Форум В шутку и всерьёз

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Предатели из ГРУ

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Петр Попов

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/ru/thumb/a/a9/Popov.png/200px-Popov.png

Петр Семенович Попов родился в Калинине, в крестьянской семье, воевал в Великую Отечественную войну, во время которой стал офицером. В конце войны он занимал должность порученца при генерал-полковнике И.Серове и по его протекции был направлен в ГРУ. Низкого роста, нервозный, худой, без всякого воображения, он держался особняком, был очень скрытен и плохо сходился с другими офицерами. Однако, как говорили потом его сослуживцы и начальники, по службе к Попову претензий не было. Он был исполнителен, дисциплинирован, имел хорошие характеристики и активно участвовал во всех общественных мероприятиях.

В 1951 году Попов был направлен в Австрию в качестве стажера легальной венской резидентуры ГРУ. В его задачу входили вербовка агентуры и работа против Югославии. Здесь же, в Вене в 1952 году у Попова завязался роман с молодой австрийкой Эмилией Коханек. Они встречались в ресторанах, снимали на несколько часов номера в гостиницах, стараясь держать в тайне свои отношения от сослуживцев Попова. Безусловно, такой образ жизни требовал от Попова значительных расходов. А если учитывать обстоятельство, что в Калинине у него была жена и двое детей, то финансовые проблемы стали для него в скором времени основными.

1 января 1953 года Попов подошел к вице-консулу США в Вене и попросил устроить ему выход на американское представительство ЦРУ в Австрии. Одновременно Попов вручил ему записку, в которой предлагал свои услуги и указывал место встречи.

Приобретение агента на месте, в стенах ГРУ, было большим событием в ЦРУ. Для обеспечения поддержки операций с Поповым в рамках советского отдела было создано специальное подразделение, получившее название СР-9. Руководителем Попова на месте был назначен Джордж Кайзвальтер, которому помогал (с перерывом с конца 1953 по 1955 год) Ричард Ковач. Оперативным псевдонимом Попова стало имя "Грэлспайс", а Кайзвальтер выступал под фамилией Гроссман.

На первой встрече с сотрудниками ЦРУ Попов рассказал, что ему нужны деньги, чтобы уладить дела с одной женщиной, что было встречено с пониманием. У Кайзвальтера с Поповым установились довольно непринужденные отношения. Силой Кайзвальтера в общении с новым агентом была его способность завоевать доверие Попова долгими часами совместных выпивок и разговоров. Ему ничуть не претила крестьянская простота Попова, и об их выпивках после удачных операций было хорошо известно сотрудникам ЦРУ, знавшим о Попове. У многих из них сложилось впечатление, что Попов считал Кайзвальтера своим другом. В то время по ЦРУ ходила шутка, что в одном советском колхозе у управления есть своя корова, так как на деньги, данные Кайзвальтером, Попов купил телку своему брату-колхознику.

Начав сотрудничать с ЦРУ, Попов передавал американцам информацию о личном составе ГРУ в Австрии и методах его работы. Он сообщил ЦРУ важные подробности о советской политике в Австрии, а позднее и о политике в Восточной Германии. По некоторым, скорее всего весьма преувеличенным данным, Попов за первые два года сотрудничества с ЦРУ передал Кайзвальтеру имена и коды около 400 советских агентов на Западе. Предусматривая возможность отзыва Попова в штаб-квартиру ГРУ, ЦРУ была предпринята операция по подбору тайников в Москве. Эту задачу поручили Эдварду Смиту, первому человеку ЦРУ в Москве, посланному туда в 1953 году. Однако Попов, побывав в Москве в отпуске и проверив тайники, выбранные Смитом, нашел их никуда не годными. По словам Кайзвальтера, он сказал: "Они паршивые. Вы что, пытаетесь погубить меня?" Попов жаловался на то, что тайники недоступны и использование их было бы равносильно самоубийству.

В 1954 году Попов был отозван в Москву. Возможно, это было вызвано его знакомством с П.С.Дерябиным, сотрудником КГБ в Вене, в феврале 1954 года бежавшим в США. Но никаких подозрений относительно лояльности Попова ни у ГРУ, ни у КГБ не возникло, и летом 1955 года он был направлен в Шверин на север ГДР. Перевод в Шверин обрывал связь Попова с его оператором Кайзвальтером, и он по заранее оговоренному каналу послал письмо.

В ответ Попов вскоре получил письмо, положенное под дверь его квартиры, в котором говорилось:

"Здравствуй, дорогой Макс!

Привет от Гроссмана. Жду тебя в Берлине. Здесь есть все возможности так же хорошо провести время, как и в Вене. Письмо посылаю со своим человеком, с которым ты должен завтра встретиться в 8 часов вечера около фотовитрины, возле Дома культуры им. Горького в Шверине, и передать ему письмо".

Связь с Поповым в Шверине была установлена с помощью немки по имени Инга, а в дальнейшем поддерживалась агентом ЦРУ Радтке. На следствии 75-летний Радтке говорил, что их встречи происходили всегда через четыре недели. На каждой из них Радтке получал от Попова пакет для Кайзвальтера и передавал Попову письмо и конверт с деньгами.

Пока Попов находился в Шверине, он, несмотря на все старания, не мог лично встречаться с Кайзвальтером. Эта возможность предоставилась ему в 1957 году, когда он был переведен на работу в Восточный Берлин. Их встречи происходили в Западном Берлине на конспиративной квартире, причем Кайзвальтер изменил фамилию, под которой работал, с Гроссман на Шарнхорст.

— В Берлине, — рассказывал Попов на следствии, — Гроссман взялся за меня основательнее. Он интересовался буквально каждым моим шагом. Например, после возвращения из отпуска, который я проводил в Советском Союзе, Гроссман потребовал наиподробнейшего отчета о том, как я провел отпуск, где был, с кем встречался, требовал, чтобы я говорил о мельчайших деталях. На каждую встречу он приходил с заранее подготовленным вопросником и во время беседы ставил мне конкретные задания по сбору информации.

Временное прекращение связи с Поповым после его отзыва из Вены встревожило ЦРУ. Чтобы подстраховаться от подобных неожиданностей, были отработаны условия контактов с Поповым на тот случай, если его отзовут из Берлина. Он был снабжен средствами тайнописи, шифровальными и дешифровальными блокнотами, радиопланом, подробной инструкцией пользования шифрами и адресами, по которым он мог известить ЦРУ из СССР о своем положении. Для приема радиосигналов Попову выдали приемник, и на одной из встреч с Кайзвальтером он прослушал магнитофонную запись сигналов, которые он должен был принимать, находясь в СССР. В инструкции, врученной Попову, говорилось:

"План на тот случай, если Вы останетесь в Москве. Пишите тайнописью по адресу: Семья В.Краббе, Шильдов, ул.Франца Шмидта, 28. Отправитель Герхард Шмидт. В этом письме сообщите все данные о вашем положении и дальнейшие планы, а также когда Вы будете готовы принимать наши радиопередачи. Радиоплан следующий. Передачи будут по первым и третьим субботам каждого месяца. Время передачи и волна указаны в таблице ...".

Помимо этого весной 1958 года Кайзвальтер познакомил Попова с его возможным связником в Москве — атташе посольства США в СССР и сотрудником ЦРУ Расселом Августом Ланжелли, специально вызванным по этому случаю в Берлин, и получившем псевдоним "Даниил". В то же время Кайзвальтер заверил Попова, что он всегда может уехать в США, где будет обеспечен всем необходимым.

В середине 1958 года Попову было поручено забросить в Нью-Йорк нелегала — молодую женщину по фамилии Тайрова. Тайрова выехала в США по американскому паспорту, принадлежавшему парикмахерше из Чикаго, который она "потеряла" во время поездки на родину в Польшу. Попов предупредил о Тайровой ЦРУ, а Управление в свою очередь поставило в известность ФБР. Но ФБР допустило ошибку, окружив Тайрову слишком плотной слежкой. Та, обнаружив слежку, самостоятельно приняла решение вернуться в Москву. На разборе причин провала Попов обвинил во всем Тайрову, его объяснения были приняты и он продолжил работу в центральном аппарате ГРУ.

Вечером 23 декабря 1958 года Попов позвонил на квартиру атташе посольства США Р.Ланжелли и условным сигналом пригласил его на личную встречу, которая должна была состояться в воскресенье 27 декабря в мужской уборной Центрального детского театра в конце первого антракта утреннего спектакля. Но Ланжелли, пришедший в театр с женой и детьми, напрасно прождал Попова в условленном месте — тот не пришел. В ЦРУ были обеспокоены невыходом Попова на связь, и совершили ошибку, стоившую ему жизни. По словам Кайзвальтера, привлеченец ЦРУ Джордж Пейн Уинтерс-младший, работавший в Москве представителем госдепартамента, неправильно понял указание послать письмо Попову, и отправил его по почте на домашний адрес в Калинин. Но, как показали в дальнейшем перебежчики Носенко и Черепанов, сотрудники КГБ регулярно напыляли на обувь западных дипломатов специальное химическое вещество, которое и помогло проследить путь Уинтерса до почтового ящика и изъять письмо, адресованное Попову.

В свете вышесказанного можно уверенно говорить, что М.Хайд в своей книге "Джордж Блейк супершпион", а вслед за ним и К.Эндрю ошибаются, когда приписывают разоблачение Попова Дж.Блейку, сотруднику СИС, завербованному КГБ в Корее осенью 1951 года. М.Хайд пишет, что после перевода из Вены Попов написал письмо Кайзвальтеру, объясняя в нем свои затруднения, и вручил его одному из членов британской военной миссии в Восточной Германии. Тот передал послание в СИС (Олимпийский стадион, Западный Берлин), где оно легло на стол Блейка вместе с инструкцией переслать его в Вену для ЦРУ. Блейк так и сделал, но лишь после того, как прочитал письмо и передал его содержание в Москву. По получении сообщения, КГБ взял Попова под наблюдение, и когда тот прибыл в Москву, арестовал его. Блейк в своей книге "Иного выбора нет" справедливо опровергает это утверждение, говоря, что письмо, врученное Поповым сотруднику британской военной миссии, не могло попасть к нему, так как он не отвечал за связи с этой миссией и ЦРУ. И потом, если бы КГБ знал еще в 1955 году, что Попов — американский агент (это случилось бы, если Блейк сообщил о письме), то его не держали бы в ГРУ и тем более, не поверили бы его объяснениям по поводу провала Тайровой.

Проследив путь Уинтерса и узнав, что тот отправил письмо сотруднику ГРУ, контрразведка КГБ взяла Попова под наблюдение. В ходе наблюдения было установлено, что Попов дважды — 4 и 21 января 1959 года — встречался с атташе посольства США в Москве Ланжелли, причем, как выяснилось впоследствии, во время второй встречи получил 15000 рублей. Было принято решение арестовать Попова, и 18 февраля 1959 года его задержали у пригородных касс Ленинградского вокзала, когда он готовился к очередной встрече с Ланжелли.

В ходе обыска на квартире Попова были изъяты средства тайнописи, шифр, инструкции, хранившиеся в тайниках, оборудованных в охотничьем ноже, катушке для спиннинга и помазке для бритья. Кроме того, было обнаружено тайнописное донесение, подготовленное для передачи Ланжелли:

"Отвечаю на Ваш номер один. Ваши указания принимаю к руководству в работе. На очередную встречу вызову по телефону перед отъездом из Москвы. При невозможности встретиться перед отъездом напишу на Краббе. Копирка и таблетки у меня есть, инструкция по радио нужна. Желательно иметь адрес в Москве, но весьма надежный. После моего отъезда постараюсь два-три раза в год выезжать на встречи в Москву.

... Сердечно благодарен Вам за заботу о моей безопасности, для меня это жизненно важно. За деньги тоже большое спасибо. Сейчас я имею возможность встречаться с многочисленными знакомыми с целью получения нужной информации. Еще раз большое спасибо".

