭ, Катар и Кувейт, которые создали оптимальные условия для иностранных инвестиций, обладая меньшим, чем КСА, населением при внушительных нефтяных и газовых доходах.

Проблема Эр-Рияда – необходимость снижения уровня госсубсидирования социальной сферы с одновременным развитием частного бизнеса и уменьшением госсектора. Он раздут и малоэффективен. Но быстрые действия по отмене субсидий на продовольствие способны накалить социальную обстановку. Налоговая реформа еще один болезненный момент для стран – членов ССАГПЗ. Попытки ввести корпоративный и земельный налоги воспринимаются населением болезненно. Но Саудовская Аравия вынуждена пойти на крайне непопулярные меры. В феврале в Эр-Рияде было официально признано, что денежная масса в королевстве достигла самого низкого уровня за десятилетие. Это очень тревожный сигнал.

Несмотря на вынужденность саудовско-египетского альянса, стороны видят его по-разному. Король Сальман относительно инициативы президента Египта по созданию общеарабских вооруженных сил отметил, что саудовская сторона поддерживает эту идею, а задержка с их формированием происходит по техническим и правовым причинам, являясь предметом дальнейших политических консультаций. Он пояснил, что создание Эр-Риядом антитеррористического «Исламского альянса» в 2015 году не альтернатива египетскому предложению, так как заявленные цели этих структур различны: у первой – борьба с терроризмом, у второй – защита арабской нации от любых внешних угроз. Особенно это касается участия в «антииранской оси» (к слову, Египет прекратил трансляцию канала «Хезболлы» – «Аль-Манар» через египетский спутник Nilesat лишь за день до приезда в Каир короля Сальмана), а также изменения позиций АРЕ по урегулированию ситуации в Сирии и Йемене.

Неясно, насколько сторонам удастся уйти от спорных вопросов, выдерживая баланс взаимного неудовольствия на приемлемом уровне. «Притирка» Каира и Эр-Рияда пока идет в характерном для арабского мира стиле: стороны пробуют друг друга на прочность, официально выражая взаимное удовлетворение результатами диалога. При этом внутренние разногласия накапливаются и в определенный момент могут вырваться наружу с труднопредсказуемыми последствиями. Так, передача Саудовской Аравии египетских островов вызвала серьезные протесты в парламенте и на «улице».

Евгений Сатановский,
президент Института Ближнего Востока

0

50

Организация исламского сотрудничества признала Восточный Иерусалим столицей Палестины
13.12.2017

Организация исламского сотрудничества (ОИС) признала Палестину государством со столицей в Восточном Иерусалиме, говорится в коммюнике, распространенном в среду по итогам внеочередного саммита организации в Стамбуле.

В документе содержится призыв к мировому сообществу последовать этому примеру и признать Восточный Иерусалим оккупированной столицей палестинского государства.

ОИС признала Восточный Иерусалим столицей Палестины в ответ на решение президента США Дональда Трампа признать Иерусалим столицей Израиля. Это решение вызвало острую критику со стороны мусульманских стран и европейских лидеров.

Страны-участницы Организации исламского сотрудничества (ОИС) также призвали ООН «защитить статус» Иерусалима, сообщает телеканал CNN Turk. В финальном коммюнике говорится, что ОИС поднимет вопрос об Иерусалиме на Генеральной ассамблее ООН, если СБ ООН «не примет должных мер».

Кроме того, члены организации потребовали от Израиля «прекратить оккупацию» города.

В Организацию исламского сотрудничества всходят 57 государств-членов.

0

51

Спасибо большое за тему, мне было очень интересно, побольше бы такой информации:).

0


Вы здесь » Форум В шутку и всерьёз » Политика » Арабский мир