После допроса Попова было принято решение продолжить его контакты с Ланжелли под контролем КГБ. По словам Кайзвальтера, Попову удалось предупредить Ланжелли о том, что он находится под наблюдением КГБ. Он умышленно порезался и вложил под повязку записку в виде полоски бумаги. В туалете ресторана "Агави" он снял повязку и передал записку, в которой сообщал, что его пытают и что он находится под наблюдением, а так же каким образом его схватили. Но это представляется маловероятным. Если бы Ланжелли был предупрежден о провале Попова, он бы не стал с ним больше встречаться. Однако 16 сентября 1959 года он вышел на связь с Поповым, которая произошла в автобусе. Попов незаметно указал на магнитофон, чтобы Ланжелли узнал о наблюдении, но было уже поздно. Ланжелли был задержан, но благодаря дипломатическому иммунитету был отпущен, объявлен персоной "нон грата" и выслан из Москвы.

В январе 1960 года Попов предстал перед Военной коллегией Верховного суда СССР. Приговор от 7 января 1960 года гласил:

"Попова Петра Семеновича признать виновным в измене Родине и на основании ст.1 Закона об уголовной ответственности подвергнуть расстрелу, с конфискацией имущества."

В заключении представляется интересным отметить, что Попов был первым предателем из ГРУ, о котором на Западе писали, что в назидание другим сотрудникам его заживо сожгли в топке крематория.

0

2

«Генерал-разведчик не может быть предателем…»

В музее Федеральной службы безопасности РФ представлена фотография пожилого человека, сидящего на скамье подсудимых в зале заседаний Военной коллегии Верховного суда.
Это Дмитрий Федорович Поляков, бывший генерал-майор, занимавший высокие посты в КГБ и Главном разведуправлении (ГРУ) Генерального штаба. Почти 25 лет проработал он на ФБР и ЦРУ США. За четверть века сменил несколько псевдонимов: «Топ Хэт» («Цилиндр»), «Бурбон», «Дональд Ф.». Высокопоставленный чекист выдал американцам 19 советских разведчиков-нелегалов (некоторые были убиты), более 150 агентов из числа иностранных граждан, раскрыл принадлежность к спецслужбам СССР – военной и внешней разведке – около 1500 офицеров.
Он предложил противнику свои услуги еще в молодости, в бытность сотрудником нью-йоркской резидентуры. От Нью-Йорка след предательства тянулся по очередным местам его службы: Бирма, Индия, центральный аппарат Генштаба, Военно-дипломатическая академия Советской армии… Это был хладнокровный, умный и до предела циничный профессионал, отлично усвоивший уроки школы отечественной разведки и контрразведки.
Генерал-предатель использовал свою блестящую подготовку, например, при проведении операций приема-передачи информации, отвергнув инструктаж в этой области со стороны американцев. Так, в Москве Поляков полностью отказался от тайникового способа связи, который ему предлагали заокеанские хозяева. Он передавал резидентуре разведки США свои сообщения следующим образом: садился в троллейбус, идущий по Садовому кольцу, и, оказавшись напротив американского посольства на улице Чайковского, всего за несколько секунд «выстреливал» из портативного передатчика сообщение в направлении известного ему окна резидентуры. Таким же образом осуществлялась связь через дом № 45 по Ленинскому проспекту, где проживали сотрудники американской разведки, работавшие под дипломатическим прикрытием. Засечь момент приема-передачи разведывательной информации оказывалось практически невозможно.
Многие годы контрразведка КГБ буквально шла по его пятам. Не раз Поляков попадал под подозрение и, чувствуя, что он под колпаком, однажды даже уничтожил все необходимые документы по шифросвязи, чтобы не дать следователям прямых улик. Военные контрразведчики не раз докладывали руководству о необходимости углубленной проверки Полякова. Однако один из заместителей председателя КГБ СССР, от которого зависела санкция на эти действия, заявил: «Генерал-разведчик не может быть предателем».
В начале июля 1986 года все же наступила развязка. На дачу к Полякову, уже находившемуся в отставке, внезапно была прислана служебная машина. Его приглашали на совещание в штаб-квартиру Главного разведуправления – знаменитый «Аквариум» близ станции метро «Полежаевская». По прибытии туда генерала немедленно арестовали и предъявили обвинение в шпионаже. Поляков после долгой беседы с председателем КГБ Виктором Чебриковым, гарантировавшим, что семье будет сохранена дача в Подмосковье, а двое сыновей, тоже служившие в разведке, не подвергнутся репрессиям, вину свою полностью признал и несколько месяцев давал подробные показания.
Провал «Дональда Ф.» вызвал страшный переполох в штаб-квартире американской разведывательной империи в Лэнгли. Еще бы, ведь, как признавал шеф ЦРУ Джеймс Вулси, «из всех секретных агентов США, завербованных в годы «холодной войны», Поляков был драгоценным камнем в короне».

0

3

Предательство как месть за сына и за Сталина

7 июля 1986 г. на одной из тихих московских улочек бойцами «Альфы» был «снят» генерал-майор в отставке ГРУ ГШ ВС СССР Дмитрий Федорович Поляков, когда он в парадном мундире при всех регалиях направлялся в Военно-дипломатическую академию, чтобы произнести напутственное слово очередным выпускникам, будущим военным разведчикам. Какой фарс! Нет, не фарс – трагедия. Ведь через некоторое время досье на всех этих выпускников генерал, в иночестве – агент «Топхэт» и «Бурбон» – передал бы в США – своим хозяевам. И участь цвета нашего офицерства была бы решена в ФБР или ЦРУ.

Дмитрий Поляков служил американцам не потому, что стал жертвой шантажа и собственного малодушия, отнюдь. Генерал был предателем по убеждению.

Отвергая политические ориентиры советского правительства времен хрущевской оттепели, Поляков считал, что руководство СССР незаслуженно попирает и предает забвению идеалы сталинской эпохи, за которые он сражался на фронтах Великой Отечественной войны.

Были и другие, более тривиальные причины, побудившие подполковника, а со временем – генерал-майора, служить сначала ФБР, а затем Центральному разведывательному управлению. Среди них – тщеславие. Но основным побудительным мотивом, толкнувшим Дмитрия Полякова в объятия американских вербовщиков была месть за погибшего младенца-сына.

В ноябре 1961 г., когда Поляков работал в нью-йоркской резидентуре ГРУ, в Соединенных Штатах свирепствовала эпидемия гриппа. Младший из его трех сыновей заболел, получил осложнение на сердце, спасти его могла только срочная дорогостоящая операция. Поляков обратился к руководству резидентуры за материальной помощью, чтобы сына прооперировали в нью-йоркской клинике. Запросили штаб-квартиру ГРУ, оттуда ответили отказом, и младенец умер.
http://www.oborona.ru/dyn_images/img9567.jpg
Дмитрий Поляков – «крот» ЦРУ в Главном разведывательном управлении Генштаба.

Буквально на следующий день после смерти ребенка Поляков, озверевший от несправедливости судьбы и начальства, утративший веру в ГРУ и в СССР, предложил свои услуги высокопоставленному офицеру американской армии. Предложение было принято безоговорочно. Вскоре офицер помог Полякову установить контакт с вербовщиком ФБР, ищущим потенциальных изменников из числа сотрудников КГБ и ГРУ.

Сотрудничество с Бюро продолжалось до 1962 г. Руководство ЦРУ считало, что такой ценный источник, каким был подполковник Поляков, используется ФБР не по назначению. Ведь он – кладезь ценнейшей информации! Джон А. Маккоун, в то время директор ЦРУ, согласовав с президентом Джоном Кеннеди вопрос об использовании Полякова, немедленно позвонил Гуверу и предложил передать ему на личную связь перспективного офицера ГРУ. Сделка состоялась. Полякову был присвоен псевдоним «Бурбон», и он сразу попал в разряд особо засекреченных ценных агентов.

За 25 лет, что Поляков состоял на службе у американцев, СССР понес ущерб в десятки миллионов долларов.

В ЦРУ обоснованно считали Полякова одним из самых продуктивных источников. В недрах Управления для анализа материалов, поступавших от Полякова, даже было создано специальное подразделение, едва успевавшее их обрабатывать.

«Топхэт» передал американцам более 100 копий секретных выпусков журнала «Военная мысль», который публиковался для советского руководства, и где излагались состояние, стратегия, тактика и планы Верховного командования СССР. Он выкрал тысячи страниц документов, в которых были даны технические характеристики самого секретного советского оружия.

Работая в резидентурах ГРУ в Бирме, Индии, в Центральном аппарате Генштаба, в Военно-дипломатической академии Советской Армии «крот» раскрыл своим американским хозяевам принадлежность к внешней и военной разведке около 1500 советских офицеров и около двухсот агентов из числа иностранных граждан. Во время войны во Вьетнаме Поляков представил ЦРУ стратегическую информацию о численности, структуре и боеспособности северо-вьетнамских войск.

В начале 1970 гг. он передал в ЦРУ сведения, что Китай находится на грани прекращения военно-экономического сотрудничества с Советским Союзом. Это помогло Соединенным Штатам «прорубить окно» в КНР.

Звание генерал-майора Полякову присвоили в 1974 г. Одним из его покровителей был начальник управления кадров ГРУ генерал-лейтенант Изотов, до этого назначения 15 лет проработавший в аппарате ЦК КПСС. В уголовном деле Полякова фигурируют дорогие подарки, сделанные им Изотову. За генеральское звание, к примеру, изменник своему благодетелю презентовал серебряный сервиз на 12 персон, специально для этой цели купленный ЦРУ.

Генеральский чин обеспечивал Полякову доступ к материалам, которые не были связаны с его прямыми служебными обязанностями. Например, к перечню военных технологий, которые закупались или добывались советской разведкой на Западе.

Поляков сдал семь наших «кротов» – шесть старших офицеров США и одного Великобритании, работавших в пользу СССР.

До сих пор американцы гордятся так называемым «британским делом». И это несмотря на то, что оно было закрыто в конце 1960-х гг. Поляков передал ЦРУ копии с фотографий, сделанных нашим британским «кротом», которые тот, в свою очередь, переснял с секретных документов, иллюстрирующих действие системы управляемых ракет, состоящих на вооружении ВС США. Изучив снимки, сделанные «Топхэтом», в Лэнгли проследили путь этих документов по инстанциям и выяснили, на каком этапе они попали в руки нашего агента. Таким образом, ЦРУ вышло на отдел управляемых ракет Министерства авиации Великобритании. Там и работал наш человек – Фрэнк Боссарт. Его арестовали и приговорили к 21 году тюремного заключения.

В этой связи вызывает недоумение, почему в ГРУ так легко смирились с утратой в чрезвычайно сжатый срок – 5 лет – столь большого числа (семи!) своих особо ценных агентов и не провели надлежащего расследования причин их провала.

Ясно одно: пренебрегая кооперацией со Вторым главным управлением КГБ в плане поиска и возможного разоблачения инфильтрованного в свою среду агента противника, ГРУ не смогло самостоятельно установить источник утечки разведывательной информации.

Выйдя в 1981 г. в отставку, Поляков помог американской контрразведке раскрыть нескольких наших разведчиков-нелегалов, заброшенных в США на оседание под видом иммигрантов и уже сумевших натурализоваться, устроиться на работу в американские госучреждения. Этому способствовала не дьявольская всепроникаемость Полякова, а косность партийно-бюрократической советской системы.

Отставник Поляков продолжал работать в Главном разведывательном управлении освобожденным секретарем парткома. Убывшие в длительные загранкомандировки разведчики-нелегалы оставались на партийном учете по прежнему месту работы, то есть косвенно были подотчетны предателю: учетные карточки, партвзносы, вопросы отсутствия на партсобраниях и тому подобное. Так что вычислить их как нелегалов для изменника, имевшего к тому же опыт разведывательной работы, труда не составляло.

На одном из допросов «Топхэта» сотрудники Следственного управления КГБ Александр Духанин и Юрий Колесников поинтересовались, не жалко ли ему преданных им нелегалов, молодых русских парней, которых он сначала готовил на специальных курсах, а затем отправил на электрический стул?

Ответ был обескураживающим: «В этом и заключалась моя работа. Можно еще чашечку кофе?»

Поляков служил американцам уже 17 лет, как вдруг в 1978 г. попал под подозрение. В тот год сведения о его шпионской деятельности были умышленно слиты в средства массовой информации США начальником контрразведки ЦРУ Энглтоном, который считал, что «Топхэт» подставлен советской разведкой. Вскоре после этого американский журналист Эдвард Эпштейн опубликовал книгу о Ли Освальде, в которой подтверждалась информация Энглтона, полученная журналистами от его источников в ЦРУ и ФБР.

В 1979 г. подозрения относительно Полякова подтвердил Хансен, в то время еще сотрудник нью-йоркского отделения ФБР.

Невзирая на эти сигналы, Поляков во второй половине 1979 г. был направлен в Индию в качестве военного атташе и одновременно резидента ГРУ. Он находился там до июня 1980 г., когда, наконец, руководство военной разведки обратило внимание на информацию Хансена, и отозвало генерала в Москву. Но и после этого он бесконтрольно продолжал работать в штаб-квартире Управления на Хорошевском шоссе. Там отказывались верить, что один из самых заслуженных генералов военной разведки, к тому же участник ВОВ, воевавший с первого и до последнего дня, может быть предателем.

Сведения на Полякова были косвенными, что давало возможность его защитникам утверждать: Хансен – двойной агент, по заданию ФБР пытающийся опорочить ГРУ и дискредитировать его сотрудников. Однако главная причина, почему в отношении Полякова не было предпринято никаких попыток провести расследование, заключается в нежелании руководства военной разведки выносить сор из избы. По этой же причине не был проинформирован и КГБ.

Поляков, узнав через свои связи в руководстве ГРУ, что находится под подозрением, немедленно лег на дно и временно прекратил контакты с ЦРУ. Но затем с помощью новейших средств связи продолжил снабжать американцев информацией о советских военных разведчиках, выезжавших в долгосрочные загранкомандировки.

С 1980 г., когда «Топхэт» после заграничных вояжей окончательно осел в Москве, американцы для поддержания с ним связи использовали только бесконтактные способы – тайники и радиосредства. Последним отводилась решающая роль, для чего агенту вручили устройство размером с пачку «Беломора», из которого он производил радиовыстрел – передачу сведений, – длившуюся не более 3-4 секунд.

Предварительно закодировав информацию, – страницу машинописного текста, – «Топхэт» засовывал в карман плаща пачку «Беломора», садился в «букашку» или «червонец» – именно эти троллейбусы проходили по Садовому кольцу мимо американского посольства. Стоило троллейбусу поравняться со зданием дипломатической миссии США, агент нажимал нужную кнопку, и игра была сделана. Поди, попробуй запеленговать – да никогда!
http://www.oborona.ru/dyn_images/img9566.jpg
Телефонная будка, где Поляковым выставлялась метка о его готовности к операции по связи.

Лишь в редчайших случаях «Топхэт» производил тайниковые закладки. При этом магнитные контейнеры он не только изготавливал собственными руками, но и лично закладывал их на традиционных маршрутах передвижения своих операторов из ЦРУ.

Что касается выемки контейнеров, то эти операции никогда не были для предателя в тягость: деньги-то по радио не примешь! Надо отметить, что вознаграждение Полякову (по его собственному требованию) американцы редко выдавали валютой или рублями: за 25 лет он в общей сложности получил около 90 тысяч рублей наличными. Вознаграждение, как правило, было в виде ювелирных изделий с бриллиантами, уникальных столярных инструментов и рыболовных принадлежностей: все свободное от шпионажа время Поляков что-то строгал, пилил, мастерил, либо ловил рыбу.

Казус генерала Полякова во всех отношениях не имел прецедентов в истории отечественных спецслужб. «Топхэт» не только поставил своеобразный рекорд по длительности работы в пользу противника и по объ-ему переданной им секретной информации политического и разведывательного характера. Рекорд еще и в другом – все это время «кроту» удавалось не попасть в поле зрения нашей контрразведки. Впрочем, последнее обстоятельство вполне объяснимо.

Во-первых, Поляков долгие годы являлся кадровым офицером ГРУ Генштаба ВС СССР и хотя бы поэтому был досконально осведомлен о методах и приемах, используемых КГБ в своей деятельности по выявлению агентуры противника. Причем, был он не рядовым оперативным сотрудником, а старшим офицером, а затем и генералом. Отсюда – беспрерывный приток информации, который в итоге помогал «Топхэту» не совершать ошибок, а когда надо было, то и лечь на дно.

Во-вторых, американцы тоже не благодушествовали, а оберегали своего сверхценного источника самыми изощренными способами, начиная от мероприятий по дезинформации, призванных отвести от «Топхэта» любые подозрения, и кончая применением самой совершенной радиоэлектронной аппаратуры.

Свидетельствует полковник Черкашин: «Поляков – один из многих американских агентов, которые были раскрыты и осуждены после вербовки Эймса и Хансена в 1985-ом – в «год шпиона». Однако его место особое в этом трагическом и страшном списке, поскольку никто другой из остальных не занимал столь высокого положения в иерархии советского разведывательного сообщества и никому так долго, и так эффективно, не удавалось шпионить в пользу нашего противника.

Случай с Поляковым уникален, поскольку ему удалось, сотрудничая с ФБР и ЦРУ, избежать ареста в течение двадцати пяти лет. Разумеется, это к вопросу о профессионализме работавших с ним сотрудников спецслужб США и неэффективности наших органов государственной безопасности».

0

4

Генерал ГРУ - американский агент

0

5

Олег Пеньковский – жизнь и казнь

В 1955 году в Анкаре офицеры западных армий частенько видели помощника военного атташе Советского Союза полковника Олега Пеньковского сидящим в дешевом кафе с несчастным видом и отрешенным взглядом. Исходя из этого не очень значительного факта, англичане отметили его как возможного будущего перебежчика.

Примерно в то же самое время, но уже в Лондоне произошла встреча Гревилла Мейнерда Винна, английского бизнесмена, служившего во время войны в МИ-5, с бывшим коллегой Джеймсом, переведенным в СИС.

Джеймс поинтересовался, не хочет ли Винн сочетать свою коммерческую деятельность в Восточной Европе со шпионажем в свободное время. Винн охотно согласился.

В ноябре 1960 года Винн вступил в контакт с Управлением внешних сношений Государственного комитета при Совете Министров СССР по координации научно-исследовательских работ.

Одним из сотрудников, встреченных Винном, был Пеньковский, представлявший в этом ведомстве интересы ГРУ ГШ. В кругах московского бомонда тех лет Олег Пеньковский был фигурой заметной. Стройный, красивый, элегантный, он вел богемный образ жизни — пил, гулял и покорял женские сердца. Его дядя, Валентин Антонович Пеньковский, генерал-лейтенант, занимал высокий пост в Министерстве обороны.

Тесть — генерал Гапанович — был начальником Политуправления Московского военного округа. Пеньковскому покровительствовали важные персоны — главнокомандующий артиллерией генерал-полковник Варенцов и начальник ГРУ Серов. Сам, правда, он был

всего лишь сотрудником международного отдела Государственного комитета по науке и технике, зато руководил этим отделом молодой Джермен Гвишиани — зять входившего в силу Косыгина.

После того как Винн доложил о Пеньковском Джеймсу, тот проявил особый интерес и посоветовал Винну развить и углубить завязавшиеся отношения.

Во время своего следующего визита в Москву Винн с Пеньковским настолько сблизились, что стали звать друг друга — Грев и Алекс. Пеньковскому это имя нравилось больше, чем Олег. Джеймс был весьма доволен таким развитием событий. Он сообщил Винну о том, что Пеньковский и раньше пытался вступить в контакт с Западом, и предложил подождать и посмотреть, что произойдет дальше. Полковник Пеньковский и впрямь был буквально нашпигован военными секретами и мечтал продаться за хорошие деньги.

То ли его прельстил западный образ жизни, то ли осточертела жизнь в СССР и он не хотел еще два десятка лет дожидаться своего генеральского чина и положенной дачи и спецсанатория, то ли манили подвиги Джеймса Бонда и романтика жизни суперагента.

Он подходил к американским студентам, канадскому бизнесмену, английскому дипломату, говорил о своей жажде сотрудничества, передавал конверты, содержимое которых могло и его и их упечь «на Соловки» до конца жизни.

http://s8.uploads.ru/t/Skmu0.jpg
Олег Пеньковский после задержания

Англичане не торопились связываться с ним, проверяли его и в итоге не обманулись в своих ожиданиях. Когда в апреле 1961 года, в последний день пребывания Винна в Москве, друзья прогуливались по Красной площади, Пеньковский неожиданно заявил, что располагает сведениями, которые любой ценой должны быть переправлены на Запад.

В гостинице «Националь», где остановился Винн, Пеньковский передал ему тщательно запечатанный конверт, содержавший, как выяснилось позже, полный отчет о всей предыдущей деятельности Пеньковского и ряд секретных документов, для того чтобы убедить СИС в искренности его намерений.

Вскоре Пеньковский в составе советской торговой делегации прибыл в Лондон. Каждый вечер, завершив свои официальные дела, Пеньковский направлялся на конспиративную квартиру, где его ждали сотрудники СИС и ЦРУ. Чтобы убедить Пеньковского не оставлять свою работу и собирать дополнительный материал, в один из вечеров его познакомили сразу с двумя десятками крупных советских перебежчиков, привезенных ради этого в Лондон со всехконцов США и Великобритании. «Мы привезли их для того, полковник Пеньковский, чтобы вы ощутили себя среди друзей».

В Москву Пеньковский возвратился с оборудованием, необходимым для шпионской деятельности: фотокамерой, радиоаппаратурой, пленками, бумагой для тайнописи. Были обговорены места для тайников. Обслуживать Пеньковского предстояло целой армии сотрудников СИС.

Во время двух последовавших вскоре встреч в Лондоне и Париже СИС и ЦРУ продолжали вытягивать из Пеньковского информацию, которой он овладел за все годы службы. Их особенно интересовали те девять месяцев, которые он провел в Военной академии имени Дзержинского, изучая ракетную технику. Кроме того, за шестнадцать месяцев своей деятельности в качестве шпиона Пеньковский передал СИС около пяти тысяч различных документов, касавшихся вопросов ракетного вооружения, советской политики, операций КГБ и военной стратегии. Он также давал свою оценку советским лидерам и сообщал о слухах и скандалах в правящих кругах Москвы.

Те, кто его допрашивал, хорошо видели, что агента распирает от самодовольства, от стремления убедить в собственной значимости.

Во время одного из ночных допросов он с удовольствием примерял мундиры английского и американского полковников. Потом стал просить, чтобы его отвезли в Вашингтон для встречи с президентом Кеннеди, чтобы представили королеве Англии.

Постоянно клянча у своих хозяев деньги, он небрежно швырял пятифунтовые банкноты таксистам «на чай», покупал очень дорогие вещи — подарки высокопоставленным друзьям.

Его любовные похождения могли стать серьезной проблемой как для него, так и для его шефов, если бы попали в печать.

При этом в родном отечестве он вел жизнь образцового подпольного миллионера, утаивал свои гонорары от жены и, когда отец попал в больницу, отказался покупать ему лекарства, уверяя, что зарплата ему этого не позволяет. Обстановка в их доме была спартанская, если не сказать — нищенская.

Из первой поездки в Лондон Пеньковский вернулся 6 мая 1961 года. С собой он привез миниатюрную фотокамеру «Минокс» и транзисторный радиоприемник. На Запад он сумел передать 111 пленок «Минокс», на которых было отснято 5500 документов, общим объемом в 7650 страниц. По его наводке, если верить опубликованным на Западе документам, «погорели» 600 советских разведчиков, из них 50 — офицеры ГРУ.

В прессе Пеньковского стали называть «шпионом, который спас мир от третьей мировой войны». Писали, что именно он раскрыл глаза Америке на хрущевский блеф с ракетами. Именно он рассказал и о размещении советских ракет на Кубе, и не только рассказал, но и передал фотографии ракет.

22 октября 1962 года Пеньковский был арестован по обвинению в измене. «Вычислили» его без особых проблем, за каждым прибывающим в СССР иностранцем в те годы ходил «хвост». Контакты Пеньковского с Винном и другими сотрудниками английского дипкорпуса показались подозрительными. Встроили подслушивающее устройство в домашний телефон Пеньковского, тайком, когда его не было дома, сделали обыск.

Результаты были настолько ошеломляющими, что предателя решили брать немедленно. А 2 ноября Винн был схвачен на улицах Будапешта и переправлен в Москву, чтобы предстать перед судом вместе с Пеньковским. 11 мая 1963 года Военная коллегия Верховного суда СССР признала обоих виновными в шпионаже. Пеньковский был приговорен к расстрелу, Винн — к восьми годам лишения свободы. Советские власти позже объявили, что Пеньковский был казнен через пять дней после вынесения приговора. Винн отбыл один год из восьми, 22 апреля 1964 года его обменяли на советского агента.

Пеньковского стали превозносить как самого важного агента из тех, которых удалось внедрить в Советский Союз за время холодной войны, как главный фактор, обеспечивший президенту Кеннеди победу над Хрущевым во время кубинского ракетного кризиса, как «шпиона мечты, из тех, что вряд ли могут существовать в реальной жизни», как благородного храбреца, чья прозорливость сыграла огромную роль в предотвращении ядерной войны.

Эта характеристика основана на воспоминаниях и заявлениях Винна, содержащихся в его книге «Человек из Москвы». Ее выход сопровождался со стороны Форин-офис комментарием весьма необычного свойства: «Несомненно, некоторые пассажи книги мистера Винна о действиях британских властей и о его отношениях с этими властями могли бы вызвать серьезные возражения, исходя из интересов национальной безопасности, окажись эти пассажи правдой».

В дальнейшем одни уверяли, что Пеньковский был двойным агентом и вся его деятельность была игрой КГБ с доверчивыми англичанами, по другой версии, КГБ использовал его, подкладывая ему «дезу» для передачи Западу, по третьей — он был пешкой в игре кремлевских бонз. Очевидные факты говорят о том, что он и впрямь был фантастически жадным и бессовестным человеком, что он исправно сотрудничал с английской и американской разведками, выдавая им все сведения, какие только становились ему доступными, и мечтал наряду с некоторыми другими своими коллегами оказаться на Западе с кругленьким банковским счетом.

0

6

Карьера предателя

    23.09.11, 09:56

СССР развалили трое, а КГБ - один
Елена КРЕМЕНЦОВА.

http://se.uploads.ru/t/06Qxw.jpg
Вадим БАКАТИН свою миссию в КГБ назвал «забой скота». Выполнив её, вместе с семьёй до 1995 года он жил в штате Алабама на первом этаже двухэтажного коттеджа разведчика-предателя Олега КАЛУГИНА (фото «РИА Новости»)

25 сентября 1991 года Горбачев поручил Бакатину разорвать межреспубликанские связи Комитета госбезопасности СССР

В США и Великобритании имя Вадима БАКАТИНА сегодня знает гораздо больше людей, чем в России. Для Запада он - герой, сумевший в кратчайшие сроки уничтожить КГБ. То есть выполнить задачу, поставленную президентом СССР Михаилом ГОРБАЧЕВЫМ, без решения которой расчленить Советский Союз в декабре 91-го никаким ельциным, кравчукам и шушкевичам было невозможно. Сам исполнитель после выхода на пенсию в 1993 году вдруг оказался среди руководителей частной британско-швейцарской компании, которая по сей день совершает миллиардные сделки на постсоветской территории.

Первый секретарь Кемеровского обкома КПСС Вадим Бакатин с приходом к власти Михаила Горбачева совершил головокружительную карьеру. От инструктора ЦК КПСС по строительству в 1985 году до министра внутренних дел СССР в 88-м! Говорят, в эти годы Вадим Викторович часто жаловался, сколь тяжело ему жилось при советской власти: и дед был репрессирован, и расшаркиваться приходилось перед партийными чинами. Помалкивал лишь о том, как же ему удалось пробраться в высший эшелон этой «ужасной» власти и усыпить бдительность органов безопасности. За былую беспечность сотрудники КГБ расплатились по полной.
Идеальный чистильщик

- Я ведь и в МВД, и в КГБ попал случайно, - расскажет позже Бакатин. - Партия сказала: «Надо усилить МВД». Я ответил: «Есть!» С КГБ еще более неожиданно получилось. Август 91-го, путч. Крючков арестован, руководство комитетом поручено Шебаршину. На Горбачева начинают нападать Ельцин, Назарбаев, Кравчук: «Мы ему (начальнику разведки Леониду Шебаршину. - Е. К.) не верим». 22 августа 1991 года после ареста всех членов ГКЧП по Би-би-си генерал-иуда Олег Калугин, который сдал американским спецслужбам советских агентов, работавших в США, вещает: «КГБ выступил в роли главного организатора антиконституционного заговора. Я бы сейчас на месте президента не только расформировал комитет, а подверг аресту его руководителей». В ночь с 22 на 23 августа под улюлюканье пьяной толпы автокраны сбрасывают с пьедестала памятник Дзержинскому. Утром глава МВД Бакатин, допустивший этот произвол, получает должность председателя КГБ. Чем же генерал-лейтенант милиции заслужил такое доверие демократов?

Оперативному составу МВД, до прихода Бакатина исправно ловившему воров, убийц и насильников, новый начальник запомнился немыслимой акцией, объяснить которую офицеры милиции не могли. Новый босс сразу затребовал дела платной агентуры, которая внедрялась в криминальный мир, в том числе и в тюрьмы, и использовалась в разработке криминальных авторитетов. И одним махом уволил без выходного пособия почти 90 процентов агентов. Годы риска, утрата здоровья не учитывались им даже при начислении пенсии, так как незаносились в трудовые книжки. Генералитет МВД прозвал Бакатина чистильщиком. Десятки сериалов, один из недавних - «Последняя встреча», рассказывают об искалеченных судьбах этих людей из спецслужб. Многие из них были настоящими героями, которых Родина предала одним росчерком пера Бакатина. Зато появились слово «рэкет» и банды «качков», вооруженных немыслимым прежде количеством стволов

http://sf.uploads.ru/t/EciYl.jpg
Шпион-«невозвращенец» Олег КАЛУГИН

В конце 1980-х цель молниеносного разрушения отлаженной системы внутренней безопасности страны была видна немногим. Лишь в 1990 году Бакатина раскусил полковник Виктор Алкснис,  депутат Верховного Совета Латвийской ССР, создавший депутатскую группу «Союз» Съезда народных депутатов СССР. Тем летом москвичи и гости столицы нередко видели у памятника Пушкину людей с плакатами, которые отчаянно кричали о каком-то геноциде армянского народа со стороны азербайджанцев и обвиняли МВД России в помощи их преследователям оружием. Прохожие, уже привыкшие к различным митингам, шли мимо, не желая верить своим ушам: газеты тогда еще не писали о начавшейся карабахской войне. А глава МВД Бакатин подчеркивал в своих выступлениях, что милиция «не стремится заниматься политикой и не желает принимать участия в конфликтах между республиками и центром». Так что «армянским наветам» на милицию просто не верили. К тому же в разгар попрания прав русских в республиках Балтии, объявивших о независимости, Бакатин в отличие от Горбачева умудрялся находить общий язык с коллегами: заключил договор с МВД Эстонии и вел переговоры с МВД Латвии. Ноябрьское выступление на сессии ВС СССР полковника Алксниса, члена Комитета защиты Конституции и прав граждан СССР и Латвийской ССР, для многих прозвучало как гром среди ясного неба. Депутат потребовал отставки министра внутренних дел Бакатина за передачу вооружений незаконным националистическим формированиям в ряде союзных республик. 2 декабря Горбачев снял Бакатина с должности министра внутренних дел. Это был хитрый ход.

http://sd.uploads.ru/t/b6fFR.jpg
Застрелившийся Вениамин МАКСЕНКОВ

Баба Катя пошла вразнос

Милицейский генералитет понимал, что Бакатин - лишь исполнитель воли президента СССР, и списывал уничтожение милицейской агентуры и стремительный рост преступности в стране на перестройку. Но теперь речь шла уже не о дилетантских новых веяниях, а о развале страны и сознательной помощи главы МВД в этом грязном антинародном деле. Горбачев испугался реакции силовиков и депутатов-«державников», но уже в марте 1991 года на радость либералам назначил своего любимца членом Совета безопасности при президенте СССР, поручив ему заниматься вопросами внутренней политики. В июне на выборах Президента РСФСР Бакатин еще раз доказал верность Горбачеву - выдвинул свою кандидатуру, чтобы оттянуть голоса у Ельцина. Набрал лишь три процента, однако после поражения путчистов и «самоубийства» Пуго, который сменил Бакатина на посту главы МВД, и Горбачеву, и Ельцину стало ясно: лучшего кандидата для развала союзного КГБ не найти. В своей книге «Избавление от КГБ» Бакатин так обозначил свою задачу: «Я вынужден был не просто начать забой скота - его истребление...» Самым частым словом в его речах стало «чекизм». Сами же чекисты по традиции спецслужб дали Бакатину, пожелавшему поменять свой кабинет с окнами во внутренний двор на апартаменты с видом на улицу, что было ущербно как с точки зрения его личной безопасности, так и возможности несанкционированного съема информации обо всем сказанном в его кабинете, кличку Баба Катя. 25 сентября 1991 года Горбачев поручил Бакатину сформировать координационный (!) межреспубликанский (!) КГБ, то есть разрубить республиканские связи единого Комитета госбезопасности СССР, раздробить его на самостоятельные республиканские конторы и заняться отслеживанием их новых связей. И хотя официально Межреспубликанская служба безопасности (МСБ), прозванная чекистами мотострелковым батальоном, была создана только в ноябре 1991 года и просуществовала чуть больше двух месяцев, дело было сделано. Ведомство, выявлявшее предателей Родины, которой присягали его сотрудники, теперь обслуживало самих предателей. 7 - 8 декабря в Беловежской Пуще три властолюбивых карьериста Ельцин, Кравчук и Шушкевич вопреки народной воле подписали соглашение, результатом которого стали ликвидация СССР и создание СНГ. За это время глава МСБ успел заключить договор с фирмой «Интурсервис» на платные - по $30 - экскурсии иностранных туристов по зданию КГБ, подписал распоряжение, предписывающее все приказы по КГБ СССР публиковать в печати. Передал американским спецслужбам через посла Роберта Страусса секретную документацию о прослушивающих устройствах, тайно размещенных в новом здании посольства США в Москве, причем даже не требуя ответной любезности от коллег за океаном, как положено по шпионской традиции. Чекистыгорько шутили, мол, ЦРУ сейчас в панике: Бакатин лишает его сотрудников последнего куска хлеба - все приносит на блюдечке. Не успел стихнуть так называемый скандал о жучках, Бакатин подарил питерской демократке Курковой телеоборудование КГБ на сумму $300 000.

Операция «Навет»

Тем временем в Чечне начинают воровать людей, Дудаев еще говорит о дружбе, но националисты уже провоцируют вооруженные конфликты. Однако не начавшаяся пока война на Кавказе Бакатина не интересует. «Чистильщик» МВД взял курс на массовую дискредитацию сотрудников органов госбезопасности. В КГБ хлынули «белые голуби» - анонимки, которые якобы советские граждане писали Горбачеву, жалуясь на произвол чекистов. Со временем установят, что операцию «Навет» разработали в ЦРУ, чтобы убрать самых опытных и верных офицеров «руками народа». При этом члены комиссий в упор не замечали, что сотни тысяч анонимок поступали только из Москвы. Причем подавляющая их часть была исполнена самым странным для обычных людей способом: работая в перчатках, «простые москвичи» вырезали в газетах нужные слова, буквы, знаки, мазали их клеем и складывали текст.
Многие опытные сотрудники были уволены, другие ушли сами, не в силах мириться с тем, что «реформаторские» комиссии, в которые включали провокаторов типа попа-расстриги Глеба Якунина, ставили на ключевые должности своих людей. А затем с их помощью пытались уничтожить в архивах Лубянки компромат на самих себя или своих знакомых. Ибо знали, что компромат зачастую свидетельствовал не об их «героической» борьбе с советской властью, а о доносительстве на товарищей, грязных наклонностях и аморальных поступках. Огласка этих сведений могла как минимум опозорить этих «демократов», а то и подвести под суд. Честные офицеры остались честными и нищими, ряд уважаемых профи, таких как начальник 9-го управления генерал Вениамин Максенков и лучший аналитик среди наших разведчиков в Европе Василий  Моргачев, застрелились. Другие же подсуетились и нанялись обеспечивать безопасность будущих олигархов или взялись их консультировать. Так, глава 5-го управления, следивший за диссидентами, Филипп Бобков служил медиа-магнату Гусинскому, генерал-майор КГБ Алексей Кондауров - Ходорковскому. Сам же Бакатин сначала радел о Смоленском - главе банка «Столичный», который позже лишит своих накоплений сотни тысяч россиян. А затем позаботился о себе, став членом консультационного совета британско-швейцарской инвестиционной компании  «Capital Vostok», которая сейчас вкладывает деньги в создание в черноморском регионе сети четырех- и пятизвездных отелей и офисов класса «A», в том числе в Грузии.

http://se.uploads.ru/t/n7Qx4.jpg
Бизнесмен Дмитрий Вадимович БАКАТИН

Оказывает услуги Бакатин и мощной «Baring Vostok Capital Partners», которая инвестирует в нефтегазовую отрасль в России и СНГ, финансовый сектор, а также в телекомпании, активно влияя на политику. Яблоко от яблони

46-летний Дмитрий Бакатин, сын Вадима Бакатина, - преуспевающий бизнесмен. В 30 лет он стал управляющим директором компании «Ренессанс Капитал» и заместителем председателя правления АКБ «Международный финансовый клуб». В 2001 - 2003 годах - первый заместитель генерального директора «Газпром-Медиа». Затем - один из учредителей группы «Спутник» гражданина США Бориса Йордана и по сей день ее управляющий директор. Член исполкома Российско-американского совета делового сотрудничества, вице-президент благотворительного Фонда содействия кадетским корпусам им. Алексея Йордана. Награжден орденом Святого Даниила Русской православной церкви. Подарил Вадиму Бакатину двоих внуков.

0

7

Вадим Бакатин

НЕ ВПИСАВШИЙСЯ В ПОВОРОТ

Он был одним из тех, кого называют "силовыми министрами", занимая последовательно должности министра внутренних дел и председателя КГБ. Но система терпела его недолго: оба кресла вкупе Вадим Викторович Бакатин занимал два с половиной года. Потом баллотировался в президенты России, но, как и остальные кандидаты (из них отметим "плачущего большевика" Рыжкова), проиграл Ельцину. Мелькнув, как комета, на политическом горизонте России, Бакатин тем не менее оставил о себе добрую память: умен, интеллигентен, выдержан да и просто по-человечески симпатичен. Вот эта моя давняя симпатия к Вадиму Викторовичу и послужила основанием для звонка и просьбы о встрече.

Автор: Владимир Нузов

- Вадим Викторович, расскажите, пожалуйста, немного о себе, о семье, о вашей карьере.

- Можно считать, что я дитя индустриализации. Родился в 1937 году в Кузбассе, в поселке строящейся шахты. И сибиряк отец, горный маркшейдер, и калужанка мать, врач-хирург, были посланы на это строительство. Сам я, закончив в 1960 году "Сибстрин", стал строителем, работал в Кузбассе. На мой взгляд, это лучшая из профессий. Партийная работа, на которую меня направили в 1973 году, также была связана со строительством.

- Когда Горбачев пригласил вас в Москву (как, кстати, это было?), какие чувства вы испытали? Каким человеком он казался вам тогда?

- В Москву первый раз меня пригласил не Горбачев, а Лигачев. Это было в 1983 году при Андропове. Я работал инспектором ЦК и должен был быть готовым в любое время поехать в любое место, куда пошлет партия. В марте 1985 года партия в лице М.С.Горбачева (это была наша первая встреча) направила меня в Кировскую область. Это было хорошее время, и все мы, инспектора ЦК (а это множество ныне известных фамилий), оценивали Горбачева чуть ли не восторженно. Он не был похож на привычного генсека: раскрепостил кадры, заставил думать, позволял спорить, не соглашаться с ним. Другое дело, что, как потом оказалось, слушая, он не всегда слышал. А у всех нас не хватило ума понять опасность легкого, "большевистского" подхода к безусловно необходимой перестройке.

- Вас не смутило тогда, что, становясь министром внутренних дел, вы погружаетесь в пучину? Я имею в виду преступления, систему наказаний, слезы пострадавших?

- В эту пучину я не погружался. Работа милиции - нужная, полезная обществу - была мне очень интересна. К сожалению, ее у нас плохо понимают, а ведь она имеет большую гуманистическую составляющую, или, скажем так, потенциал. Горбачев ничего конкретного при назначении не говорил, заметил лишь, что ему нужен не милиционер, а политик, обещал поддержку. Он понимал то, что сегодня не все понимают: одна милиция (прокуратура, суд и т.п.) с преступностью никогда не справится. С ней должны бороться и государство, и общество.

- Вам пришлось кого-то уволить, понизить в должности, то есть проявить жесткость? Вы вообще человек жесткий или мягкий?

- Да, конечно, приходилось. А жесткий я или мягкий - зависит от обстоятельств. Когда надо быть жестким - жесткий.

- Ну а теперь о КГБ. Что вы почувствовали, впервые войдя в то здание? В чьем кабинете сидели?

- Ничего не почувствовал. Вспомните ту обстановку: вчера провалился путч, личный состав был полностью деморализован. Толпы далеко не демократов рвались в здание, раскачивали памятники, со всех сторон "подбрасывали" информацию... Работа захлестнула сразу. А в чьем кабинете сидел? Конечно, председателя (Ежова, Берии, Андропова? - В.Н.).

- Кажется, вы сказали тогда: "Я пришел, чтобы разрушить эту организацию". Оглядываясь назад, не считаете ли вы это заявление наивным? Ведь отмщение не заставило себя долго ждать, не так ли?

- Это слова из моей книги. Их и сегодня часто вспоминают так называемые "патриоты". Но книгу они, да и не только они, наверное, не читали. Потому что сверхзадача состояла в том, чтобы избавиться от КГБ как "щита и меча" партии, как от партийной охранки партийного государства, но сохранить и реформировать спецслужбы как таковые, приспособив их к совершенно новым, "послепутчевым" условиям нового союзного (!) нетоталитарного государства. Самая большая трудность возникла с российским руководством. Ведь РСФСР никогда не имела своего КГБ, нужно было его создавать на базе союзного, но так, чтобы сохранить структуры, выполняющие основные функции. Формально, организационно, эта работа была осуществлена за весьма короткое время. Система не заработала только потому, что кому-то мешал Горбачев, и ради этого решили покончить с Союзом. Оглядывясь назад, я могу сказать, что структура спецслужб на базе старого КГБ для нового, демократического Союза была создана правильно. А то, что все эти годы меня травят желтенькие газетки, - что поделаешь? Им за это платят. Все, что я делал, я всегда делал открыто - не прятался и никуда сбегать не собираюсь. Если в чем-то виноват, есть прокурор. Все вранье о якобы выданном секрете подслушивающих устройств не стоит ломаного гроша. Этот "секрет" с 1982 года не был секретом, а был одним из замалчиваемых провалов КГБ.йЯ к этому не имею ни малейшего отношения.

- Известно, Вадим Викторович, что ваш дед был расстрелян "чекистами". Вы пытались узнать, как произошла эта трагедия?

- Мой дед, учитель, в 36-м году работал на элеваторе бухгалтером. Рано утром сходил на рыбалку. Бабушка пожарила рыбу, ушла на работу в школу. Пришла - сковородка с рыбой едва начата, деда нет. Взяли, значит, прямо из-за стола. И он канул в Лету. Никто никогда его больше не видел.

Я листал его "дело": обычный скоросшиватель, серенькие обложки. И обвинение обычное: английский и японский шпион, участник монархического заговора во главе с князем Волконским. Каждый ответ в точности копировал вопрос допроса:

- Вы признаете себя виновным в создании террористической организации?

- Да, я признаю себя виновным в создании террористической организации.

- Вы признаете, что хотели взорвать элеватор?

- Да, я признаю, что хотел взорвать элеватор и т.п...

И под каждым листом допроса - подпись. Причем у деда был каллиграфический почерк; виденные мной подписи под листами допроса ни на что не похожи: как таракан пробежал. 27 июля его арестовали, 27 августа 1937 года он был расстрелян.

Сейчас признано, что его, как и миллионы других, расстреляли просто "для счета".

- В то же время вы сказали, что были против роспуска КГБ...

- Никакого отношения судьбы миллионов невинно загубленных прежним режимом не имеют к вопросу - сохранить или нет спецслужбы в стране после августа 1991 года. Ответ мог быть только один: сохранить. Мы ведь не Литва, не Чехия и даже не ГДР. Союз, даже ослабленный путчем, оставался великой ядерной державой, с мощнейшим ВПК и многим другим, что следовало надежно оградить от, скажем так, постороннего интереса. Но других спецслужб, кроме КГБ, у нас не было и не могло быть.

Задача состояла в том, чтобы сохранить профессионалов и деидеологизировать КГБ. Но для этого нужна политическая воля общества и государства, а не самого КГБ, в котором работали очень разные люди. Нужен был дифференцированный подход, а не огульный разгон. Деидеологизация должна была стать процессом на много лет, а не одномоментным актом. И она не может происходить в отрыве от формирования нового общественного сознания. Как бы государство не заигрывало с "силовиками", доминирующими настроениями у них все равно будут настроения общества.

- Насколько мне известно, Елена Георгиевна Боннэр была на Лубянке - искала дело своего расстрелянного отца и дело Андрея Дмитриевича Сахарова. Это было при вас?

- Да, я хорошо это помню. Надо сказать, что мне просто врали: мол, дела Сахарова не было и нет. Мне пришлось уволить начальника, который врал. Дело Сахарова было, но его сожгли - об этом есть соответствующий акт. Что-то, конечно, уничтожали безо всякого оформления, поэтому следов, к сожалению, не осталось. Потом, впрочем, нашли кое-какие материалы, касающиеся Андрея Дмитриевича, кажется, рукопись его книг, солженицынские письма нашли. Зачем скрывать то, что скрывать не нужно?

- Помните, в "Архипелаге ГУЛАГ" фразу Солженицына о лестнице во внутренней тюрьме на Лубянке, с выщербленными ступенями, по которым прошли тысячи, в том числе Тухачевский, Бухарин? Вы были в той тюрьме?

- Нет, не был. Можно, имея толику воображения, представить себе, что видели и слышали те стены. Там, на Лубянке, надо музей делать - и это не только мое мнение. В первые же дни эту идею я услышал от офицеров, которые там работают.

- Почему все-таки вы оказались не у дел - сперва в МВД, потом в КГБ?

- КГБ и МВД абсолютно разные организации. Не стало Союза. Не стало нужды в Межреспубликанской службе безопасности и тем более в ее начальнике. А из МВД меня убрал Горбачев. Как пригласил, так и выставил. Ведь не только сегодня в России, но и раньше в Союзе интриги, нашептывания, кампании в СМИ имели большое значение в "кадровой работе". Объективности ради надо сказать, что после Беловежской пущи Ельцин пригласил меня и спросил, где я хочу работать. Я ему ответил: "Еще вчера я работал в команде Горбачева и не могу перескакивать с орбиты на орбиту: дайте мне время". Этот разговор состоялся в декабре 1991 года. С тех пор мы с Борисом Николаевичем не встречались.

- Чем же вы с того времени занимались? Ведь прошло без малого 6 лет!

- Работал в фонде "Реформа" академика Шаталина. Это был замечательный человек. Он умер. Без него работать в фонде я не мог и ушел.

Фонд "Реформа" был одним из нарождающихся институтов гражданского общества. Сейчас, на мой взгляд, процесс формирования гражданского общества в России замедлился. Демократия невозможна без развитого гражданского общества. Но еще более она невозможна без развитой, динамичной рыночной экономики. В нищей стране демократия - утопия. Я до сих пор считаю, что наши провалы, несчастья - из-за того, что мы развалили экономику. Не реформировали, а развалили. Пока правительство не займется наращиванием производства, не будет ничего! Так и будет искать, у кого бы занять, у кого бы отобрать, чтобы накормить пенсионеров, армию и т.д....

А где найти, если производство стоит?

- Вернемся немного назад. Ваше поражение на выборах в президенты сильно вас огорчило? Или вы понимали, что Ельцин сильнее всех? Нужен ли, по-вашему, России президент-интеллигент?

- Я уже давно забыл про те выборы. Конечно, Борис Николаевич Ельцин был тогда сильнее всех. России нужен не руководитель-интеллигент, а умный руководитель.

- Вы ушли из фонда Шаталина и теперь не у дел. Мне кажется, вы вполне могли бы стать депутатом Госдумы.

- "Стать" депутатом Госдумы не так-то просто и не так-то дешево.

- Вы специально приехали из-за города в Москву проститься с Булатом Окуджавой. Какое место в вашей жизни занимают поэзия, музыка, театр?

- Песни Окуджавы - это моя юность, и я прощался со своей юностью. Но во мне Окуджава никогда не умрет. Я полюбил его песни с первого мгновения, как только их услышал. У его песен, его философии свое место в моей жизни, и ничто не сможет их заменить. А поэзия и музыка, но, к моему глубокому сожалению, не театр, занимают в моей жизни большое место. Большое, но не главное. (В рабочем кабинете Вадима Викторовича я увидел картину на мольберте. Он пишет сам, а его дед с материнской стороны был профессиональным художником. - В.Н.).

- У Окуджавы есть парадоксальная строчка: "Дай рвущемуся к власти навластвоваться всласть". Как вы, человек, державший в руках большую власть, эту строчку поэта понимаете?

- Я понимаю иронию поэта отнюдь не как политический совет. Есть множество таких рвущихся к власти, которым давать ее нельзя ни в коем случае; не дай Бог, чтобы какой-нибудь Джугашвили снова ее схватил. Многие не выдерживают испытания властью, в том числе и нынешняя российская власть. Она часто забывает, ради чего существует: сама себя обслуживает; власть ради власти. А если власть во благо людей - другой коленкор. Вот недавно звонит мне ректор Кировского мединститута - нашел через космонавтов - и приглашает на 10-летие института. Конечно, они мое значение преувеличивают, но, с другой стороны, я не хочу быть шибко так ложно скромным: по поводу мединститута я ходил, пробивал - добивал и добился. И вот, слава Богу, институт устоялся, утвердился: это было сделано ради людей, они помнят - и это приятно, что ни говори. И здесь не скажешь о власти, впустую потраченной. А в 1985 году я чисто "волюнтаристски" открыл в Кирове дом-музей Васнецовых. Меня, только что "получившего" область - первого секретаря обкома, спросили: "Что хочешь?" И я ответил: "Дом-музей".

- То есть это был популизм в пользу интеллигенции?

- Можно назвать это так, если угодно. Здесь, в Москве, я интеллигенцию не чувствую. Показывают по ТВ какие-то тусовки, поцелуйчики, вручения, 50-летия и так далее. В Кирове интеллигенция - действительно сообщество единомышленников: учителей, врачей, поэтов. А какие там художники! Когда я увидел 15 тысяч картин, висящих в запасниках, как шкуры баранов - одна за другой, я откликнулся на просьбу интеллигенции построить музей. И пошел в Госплан, и открыл титул на строительство. Министр культуры, приехавший на открытие музея, заметил, что это - единственный музей, построенный в послезастойные годы.

- Я вас спросил о семье, но вы почему-то рассказали только о родителях и их родителях.

- У меня два сына и три невестки - младший сын развелся. Дети лучше меня приспособились к этой жизни. Младший окончил юрфак МГУ, работает в банке. А старший менее удачлив, что ли: пошел было по моим стопам, став строителем, потом работал в КГБ - еще до того, как я туда пришел. И первое, что я сделал, воспользовавшись своим служебным положением, из КГБ его уволил, потому что он давно подал рапорт, но его увольнять не хотели. Сейчас он более -менее устроен.

- Совместима ли, по-вашему, политика с нравственностью?

- Конечно, совместима. Если человек честен, если у него есть совесть, какие-то моральные тормоза, то его нравственность не зависит от места работы. Так же можно спросить: совместима ли с нравственностью торговля или журналистика? Как вы считаете?

http://www.peoples.ru/state/politics/bakatin/

0

8

Он хотя бы попробовал

Человек, который не разрушил КГБ
Кашин Олег 

I.

Наверное, такие же эмоции испытывал Александр Керенский, когда годы спустя его спрашивали о женском платье, в котором он бежал то ли из Петрограда, то ли из Гатчины, — даже если предположить, что это была правда, все-таки политическая биография Керенского этим платьем не ограничивалась.

У Вадима Бакатина такое «платье Керенского», к сожалению, тоже есть — конечно, это схема расположения подслушивающих устройств в новом здании посольства США в Москве, которую председатель КГБ СССР Бакатин осенью 1991 года в качестве жеста доброй воли передал (даже ничего не потребовав взамен) американскому послу в СССР Роберту Страуссу. Страусс, согласно популярной легенде, долго не мог поверить, что в этом поступке Бакатина нет никакого подвоха, а сам Вадим Викторович навсегда заработал (вначале в кругах патриотической общественности, затем — и в массовом сознании) репутацию изменника Родины, заняв место где-то между Олегом Калугиным и Александром Литвиненко.

О случае с «жучками» в свое время так много писали, что вряд ли стоит останавливаться на нем подробно, но если Вадим Бакатин считает это важным — пусть оправдывается, нам не жалко. «Неприятна настойчивая ложь знатоков, извращение сути, — жалуется Бакатин. — Да, схема жучков с согласия президентов Горбачева и Ельцина передана американскому правительству. Около десяти лет шел подковерный дипломатический скандал. Нас обвиняли, что мы вероломно поставили жучки. Мы отпирались, говорили, что это не мы. И вот по своей наивности я посчитал, что холодная война закончилась. Пора от конфронтации переходить к сотрудничеству. Специалисты доложили, что схема хорошо известна американцам, она устарела и разрушена. Использовать ее в оперативной работе невозможно».

Советские подслушивающие устройства американская сторона действительно обнаружила в строящемся здании своего посольства в Москве еще в 1982 году. Конгресс принял специальный закон, запрещающий советским дипломатам въезжать в новое здание посольства СССР в Вашингтоне до тех пор пока не будет снесена та бетонная коробка, в которой были обнаружены жучки, а на ее месте не будет построено новое здание. Пока продолжался скандал, советская сторона, по словам Бакатина (и это подтверждает в своих интервью бывший начальник советской разведки Леонид Шебаршин) успела уничтожить всю систему прослушивания, и, в принципе, государственной тайны, которую мог бы выдать американцам Бакатин, уже не существовало. К тому же — действительно, холодная война закончилась, многим казалось, что теперь начнется время великой дружбы. В общем, Вадим Бакатин оказался такой иллюстрацией к известному диалогу Бургомистра и Ланцелота про «всех учили, но зачем ты оказался первым учеником?»

А что Ланцелот не всегда прав — так это уже детали.
II.

Биография у Бакатина — абсолютно ельцинская. Внук репрессированного, тринадцать лет в строительных трестах, потом — партийная карьера. Секретарь райкома, секретарь горкома, а к началу перестройки — первый секретарь обкома (вначале Кировского, потом Кемеровского). Если бы Бакатин остался в Кемерове еще полгода, то есть до начала шахтерских забастовок, дальнейшая его судьба сложилась бы совсем по-другому, но осенью 1988 года, после XIX Всесоюзной партконференции, Михаил Горбачев предложил Бакатину стать министром внутренних дел СССР. Опыта в этой сфере у Вадима Бакатина не было, но Горбачев сказал: «Мне не нужны министры милиционеры. Мне нужны политики». «Главное, — вспоминает Бакатин, — он был уверен, что я никогда не буду красть, а мои слабости, мой провинциализм были ему скорее на руку. По-видимому, выбирая меня на этот исключительно важный государственный пост, он считал, что мною можно будет легко управлять. Совершенно справедливое желание, а ошибся он или нет — не мне судить».

Если сейчас, в две тысячи восьмом, появится новый руководитель МВД, выходец из немилицейской среды, который будет говорить о радикальной реформе правоохранительной системы, — ему, наверное, просто никто не поверит, а двадцать лет назад, когда в стране менялось с фантастической скоростью абсолютно все — тогда, вероятно, приход в МВД перестройщика со стороны обнадеживал многих. Теперь о своем опыте руководства советской милицией Бакатин отзывается более чем философски: «Что из задуманного удалось, что нет? Все удалось, поскольку ничего заранее не было задумано. Я пришел в МВД с чистым блокнотом и с одним твердым убеждением: не учить профессионалов оперативной работе. И ничего не удалось, поскольку, как оказалось, главное уже было упущено. Реформы МВД уже не зависели от того, что записано в блокноте нового министра».

Бакатин говорит, что МВД СССР находилось в безвыходном положении — вместе со страной менялась преступность (он называет этот процесс криминализацией жизни), а милицию от борьбы с преступностью «отвлекала свалившаяся на министерство совершенно не знакомая нам борьба с националистами, сепаратизмом, а также необходимость обеспечения общественного порядка при забастовках, голодовках, митинговом разгуле». Резиновая дубинка, которую демократическая пресса немедленно обозвала «демократизатором», поступила на вооружение советской милиции именно при Бакатине. Тогда появление в руках советского милиционера дубинки действительно шокировало многих — сейчас, когда жесткий разгон мирных демонстраций стал обыденностью, очень трогательно смотрятся возмущенные статьи перестроечных публицистов по поводу «демократизаторов». Впрочем, как ни странно, самого Бакатина держимордой никто не называл, и в конце 1990 года, когда Михаил Горбачев заменил его на посту министра Борисом Пуго, о Бакатине писали очень тепло. Хорошим министром он был или плохим, сейчас судить трудно, но именно по его приказу впервые в истории СССР подследственных в СИЗО стали кормить горячей пищей.

О своей отставке из МВД Бакатин говорит: «Он (Горбачев. — О. К.) правильно сделал, что отправил меня в отставку, т. к. я бы не смог проводить его новый жесткий курс. Оказалось в итоге, что никто не смог».
III.

«Новый жесткий курс», о котором вспоминает Бакатин, начался спустя полтора месяца после его ухода из МВД — вначале в Литве, затем в Латвии созданные при негласной, но очевидной помощи союзного центра комитеты национального спасения при поддержке советской армии и сил МВД вступили в прямое противостояние с местными сепаратистскими властями. Буквосочетание «ОМОН» (не новое, но до января 1991 года оно находилось на периферии общественного внимания) стало вполне политическим термином — вильнюсские и рижские омоновцы, герои скандальных телерепортажей Александра Невзорова, превратились в живой символ надвигающейся военной диктатуры. «Может быть, из-за плеча Горбачева и появится погон какого-нибудь генералиссимуса, но пока он сам прекрасно справляется с ролью диктатора», — писал в феврале 1991 года журнал «Столица». Вадим Бакатин в это время работал непонятно кем — Михаил Горбачев создал Совет безопасности СССР, в который вошли все советские силовики, а также двое «резервистов» — соратники Горбачева, не имеющие никаких должностей. Это были Вадим Бакатин и Евгений Примаков.

Единственный заметный (и при этом очень странный) эпизод карьеры Бакатина в то время — участие в выборах президента РСФСР. В паре с претендовавшим на пост вице-президента России Рамазаном Абдулатиповым он занял последнее место — набрал голосов даже меньше, чем маргинальный Альберт Макашов. Зачем выдвигался и чего хотел сказать — непонятно до сих пор. Единственная приходящая на ум версия — Бакатин (как и Аман Тулеев, и Владимир Жириновский, и тот же Макашов) был кандидатом-спойлером, призванным помешать выдвиженцу КПСС Николаю Рыжкову обыграть Бориса Ельцина. То есть мы знаем, что Горбачев и Ельцин всегда конфликтовали, но зачем против одного Ельцина Горбачев выставил сразу пятерых кандидатов, распыливших антиельцинские голоса и обеспечивших победу Бориса Николаевича, понять просто невозможно. Сам Бакатин на вопрос о выборах 1991 года отвечает очень туманно:

— Выдвигаться решил, потому что был связан словом. Какие-то небольшие шансы были. Но после того как в кампанию включился Николай Иванович Рыжков, они стали равны нулю. Тем не менее за меня проголосовало 2,7 миллиона человек. Я и благодарен этим людям, и виноват перед ними.

И еще говорит, что на хорошие («абсолютно нормальные и даже, я бы сказал, доброжелательные») отношения с Ельциным та кампания никак не повлияла.
IV.

В августе 1991 года, вернувшись из Фороса, Михаил Горбачев назначил и. о. председателя КГБ Леонида Шебаршина. Шебаршин проруководил лубянским ведомством двое суток — потом его сменил Бакатин, который говорит, что решение о его назначении было принято не Горбачевым и даже не Ельциным. «После путча образовался такой неконституционный орган, — тогда вообще было трудно о какой-то конституции говорить, все смешалось, — Госсовет СССР, в который входили президенты всех суверенных республик. Когда собрался этот Госсовет на первое заседание, и Горбачев объявил, что назначил Шебаршина, ему сказали — вы что, опять? Горбачев ответил, что пусть республики выдвинут сами, кого хотят».

Вадима Бакатина вызвали на заседание Госсовета, которое проходило в кабинете Михаила Горбачева. В приемной Бакатин встретил командующего ВВС Евгения Шапошникова: «Поздравь меня, я министр обороны». «Они пекли министров, как пирожки, — рассказывает Бакатин. — Я захожу в кабинет. Горбачев в торце стола, по левую руку Ельцин, по правую — Кравчук (президент Украины. — О. К.). Рядом пустой стул. Садитесь, товарищ Бакатин. Я сажусь. Мы вот хотели вас назначить председателем Комитета госбезопасности. Для меня это полная неожиданность, но время такое, что черт его знает, что тебе могут предложить. Я начал было отказываться, предлагать другие кандидатуры — Рыжова (Юрий Рыжов, ректор МАИ, член Межрегиональной депутатской группы. — О. К.), а они мне в ответ: мы им не доверяем! Я спросил: а мне доверяете? Вам доверяем. Ну, раз доверяют... Бумага о моем назначении была уже подготовлена. Когда Горбачев ее подписывал, я сказал, что КГБ — это организация, которая требует глубокого реформирования. Горбачев сказал: вот мы это вам и поручим, и приписал от руки на этой бумаге: „Не для печати: в двухмесячный срок подготовить предложения по реформированию КГБ“».

Вероятно, Бакатина слишком часто обвиняли в том, что он развалил КГБ, — вспоминая сейчас о своей работе во главе этого ведомства (на Лубянке с Бакатиным работала его команда — в том числе политолог Вячеслав Никонов и будущий генпрокурор Юрий Скуратов), он говорит, что считает главной своей заслугой спасение советской разведки от расчленения ее на пятнадцать республиканских ведомств. «Все республики — каждая хотела себе кусок, хотели чуть ли не делить разведку. Чтобы этого избежать, мы выделили из КГБ Первое главное управление в отдельное ведомство». Во главе новой структуры (сейчас это Служба внешней разведки РФ) был поставлен Евгений Примаков.

— Вообще, — говорит Бакатин, — только полный идиот может сказать, что я развалил КГБ, потому что в этом случае надо представить меня таким Родосским Колоссом с большой головой. КГБ — он сам кого хочешь развалит.

Сейчас, в две тысячи восьмом году, с Вадимом Бакатиным можно только грустно согласиться, и когда он говорит, что видел свою основную миссию в «освобождении от идеологии чекизма» — что можно сказать в ответ?
V.

В январе 1992 года, сдавая дела уже российскому министру безопасности Виктору Баранникову, Вадим Бакатин встречался с Борисом Ельциным. «Это был просто визит вежливости, вот и все. А он предложил мне работу. Я помню прекрасно, как он мне сказал — пожалуйста, в правительстве любую работу. Я ему сказал, что это не укладывается в мои моральные критерии. Вчера был у Горбачева, ночь прошла, пришел к Борису Николаевичу — как это? И я отказался».

Разговор, о котором вспоминает Бакатин, проходил с глазу на глаз, из двух его участников сегодня жив только сам Бакатин, и, в принципе, он может рассказывать что угодно, — все равно проверить невозможно. Но я скорее верю ему, и даже не потому, что «моральные критерии», а потому, что Ельцин, скорее всего, предлагая «любую работу в правительстве», отдавал дань вежливости — в правительстве Гайдара места для давних горбачевских соратников, таких, как Бакатин, просто не было. Так что правильно он отказался.

«Потом он мне предложил дипломатическую работу — он такой размашистый был человек, показал на карту — любую страну выбирайте, кроме США и Франции. От этого я тоже отказался. А через полгода я уже сам пытался напроситься на какую-нибудь государственную работу. Прямого доступа к Борису Николаевичу у меня уже не было, обратился через Баранникова, просил — куда-нибудь уехать, любую работу, — и Борис Николаевич сказал — пусть обратится к Козыреву. Встретились с Козыревым на Смоленской площади, он мне предложил на выбор три страны: Голландию и еще две какие-то, послом, — но поскольку между моим обращением и нашей встречей прошел почти месяц, я за этот месяц еще раз подумал — а чего я бегу, куда бегу, зачем? И опять отказался. Сказал: не надо, передайте Борису Николаевичу большое спасибо за заботу. Видимо, после этого меня вычеркнули из какого-то списка, потому что когда я еще два раза через Баранникова и один раз через Александра Николаевича Яковлева обращался с тем же вопросом, ответа уже не было никакого. И я несколько лет болтался без работы, то там, то сям. У меня есть друзья, которые просили меня помогать в разных вопросах, связанных с МВД — я помогал».

Я спросил Бакатина, уточняя: «Занимались тем, что называется GR?»

«Тем, что называется лоббирование», — строго ответил Бакатин.
VI.

Потом, пока был жив академик Станислав Шаталин, Бакатин работал в его фонде «Реформа» начальником политического департамента, последние несколько лет — советник в инвестиционной компании «Восток-капитал», возглавляемой (он Бакатина туда и позвал; Бакатин говорит о нем: «Наш генерал, наша совесть») космонавтом Алексеем Леоновым. На вопрос, чем он в этой компании занимается, Бакатин отвечает: «У меня очень свободный диапазон действий. Что попросят, то я и могу делать, а не могу — значит, не могу. Я уже старый человек, чтобы ко мне какие-то претензии предъявлять», — я уже был готов сделать в блокноте пометку, что должность в «Востоке» — это такая пенсия, назначенная Бакатину старыми друзьями, но он неожиданно переходит к конкретике: «Когда наши предприятия — вот был лет пять назад такой случай с Сыктывкарским ЦБК — сталкиваются с угрозой рейдерского захвата, я иду в МВД, прошу помочь по старой дружбе. Помогают».
VII.

Но это все, как уже было сказано, детали, и в истории Вадим Бакатин все-таки остался только как тот, кто передал американцам схему расположения подслушивающих устройств в их посольстве. Сейчас это принято считать почти преступлением, пройдет сколько-нибудь лет — может быть (я на это даже надеюсь) отчаянная попытка разрушить КГБ и «освободиться от идеологии чекизма» будет считаться подвигом. Я вспоминаю байку о том, как, в последний раз выходя из здания на Лубянке, Бакатин выбросил в уличную урну удостоверение председателя КГБ.

— Как я мог выбросить удостоверение? — удивляется Бакатин. — Я же не такой идиот. Оно же очень полезное — любому милиционеру покажешь, и езжай дальше. Я все храню, и удостоверение, и шинель.

Он как будто бы боится этой роли античекиста, стесняется ее, и, слушая его, трудно отделаться от мысли — может быть, все дело в том, что он, типичный горбачевец, просто был слишком мягок, и если бы на его месте в КГБ оказался какой-нибудь демшизовый радикал, которому бы удалось победить чекизм раз и навсегда — может быть, мы бы теперь жили в другой стране?

Но история не терпит сослагательного наклонения, и нам не за что сердиться на Бакатина. Он действительно хотя бы попробовал. Как мог.

http://www.rulife.ru/mode/article/1076/

0

9

*** Столько предателей Родины??? Как так?

0

10

SmPrRo написал(а):

*** Столько предателей Родины??? Как так?

Почему удивляет?
А сколько было русских в армии Власова? А в армии Паулюса?
Для некоторых Родина там, где сытнее кормят и дают больше денег. Соблазн большой.
Некоторые по идейным соображениям.

0

11

Да, была такая РОА, и был такой иуда "женеральчик" Власов, трус. Да, были как искренние предатели в то время (ВОВ), но так же и были и малодушные и просто отчаявшиеся (так как мы то с Вами знаем, что предателей Родины ... без суда и следствия, в расход... не смотря на былые заслуги и тем более уж обстоятельства (как попал в плен... были ведь и еле живые и контуженные, а что они могли сделать... когда их в плен брали???)), Искренних (идейные и по расчету) этих ... как бешеных собак в прорубь, а других отчасти жалко, НО ... на войне как на ВОЙНЕ, попал в обстоятельства, либо умри, либо сделай всё, но Родину не предай (это моё личное отношение, Дед мой до Берлина дошел, да и я сам "чуток" послужил в Советской Армии).
Про армию Паулюса, не слышал! И много там было?
Удивился, и очень... Просто,  я, как прочитал про такое количество предателей и тем более фронтовиков ВОВ, и еще одного из высшего командования (я знал про одного, этот сц*ка (извините за грубые слова) "женералишка", доки сов.секретно прикладывал к окнам, а с другой стороны речки (из парка) пиндосы снимали). Считаю, таких (кто влачит еще свое бренное существование) надо как в фильме "Укол зонтиком" или как с Лондонским иудой, тихой "сапой", "без шуму и пыли"!

0

12

SmPrRo написал(а):

Про армию Паулюса, не слышал! И много там было?


Боевой путь русских в составе 6 армии начался практически с первых боевых соприкосновений её с частями Красной Армии. Большой скачок в численности добровольцев произошёл во время освобождения (оккупации) области Войска Донского летом-осенью 1942 года. С течением времени постоянно росло число добровольцев в боевых подразделениях 6 армии, равно как и в подразделениях обеспечения: шоферы, подносчики боеприпасов, сапёры, связные и прочие (фигурирует цифра в среднем по 27% русских в дивизиях 6 армии).

На самый драматический момент Сталинградской эпопеи количество русских в рядах 6 армии оценивается от 50 до 70 тысяч человек, так же называются цифры до 90 тысяч бойцов. Короче говоря, русские бойцы были второй по численности национальной группой 6 армии после немцев, превосходя числом румын, итальянцев и хорватов.

Сведения отсюда   http://reibert.info/threads/russkie-v-6 … sa.369564/

0

13

SmPrRo написал(а):

Про армию Паулюса, не слышал! И много там было?

Паша уже привел цифры.
В разных источниках по-разному, я думаю реальные цифры где-то 30-50 тыс "русских" из 295тыс окруженнных в котле под Сталинградом. Немцы их называли "хиви" - сокращенно от "желающие помочь" на немецком. Я написал в кавычках "русские", потому что правильнее - бывшие советские граждане. На самом деле там было много украинцев, русских и казаков.
Надо понимать, что от гражданской войны прошло не так много времени - 20-25 лет. И бывшие "белые", "махновцы", "петлюровцы", те же белоказаки получили второй шанс отомстить за себя Красной Армии или за своих родителей. Много приспособленцев.
6 армия Паулюса квартировалась в Харькове перед наступлением на Сталинград. Поэтому, я думаю, украинцев там было больше всех. Немцы привлекали в свои ряды советское население по причине нехватки немецких кадров и больших потерь в СССР, на которые Вермахт не рассчитывал. Поэтому их набирали охотно, используя в основном на вспомогательных должностях в армии - ухаживать за лошадьми, кухня, снабжение и подвоз, охрана имущества в тылу, надсмотр над населением, в транспорте, несении караульной службы. Наиболее проверенных - в боевых подразделениях.
Очень непростые отношения "русских" были с румынами, коих рядом с немцами было аж 2 армии. "Русские" не любили румын, а румыны просто искали повод, чтоб свести счеты с "русскими". Была даже такая проблема - следить, чтобы те не поубивали друг друга, оставшись наедине без присмотра.
Были перебежчики во время боевых действий. Один немецкий офицер позднее вспоминал, что даже уже находясь в окружении, им приходилось принимать иногда перебежчиков, которые просто не знали, что немцы окружены и дела их - дрова. Узнав, некоторые бежали к Красной Армии обратно.) Страшное и сложное было время.
И что интересно, немецкие офицеры в своих ежедневных рапортах о ведении боевых действий в конечный период ликвидации котла под Сталинградом с удивлением отмечали, что наиболее яростное сопротивление с "чудесами храбрости" оказывали Красной Армии как раз "хиви". Видимо, они понимали, что немцы на плен могут рассчитывать, а они вряд ли.

Есть интересная книга англичанина Энтони Бивора "Сталинград". Если есть время и желание, почитайте, читается легко. Надо брать поправку на то, что это англичанин и отношение к СССР все-таки его делает пристрастным автором, хотя он всячески и пытается делать вид, что это не так. Но в целом нормально, очень много фактического материала.

Что касается предателей в спецслужбах, они были у всех. Поэтому наличие их в ГРУ и КГБ не означает, что это были плохие спецслужбы. Нет, одни из самых лучших, если не самые. Например, в английской контрразведке МИ-5 несколько лет начальником "русского отдела" был Ким Филби, наш разведчик. К нему стекались все сведения о подозрениях в отношении советских шпионов и разработки по выявлению советской агентуры. Представляете? Наши знали все, что против них замышляет английская контрразведка, кого она подозревает и кого разрабатывает. Это просто фантастика. Не все так плохо.)

0

14

Благодарю, за просвещение, по Паулюсу!  Книгу постараюсь прочесть!
Вы знаете, я конечно же не считаю, что всё было и есть плохо. Просто такое количество предателей Родины, вызывает легкую оторопь, удивление и бурю эмоций (относящихся к разряду: негодование).
И вообще, увлекательно и познавательно, что есть подобные сайты! Спасибо Вам!!!

0

15

Заходите, пишите, постите, что посчитаете интересным. Спасибо и Вам за компанию!

Относительно армии Паулюса - я сам многое не знал, хотя и воспитывался еще при СССР, а там тему войны освещали очень плотно. То, чем не похвастаешь, тогда замалчивали, поэтому и были пробелы. Определенное участие русских на стороне немцев не умаляет, конечно, подигов наших дедов, но считали, что такое нельзя афишировать.
Представляете, как "озверели" сотрудники СМЕРШ, когда увидели, сколько советских граждан воевало за немцев? Отсюда и крайне придирчивое, суровое отношение с их стороны к военнопленным и людям без документов, в отношении которых мало что удавалось установить. А многие считали их зажравшимися тыловыми крысами и палачами. Понятно, что были перегибы, но и причины были.

Вот, например, в теме про Хатынь (http://kozaostra.mybb.ru/viewtopic.php?id=2071) интересный материал. Не все знают, что Хатынь сожгли не немцы (хотя они формально руководили), а сотрудники украинского полицейского 118-го батальона. И руководил непосредственно операцией начштаба этого батальона Григорий Васюра, уроженец Черкасс и бывший старлей Красной Армии, попавший в плен. А за пулеметом перед дверьми горящего сарая лежал другой "патриот" Украины Катрюк, который расстреливал выбегавших жителей Хатыни.
Васюре удалось замести следы и причастность к карательным акциям в составе немецких эйнзацгрупп выяснилась только в 1986 году, когда ему было за 80 лет. Бывший 1-й секретарь ЦК Компартии Украины Щербицкий слезно упрашивал не разглашать участие украинских националистов в уничтожении Хатыни.

Работа в СМЕРШе была тоже очень непростой.

+1

16

Предатель Олег Пеньковский: как он был казнен на самом деле

Олег Владимирович Пеньковский, которого многие публицисты считают самым успешным шпионом в СССР, был казнен в 1963 г. Существует версия, высказанная Виктором Суворовым в книге «Аквариум», что Пеньковского не расстреляли, а сожгли заживо. Так ли это? За что он мог подвергнуться столь жестокому наказанию?

Карьера

Олег Пеньковский, полковник ГРУ Генштаба Вооруженных сил СССР, родился в 1919 г. Во время Польского похода и Советско-финской войны, а также в начале ВОВ он был политруком и инструктором по комсомольской линии. Затем стал офицером по особым поручениям. В середине Великой Отечественной войны в 1943-1944 гг. Пеньковский командовал артиллерийским батальоном. После этого его карьера стремительно пошла в гору, и в 60-х годах он уже стал старшим офицером ГРУ. Последние два года перед казнью Пеньковский работал под прикрытием в качестве заместителя начальника Управления внешних сношений при Совете министров.

Шпионская деятельность: одни вопросы

Заняв должность старшего офицера при Главном разведывательном управлении СССР, Пеньковский практически сразу предложил свои услуги британской разведке. Потом он обратился с тем же предложением к Службе безопасности британской контрразведки (МИ-5) и Центральному разведуправлению США.

И вот тут возникает вопрос: действительно ли человек, прошедший войны, переживший сталинские «чистки», идейно закаленный и проверенный на лояльность к КПСС и СССР, мог ни с того ни с сего стать шпионом, причем сразу двух вражеских держав? Человек, видевший казни и не исключено, что сам доносивший на неблагонадежных, вдруг резко переметнулся на другую сторону? Маловероятно.

Поражает тот факт, что связными на протяжении всего времени, что Пеньковский работал на иностранную разведку, были супруги Чизхолм. О том, что Ролангер Чизхолм — шпион, ГРУ СССР было осведомлено еще в 1960 г. А Пеньковский попал под наблюдение лишь в 1961-м. Неужели целый год советское разведуправление «хлопало ушами»?

Практически каждый человек, контактировавший тем или иным образом с иностранцами, находился в то время «под колпаком». Неблагонадежные люди становились невыездными. Пеньковский же за этот период выезжал и в Лондон, и в Париж.

Удивительно и то, каким образом происходил контакт со связными, — в центре города, в многолюдном и оживленном месте. В своей книге «Тайны Лубянки» А. Хинштейн, журналист, советник директора Федеральной службы войск Национальной гвардии РФ, приводит отрывок стенограммы допроса:


«Прокурор: Какой был обусловлен пароль?

Пеньковский: Я должен был прогуливаться по набережной с папиросой во рту, а в руке держать книгу или пакет, завернутые в белую бумагу. Ко мне должен был подойти человек в расстегнутом пальто, также с папиросой во рту, который скажет: «Мистер Алекс, я от ваших двух друзей, которые шлют вам свой большой, большой привет».

Прокурор: На каком языке должен происходить разговор?

Пеньковский: На английском».

Это похоже на сцену из комедии про шпионов, но никак не на действия опытного разведчика, прошедшего не одну военную компанию и служившего в одном из сильнейших в то время разведуправлений мира. Обывателям усиленно навязывалось мнение, что Пеньковский алчный и недалекий. Сам он говорил про себя так: «Я являлся носителем многих недостатков: был завистлив, себялюбив, тщеславен, имел карьеристские тенденции, любил ухаживать за женщинами, имел женщин, с которыми сожительствовал, ходил по ресторанам — словом, любил легкую жизнь».  В западной прессе и публицистике его описывали как умного и эрудированного человека.

За время своих контактов с иностранной разведкой Олег Пеньковский передал 5500 документов, в общей сложности занимавших больше семи с половиной тысяч страниц. Получается, что советская разведка позволяла своему офицеру свободно передавать сведения, подлежащие строгой секретности, открытым способом.

Вопрос о том, что это были за сведения, также остается открытым. Например, Пеньковский передал схемы расположения советских ракетных шахт. Однако в те годы на земной орбите спутников-шпионов было уже намного больше, чем научно-исследовательских, и эти данные уже давно были в распоряжении военных разведок США и Великобритании.

Утверждается, что слежка за Олегом Пеньковским началась в декабре 1961 года (или 19 января 1962 г.), а арестован он был, по одним данным, в октябре, а по другим, – аж в декабре 1962 г. Снова нестыковка: попавший под подозрение офицер спокойно передает стратегически важную информацию на протяжении 9-12 месяцев, а КГБ безмолвствует?!

А был ли мальчик?

Сцена сожжения шпиона удивляет не меньше, чем то, насколько дилетантской была работа сотрудников КГБ. Зачем сжигать, да еще и снимать это на пленку? Чтобы напугать молодых сотрудников? Версия с сожжением существует в одном источнике — у Владимира Резуна (Виктора Суворова), работника ГРУ, бежавшего в Великобританию в 1978 г. и там написавшего свой бестселлер «Аквариум».

В книге действительно описывалась подобная сцена, но нет прямых указаний на то, что закрытый в гробу и сжигаемый в крематории человек — Пеньковский. Эту версию выдвинул Иосиф Бродский, основываясь на том, что Пеньковский — единственный казненный за шпионаж полковник ГРУ.

Поразителен и срок, который прошел с момента вынесения приговора до казни, — всего два дня. Куда так спешили? Может быть, просто подвернулся «подходящий» по параметрам человек, которого казнили вместо Пеньковского? Да и была ли на самом деле казнь, не говоря уже о сожжении? Вполне вероятно, что никакой казни не было. А. Хинштейн выдвигает предположение, что не исключен вариант, при котором Олегу Пеньковскому, который выполнил свою миссию, подарили новую жизнь — с новыми документами и новой «легендой».

0